2.20 Предсказание и Обещание

Османская империя, Эдирне. Июнь 1448 года.       В тёмно-синем небе сверкали россыпи далёких звёзд. Айше притаилась за колючими кустами душистых белых роз, выжидая. За спиной сквозь стрекотание цикад слышались неспешные шаги дозорных. Когда огни факелов начали удаляться от южных стен, девушка поднялась и быстрым взглядом изучила каменную преграду перед собой. Схватившись рукой за выступающие валуны, она подтянулась. Времени было не так много. Стража могла вернуться в любой момент.       В ночи было сложно рассмотреть на стене неровности и сколы, но юная госпожа хорошо знала эту дорогу. Она ловко вскарабкалась на вершину, поправила тюрбан, сползший на лоб, перекинула обе ноги на другую сторону и спрыгнула вниз.       Из густого тумана, повисшего над лесом около реки, вышла тёмная фигура. Айше вскрикнула от неожиданности и отскочила назад.       — Это я, не пугайся, — произнёс юноша, поднимая руки в защитном жесте.       — Влад? Что ты здесь делаешь? — возмущённо прошептала девушка, отходя от стены. — Мы договорились встретиться у моста.       — Тогда бы тебе пришлось идти по лесу одной в кромешной темноте, — он обеспокоенно нахмурил брови.       — Прежде я ходила здесь одна и, как видишь, осталась цела.       Айше направилась к водоёму, обходя высокие сосны. Влад поспешил за ней.       — Последнее время вы с Расланом стали провожать меня до резиденции отца. Если Халиль-паша увидит вас здесь, точно послушает наставницу и выставит возле моей спальни охрану, — бросила она через плечо. — Во время тренировок вы относитесь ко мне чересчур снисходительно. Теперь решили встречать возле дома? Уверена, это была идея не Раслана...       — Я могу уйти, если хочешь, — пробубнил юноша в ответ.       Девушка резко остановилась и подняла на друга раздосадованный взгляд.       — Нет, не хочу... не хочу идти всю дорогу и молчать – это скучно, — Айше взяла его за руку и продолжила свой путь. — Но не стоит считать меня беспомощной.       — Никто так не считает, но... мало ли кто может разгуливать здесь в такое позднее время...       — Ты говоришь как Сельчук-хатун...       ​— Она любит тебя и хочет уберечь от опасности.       Юная госпожа усмехнулась:       ​— Если бы правда любила, не говорила бы такие ужасные вещи о моей матери. Сельчук-хатун хочет разрушить нашу жизнь!       — Перестань... С чего бы вдруг ей это делать?       — Наставница всегда грезила о том, чтобы стать наложницей падишаха и родить ему сына, но, когда ей исполнилось шестнадцать, отец выдал её замуж за визиря, который в то время занимался культурой и просветительством – так она вошла в семью матери Ибрагима. Ходили слухи, что визирь имел около восьми жён и все они скончались по неизвестной причине. Сельчук-хатун была младше своего мужа на целых тридцать лет, поэтому их брак продлился недолго: визирь умер спустя три года после их свадьбы. В нашем доме до сих пор поговаривают, что наставница как-то причастна к его смерти. Сама она о муже ничего не рассказывает, кроме того, что он любил много пить и частенько поднимал на неё руку... После его кончины она стала служанкой в нашем доме. И до сих пор уверяет меня в том, что жизнь в гареме падишаха чем-то отличается от жизни в доме знатного визиря, — Айше раздражённо закатила глаза. — Сельчук-хатун явно лелеет мечту о том, чтобы поскорее выдать меня замуж за Мехмеда и запереть во дворце.       — Он не заслуживает тебя... особенно после того, что сделал, — с презрением произнёс Влад.       — Наставница боится, что из-за жутких шрамов на спине меня никто не возьмёт в жёны.       — Глупости...       — Тебе легко говорить, ты же мужчина! Для вас шрамы – признак смелости и силы. Бравые воины носят их с гордостью, как символ победы над врагом в бою. Для женщин шрам – клеймо позора. Наша красота заключена в идеальной внешности, порядочности и покорном характере. Шрамы носят лишь рабыни, но не девушки из знатных семей.       — Какая разница, есть у тебя шрамы или нет? Главное, какой ты человек. Изъян на теле можно скрыть под одеждой, но ни один даже самый роскошный наряд не сумеет превратить тебя из подлеца в благородного человека. Твой суженый – недостойный трус, если отвернётся от тебя...       Айше прыснула от смеха, прикрыв рот рукавом.       — И кто же достоин?       — Я... я не знаю, — смутившись, ответил юноша и высвободил руку. — Твоему отцу решать.       — Перестань! — она слегка толкнула его в плечо. — Неужели ты бы взял в жёны страшную и некрасивую девушку?       — Брак – прежде всего выгодная сделка, способная даровать верных союзников. Неважно – страшный человек или нет. Главное, что он может предложить взамен.       Юная госпожа, поражённая подобными высказываниями, ошеломлённо уставилась на друга.       — Как можно быть настолько циничным?       — К сожалению, брак по расчёту – участь многих правителей...       — Ты говоришь об этом с таким безразличием, будто никогда никого не любил.       — Последние четыре года я провёл среди мусульман. Неужели ты думаешь, что я мог бы влюбиться в человека иной веры?       Его слова ударили своей сухостью и холодом, волна негодования прихлынула к горлу. Айше хотела высказать ему всё, что о нём думает прямо, без смягчений, но в голове мелькнула одна очевидная мысль: почему она ожидала услышать другой ответ, хотя знала его взгляды и ценности? Как могла винить за то, что он не чувствовал того же, что она?       Девушка спрятала руки в карманы, приближаясь к мосту, возвышающемуся над ручьём. Она подбежала к насыпи, не оборачиваясь, и быстро взобралась наверх, где их уже ждал Раслан.       — Что-то вы долго, — он окинул внимательным взглядом хмурое лицо подруги. — Всё в порядке?       — В полном, — равнодушно пожала плечами Айше. — Пойдёмте быстрее. Совсем скоро наступит полночь, а это значит, что четвёртый день праздника подойдёт к концу.       Юная госпожа направилась к городу уверенным шагом. Раслан обернулся к Владу, но тот лишь молча рассматривал светящиеся окна каменных домиков на противоположном берегу.       — Ты сказал ей? — спросил Раслан.       Балканец отрицательно покачал головой.       — Осталось ещё три месяца.       — Советую поторопиться, пока не стало слишком поздно.       — Возможно ей лучше не знать...       — Что? — опешил ражеволосый юноша. — Как ты можешь говорить такое? Она же твоя подруга.       — Даже если я открою ей правду, это ничего не изменит.       — Хотя бы раз поставь себя на её место! Что бы ты почувствовал, если бы твой друг детства сбежал, даже не простившись?       — Я... не смогу...       — Тогда я скажу!       Влад схватил друга за плечо, остановив.       — Подожди ещё пару дней.       Раслан тяжело вздохнул, сбросив чужую руку.       — Твои обещания давно потеряли счёт.       — Думаешь, так легко навсегда попрощаться с человеком, с которым я не хочу расставаться?       — У тебя был выбор, и ты его сделал.       — У меня не было выбора! Ты же понимаешь, я не мог отказаться...       — Ты сам говорил, что выбор есть всегда, Влад, — напомнил ему друг.       — Подобная правда ранит её сильнее любого молчания.       — Поэтому ты делаешь всё, чтобы она возненавидела тебя до того, как ты покинешь Эдирне? Я дам тебе ещё месяц, чтобы рассказать обо всём, — серьёзно произнёс Раслан и торопливо направился к Айше, уже ждавшей их на противоположной стороне переправы.       Она махала руками, призывая друзей подойти ближе. Её голубые глаза светились неподдельным любопытством.       — Вы не поверите, кого я нашла! — радостно крикнула девушка, указывая на слепую старуху, сидящую возле ветхого домика на берегу.       Её окружила толпа жадно внимавших каждому её слову. Женщина неотрывно смотрела в тёмное небо, лишь изредка моргая. В руках она сжимала ладонь девушки, замеревшей перед ней на коленях. Губы старухи беззвучно шевелились, и горожанка подалась вперёд, стараясь не пропустить ни единого обронённого слова.       — Эта женщина может прорицать грядущее! — поражённо объяснила Айше.       — Люди не умеют видеть будущего, — скептически отозвался Влад.       — Один из жителей города убеждал меня в том, что она никогда не ошибается, — Айше порылась в кармане и достала мешочек с серебряными монетами. — Я тоже хочу попробовать.       — Я с тобой, — её слова сразу заинтересовали Раслана.       Юная госпожа протянула рыжеволосому другу пару монет.       — Что за глупости? Она самая обычная воровка, — попытался образумить их балканец.       — Если не хочешь, можешь не ходить с нами, — раздражённо бросила Айше.       Она взяла Раслана за руку, и они скрылись в толпе. Девушка уверенно расталкивала глазевших, пытаясь пробраться к провидице. Несколько раз Айше неловко наступала на чью-то ногу, и вокруг тотчас вспыхивали возмущённые голоса, но она не замедляла шага, размышляя о том, что ждёт её впереди.       Оказавшись в первых рядах слушателей, друзья смогли внимательнее изучить старуху, которая была одета в грязное платье, испещрённое множеством заплаток и напоминающее по форме холщовый мешок. Белые тонкие волосы запутались, колтунами спадая на плечи. Пожилое лицо избороздили глубокие морщины, над выцветшими глазами нависли тяжёлые веки – провидица была слепа.       — Я вижу мальчика... вашего сына, — вполголоса проговорила та.       — Да, у меня есть сын! Шесть лет от роду, — закивала горожанка. — Скажите, какое будущее его ждёт?       — Я вижу храброго воина с саблей в руках... Он клянётся верой и правдой служить Завоевателю...       — Какому завоевателю? — с опаской уточнила молодая мать.       — Ваш сын станет одним из воинов армии янычар.       Девушка изумлённо ахнула, упоённая благими вестями: лицо осветила лучезарная улыбка, и в этом свете потонули все тревоги. Она хотела было уже подняться, но старуха вцепилась в её руку, не давая уйти.       — Не смей! — покричала провидица.       Горожанка испуганно воззрилась на пожилую женщину.       — Что, простите?       — Летняя ночь. Я вижу горную долину, окружённую густым лесом, — она принялась водить рукой по воздуху, словно рисуя картину невидимой кистью. — Вокруг тишина, лагерь спит, но... красные голодные глаза, следящие за воинами из ночной тьмы, не дремлют. Их много... несколько десятков... даже сотен... Я чувствую холод, пробирающий насквозь, — старуха хрипло взвыла. — Озноб проникает под кожу... молчание пронзают ужасные визгливые крики, будто оголодавшие псы ревут на псарне. Кто-то протрубил в рог... армия врага совсем близко. Дикие, обезображенные воины спускаются с хребтов, подобно призракам... Их лица черны, глаза налиты кровью... Огонь поглотил лагерь... Они рубят всех вокруг без разбору...       — Вы видите моего сына? Он тоже там?       — Дьявол привёл их сюда... Я чувствую, он где-то рядом, взирает с высоты на хаос, разразившийся в лагере.       — Он пришёл за моим сыном?       — Нет... Он ищет красный шатёр... Там тот, кто ему нужен… тот, кому он хочет отомстить... Это не ваш сын, но если хотите уберечь его от смерти, не позволяйте принести присягу Завоевателю... Иначе он сгинет... Все они сгинут.       — Где произойдёт эта битва? Когда? — горожанка схватила провидицу за плечи, моля об ответах.       Но та лишь бессильно опустила голову, а её тело, прежде вытянувшееся по струнке, обмякло.       — Прости, но небо не открыло мне большего...       Молодая женщина медленно поднялась, прижимая руки к груди. Блуждая потерянным взглядом по толпе, она сделала несколько неуверенных шагов навстречу Айше. Опечаленная мать обошла девушку и скрылась в городском переулке.       — Да уж, — Раслан нервно разминал пальцы, — что-то мне уже перехотелось к ней идти.       — Да ладно тебе! — отмахнулась юная госпожа.       Она подвела друга к старухе и села напротив ясновидящей. Раслан неуверенно протянул женщине пару серебряных монет и вытер о штаны вспотевшие от волнения ладони. Та цепкими пальцами схватила кисть его руки и вскинула голову к небу. Несколько секунд она блуждала невидящими глазами туда-сюда, будто выискивая что-то среди ярких звёзд.       — Я вижу младенца... — наконец вымолвила провидица. — Его колыбель охраняет ослеплённый лев. Он остался последним выжившим из прайда...       — Что за лев? — уточнил Раслан.       — На горизонте взошел красный Полумесяц. Он пришёл за кровью... Отважный лев бросается в атаку. Его долг защитить младенца... — женщина нахмурила брови и опустила голову.       — Какого младенца? — продолжал допытываться рыжеволосый юноша.       — Нет, нет, нет, — в страхе запричитала она. — Полумесяц, будто острый меч, пронзает брюхо льва, и землю заливают реки крови... Младенец тянет ручки к алой луне, повисшей над колыбелью. Лев умирает, задушенный мраком...       — Умирает? — испугалась Айше, придвинувшись к другу.       — Чёрное небо разрубают пылающие золотые рога, но, увы, слишком поздно, колыбель пуста... Никто не знает, жив ли младенец... Если Солнце больше не взойдёт в их краях, они будут обречены на погибель в Ночи...       — Что за солнце? — напряжённо спросил Раслан.       — Не следуй за своей Родиной, иначе смерть настигнет тебя.       — Но моя Родина здесь...       Юноша взглянул на синее небо, всматриваясь в чёрные круги на луне. Ясновидящая выпустила его руку.       — К сожалению, звёзды никогда не дают чётких ответов на наши вопросы.       Раслан задумчиво хмыкнул и отодвинулся в сторону, пропуская Айше к старухе. Девушка порылась на дне мешочка, пытаясь достать ещё деньги. Внезапно до её слуха донёсся звон серебряных монет, упавших на деревянную дощечку. Провидица тут же нащупала два мелких акче и торопливо спрятала их за пазуху.       Айше подняла недоумённый взгляд на Влада, подошедшего к ним.       — Зачем ты пришёл?       — Мне стало интересно узнать, что она скажет.       — Только не говори, что ты веришь в эти глупости, — повторила она его же слова с уловимой иронией в голосе.       — Думаю, она обычная обманщица, — прошептал Влад ей на ухо, подсаживаясь к друзьям. — Хочу лишь убедиться в своём предположении.       — Ты отдал свои последние деньги, чтобы доказать мне, что я не права?       — Нет, зачем мне это делать? Я пришёл сюда, потому что...       — Потому что вечно хочешь продемонстрировать всем, что ты самый умный! — Айше достала из мешочка две монеты и отдала их балканцу. — Но я докажу тебе, что это ты неправ.       — Мне не нужны твои деньги, — возмутился юноша, пытаясь вернуть их подруге.       — Ага, как же! Ты не ел ничего с самого утра.       — А тебе-то что?       — А то, что у меня денег полным-полно, в отличие от вас! Я не собираюсь лишать своих друзей ужина.       — Прости, я совсем забыл, что тебе, представительнице знатной семьи, приходится дружить с нищими пленными.       Айше страдальчески закатила глаза, не желая отвечать на язвительные высказывания Влада, отодвинулась от него подальше и протянула старухе руку. Пожилая женщина крепко обхватила её ладонь костлявыми пальцами с длинными грязными ногтями.       — Я хочу знать, что ждёт меня в будущем, — вполголоса произнесла юная госпожа, глядя в слезящиеся глаза ясновидящей.       — Имей терпение, девочка, и поменьше болтай, — грубо осадила её та.       Айше угрюмо насупилась, продолжая следить за женщиной, которая снова медленно подняла голову к ночному небу.       — Я вижу Бабочку с синими крыльями, порхающую в небе. Она парит над зелёной лесной поляной, освещённой солнцем... Близятся сумерки. Бабочка мчится вслед за солнцем – боится остаться во владениях Ночи...       — О какой ночи вы без конца говорите?       — Ночь хочет заполучить Мудрость и уничтожить Мир, с которым она связана по крови...       — Почему она хочет уничтожить мир?       — Не ищи Бабочку. Она давно умерла.       — Что за бабочка?       — Ночь лишила её крыльев.       Девушка озадаченно захлопала глазами, совершенно не понимая, что ей пытаются сказать. Старуха выпустила её руку, и девушка потёрла затёкшее запястье, продолжая размышлять о словах провидицы.       Влад решительно протянул руку женщине. Та что-то сердито прокряхтела себе под нос и коснулась его ладони. Он скептически оглядел её и предвзято усмехнулся, не питая к ясновидящей особого доверия.       — Я слепая, но не глухая, мальчик, — гаркнула она. — Как ты смеешь смеяться над звёздами?       — С чего вы взяли, что я смеюсь над ними?       — Даже не имея глаз, я вижу твой спесивый, гордый взгляд... Но лжец среди нас лишь один, — балканец выдернул руку, оскорблённый её противным скрипучим хихиканьем, но Айше остановила друга.       — Прошу, не злитесь! Он не хотел вас обидеть, — она вопросительно заглянула в лицо Влада, призывая вернуться обратно.       Юноша вымученно вздохнул и нехотя протянул руку снова.       — Мой друг прав. Приношу свои извинения, — с усилием выдавил он из себя.       — Снова врёшь, — прокряхтела пожилая женщина, пристально изучая звёзды.       Повисла мёртвая тишина. За спинами слышались тихие перешёптывания горожан. Старуха зашлась в лающем, задыхающемся кашле, отхаркивая мокроту.       — Я вижу мужчину. Он стоит в полной темноте, мне сложно разглядеть его лицо... В одной руке он держит золотой скипетр, увенчанный крестом, а в другой – яркую светящуюся звезду, тонкими нитями оплетающую его кисть.       Влад слегка приподнял бровь и переспросил, будто не расслышав:       — Звезду?       — Это уже не имеет значения, — старуха обречённо покачала головой. — Мужчина бросает звезду в тёмную бездну под ногами и уходит прочь... По залу гулко разносятся его шаги. Я чувствую пронизывающий холод, сковывающий тело... позади слышится жуткий, надсадный шёпот, заглушаемый истошным смехом. Голоса, доносящиеся из мрака, приветствуют его...       — Кого?       — Мужчина направляется к трону и... о Боже! — её тело вдруг содрогнулось. — Черепа... трон сложен из белых человеческих останков. Я вижу кровь... очень много крови... — женщина до боли сжала руку балканца. — Она сочится отовсюду: из сломанных костей, голых черепов... Алая кровь бежит по полу и по стенам прямо к нему. Голоса в темноте наперебой повторяют имя запертого за каменными вратами... Сама Ночь служит ему...       — Что они говорят? — прервала Айше ясновидящую.       — Я... я не могу, — старуха отпустила руку Влада и прислонилась к стене дома. — Не могу на это смотреть... не могу больше их слышать, — из её слепых глаз полились слёзы, и она обхватила голову руками. — Он придёт за всеми нами и никого не оставит в живых... Сохрани звезду, не дай ей покинуть дом... Не дай заплутать в лесу, иначе речной голос сожрёт её живьём.       — Кто придёт? — юная госпожа наклонилась к старухе, чтобы та лучше расслышала её вопросы, которые вечно оставались без ответа.       Но та вдруг бросилась на неё и закричала что есть мочи:       — Тебе не следовало приходить в этот мир! Ты станешь причиной войны и разрухи! Она ждала тебя... Она придёт за тобой!       Длинные ногти потянулись к девичьей шее, но Влад успел вовремя схватить женщину за оборванную одежду. Ясновидящая упала на землю и хрипло закашлялась. Толпа тут же неодобрительно загудела, возмущённая подобным произволом. Кто-то из жителей бросился к несчастной, помогая подняться.       Раслан подбежал к подруге и осторожно коснулся её плеча.       — Ты как?       Айше вскинула на него взглял, в котором застыл неподдельный ледяной ужас. Рыжеволосый юноша взял её за руку и повёл сквозь шумную толпу. Сердце колотилось так громко, что девушка едва различала обрывки чужих голосов. В горле пересохло, щёки вспыхнули жаром, а руки окоченели до такой степени, что она почти перестала их чувствовать.       — Почему она с-сказала, что мне не следовало приходить в этот мир?       — Забудь, — ответил ей Влад, идущий позади. — Она просто полоумная женщина, которая зарабатывает себе на хлеб, рассказывая вымышленные истории любопытным прохожим. Не верь ни единому её слову.       — Согласен, — поддержал его Раслан. — Она не ранила тебя?       — Н-нет, — юная госпожа обернулась к балканцу. — Что за мужчину она увидела, когда взяла тебя за руку?       — Понятия не имею.       — Она слышала его имя. Может нам стоит расспросить о нём?       — Она напала на тебя, а ты хочешь возвратиться к ней? — возмутился Влад. — Мало ли, что она хотела с тобой сделать.       — Думаю, нам всем лучше забыть об этом, — предложение Раслана звучало весьма резонно, но Айше никак не могла отделаться от мысли о том, что провидица знала больше, чем говорила.       В воздухе, пропитанном запахом свежескошенной травы, юная госпожа уловила тонкий аромат тушёного мяса. Её внимание привлёк горожанин, раздававший нищим плошки с горячим рисом и бараниной.       — Давайте попросим у него немного еды, — Раслан растрепал свои кудрявые волосы и раскатал рукава рубашки. — Надеюсь, я сойду за бедняка.       — Почему он отдаёт им еду? — поинтересовался балканец.       — Сегодня последний день праздника Курбан-байрам. Мусульмане зарезают баранов или коров, совершая обряд жертвоприношения. В первую ночь они собираются всей семьёй под одной крышей и делят между собой убитое животное. Оставшуюся часть мяса отдают в качестве милостыни нищим.       — Мы будем ждать тебя на крыше, — крикнула ему вслед девушка.       Она подошла к шатающейся деревянной лестнице, подпирающей стену, и на негнущихся ногах принялась взбираться наверх. Айше постепенно приходила в себя после неожиданного нападения, но тревога, засевшая где-то в глубине души, никак не хотела покидать её. Юная госпожа взобралась на крышу, и тёплый ночной ветер коснулся прядей волос, выбившихся из-под тюрбана.       Усыпанные щебнем узкие переулки разрезали город у реки. Невысокие желтовато-белые домики тонули в тумане, повисшем над берегом. На стенах, не успевших отдать ночи тепло знойного полуденного солнца, горели колеблющиеся огни смоленых факелов.       Люди бродили по освещённой широкой улице, ведущей к сердцу города – мечети Трёх Балконов. Её строительство закончилось ровно год назад. Айше никогда прежде не доводилось видеть столь красивых и величественных зданий. В её окнах всё ещё горели тусклые огни. Самый высокий юго-восточный минарет пронзал высь неба, усеянного звёздной россыпью крохотных огоньков.       Девушка села на край крыши, наблюдая за тем, как прежде золотистый полумесяц на шпиле мечети меняет свой цвет, алея в багряный лучах приближающегося рассвета. Краем глаза она заметила Влада, опустившегося рядом с ней. Юноша свесил ноги с края дома, задумчиво смотря вниз.       — Прости меня за то, что я сказал тебе при встрече, — тихо вымолвил он.       — Это было твоей правдой. Разве можно обижаться на правду? — Айше отвернулась от него, боясь выдать подступившую тоску. — Мне не стоило вести вас к той старухе. Она наговорила нам столько чепухи... Но знаешь, мне так хотелось хотя бы одним глазком заглянуть в будущее, узнать, что нас ждёт впереди.       — Однажды в наш дом пришёл ясновидящий и принялся убеждать моего отца в том, что его предок якобы убил дракона и на нашем роду лежит страшное проклятье... Полнейший вздор – драконов никогда не существовало!.. Но моя мать слепо верила в его слова до самой смерти. Речи полоумного старика свели её с ума. Но правда в том, что ни один человек не может предвидеть грядущее. Мы сами творим своё будущее, делая тот или иной выбор.       — Я так боюсь сделать неправильный, — призналась она. — Наверное поэтому надеялась, что кто-то даст ответ на мой вопрос.       — Все совершают ошибки. Порой они нам необходимы.       Влад достал из кармана почерневших от грязи штанов серебряную цепочку и нерешительно протянул растерявшейся от такого подарка девушке. Айше аккуратно, словно боялась сломать, стала рассматривать украшение: на конце тоненькой блестящей нити, созданной из сцепленных между собой колец, блестела крохотная хрупкая пятиконечная звёздочка из лазурита.       — Это... подарок, — запинаясь, объяснил балканец. — Я... я нашёл её на рынке у одного византийского ювелира, когда мы вместе с Исхак-беем и другими учениками выходили в город. Когда увидел, сразу вспомнил о тебе. Но если она тебе не нравится...       — Нет, мне очень нравится, — Айше тепло улыбнулась и поцеловала юношу в щёку, заставляя того замереть на месте. Растерявшись на мгновение, на его слегка загоревших щеках проступил румянец.       Айше надела цепочку на шею, любуясь драгоценным камнем глубокого синего цвета.       — Так красиво... — она резко замолчала, подняв на него извиняющийся взгляд, — но у меня нет для тебя подарка.       Влад добродушно рассмеялся, смотря на смутившуюся подругу.       — Рад, что тебе понравилось, — просто ответил он.       — Почему ты подарил её мне? Разве был какой-то повод?       — Не было... Это просто подарок на память.       — На память? — недоумённо переспросила она.       — Я давно хотел тебе сказать... — балканец глубокого вдохнул, сжав пальцами край крыши.       Айше вопросительно взглянула на него и придвинулась ближе в ожидании ответа.       — Еле забрался сюда, — донёсся крик Раслана, поднимающегося по лестнице.       Девушка обернулась к другу, вскочила на ноги и забрала из его рук тарелку с тёплой похлёбкой.       — Пахнет весьма аппетитно, — ободряюще произнесла юная госпожа, чувствуя, как заунывно урчит живот. — Мы уже заждались тебя.       Она вернулась к Владу, достала из поясного мешочка ломоть хлеба и принялась делить его на равные части.       — Так что ты хотел мне сказать? — напомнила Айше.       — Ничего важного, — отмахнулся юноша, взяв в руки ложку.       — Смотрите, какие яркие огоньки! — воскликнул Раслан, указывая в сторону рынка. — Айше, помнишь, как четыре года назад мы украли сухофрукты у какого-то продавца и он погнался за нами?       — Как такое забыть, — усмехнулась девушка, откусив кусок хлеба. — Кажется, это было так давно.       — Вы воровали еду на рынке? — не веря, переспросил Влад.       — Было дело, — деловито закивала Айше. — Меня одолел такой страх, когда тот злой толстый дядька бежал за нами с деревянной палкой. Благо мы сумели оторваться.       Балканец осуждающе покачал головой, но на его лице мелькнула едва уловимая улыбка.       — Не хочешь повторить? — поинтересовался рыжеволосый юноша, отправляя в рот третью ложку.       — Даже не думай, — тут же запротестовал Влад.       Девушка рассмеялась, умилённая грозным тоном друга, и положила голову ему на плечо.       — Вы никогда не задумывались о том, что будет, если судьба разлучит нас? — меланхолично протянула она. — Что если мы окажемся во враждующих лагерях?       — Я всегда буду на твоей стороне, Айше, — тут же отозвался Раслан. — Мы же с тобой друзья, а друзья не должны воевать друг против друга.       — Давайте поклянёмся, что куда бы не завела нас жизнь, какие бы испытания не подготовила, мы всегда будем друг у друга, несмотря на цвет флага, который развивается над крышей нашего дома, несмотря на войну, которая длится долгие десятилетия, несмотря на веру и Бога, которого мы почитаем…       — Обещаю, — решительно ответил Раслан и взял подругу за руку.       В зелёных глазах Влада мелькнул страх, вскоре сменившийся решительностью.       — Всю мою жизнь наши государства находились в состоянии войны, но вы мои самые близкие люди, и я никогда не причиню вам вреда, — он обнял Айше за плечо, заглянув в её голубые глаза. — Обещаю, я никогда не предам вас.       Окна минаретов городской мечети потухали один за другим, тая в утренней дымке, а белые башни уже начинали светиться в лучах восходящего солнца, разгоравшегося на востоке. Летняя ночь медленно угасала, уступая место предрассветным сумеркам.