2.15 Лес мёртвых

Османская империя, Эдирне. Декабрь 1447 года.       Плотнее укутавшись в тёплый белый платок, Айше следила за падающими с неба снежинками. От холода щипало щёки. Порывы морозного ветра пробирали до костей, но девочка не хотела заходить во дворец. Она любовалась красотой белых звёздочек, летающих в небе. На её Родине снег выпадал очень редко, каждый раз становясь событием таинственным и необычайно красивым.       После того, как отец узнал, что Айше регулярно сбегала из резиденции, строго-настрого запретил ей выходить из дома. Халиль-паша не кричал, не ругался, ни в чём её не винил, будто знал обо всём с самого начала. Он оповестил об этом Сельчук, которая, стоило ей докопаться до сути, принялась без устали корить себя за произошедшее.       Ночами наставница отчаянно молилась, чтобы искупить вину за то, что позволила воспитаннице столь бесповоротно оступиться. Девочке невыносимо было слышать рыдания Сельчук, казавшиеся ещё более горестными в сравнении с молчанием отца. Айше была готова принять любое наказание, лишь бы не видеть в лицах близких глубокую печаль и жгучий стыд.       Она не встречалась с друзьями долгих три месяца. Всё это время её не покидало чувство страха и бессильного отчаяния. Маленькая госпожа горела желанием повидаться с ними, услышать родные голоса, но в заточении ей оставалось лишь творить молитву об их здравии.       Со временем отец разрешил ей посещать дворец, но лишь в сопровождении наставницы, не отходившей от девочки ни на шаг. Айше чувствовала себя узницей, за которой неусыпно следят чужие взгляды, прожигая в спине дыру. Ей запрещалось говорить с кем бы то ни было, кроме Сельчук и обитательниц гарема. Однако порой женщина подолгу беседовала с Марой. В такие моменты воспитаннице было велено дожидаться её снаружи, у главного входа во дворец. Разумеется, дочь визиря не смела ступить и за порог крыльца. Ей оставалось лишь бесцельно расхаживать взад-вперёд или часами сидеть на деревянной скамье.       Резкий порыв ветра налетел на кривые голые деревья. Ветви шумно зашатались, серые грузные тучи застелили небо. Снегопад усилился. Айше приоткрыла дверь во дворец, желая спрятаться от поднявшегося ветра. Краем глаза она заметила бегущего по тропинке Раду.       Мальчик торопливо поднялся на крыльцо, обхватил продрогшие плечи руками и приветливо улыбнулся. Она видела его впервые с того дня, как Саруджа-паша подверг её публичному наказанию.       — Ты весь замёрз, — Айше подошла к Раду и коснулась его раскрасневшихся щёк. — Зайдём во дворец?       — Мне туда нельзя... — пробормотал он. — С тех пор как Мехмед покинул Эдирне, двери резиденции падишаха для меня закрылись. И с вами мне говорить не велено...       — Если останешься здесь, простудишься и заболеешь.       — Я вернусь в казармы.       — Взгляни на эту метель. Я ни за что не отпущу тебя одного!       — Если кто-то узнает, что вы пригласили меня во дворец, у нас будут большие неприятности. Вам и без того сейчас нелегко...       — Одним слухом больше, другим меньше. Мне уже нечего терять, — произнесла дочь визиря и решительно взяла друга под руку.       Девочка открыла дверь и завела мальчика в просторное помещение, облицованное бело-голубой керамической плиткой. Под золотым куполом, обрамлённым алыми узорами, висела тяжёлая чугунная люстра, усыпанная горящими свечами. Внутри было чуть теплее, но от окон всё равно тянуло холодом. Зимой по дворцу султана вечно разгуливал сквозняк, раскачивая мозаичные каплеобразные лампы в коридорах.       — Постойте... В том помещении находится тронный зал султана Мурада? — с волнением в голосе спросил Раду, указывая на позолоченные двери напротив.       — Верно.       — Может нам всё же лучше уйти отсюда?       — Перестань, — отмахнулась Айше. — Не стоит бояться султана Мурада. Он не такой страшный человек, как ты думаешь.       — Может он и не страшный... но я не понимаю, почему султан отдаёт предпочтение Владу, а не мне. Возможно наш падишах до сих пор винит меня в смерти Хасана, — малыш печально хмыкнул и подошёл к окну. — Раньше, когда Мехмед жил во дворце, всё было совсем по-другому...       — Я не видела Влада с того самого дня, как Саруджа-паша приказал... — юная госпожа сжала руки в кулаки, с ненавистью нахмурив брови. — Скажи, как дела у твоего брата? Ему стало лучше?       — Влад был у лекаря около двух недель, а потом вернулся. Он нисколечко не изменился. Всё так же спорит и ворчит без причины. Не понимаю, почему султан Мурад приглашает его во дворец, а меня нет...       — Рано или поздно твой брат уедет отсюда, — вполголоса молвила Айше, следя за снежинками, танцующими за окном. — Падишах желает, чтобы он выступил на нашей стороне...       — Но я тоже могу это сделать! — воскликнул мальчик. — Я стал бы таким же отважным воеводой, как и мой прадед – Раду Басараб, в честь которого меня назвали.       — Мне казалось, ваш род носит другую фамилию...       — Дракула? Это лишь прозвище, которое взял мой отец, когда вступил в орден Дракона.       — Что за орден?       — Он был создан королём Венгрии Сигизмундом для защиты подлинной католической веры от еретиков, язычников и мусульман. В него вошли знатные мужья Сербии, Трансильвании, Венгрии и Валахии, в том числе мой отец, — Раду гордо вскинул подбородок.       — Влад тоже состоит в ордене?       — Нет, он взял прозвище отца, потому что поддерживает их идеи. Характерный символ ордена – дракон, обхвативший хвостом собственную шею. На его сомкнутых крыльях обычно изображают крест, как символ католической веры.       — Так этот орден занимается гонением и истреблением мусульман? — настороженно поинтересовалась юная госпожа.       — В том числе. Католики всегда презирали и ненавидели их. Так же, как и они нас. Эта вечная борьба за истину длится уже много столетий. Не думаю, что она вообще когда-то закончится.       — Ты прав. Люди столь разных мировоззрений не смогут понять друг друга, пока сами того не захотят, — к собственному сожалению осознала девочка. — А что означает символ, выжженный на груди твоего брата?       — У меня вообще-то есть точно такой же! — отметил её собеседник. — Княжеских детей клеймят ещё во младенчестве, чтобы в будущем можно было с лёгкостью определить, кто настоящий сын воеводы, а кто самозванец, не имеющий права претендовать на власть...       Одна из дверей в коридоре со скрипом отворилась, прервав речь Раду. Айше схватила мальчика за руку и дёрнула за собой, увлекая вглубь зала. Они спрятались за одной из колонн и затаили дыхание, боясь сдвинуться с места.       По залу пронёсся громкий удар захлопнувшейся двери и торопливые шаги. Дочь визиря осторожно выглянула из укрытия и увидела падишаха, который стоял к ней спиной, оперевшись руками о подоконник.       — Неужели ты наконец сумел простить меня за то, что я совершил? — с неподдельной горечью произнёс он.       — Увы, мой ответ ни чуть не изменился за прошедшие годы, — ответил великий визирь. — У вас был выбор, и вы его сделали. Вы защищали свою семью, которую любили. Оказавшись на вашем месте возможно, я бы поступил так же.       — Что бы я ни делал, как бы ни сражался... Их всех ждала неминуемая участь.       — Но Мехмед до сих пор жив...       — Боюсь, она отняла у меня и его... — прошептал султан. — Разрушила всю мою семью, как и обещала. В день суда мой разум наотрез отказывался верить словам твоей дочери. Мой сын ни за что бы не очернил свою душу связью с Марид. Она угрожала прикончить и его, поэтому я отрёкся от того, что некогда было мной так желанно. Я и подумать не смел, что вновь попадусь на удочку лжи. Благо ты, мой верный друг, сумел ненароком подслушать их план и передать его мне.       — Она думает, что Мехмед даст ей то, чего она желает? — в голосе Халиль-паши слышалось сомнение.       —​ Ни за что! — воскликнул падишах, яростно сверкнув глазами. — Я заплатил слишком большую цену, чтобы вот так проиграть в этой войне... ​       — Предположу, что это лишь начало.       Айше понятия не имела, о чём они говорят. Что именно её отец так и не сумел простить правителю? О какой войне говорил султан Мурад?       Вдалеке послышались удары сапог о мраморный пол. К залу приближалось несколько человек. Девочка вжала голову в плечи и вплотную приблизилась к колонне.       — Можете идти, — обратился падишах к визирю.       — Скажете мальчику правду?       — Уже давно пора было это сделать.       Халиль-паша удовлетворённо кивнул и скрылся в коридорах дворца.       — Султан Мурад, добрый день, — произнёс знакомый юношеский голос.       Айше снова высунулась из-за столба и к собственному удивлению лицезрела двух янычар, сопровождающих Влада. Юноша поймал её взгляд и недоумённо сдвинул брови. Юная госпожа приложила палец к губам и с мольбой посмотрела на него, призывая друга молчать.       — Пройдёмте со мной, — обратился к балканцу султан Мурад.       Как только они скрылись за тяжёлыми позолоченными дверьми, Раду облегчённо выдохнул.       — Мне нужно уйти, пока они не вернулись. Метель как раз закончилась...       — Я останусь здесь, — невнятно пробормотала Айше, не отрывая напряжённого взгляда от дверей тронного зала, где скрылся султан.       Мальчик торопливо выскочил на улицу, боясь попасться на глаза стражникам, а маленькая госпожа, подобно окаменевшей статуе, так и осталась стоять на месте, прислушиваясь к голосам на стеной. Через мгновение ноги будто сами повели её. Заворожённая, она подошла к высоким дверям, стараясь сконцентрироваться на голосах внутри.       — Вы выглядите обеспокоенным, — подметил Влад.       — Три для назад во дворец прибыл наш гонец из Валахии с весьма прискорбной вестью.       — Какой? — настороженно спросил юноша.       — Тебе знакомо имя Яноша Хуньяди?       — Разумеется. Он не раз выступал против моего отца, будучи сторонником венгерской короны. Янош Хуньяди – хитрый и властолюбивый человек, неспособный принимать поражений. Он прошёл путь от валашского боярина до венгерского короля. Так сказать, умел оказываться в нужное время в нужном месте.       — С этим трудно поспорить, — падишах печально вздохнул.       — Так о чём доложил вам гонец?       — Его план свержения вашего отца увенчался успехом.       — Что вы имеете в виду?       — Ваш отец и брат погибли в военной стычке, организованной Яношем Хуньяди на юге Карпат.       В комнате повисла гробовая тишина – такая плотная, что, казалось, её можно было потрогать руками. Холодная, бездыханная пустота заполонила каждый угол. Никто не смел нарушить её ни вздохом, ни движением. Замершие на мгновение рамы вновь жалобно застучали от набежавшего порыва северного ветра, будто сама природа оплакивала то, чего нельзя уже было исправить.       — Понимаю, вам будет нелегко смириться с этим, — хриплым голосом изрёк султан. — Я был поражён прискорбным известием не меньше вас, но рано или поздно это должно было случиться.       — Должно? — ледяным тоном переспросил балканец.       — Валашские князья редко задерживаются у власти больше, чем на пару-тройку лет.       — Верно, — Влад печально рассмеялся. — Они никогда не сравнятся с долгожителями вроде султанов или королей.       — Вижу, ты злишься, но мы тебе не враги...       — Вы могли защитить моего отца, но выбрали бездействовать. Вы ничем не лучше их!       Не успела Айше отойти, как дверь со скрипом распахнулась. Влад выбежал из тронного зала, слегка оттолкнув её плечом. Он в два шага оказался у выхода и покинул дворец, а юная госпожа, растерянная и напуганная, так и не нашла в себе силы сдвинуться с места. Тяжёлые, застывшие ноги буквально припечатались к полу.       — Не переживайте, султан Мурад, мы поймаем мальчишку и отведём в казармы, — послышался голос одного из янычар.       — Не стоит. Ему нужно побыть одному, — отозвался правитель.       — Вы знаете, куда он пошёл?       — Полагаю, к северным стенам.       — А что там, у северных стен? — поинтересовался второй воин.       — Лес мёртвых, — усмехнувшись, ответил первый. — Этому грубияну там самое место.       Дочь визиря поймала на себе суровый взгляд падишаха, заметившего её на пороге, и отступила в тень. Неуверенными шагами она отошла от входа в тронный зал и распахнула дубовые двери, ведущие в сад.       — Айше-хатун, куда это вы собрались? — строго окликнула её наставница, показавшаяся в конце длинного коридора.       — Сельчук-хатун, случилась беда, — перепуганным голосом сообщила девочка.       — Какая ещё беда?       — Мой друг...       — Я не желаю этого слышать! — прервала её женщина.       — Сельчук-хатун, прошу вас! — взмолилась маленькая госпожа, вцепившись в подол платья наставницы. — Клянусь вам, я вернусь быстро. Вы и глазом моргнуть не успеете!       — Что вы себе позволяете? — рассерженно прошипела Сельчук, схватив воспитанницу за руку. — Неужели жизнь вас совсем ничему не учит? Только представьте, что пришлось пережить вашему отцу! Какому позору вы его подвергли! Я и помыслить не смела, что всё это время вы сбегали из дома и шлялись не пойми где и с кем. Вам никогда не очистить своё имя. Вы опорочили всю нашу семью!       — Венгры, они... убили его отца...       Наставница встряхнула Айше, заставляя замолкнуть.       — И по делом ему. Вы можете сколько угодно называть этих грязных иноверцев друзьями, но они вам никто! Поверьте, в вас они точно не видят друга. Им от таких молодых и красивых девушек нужно лишь одно... По их вине вас подвергли публичному унижению. Неужели вы забыли о чудовищных отметинах на вашей спине?       Сельчук потащила девочку за собой, но юная госпожа грубо оттолкнула её от себя. В руках женщины остался лишь белоснежный платок, сорванный с головы воспитанницы.       — Айше-хатун, немедленно успокойтесь и спрячьте свои волосы! — запричитала она. — Что если кто-нибудь застанет вас в таком виде?       — Ну и что с того?! Пусть увидят, услышат, осмеют… мне все равно! — надрываясь, прокричала девочка ей в ответ.       Айше бросилась к дубовым дверям и вылетела в сад. Пожилая женщина поспешила следом, но, пробежав несколько шагов, тут же выбилась из сил и, тяжело дыша, опустилась на припорошённую снегом скамью. По морщинистой, тронутой загаром щеке скользнула слеза. Сельчук прикрыла лицо ладонями и тихо заплакала, боясь, что кто-нибудь услышит её слабость.

***

      Скоро Айше увидела перед собой высокий резной забор, покрытый золотом. Она оказалась в северной части дворца. Вокруг не было ни одной живой души. Тишину нарушало лишь карканье воронов за воротами. По туманному жёлтому небу ползли тяжёлые серые тучи. Девочка приблизилась к прутьям и заметила клочок чёрной ткани. На лицо упала пара холодных капель, предвещавших скорый дождь.       Нервно выдохнув, дочь визиря попыталась протиснуться между прутьями. Железо коснулось тонкого платья, и холод неприятно обжёг тело. Айше аккуратно переступила через ограду и оказалась за пределами дворца. Девочка обхватила плечи руками, пожалев о том, что не забрала у Сельчук свой тёплый платок.       Впереди виднелось открытое пространство, заканчивающееся обрывом. В лицо ударил морозный ветер, растрепав распущенные волосы. Чем ближе она подходила к крутому склону, тем отчётливее ощущала сырой затхлый запах.       Когда маленькая госпожа вышла к северной стене дворца, перед ней простёрся прекрасный пейзаж: поле, покрытое сухими стеблями осоки, и лесистые холмы. У основания оврага плескалась чистая студёная река, по водной глади которой били крохотные капли моросящего дождя. Айше огляделась в поисках тропинки, ведущей к ручью. Взгляд зацепился за деревянные палки, воткнутые в песок.       Стоило ей вглядеться в открывшуюся перед ней картину, как её тело содрогнулось от ужаса. Она вскрикнула в испуге и опустилась на землю, закрыв голову руками. Тонкое платье промокло, неприятно прилипая к коже. Посиневшие губы дрожали от холода, а щёки и уши покалывал холодный ветер. Остатки снега, не успевшие растаять от накрапывающего дождя, обдавали ноги морозом.       От увиденного на глазах девочки выступили слёзы. Она громко всхлипнула, подняв округлённые от страха глаза на ровные ряды деревянных кольев с насаженными на них телами, заполонившими всю песчаную возвышенность над оврагом.       Посиневшие, перекошенные от боли лица с пустыми глазницами. Тела многих из них были опалены огнём. Руки и ноги ссохлись, кожа плотно обтянула пожелтевшие кости. Алая запёкшаяся кровь покрывала колья до самого основания. Ногти на пальцах и ногах почернели, а рты раскрылись в немом крике, обнажив зубы и наполовину оторванные языки. На некоторых головах волосы облезли вместе с кожей, оголив кости черепа.       К тем, чьи животы были вспороты, подлетали лесные вороны. Птицы с жадностью отрывали от тел куски мяса, висевшие кишки и потемневшую печень. Вороны кружили над лесом из мёртвых, искорёженных от страшных мук тел. В воздухе витал тухлый запах гнилой плоти. К горлу подкатила тошнота.       Айше отвлёк громкий неистовый крик, донёсшийся издалека. Она узнала его и встала на ноги. От резкого подъёма голова немного закружилась, но девочка торопливо двинулась вперёд.       Боясь вновь почувствовать омерзительный запах, дочь визиря решила дышать через рот. Она опустила взгляд в пропитанную кровью землю, не желая вновь видеть гниющие тела умерших, будто взиравших на неё с высоты. Девочка принялась аккуратно спускаться по склону оврага к реке.       Дождь смывал с земли море багряной крови. Тонкие струйки бежали по траве к ручью. Под ногами хлюпала грязь и талая вода. Айше с опаской обходила колья, боясь задеть какого-нибудь мертвеца. В один миг её ноги предательски заскользили, заставляя юную госпожу расставить руки в стороны, чтобы удержать равновесие, но попытки оказались тщетны.       Прокатившись по сырой земле, она ударилась спиной об одну из наточенных палок и громко вскрикнула, увидев над собой содрогнувшееся тело. Туфли и платье покрылись бурыми пятнами, а руки запачкались в липкой грязи. Девочку мутило от гадкого запаха разлагающейся плоти. Айше вскочила на ноги и бросилась к реке.       Погрузив руки под воду, она принялась оттирать их от прилипшей земли. До слуха донеслось глухое рыдание, пропитанное горечью утраты. Дочка визиря достала из ручья покрасневшие расцарапанные ладони и повернула голову на звук.       На берегу, в паре метрах от неё, сидел Влад. Юноша положил голову на колени, закрыв лицо руками. Новый приступ рыданий сотряс его тело. Он со всей силы ударил кулаком о землю и отчаянно закричал. Айше впервые видела его в подобном исступлении.       Она приблизилась к поникшему другу. Влад резко вскинул голову и посмотрел на неё покрасневшими от слёз глазами, полными мучительной вины.       Айше села рядом, нервно теребя запачканные в слякоти рукава. Девочка не знала, что ей сказать, как поддержать товарища. Подобное горе не может залечить ни одно доброе слово.       — Венгерское королевство было нашим союзником в борьбе против турок, — измученным, надорванным голосом прохрипел балканец. — Всю свою жизнь отец провёл в борьбе меж двух огней... и в итоге они же и спалили его.       — Мне жаль... Твой отец и брат не заслужили такой смерти.       — Все эти три года он даже не знал, жив ли я. Забавно, что где-то в глубине души, я надеялся, что нам ещё суждено увидеться. Янош поплатится за всё, что он сделал, — его глаза сверкнули лютой ненавистью. — Клянусь Богом, я найду его и заставлю страдать так, что смерть покажется ему спасением.       — Уверена, твой отец не хотел бы для тебя такой судьбы. — Айше коснулась его плеча.       — Откуда тебе знать, чего он хотел?       — Слепая месть не способна заживить рану. Она не дарует облегчения, лишь будет разрушать изнутри. Я... я не хочу для тебя такой судьбы.       Влад внимательно посмотрел в её глаза.       — Боль от потери близких сложно чем-то заглушить. Она будто пламя: чем отчётливее ты осознаёшь произошедшее, тем сильнее оно разгорается, — с опаской проговорила юная госпожа, не желая сказать лишнего. — Огонь приносит разруху и хаос, однако он и помогает людям возводить целые государства и империи. Твой отец долгие годы боролся за независимость вашей страны, но погиб, так и не сумев претворить свои грандиозные планы в жизнь. Ты можешь положить всё, что у тебя есть, на то, чтобы расквитаться с виновными, а можешь продолжить дело своего отца, не дав его идеям умереть вместе с ним. Подумай о том, что бы он хотел увидеть у своей могилы. Памятник мести, сложенный из голов предателей и лжецов, или долгожданную победу в войне за независимость?       — Зачем ты говоришь это? К чему Османской империи иметь у границ независимое государство, с чьими правами оно будет обязано считаться?       — А кого ты видишь во мне? — спросила Айше.       Балканец непонимающе нахмурил тёмные брови.       — Человека, рождённого в стране, годами истреблявшую твой народ, или друга, который пришёл сюда, потому что испугался, что никогда тебя больше не увидит? — девочка замолчала и отвела взгляд. — Конечно, Османская империя жаждет прибрать к рукам соседние земли любой ценой, ибо такова природа власти, но я... не хочу видеть, как мой друг в одиночку пытается превозмочь горе и отчаяние, которые злой рок обрушил на его плечи. Я не хочу, чтобы он навечно погряз в ненависти и мести. Забыть о человеке, которым ты дорожил, всегда сложно. Память об ушедших близких не должна нести на себе груз нашей вины. Ей надлежит хранить лишь светлые воспоминания о тех, кого мы любили.       Губы юноши тронула лёгкая улыбка. Он обхватил Айше за плечи и крепко обнял. Дочь визиря вздрогнула, ощутив на лице тёплое дыхание.       — Я вижу человека, который стал мне так дорог, что порой мне самому страшно себе в этом признаться, — тихо произнёс Влад, положив голову ей на плечо.       Айше коснулась руками его волос и обняла в ответ, пытаясь согреться.       Сквозь свинцовые тучи проступила яркая полоса света. Ветер уносил тяжёлые тёмные облака прочь от дворца. Мелкий холодный дождь прекратился, и ясные лучи разогнали сумрак ненастного серого дня, озарив песчаный берег ручья.