2.14 Кровавые раны

Османская империя, Эдирне. Май 1447 года.       — Я рассказал отцу о разговоре Сельчук-хатун и Мары Бранкович, но он совершенно ничего не сделал! — Айше бросила нож, и острое лезвие воткнулось в грубую сосновую кору. — Казалось, он даже не слушал меня.       — По-видимому, Халиль-паша знал об этом, — задумчиво произнёс Влад.       — Я обязательно выясню, что именно они от меня скрывают.       — В любом случае советую быть осторожным. О твоей семье и без того ходят не самые добрые слухи.       Айше раздражённо закатила глаза.       — В последнее время ты стал частым гостем дворца. Видимо, гнусные сплетни не обошли стороной и тебя.       — Я всего лишь пару раз общался с султаном Мурадом, вот и всё.       — Всего лишь? Встретиться с падишахом лично – большая честь даже для меня. О чём вы говорили?       — А ты как думаешь? Он хочет сделать меня ставленником Османской империи в Валахии.       — Это же прекрасная новость! — обрадовалась девочка.       — Напомню тебе, что мой отец и старший брат ещё живы, — холодно отрезал юноша. — Я не собираюсь отнимать у Мирчи место отца, которое по праву первенства принадлежит ему.       — Уверен, султан Мурад даст тебе своих воинов, чтобы...       — Чтобы я отвоевал страну у родного брата? — не дав ей договорить, с издёвкой поинтересовался балканец. — Я ни за что не буду сражаться против собственного народа во главе турецкой армии.       Айше тяжело вздохнула.       — Если ты откажешься, султан Мурад найдёт того, кто согласится на его предложение.       — Пускай. Правителю христианского государства, принявшему ислам, никогда не удастся надолго удержать власть в своих руках.       — Но армия султана...       — Прежде всего служит султану. Кто будет идти за правителем, который изменил вере народа? Его погубят собственные подданные, подстрекаемые слухами. Думаю, ты и твоя сестра прекрасно знаете, что дурные сплетни способны превратить жизнь в ад.       — Я стараюсь не обращать внимания на дворцовые слухи, — бросила через плечо Айше, достав кинжал из коры дерева.       — Я имел в виду твою сестру, — уточнил Влад. — Полагаю, ей досталось больше, чем тебе. Сплетни о том, что ваша мать вела не самый праведный образ жизни, лишили тебя звания законнорождённого сына, что печально, но не смертельно, ведь таких, как ты, у каждого визиря полным полно, а вот у неё они могут отнять будущее.       — Спасибо за беспокойство, но Айше прекрасно себя чувствует, — отмахнулась от него девочка. — Рано или поздно все узнают, что это лишь глупые выдумки Мехмеда.       — Тебя там не было, поэтому ты не можешь сказать наверняка, что произошло в ту ночь.       — Я же сказал, между ними ничего не было! — возмутилась дочка визиря.       — Я переживаю о ней только потому, что она твоя сестра, Айдын. Если хочешь услышать моё мнение, я не считаю, что она в чём-то виновата. Айше-хатун может врать, а может говорить правду, но мы с тобой прекрасно знаем, на что способен Мехмед.       — Вы все одинаковые, — кинжал снова влетел в дерево со всей силы.       — Мы?       — Да, вы! Кто он такой, чтобы лишить Айше будущего?       — Прискорбно признавать, однако Мехмед, хотим мы того или нет, обладает в стране огромным влиянием. Он сын султана...       — Думаешь, моя сестра такая же, как наша мать? Распутная, грязная блудница? — в глазах юной госпожи сверкнуло негодование.       — Нет, но какая разница, что об этом думаю я? Айше-хатун следует как можно скорее найти мужа, пока эти слухи не распространились за пределы дворца.       — Она сама разберётся со своей жизнью без твоих советов! — огрызнулась она.       За деревьями послышалось ржание коня. Девочка пригнулась и настороженно уставилась на кусты. Различив поступь приближающегося скакуна, дочь визиря встревоженно взглянула на Влада. Юноша оставался абсолютно спокойным. Меж ветвей орешника показалась белая грива лошади.       — Я привёл его, — запыхавшись, произнёс Раслан, державший коня под уздцы.       ​Влад бросил на него осуждающий взгляд, но промолчал.       На вид конь был молодым и строптивым. Его мускулистое тело покрывала лоснящаяся белая шерсть, усыпанная серыми пятнами. Скакун мотал белой гривой из стороны в сторону, но Раслан крепко держал его за поводья, не давая животному вырваться.       — Какой красивый, — заворожённо проронила Айше и протянула к нему руку, но тот угрожающе обнажил зубы.       — У него очень упрямый характер. Он с недоверием относится к незнакомцам, — юноша похлопал коня по мощной шее. — Главное, найти к нему подход.       — Ты ведь разрешишь на нём прокатиться? — спросила девочка, с мольбой взглянув в его глаза.       Раслан в сомнении нахмурил брови.       — Только под моим присмотром. Пойраз молод, и порой его бывает сложно усмирить.       — Айдыну не пять лет. Думаешь, он не справится с лошадью? — спросил Влад.       — Конечно, справлюсь! — не раздумывая, подтвердила дочка визиря.       — Айше, перестань! Ты ездила на лошади всего лишь пару раз, — тихо сказал Раслан, приблизившись к девочке.       Та уже схватила животное за поводья, но друг был не намерен так просто их отдавать.       — В этом нет ничего сложного, — просто ответила она, вставив ногу в стремя.       — Айше, не внимай чужим подстрекательствам. Если с тобой что-то случится...       — Перестань называть меня так, — раздражённо бросила неопытная наездница, наконец выдернув верёвку из рук товарища. — Вдруг Влад услышит...       — Пускай услышит. Как долго ты собираешься врать?       — Не смей ничего рассказывать! Ему ни к чему знать правду.       — Правда нужна тебе...       Айше вопросительно изогнула бровь.       — Что ты имеешь в виду?       — Кому и что ты пытаешься доказать?       — Никому! — девочка усмехнулась и уселась в седло.       — Я пойду с тобой.       — Я справлюсь без твоей помощи, — грубо ответила она и ударила коня по бокам, чтобы тот свдвинулся с места.       Скакун резво спускался с холма к широкому полю, простирающемуся до самого леса. Юная госпожа крепко обхватила ногами туловище лошади, боясь выпасть из седла. Её качало, но она старалась держать спину ровно.       Несмотря на возражения подруги, Раслан пошёл следом, но Влад окликнул его:       — О чём вы говорили?       — Ни о чём, — тяжело вздохнул рыжеволосый парень, остановившись.       — Он снова жаловался на меня?       — Нет, с чего бы?       — Я посоветовал его сестре поскорее выйти замуж ради сохранения своей репутации. Не могу понять, почему его так разозлили мои слова.       Раслан тихо рассмеялся.       — Неудивительно, что он на тебя обиделся...       — Почему ты смеёшься? Что плохого я сказал?       — Надеюсь, когда-нибудь у Айдына хватит смелости сказать тебе правду, — пробубнил тот себе под нос.       — У него есть к ней чувства?       — Нет... не к ней. Зачем ты сказал ему ехать одному? Он сидел в седле всего пару раз.       — О чём ты? — в тёмно-зелёных глазах Влада мелькнула тревога. — Если бы это было правдой, он бы не стал подвергать свою жизнь такому риску. Даже опытному воину бывает сложно справиться с молодой лошадью.       — Айдын боится потерять авторитет в твоих глазах.       — В моих глазах? — удивился Влад. — Так вот почему он порой относится ко мне с такой неприязнью...       — Я бы вёл себя так же, если бы мой друг вечно подшучивал надо мной. Знаю, ты не считаешь его бесталанным и глупым сыном знатного челеби, но зачем говоришь обратное?       — Потому что... так правильно.       — Впервые слышу от тебя, что врать – это правильно.       — Я никому не вру.       — Знаю, ты сильно дорожишь им...       — Так же, как и тобой.       — Не понимаю, зачем ты выстраиваешь эту стену между вами. Что плохого он тебе сделал?       — Потому что так правильно, — повысив голос, повторил балканец.       — Как скажешь, — пожал плечами товарищ.       Рыжеволосый юноша внимательно следил за конём с холма. Скакун остановился, чтобы пожевать траву.       Айше тянула его за поводья, но животное не двигалось. Она неловко улыбнулась друзьям и ударила скакуна по бокам. Пойраз поднял голову и замер, отгоняя ушами мелких насекомых. Девочка ещё раз пришпорила лошадь. Конь наконец сдвинулся с места, но вместо того, чтобы направиться к холму, развернулся и поскакал рысью к плещущейся у берега реке.       Глаза защипало от яркого света предзакатного солнца, играющего лучами на водной глади. Айше натянула поводья, но Пойраз только ускорился. Девочка до боли в пальцах вцепилась в седло, пытаясь удержаться. Конь поскакал вдоль реки по полю, унося Айше всё дальше от дворца.       Она наклонилась вперёд и обхватила животное за шею, мысленно моля его остановиться. Под ногами пролетала покрытая вереском земля, на которой вырисовывалась чёрная тень лошади. Сердце в груди бешено билось от неистового ужаса, охватившего сознание. Айше ощущала, как тюрбан медленно сползает с головы, приоткрывая лоб. В лицо бил сухой тёплый ветер. Правая нога выпала из стремени. Тело заметно накренилось в бок. Девочка вцепилась в поводья вспотевшими от страха ладонями, пытаясь не вылететь из седла.       Маленькой госпоже не хватало смелости выпрямиться и поднять голову. Она не видела, куда мчит конь, и только просила Аллаха о милости. С каждой секундой её тело всё сильнее съезжало вниз.       От безвыходности Айше дёрнула поводья на себя. Конь громко заржал и встал на дыбы. Девочка ощутила, как тело завалилось назад. Она вскрикнула в испуге, понимая, что уздечка выскальзывает из рук. Пальцы инстинктивно потянулись к гриве дикого скакуна , но было слишком поздно, и всадница выпала из седла.       Голову пронзила острая боль, а в ушах невыносимо зазвенело. Она вдохнула воздух ртом, и лёгкие сдавило стальным кольцом. Из груди вырвался сиплый вздох. Айше ощутила на языке металлический привкус крови. Голубое небо перед глазами стремительно темнело, пока всё вокруг не поглотил непроглядный мрак.

***

      В висках болезненно пульсировало. Сквозь застелившую взор пелену тумана проносились огоньки света. Откуда-то издалека звучал приглушённый мужской голос. Он говорил с ней, но как бы Айше не прислушивалась, не могла разобрать ни слова. Девочка хотела открыть глаза, но веки будто налились свинцом.       Постепенно чувства возвращались, но с ними вернулась и боль. Айше слышала своё прерывистое дыхание, ощущала неприятную сухость в горле. Голова горела огнём, от которого хотелось кричать, чтобы хоть как-то заглушить адские муки.       Сквозь полуприкрытые веки маленькая госпожа сумела рассмотреть силуэт. Послышалось знакомое бормотание. Приятный холод коснулся лба. Жар отступил и боль слегка притупилась. Кто-то взял её за руку.       — Когда она придёт в себя? — спросил Раслан.       — Будем надеяться, что скоро. Ей нельзя надолго здесь задерживаться, — ответил хриплый мужской голос.       Девочка повернулась, и голову будто раскололо на части железным ломом. Она мучительно застонала, ощущая, как спасительный холод, даровавший облегчение, покидает её. Перед глазами пронеслась яркая вспышка света, заставляя её вновь провалиться в тёмную полыхающую бездну.       Айше не знала, как долго находилась во мраке забвения. Пляшущие перед глазами огни постепенно потухали. Позади слышался тихий стук крохотных капель о поверхность воды. Спасительный холод заглушил боль, пульсирующими нитями тянущуюся от глаз к затылку. Чьи-то дрожащие руки коснулись её плеча.       — Если кто-то увидит вас здесь, нам всем не поздоровится, — произнёс мужчина, удручённо выдохнув. — Она должна прийти в себя до заката.       Пальцы рук на плече девочки сжались.       — Ей не становится лучше, — отозвался встревоженный голос Влада. — Расскажите Халиль-паше. Пускай он пришлёт своего лекаря.       — Ты знаешь, что будет с вами двумя, когда он узнает правду?       — Не нужно вмешивать Раслана в эту историю. Скажите ему, что это моя вина!       — Ни к чему тебе такая слава, мальчик.       — Ей нужен лекарь, разве вы не видите?       — Подождём ещё немного, она оклемается...       — Мы не можем больше терять время. Почему она не приходит в себя?!       — Нельзя поддаваться панике. Возьми себя в руки! — одёрнул его мужчина.       — Если через час ей не станет лучше, я сам пойду к великому визирю и всё ему расскажу.       — Она сильная. Уверен, она справится.       Раздался скрип захлопнувшейся двери. Айше понимала, что должна наконец открыть глаза и подняться, но её сознание, отчаянно цепляющееся за реальность, снова проваливалось в небытие. Девочка приходила в себя и вновь засыпала. Каждый раз из дремоты её вытягивал мужской голос, твердивший, что она обязана оставаться сильной. Маленькая госпожа не могла подвести своих друзей.       Превозмогая боль, Айше перевернулась на бок. Мир покачивался и таял на глазах, точно дымка над болотом. Девочка приподнялась, и к горлу тут же подкатил резкий приступ тошноты, сопровождающийся болью в затылке. В полумраке небольшой комнаты горела одинокая свеча.       Бедняжка осторожно села и свесила ноги с кровати. Густые локоны спадали на плечи. В ушах продолжал звучать протяжный звон. По ослабшему телу пробежала судорога. Краем глаза дочка визиря заметила Влада, притаившегося в углу.       Юная госпожа никогда прежде не видела в его глазах столько смятения. Айше пыталась вспомнить, что могло так сильно его напугать. Воссоздав в голове картину произошедшего, она коснулась пальцами волос и в ужасе осознала, что на её голове нет тюрбана. На ней была лишь лёгкая белая рубашка и хлопковые штаны, перепачканные в грязи.       Девочка нервно сглотнула и виновато посмотрела на друга.       — Как ты себя чувствуешь? — осторожно спросил он.       — Лучше... — хрипло ответила Айше. — Где мы находимся?       — В конюшнях дворца. Ты сможешь дойти до дома?       Она молча кивнула, и юноша тут же поднялся на ноги.       — Раслан проводит тебя до резиденции великого визиря.       — А куда пойдёшь ты?       — Мне нужно вернуться в казармы до захода солнца.       — Ты... ты злишься на меня? — слова повисли в воздухе глупой, ненужной паузой.       — С чего бы? — с едва скрываемой иронией уточнил Влад, обернувшись.       — М-мне очень стыдно за то, что я обманула тебя.       — Обманула? Вы с Расланом врали мне целых три года! Человек, которого я считал своим самым близким другом, оказался не тем, за кого себя выдавал...       — Я боялась рассказать тебе правду, потому что знала, что она ранит тебя.       — А что по-твоему я должен был почувствовать? Радость? Или облегчение? А может благодарность?       Айше потупила взгляд, не зная, что ответить.       — Почему ты сразу не рассказала мне, кто ты такая?       — Мне было страшно, что ты доложишь обо всём моему отцу...       — Ты настолько мне не доверяла?       — А что ты сделал в нашу первую встречу? Сразу же потащил меня к евнуху! Если бы я открыла тебе правду тогда, уверена, ты, не раздумывая, донёс бы на меня старшим, потому что ты слишком правильный и честный.       Влад поджал губы, её слова задели его сильнее, чем она ожидала.       — Скажи, разве я не права? — настаивала девочка.       — Сколько лет ты планировала молчать?       — До тех пор... пока ты не уедешь...       — Благодарю за откровение, — язвительно хмыкнул балканец. — Знаешь, я правда доверял вам. Никогда ничего не скрывал. А ты... я даже не знаю, что ты за человек на самом деле.       — Я тоже всегда была честна с вами, — Айше поднялась с кровати, борясь с тупой болью в затылке.       — Вот только ты забыла сказать самое главное.       — Прошу, прости меня... Я утаивала правду, чтобы защитить себя... Мы ведь всё ещё друзья, так ведь? — она сделала шаг в его сторону, но юноша мгновенно отстранился.       — Зачем мне друг, от которого в любой час ждёшь измены?       — Думаешь, мне было легко обманывать тебя всё это время? Клянусь, это была единственная ложь!       — Единственная, но несоизмеримо большая.       — Я понимаю, что поступила плохо, но...       — Плохо? Ты хоть представляешь, что я чувствовал всё это время? Как сильно я винил себя? — повысив голос, спросил Влад.       — Почему? — дочка визиря изменилась в лице, недоумённо вскинув брови.       — Неважно! — отмахнулся от неё юноша.       — Во всём, что произошло, виновата только я, — проговорила девочка, судорожно сжимая побелевшие пальцы. — Обвиняй меня, если хочешь... Я это заслужила.       Парень прикрыл глаза и тяжело вздохнул.       — Ты доверяла исключительно тем, кого считала по-настоящему надёжными. И это правильно.       — Нет, всё было не так... — голубые глаза Айше заметно покраснели, вина за содеянное тяготила её.       — Ты сказала, что считаешь меня честным, так вот, буду с тобой откровенен до конца. Последнее, чего я хочу, – это иметь хотя бы что-то общее с таким двуличным человеком, как ты.       — Перестань... — нервно рассмеялась юная госпожа, пытаясь сдержать слёзы. — Ты ведь это не серьёзно?       — Я позову Раслана. Жди его здесь, — сухо бросил балканец и вышел из комнаты, громко захлопнув за собой дверь.       Айше так и осталась стоять на месте, всё ещё не веря в то, что только что услышала. Голова словно застыла в тисках, но девочка не чувствовала боли. Она вообще больше ничего не чувствовала: ни страха, ни тоски, ни отчаяния... Только стремительно разрастающуюся в груди пустоту.       Айше смахнула грязным рукавом бегущие по щекам слёзы и выглянула в окно над кроватью. На фоне тёмного неба виднелись кривые ветви пурпурной сирени. В сгущающихся сумерках горели факелы на стенах дворцовых башен, но даже их пламя было не в силах разогнать стелящийся по земле туман.       Маленькая госпожа собрала волосы в косу, молча обмотала голову белой тканью и бессильно опустилась на лавку.       Она снова и снова повторяла про себя слова Влада и с каждым разом всё отчётливее ощущала затаившийся страх. Перед глазами внезапно потемнело. Айше инстинктивно схватилась рукой за спинку скамьи. Дыхание сбилось, а боль в затылке усилилась. Девочку бросило в жар, но она нашла в себе силы подняться на ноги.       Глухой стук в дверь заставил её вздрогнуть. Она вытерла выступившую из носа кровь. На улице послышались громкие возгласы и за окном мелькнуло пламя факелов. Айше напряглась и прижалась спиной к стене, неотрывно смотря на железное кольцо.       Не прошло и пары секунд, как дверь отварилась и в помещение забежало несколько янычар во главе с мужчиной в жёлтом кафтане. Айше не сразу узнала визиря, но как только услышала его голос, все сомнения отпали. Это был Саруджа-паша, один из приближённых бывшего наставника Мехмеда.       — Вот он! — крикнул визирь. — Взять его немедленно!       Янычары бросились к Айше, схватили её за руки и повели за собой. Она не знала, куда её ведут, но не нашла сил сопротивляться их воле. Происходящее вокруг было словно в тумане. Каждый шаг отдавался мучительной болью, а ноги не слушались. Бедняжка постоянно спотыкалась, но воины каждый раз рывком поднимали её и продолжали свой путь. Саруджа-паша кричал что-то, но она не могла разобрать ни слова. Подкатившая паника заглушила все звуки, превратив окружающее пространство в немую бездну. Тишину прорвал пронзительный свист и громкий гулкий удара, сопровождающийся душераздирающим юношеским криком.       Пленители подвели Айше к толпе учеников из дворцовой школы и начали протискиваться сквозь ряды воспитанников. Маленькая госпожа видела в их взглядах животный ужас. От ударов, которые становились всё громче, заложило уши.       Янычары толкнули девочку вперёд, и её тело распласталось по земле.       — С него достаточно! — крикнул Саруджа-паша.       Обессиленная Айше приподнялась и увидела перед собой две балки, соединённые между собой третьей, на которой висела бечёвка. Рядом с этим сооружением стоял грузный мужчина с плетёным кожаным кнутом в руках. Он бросил оружие на землю и подошёл к кучерявому юноше, чьи руки были привязаны к деревянной балке по центру. Сквозь белую сорочку ученика проступили кроваво-красные разводы. Алые капли стекали по его спине, окропляя землю. Рыжие волосы потемнели от поднятого в воздух песка. Мужчина развязал руки бедняги и тот медленно опустился на колени.       — Раслан! — в ужасе вскрикнула Айше, узнав в юноше своего друга.       Девочка бросилась к нему, но один из стражников со всей силы ударил её сапогом в живот, заставляя упасть на землю и взвыть от боли. Из глаз маленькой госпожи прыснули слёзы, а перед взором поплыли яркие белые пятна.       — Не смейте отпускать его, — приказал Саруджа-паша, опустив на съёжившуюся фигуру зловещий взгляд.       — Мы нашли третьего. Вернее сказать, он сам пришёл к нам, — ответил ему один из янычар.       — Саруджа-паша, мальчики просто тренировались и потеряли счёт времени, — вмешался в их разговор хриплый мужской голос, который Айше слышала в конюшне.       Девочка подняла голову, и перед ней показался расплывающийся силуэт Исхак-бея.       — После захода солнца они должны быть в своих кроватях, — сурово отрезал визирь. — Таковы правила. А тех, кто их нарушает, ждёт наказание.       — Позвольте мне самому разобраться с моими учениками... — настаивал учитель.       — В том, что ваши дорогие подопечные получили такое наказание, виноваты и вы.       — В таком случае почему вы не накажете меня?       — Я бы с радостью это сделал, но не могу, — ехидно ухмыльнувшись, парировал жёлтый кафтан. — Сами понимаете, вы заслуженный воин в армии янычар, и я не имею права поднимать на вас руку. А вот ваших юных учеников не помешает научить уму-разуму, — Саруджа-паша посмотрел за спину девочки. — Ты?       Айше обернулась и увидела Влада. Юноша не удостоил визиря даже взглядом. Он следил за Расланом, которому помогали подняться на ноги другие ребята. Выражение лица балканца, как и всегда, оставалось непроницаемым, но в его тёмно-зелёных глазах отражалась прибирающая насквозь ненависть.       — Что же мы будем с тобой делать? — досадливо цокнув языком, спросил мужчина.       Влад медленно повернул голову в его сторону, но не проронил ни слова. Визирь смерил юношу недовольным взглядом.       — Так и будешь молчать? Даже не попытаешься оправдаться?       Балканец опустился на колени рядом с подругой.       — А ты у нас не особо разговорчив, как я погляжу, — пробормотал Саруджа-паша, поглаживая бороду.       — Скажи им правду, — прошептал Влад на ухо девочке.       — Я не могу... Не могу разрушить репутацию отца...       — Одумайся! Они изобьют тебя так же, как и Раслана...       — Молодец! Вот он, пример настоящего верного подданного Османской империи, — произнёс мужчина в жёлтом кафтане, указывая на юношу. — Я и слова не сказал, а он уже опустился на колени. Султан Мурад гордился бы тобой, раболепный слуга империи. Вставай! — приказал ему визирь. — Можешь возвращаться обратно в казармы.       Влад не сдвинулся с места, всё ещё глядя на Айше.       — Ты плохо слышишь? Можешь убираться отсюда! — рявкнул Саруджа-паша.       — Я останусь здесь и понесу наказание вместе с провинившимся, — его слова прозвучали точно плевок.       — Вот как? — визирь раскрыл глаза от изумления. — В таком случае тебе пять ударов кнутом, а тебе... — кафтан склонился над Айше. — Пятнадцать.       — Мальчик на вид очень щуплый, — подметил палач. — Вы уверены, что он выдержит пятнадцать ударов?       — Выдержит как миленький.       — Если вы так сильно хотите наказать виновного, отправьте туда меня, — вмешался Влад, выпрямившись перед визирем во весь рост. — Из-за меня Раслан и Айдын не успели вернуться в казармы до захода солнца…       — Вы виноваты в равной степени. У них есть собственная голова на плечах.       — Почему же тогда вы назначили ему пятнадцать ударов?       — Ты до жути любишь справедливость, — мужчина похлопал его по плечу. — Теперь я понимаю, чего такого нашёл в тебе наш падишах. Ты вызвался понести наказание за содеянное и заслужил мою благосклонность за столь самоотверженный поступок. Радуйся, что твои пятнадцать ударов, превратились в пять.       — Саруджа-паша, но у первого ученика было только шесть ударов, — пробормотал исполняющий наказание.       — Верно, а всё потому, что я так хочу! — визирь схватил Айше за руку и поднял на ноги. — А тебе, если не хочешь потерять моё расположение, я советую больше мне не перечить, — предупредил он Влада. — Понимаю, неприятно смотреть на то, как твоих друзей избивают, но таковы правила. Они обязаны понести наказание за провинность.       Саруджа-паша потащил девочку за собой. Она тряслась от страха, но не промолвила ни слова, пока палач привязывал её руки к деревянной балке.       — Айше, что же ты натворила, — вполголоса произнёс визирь, сцепив руки за спиной.       Дочь визиря перевела на него удивлённый взгляд. Он узнал её. В этом не было никаких сомнений. Но почему он не рассказал всем правду? Глаза его сузились в недобром прищуре, а губы изогнулись в улыбке, не сулившей ничего хорошего. Что ему было нужно?       — Заганос-паша передаёт тебе и твоему отцу большой привет, — Саруджа-паша добродушно улыбнулся и заправил за ухо прядь её волос, выбившихся из-под тюрбана.       — Желаете что-нибудь ему передать?       Глаза девочки полыхнули яростью. Она до боли напрягла руки и дёрнулась к визирю.       — Нет? Как жаль, — с наигранным разочарованием произнёс жёлтый кафтан.       Он отошёл от воинственной госпожи на безопасное расстояние и отдал приказ палачу. Мужчина вскинул кнут и по воздуху пронёсся оглушительный свист. Тело девочки пронзила жуткая боль – спину будто опалило огнём. Айше до крови прикусила губу, подавляя крик, рвущийся из груди. Она вжала голову в плечи, готовясь к новому удару.       Кнут снова взмыл в воздух. Перед её глазами всё полыхнуло красным цветом. Лица людей в толпе начали расплываться, преобразовываясь в пугающие силуэты. Вспышки огней плясали перед глазами. Словно крохотные мотыльки, они взмахивали искрящимися крыльями и кружились в танце где-то высоко в синем небе.       Третий удар. Айше захрипела от боли. Обжигающие капли крови стекали вниз по спине, окрашивая белизну рубашки. Пульсация в голове спустилась к ногам. Девочка безвольно повисла на верёвке. Она должна была молчать ради отца... ради умершей матери. Она не могла опозорить свою семью. Не могла...       Бедняжка приготовилась к четвёртому удару, но вместо этого до её слуха донеслись изумлённые возгласы, сопровождающиеся возмущёнными криками из толпы. Айше, цепляясь за ускользающие от неё остатки сознания, постаралась нащупать под собой опору. Встав на обе ноги, девочка обернулась. Шея заныла. У неё никак не получалось сфокусировать взгляд на силуэте позади.       — Что это значит? — с закипающим раздражением спросил Саруджа-паша. — Немедленно уйди оттуда!       В ответ лишь молчание.       — Мальчик, я был благосклонен к тебе, но моё терпение рано или поздно иссякнет...       — Мне не нужна ваша благосклонность, — прервал его Влад.       — Вот как? — усмехнулся визирь. — Посмотри на своего друга, — он указал на Айше. — Он не умел выбирать себе союзников, поэтому и оказался здесь...       — Сейчас только вы подвергаете себя публичному позору, избивая слабых учеников, не способных дать отпор. Вам никогда не хватит смелости выступить против вышестоящих: вы, подобно верному псу, ловите каждое их слово и исполняете любую волю, а свою чёрную, въевшуюся в душу обиду вымещаете на детях – на тех, кого прежде лишили семьи и крова.       Саруджа-паша уставился на него застывшим, поражённым взглядом, не в силах вымолвить и слова. Лицо визиря исказила жуткая гримаса – брови сошлись к переносице, а губы побелели от едва сдерживаемой ярости. Однако вместо праведного гнева его сотряс очередной приступ злого, судорожного смеха, от которого по спине побежали мурашки.       — Чего ты стоишь? — крикнул он мужчине с кнутом. — Продолжай выполнять свою работу!       — Но я не могу, пока ученик не отойдёт...       — Идиот! Тогда сделай так, чтобы он отошёл!       — Но это пленный сын...       — Плевать я хотел на то, чей он сын! — свирепо закричал жёлтый кафтан, брызгая слюной. — Он грязный христианин, посмевший оскорбить меня. Исполняй мой приказ!       Палач приблизился к Владу.       Юноша повернулся к нему спиной. Айше не увидела во взгляде друга и капли страха или сомнения. Из её покрасневших глаз полились слёзы отчаяния. Она дёрнула за верёвку, пытаясь вырваться, но плотно завязанная бечёвка не поддалась.       Кнут взметнулся в небо и со свистом обрушился на спину балканца. Раздался громкий удар, напоминающий выстрел. В воздух взметнулись клубы песка. Парень упал на колени, но тут же выпрямился и приняв прежнее положение.       Удар. Ещё один.       Айше пронзительно закричала, пытаясь разорвать верёвку. Жёсткие путы всё крепче впивались в кожу, плотнее обхватывая руки девочки. Она в ужасе смотрела на друга, который с трудом поднимался с земли.       — Саруджа-паша, пожалуйста, прекратите! — взмолилась маленькая госпожа. — Прошу вас!       Визирь даже не взглянул в её сторону, наблюдая за избиением балканца с глумливой улыбкой. После девятого удара рубашка Влада разорвалась в нескольких местах, оголив кровавые раны на спине. На его шее блеснул серебряный крестик на тонкой истёртой верёвочке.       Глаза Айше щипало от слёз и песка, густой пеленой повисшего над полем. Взирая на безжалостного мужчину, девочка понимала, что тот не остановится, пока Влад не упадёт замертво. Юная госпожа из последних сил дёрнула за верёвку и душераздирающе заревела, бессильно повиснув на окровавленной бечёвке.       Ещё два удара. Чьи-то дрожащие пальцы коснулись её рук. Перед Айше показалось испачканное в грязи лицо Раслана. В его руках блеснул кинжал, которым он торопливо перерезал плотную верёвку, даруя подруге свободу.       Песок в воздухе постепенно оседал на землю, усеянную алыми пятнами. В центре поля лежало истерзанное тело Влада. Вся его спина была покрыта кровоточащими рваными ранами, а рубашка разорвана в клочья, так что на его груди Айше заметила выжженный символ луны, охваченной пламенем. Балканец сплюнул сгусток крови и попытался подняться, но тело его больше не слушалось. Всё, что ему оставалось, – закашляться и опуститься обратно на землю.       Палач замер и в сомнении взглянул на пашу. Визирь кивнул ему, велев продолжать истязания. Раслан взял девочка за руку, на что она крепко сжала его ладонь в своей.       Юная госпожа схватилась перепачканными в грязи и запёкшейся крови пальцами за узел на голове и стянула с волос белую ткань. Палач отступил, в ужасе уставившись на Айше.       По толпе пробежали удивлённые возгласы. Ученики показывали на девочку пальцами и перешёптывались между собой. Она видела в их лицах осуждение, неприязнь и укор. Среди этих глаз она смогла найти те, что столь рьяно ненавидела. Саруджа-паша довольно улыбнулся, прекратив всё одним жестом.       — Какой неожиданный подарок преподнесла нам судьба! — изумился визирь, театрально разводя руками. — Юный ученик, выдававший себя за мальчика, оказался прелестной девой! Вы либо вражеский лазутчик, незаконно пробравшийся во дворец, либо грязная шлюха, ублажающая мужчин под покровом ночи.       — Первое не может исключить второе, — крикнул кто-то из юношей, и по толпе пронёсся противный хохот.       — Не хотите представиться? Если посмеете соврать, я не пощажу вашего друга, — с угрозой произнёс паша.       — Меня зовут Айше...       — Мне не интересно твоё имя, глупая девчонка! Скажи, как зовут твоего отца, который позволил тебе разгуливать в столь неподобающем виде.       — Чандарлы... Чандарлы Халиль-паша.       Собравшая публика поражённо ахнула. Лица многих расплылись в ядовитой ухмылке. Некоторые отводили взгляды, не желая смотреть на виновницу бурной сцены.       Саруджа-паша довольно хлопнул в ладоши.       — Как твой отец, один из самых приближённых к султану людей, мог позволить своей дочери сбиться с верного пути? Хотя возможно всему виной родословная твоей матери...       — Я слышал, что её мать была простой оборванкой, подрабатывающей в борделях! — выкрикнул Орхан.       — Видимо это были не просто слухи, а истина, — с упоением поддержал его визирь. — Дочь решила пойти по стопам матери. Если бы я узнал, что мой ребёнок занимается подобным, тотчас же отрёкся от него! Нам всем стоит держаться подальше от тех, чью душу изувечил дьявол. Только жизнь, полная лишений, поможет распутницам искупить свой страшный грех.       Толпа одобрительно загудела.       — Но как мы видим, Халиль-паша придерживается иных взглядов, — продолжил паша. — Только представьте, какое огромное влияние он оказывает на падишаха. Вероятно Халиль-паша успел затуманить своими красивыми речами и его светлый ум. Задумайтесь, что случится с нашей великой империей, если такие люди, как он, останутся у власти. Наше государство ждёт неминуемая гибель!       Юные янычары закивали в согласии, внемля каждому слову предводителя. Визирь говорил без остановки. Айше перестала слушать его речи. Дрожащими руками, она всё крепче сжимала ладонь Раслана, боясь отпустить единственную надежду, последний оплот спасения, медленно идущий ко дну под натиском шторма, что породили её слова.       Девочка провожала взглядом двух янычар, ведущих Влада под руки. Смотря на глубокие длинные царапины и многочисленные ссадины на его спине, ей становилось безумно страшно. Что если лекарь не сумеет помочь ему? Зачем он это сделал? Ей следовало сразу сказать им правду, тогда бы её друзей не тронули.       Айше понимала, что сказанные ею слова подорвут и без того шаткую репутацию отца во дворце, но она не могла молчать. Она жалела лишь о том, что соврала близкому другу, а главное, соврала себе. Почему она была так слепа и не видела столь очевидных вещей раньше? Почему только сейчас, когда смерть вплотную подобралась к дорогому ей человеку, она смогла наконец признаться себе в том, что чувствует к нему куда больше, чем казалось ей прежде?