Часть 66.

Гарри не уходил. Больничное крыло Хогвартса утопало в синих сумерках, и только тихий шелест крыльев сов за окном нарушал мертвую тишину. Мадам Помфри трижды пыталась выгнать его, угрожая усыпляющим зельем, но он лишь смотрел на неё таким взглядом, что она отступала. Он сидел на жестком стуле, ссутулившись, и не выпускал её холодную ладонь из своей. Элли была пугающе бледной на фоне белых простыней. Её голова была туго забинтована, и на белой марле всё еще проступало маленькое бурое пятно. В кармане его мантии тяжелым грузом лежали две стеклянные сферы. Пророчества. Он выхватил их из хаоса Отдела Тайн, когда всё начало рушиться. Одно — его. Другое — её. «Тень и Опора». Он не знал, что это значит. Не хотел знать. Единственное пророчество, которое имело для него значение сейчас, — это слабый, нитевидный пульс под его пальцами. Дверь лазарета тихо скрипнула. В проеме показался высокий силуэт. Сириус. Он вошел бесшумно, хромая и придерживая раненое плечо. Его лицо, осунувшееся после битвы, в лунном свете казалось маской скорби. Он подошел к кровати с другой стороны и положил руку на одеяло в ногах Элли. — Она не приходит в себя? — голос Сириуса был едва слышным шепотом. — Нет, — Гарри не поднял головы. — Помфри говорит, что это магический шок. Она приняла на себя удар, предназначавшийся тебе, Сириус. Она... она просто закрыла тебя. Блэк тяжело опустился на соседнюю кровать. — Я не заслужил этого, Гарри. Я должен был быть там, за завесой. Не она. Только не эта девчонка, которая спорила со мной из-за каждой порции овсянки на Гриммо. Гарри наконец поднял глаза. В них не было привычного льда или язвительности. Только выжженная пустыня. — Она всегда была такой. Лезла вперед, когда я просил её остаться. Хамила мне, когда я пытался её защитить. — Он горько ухмыльнулся, поглаживая большим пальцем её костяшки. — Знаешь, Сириус... я ведь так и не сказал ей. По-настоящему. Без криков, без этой нашей вечной войны. Я оставил её там, на лестнице в Норе, одну. Оставил её в библиотеке, когда она... когда она пыталась быть ближе. Сириус молчал, глядя на кулон Кассиопеи, который покоился на тумбочке рядом с лекарствами. Серебро тускло блестело. — Пророчества, Гарри, — тихо сказал Сириус. — Дамблдор говорит, что они связаны. Что твоя сила неполная без неё. Что она — та самая «Опора», о которой шептал туман. Гарри судорожно вздохнул и вытащил одну из сфер. Она мерцала в его ладони, отражая свет звезд. — Мне плевать на силу, Сириус. Мне плевать на Волан-де-Морта. Если она не откроет глаза... если она.. — Он запнулся, и его голос сорвался. — Я не смогу быть никаким «Избранным». Я просто погасну вместе с ней. Он наклонился ниже, почти касаясь лбом её руки. — Пожалуйста, Элли, — прошептал он, и в этой тишине его слова звучали как самая мощная магия в мире. — Проснись. Нахами мне. Скажи, что я придурок. Выброси этот чертов снитч мне в лицо... Только вернись. В этот момент пальцы Элли в его руке едва заметно дрогнули. Совсем слабо, словно движение крыла мотылька. Гарри замер, боясь дышать, боясь, что это лишь плод его измученного воображения. — Гарри... — выдохнул Сириус, подаваясь вперед. На бледном лице Элли дрогнули ресницы. Она не открыла глаза, но её губы шевельнулись, пытаясь произнести какое-то слово. Гарри придвинулся вплотную, ловя каждый звук. — Поттер... — сорвалось с её губ едва слышным, сухим шелестом. — Ты... всё еще... зануда... Гарри закрыл глаза, и первая настоящая слеза облегчения скатилась по его щеке, капая на её забинтованную руку. Он прижал её ладонь к своим губам, сотрясаясь от беззвучного смеха, перемешанного с рыданиями. Она вернулась. Его Тень. Его Опора. Его вечный, невыносимый враг. — Знаю, лисенок, — прошептал он, не отпуская её. — Я знаю. *** Солнечный луч нагло полз по белой стене Больничного крыла, заставляя меня щуриться. Голова гудела так, будто внутри поселился разгневанный гиппогриф, а затылок стягивала тугая повязка. Я медленно повернула голову и чуть не вскрикнула от неожиданности. Гарри сидел на стуле, неестественно прямо, его голова была откинута на стену, а очки съехали на самый кончик носа. Он спал? Поттер? Здесь? Под его глазами залегли такие черные тени, что казалось, будто он не спал с самого Святочного бала. Его мантия была мятой, а на костяшках пальцев виднелись засохшие ссадины. Я попыталась пошевелиться, и кровать предательски скрипнула. Гарри подскочил мгновенно. Его рука инстинктивно дернулась к палочке, но, увидев мои открытые глаза, он замер. На секунду в его взгляде вспыхнуло такое облегчение, такая дикая, неистовая радость, что у меня перехватило дыхание. Казалось, он сейчас бросится ко мне, сожмет в объятиях...Но через мгновение маска вернулась. Лед снова сковал его лицо, а челюсть сжалась. — Очнулась, Стоунверд? — его голос прозвучал как наждак по камню. — Я уж думал, мадам Помфри придется вызывать экзорциста, чтобы выкурить твой невыносимый дух из этого замка. Я попыталась усмехнуться, но губы пересохли. — Ты... ты всё еще здесь, Поттер? — прохрипела я. — Сколько я проспала? — Три дня, — он небрежно пожал плечами, хотя я видела, как дрогнули его пальцы, когда он поправлял очки. — Сириус не давал мне покоя, ныл под ухом, что я обязан присмотреть за его «спасительницей». Пришлось сидеть тут, слушать твоё невнятное бормотание во сне. Знаешь, ты во сне еще более занудная, чем в жизни. Я приподнялась на локтях, шипя от боли. — Сириус заставил, значит? — я прищурилась, глядя на его помятый вид. — И поэтому ты выглядишь так, будто тебя переехал «Ночной рыцарь»? И поэтому ты не выпускал мою руку, когда я только начала приходить в себя? Гарри резко встал, отворачиваясь к окну. Его уши медленно наливались пунцовым цветом. — Тебе показалось. Галлюцинации от сотрясения мозга, — отрезал он. — Я проверял твой пульс. Чисто технический интерес, Стоунверд. Не льсти себе. — Чисто технический интерес, — повторила я, чувствуя, как внутри закипает привычное раздражение, смешанное с чем-то пугающе теплым. — Тогда зачем ты оставил на моей тумбочке это? Я указала на маленькую вазочку, где стоял один-единственный цветок — ромашка. Мой любимый цветок. Гарри замер. Он медленно повернулся, и в его глазах снова сверкнула та опасная искра. Он сделал шаг к кровати, нависая надо мной. — Ты слишком много думаешь, — прошептал он, и его ухмылка стала почти болезненной. — Лучше подумай вот о чем. Он достал из кармана две стеклянные сферы. Пророчества. — Дамблдор хочет видеть нас обоих, как только ты сможешь ходить, — Гарри склонился к моему уху, и его дыхание обожгло кожу. — Он сказал, что в твоем пророчестве, Элизабет Стоунверд, есть слова, которые касаются не только войны. «Тень, без которой Свет ослепнет». Он отстранился раньше, чем я успела ответить. — Не надейся на нежности. Я здесь только потому, что ты задолжала мне реванш на квиддичном поле. И я не позволю тебе уйти в мир иной, пока не разгромлю твой пуффендуй в пух и прах. — Я играю за Гриффиндор, придурок! — выкрикнула я ему в спину, когда он уже шагал к выходу. Гарри замер в дверях, не оборачиваясь. — Знаю, — тихо бросил он. — Но злишься ты совсем как барсук, у которого отобрали мед. Отдыхай, Стоунверд. Завтра идем к директору. Он вышел, а я осталась лежать, глядя на ромашку. «Тень, без которой Свет ослепнет», — эхом отозвалось в голове. Я коснулась кулона Кассиопеи. И одела ее вновь. После двери больничного крыла открылись. И от туда вылетела Гермиона буквально падая на меня. — Боже милая! Ты очнулась!) — Крепко обнимала меня Миона Было немного больновато но я терпела. Тоже хотела ее обнять. увидев мое лицо Милна чуть отстранилась — Ой прости.. Дурная моя голова.. — Нет нет что ты..) Договорить я не успела на меня накинулась Джинни. А после и Рон и Невилл и даже Полумна. О Полумне я знала мало. Но она все таки решила меня обнять. Я слышала о ней что она странная. Но я не считала ее такой. Но все таки даже если.. странность это особенность. А также после ко мне приходил Сириус. *** Выписка из Больничного крыла напоминала побег из Азкабана. Мадам Помфри еще полчаса ворчала, проверяя мой зрачковый рефлекс, а Гарри стоял у двери, скрестив руки на груди и демонстративно рассматривая доспехи в коридоре, будто моё присутствие утомляло его до смерти. — Иди уже, Стоунверд, — бросил он, когда я наконец ступила на каменный пол. — Ты загораживаешь проход. — А ты, Поттер, загораживаешь обзор на что-то более приятное, чем твоя кислая мина, — огрызнулась я, поправляя сумку. Голова всё еще немного кружилась, и я невольно покачнулась. Гарри тут же дернулся ко мне, его рука почти коснулась моего локтя, но в последний момент он отпрянул, будто обжегся, и засунул ладони в карманы мантии. — Не падай здесь, — буркнул он, пряча глаза. — У меня нет времени снова таскать тебя на руках. — О, так ты меня всё-таки таскал? — я победно вскинула бровь. — А в лазарете говорил, что это сделал Сириус. — Я... я просто переложил тебя на кровать! — Гарри вспыхнул, и его уши стали пунцовыми. — Чисто из соображений логистики! Мы шли по коридору третьего этажа, обмениваясь привычными колкостями, как вдруг из-за поворота, напевая какой-то подозрительно веселый мотив, вышел Сириус. Он выглядел почти здоровым, если не считать повязки на предплечье, а его глаза сияли тем самым озорным блеском, который всегда означал неприятности. — О! Глядите-ка, — Сириус остановился, лукаво переводя взгляд с меня на Гарри. — Наша героическая парочка воссоединилась. Элли, дорогая, как голова? Надеюсь, Гарри не слишком сильно надоедал тебе своими «ночными дежурствами»? Гарри замер, побледнев, а затем мгновенно залившись краской. — Сириус, не начинай... — прошипел он. — Что? — Блэк невинно вскинул брови, подходя к нам ближе и по-хозяйски кладя руки нам на плечи. — Я просто спросил! Знаешь, Элли, этот парень чуть не выломал дверь в комнату, когда ты не приходила в себя. А уж как он требовал у Дамблдора разрешение сидеть в лазарете 24 часа в сутки... — Это была стратегическая необходимость! — выкрикнул Гарри, пытаясь сбросить руку крестного. — Я должен был быть рядом на случай, если... если Пожиратели вернутся! — В Больничное крыло Хогвартса? — Сириус расхохотался, подмигивая мне. — Ну конечно, Гарри. Пожиратели спят и видят, как бы украсть Элли прямо из-под носа у Помфри. Рассказывай это Рону, он поверит. Я чувствовала, как моё лицо начинает гореть. «Стратегическая необходимость», значит? — Сириус, — я попыталась перевести тему, — Дамблдор ждет нас. Гарри сказал, что пророчества... — О, пророчества подождут пять минут, — отмахнулся Сириус, хитро щурясь. — Элли, а ты заметила, что Гарри теперь постоянно носит твой подарок — ту самую мазь, которую ты ему дала на Новый год? Он даже спит с ней в обнимку, честное слово. — Я НЕ СПЛЮ С НЕЙ В ОБНИМКУ! — взревел Гарри, и его голос эхом разнесся по всему коридору. — Ну-ну, — Сириус похлопал его по щеке. — Не кричи, Избранный. А то Стоунверд решит, что ты в неё влюблен, и нам всем придется слушать ваши ссоры еще громче. Пойдемте, герои. Директор не любит ждать, а я не люблю, когда мои любимые дети пытаются придушить друг друга прямо в коридоре. Мы двинулись к горгулье в полном молчании. Сириус шел впереди, насвистывая, а мы с Гарри плелись сзади, стараясь не касаться друг друга даже краем мантии. Но когда мы проходили мимо окна, я заметила, как Гарри украдкой посмотрел на меня — Ненавижу твоего крестного, — шепнула я. — Взаимно, — отозвался Гарри. Кабинет Дамблдора встретил нас привычным тихим перезвоном серебряных приборов и мягким светом заходящего солнца. Директор сидел за столом, сложив длинные пальцы домиком. Рядом с ним на высокой подставке дремал Фоукс, а перед ними на бархатной подушке лежали две стеклянные сферы, которые мы привезли из Отдела Тайн. Сириус встал у окна, скрестив руки на груди. Он выглядел непривычно серьезным, и это напряжение передалось нам. Я чувствовала, как Гарри рядом со мной буквально каменеет. Его плечо касалось моего, и я ощущала, как его сердце бьется в бешеном ритме. — Присаживайтесь, Гарри, Элли, — мягко сказал Дамблдор. — Нам предстоит услышать то, что Министерство хранило под замком десятилетиями. Но помните: пророчество — это не приговор. Это лишь один из путей, который мы выбираем сами. Он коснулся палочкой первой сферы. Из неё поднялся густой серый туман, принимая форму призрачного лица Сивиллы Трелони. Её голос, усиленный магией, заполнил комнату, вибрируя в самом воздухе: «...и придет Тень, рожденная из пепла забытых имен, чья кровь станет горьким медом для Змея. Она не несет меча, но она станет Опорой тому, кто отмечен молнией. Свет ослепнет в одиночестве, а Тень растает без Света. Лишь когда два сердца ударят в один такт, скрывая любовь за яростью, оковы падут... Та, что рождена между ударами, не несёт клинка. Её дар — удерживать падение. Пока имя её не выбрано сердцем, кровь её не знает конца. Но когда страх потери станет голосом, отражение рассыплется, и смерть узнает путь. Свет не выживет один. Равный не поведёт — он останется. И если она падёт раньше, мир падёт вместе с ней. Если же выживет — победы не будет без боли». Туман начал закручиваться быстрее, и вторая сфера отозвалась вибрирующим гулом. Голоса сплелись в один: «...ибо их магия — две стороны одного клинка. Расколотые враждой, они станут легкой добычей. Объединенные правдой, они станут непобедимы. Свет должен признать свою Тень, а Тень — впустить Свет в свои глубины. Если нить доверия оборвется прежде, чем наступит затмение — падут оба, и мир погрузится в вечный мрак...» Туман медленно осел, возвращаясь в сферы. В кабинете воцарилась такая тишина, что было слышно, как в камине треснул уголек. Я сидела, не в силах пошевелиться. «Тень, рожденная из пепла забытых имен». Стоунверд. Моя настоящая фамилия. Моя кровь — горький мед. — «Скрывая любовь за яростью», — прошептал Гарри. Его голос был хриплым, почти неузнаваемым. — Значит, наша ненависть... это часть пророчества? Он медленно повернул голову ко мне. В его глазах за стеклами очков я увидела такое ошеломление, будто он впервые по-настоящему увидел меня. — Это значит, — подал голос Сириус от окна, и его голос дрогнул, — что вы двое завязаны друг на друге крепче, чем узлы в «Дьявольских силках». Вы не просто друзья или враги. Вы — магический резонанс. Если один из вас отвернется от другого — проиграют все. — Но мы... мы же постоянно ссоримся! — я вскочила, чувствуя, как кулон на шее начинает вибрировать, отзываясь на магию Гарри. — Как мы можем быть «Опорой», если мы готовы придушить друг друга при каждой встрече? — Возможно, — Дамблдор печально улыбнулся, — именно ваша ярость и есть то пламя, которое не дает вашей связи остыть. Вы спорите, потому что вам не всё равно. Вы ненавидите, потому что боитесь любить. Но пророчество ясно: Гарри не победит без тебя, Элли. А ты исчезнешь без его Света. Гарри тоже встал. Он подошел ко мне вплотную. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, а затем он перехватил мою ладонь. Его пальцы переплелись с моими — жестко, властно, почти до боли. — Значит, без меня ты ослепнешь, Поттер? — прошептала я, чувствуя, как по телу проходит разряд тока от его прикосновения. — А ты растаешь без меня, Стоунверд, — отозвался он, и в его глазах вспыхнула та самая дерзкая, торжествующая искорка. — Похоже, нам придется терпеть друг друга гораздо дольше, чем я планировал. Он сжал мою руку еще крепче, поворачиваясь к Дамблдору. — Мы поняли, директор. Мы... мы разберемся с этим. Сириус хмыкнул, пряча улыбку в усах. — Разберитесь, дети. Только постарайтесь не разнести штаб квартиру этим летом, когда будете «искать доверие». — Мы будем жить с тобой?! — Воскликнули мы с Гарри одновременно — Если хотите да..) Именно) — Я очень хочу! Давай только без Поттера! Ему итак хорошо! Да же?! —значительно взглянула на Гарри Он хмыкнул — Неа..) Я поеду..) будем жить вместе но. Не обещаю что вытерплю ее. Совсем в край ахринел?! — Потерпишь значит.. Мы вышли из кабинета плечом к плечу. Мы не отпускали рук, пока не дошли до самой башни Гриффиндора. *** Жара в Лондоне была удушающей, но внутри дома на площади Гриммо, 12, всегда царил могильный холод и запах старых портьер. Я стояла в прихожей, сжимая ручку чемодана так, что костяшки побелели, и во все глаза смотрела на Сириуса, который с самым невинным видом левитировал наши вещи вверх по лестнице. — Что ты сказал?! — мой голос сорвался на визг, от которого портрет миссис Блэк за занавеской возмущенно заворочался. — Сириус, повтори это еще раз, медленно, чтобы мой контуженный в Отделе тайн мозг это усвоил! — Я сказал, дорогая Элли, — Блэк обернулся, лукаво поблескивая глазами, — что на это лето штаб-квартира Ордена — самое безопасное место для вас двоих. Дамблдор настоял. Учитывая пророчество, вам нельзя разлучаться. Поэтому ты, Гарри и я будем жить здесь. Втроем. Как одна большая, шумная и очень проблемная семья. Я почувствовала, как по спине пробежал мороз. Жить здесь? С ним? В одном доме, где коридоры такие узкие, что мы неизбежно будем сталкиваться плечами десять раз на дню? — Это издевательство! — я резко повернулась к Гарри, который стоял чуть поодаль, прислонившись к подставке для зонтов. — Поттер, скажи ему! Скажи, что ты тоже не в восторге от перспективы лицезреть мою «занудную физиономию» за завтраком, обедом и ужином! Гарри медленно поднял взгляд. Он выглядел непривычно спокойным, но в глубине его зеленых глаз плясали чертенята. Он явно наслаждался моим возмущением. — А я не против, Стоунверд, — лениво протянул он, и на его губах появилась та самая невыносимая ухмылка. — В конце концов, пророчество сказало, что я без тебя ослепну. Вот я и решил, что лучше держать свою «Тень» поближе. Мало ли, вдруг ты решишь растаять где-нибудь по дороге в ванную, а мне потом отвечать перед Дамблдором. — Ах ты... высокомерный олень! — я замахнулась на него сумкой, но он ловко увернулся, смеясь. — Сириус, это невозможно! Мы же поубиваем друг друга через неделю! Ты слышал пророчество? «Скрывая любовь за яростью»! Так вот, ярости у меня хватит на то, чтобы взорвать этот проклятый дом вместе с твоим эльфом-домовиком! — О, не сомневаюсь, — Сириус подошел ко мне и приобнял за плечи, увлекая к лестнице. — Но подумай о плюсах, Элли. Здесь отличная библиотека по темным искусствам, Гарри неплохо готовит яичницу, когда не злится, а я... я буду вашим личным рефери. — Рефери?! — я почти задыхалась от возмущения. — Нам нужен не рефери, нам нужен экзорцист! Гарри, не смей так улыбаться! Я вижу, о чем ты думаешь! — И о чем же я думаю? — Гарри поравнялся со мной на ступеньках. В тесноте лестничного пролета я почувствовала запах его парфюма — тот самый, горьковатый, от которого в животе всё сжималось. — О том, что теперь ты сможешь безнаказанно воровать мои записи по Зельеварению и доводить меня до белого каления своими комментариями о квиддиче! — выпалила я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Вообще-то, — Гарри наклонился к моему уху, так что его дыхание опалило кожу, — я думал о том, что теперь мне не нужно посылать Буклю через всю страну, чтобы напомнить тебе, какая ты невыносимая. Я смогу говорить тебе это в лицо каждое утро. Я остановилась как вкопанная, глядя ему вслед, когда он бодро зашагал на третий этаж, насвистывая мотивчик. — Сириус! — в отчаянии крикнула я вверх. — Куда ты его поселил?! — В комнату напротив твоей, Элли! — донесся жизнерадостный голос Блэка. — Двери в трех футах друг от друга! Постарайтесь не выламывать их в порыве «ярости»! Я закрыла лицо руками. Это лето обещало быть либо самым коротким в моей жизни (потому что мы действительно убьем друг друга), либо самым длинным... потому что скрывать то, что написано в пророчестве, в стенах этого тесного дома будет просто невозможно. В моей комнате было уютно. Но не было частички меня. Я скучала по Норе но с Сириусом я так хотела пожить. В комнате было светло (Единственная светлая комната в доме) , было все в стиле 18 века. Мне нравилось) Голова снова заныла и я легла на мягкую кровать закрыв глаза. Первое утро в штаб-квартире началось с того, что я чуть не скатилась с лестницы, запутавшись в полах собственного халата. Дом на площади Гриммо, 12, казался еще более тесным и мрачным, чем вчера, а портрет миссис Блэк за занавеской в прихожей недовольно ворчал что-то про «грязнокровок и предателей крови». Я зашла на кухню, надеясь на тишину и чашку обжигающего чая, но застала лишь пустую записку от Сириуса на столе: «Улетел по делам Ордена в Министерство. Буду поздно. Элли, в холодильнике бекон. Гарри, постарайся не спалить кухню, пока будешь тренировать „Опору“. Удачи, дети!» Я скомкала записку, чувствуя, как лицо заливает краска. «Тренировать Опору»! Сириус определенно задался целью довести нас до безумия этим летом. Гарри стоял спиной ко мне у плиты. Он был без школьной мантии, в простой серой футболке, которая подозрительно хорошо подчеркивала его плечи. Запах жареного бекона смешивался с тем самым ароматом травы пергамента и горьковатых чернил, который всегда исходил от него. — Проснулась, Стоунверд? — бросил он, не оборачиваясь. — Я уж думал, ты решила растаять прямо в постели, чтобы не встречаться со мной взглядом. — Мечтай, Поттер, — я прошла к столу и с грохотом отодвинула стул. — Я просто надеялась, что ты уже улетел на своей метле куда-нибудь в сторону Шотландию. Гарри обернулся. Его ухмылка была на месте — дерзкая, колючая, вызывающая. Он поставил тарелку с завтраком передо мной, но не отошел, а оперся руками о стол, наклоняясь так близко, что я видела каждую чешуйку на его губах. — Ты помнишь, что сказал Дамблдор? — прошептал он, и его зеленые глаза за стеклами очков потемнели. — «Тень, без которой Свет ослепнет». Мне вот интересно... насколько сильно я ослепну, если ты сейчас уйдешь в другую комнату? Я сжала вилку так, что костяшки побелели. Моё сердце предательски забилось о ребра, как раненая птица. — Ты и так слепой, Поттер. Разве не для этого тебе нужны очки? — я попыталась напустить на себя самый безразличный вид, но мой голос чуть дрогнул. — О, я вижу достаточно, — Гарри медленно протянул руку и коснулся кончиками пальцев цепочки моего кулона на шее. — Я вижу, как ты носишь Кассиопею. Вижу, как ты замираешь, когда я подхожу ближе. И вижу, как сильно ты боишься признать, что это пророчество — правда. Он сделал еще полшага, вторгаясь в мое личное пространство. В пустой кухне, в тишине старого дома, это напряжение стало почти осязаемым. Я чувствовала жар его тела.— Пророчество сказало: «лишь когда два сердца ударят в один такт...» — Гарри перехватил мою ладонь и прижал её к своей груди, прямо над сердцем. Оно колотилось так же бешено, как моё. — Слышишь? По-твоему, это похоже на ярость, Элли? Я хотела вырвать руку, хотела выкрикнуть какую-нибудь гадость про его высокомерие, но слова застряли в горле. Его взгляд буквально пригвоздил меня к месту. — Это... это просто тахикардия, Поттер, — выдавила я, задыхаясь от его близости. — Тебе нужно меньше пить сливочного пива. Гарри негромко рассмеялся — горько и в то же время нежно. Он не отпускал мою руку, продолжая прижимать её к своей груди. — Ты невыносимая, Стоунверд. Даже когда правда бьет тебя в лицо, ты продолжаешь хамить. Но знаешь что? — он наклонился к самому моему уху, обжигая кожу дыханием. — Я не Сириус. Я не буду ждать, пока ты перестанешь прятаться за своей злостью. Этим летом тебе придется привыкнуть к тому, что я рядом. И что я вижу твою Тень гораздо лучше, чем ты думаешь. Он резко отстранился, возвращаясь к плите, как будто ничего не произошло. — Ешь бекон, а то остынет. У нас сегодня по плану разбор чердака. И не вздумай отлынивать, Опора. Я сидела, глядя в свою тарелку, и чувствовала, как на моей ладони всё еще вибрирует эхо его сердца. Он провоцировал меня. Он проверял границы. И, Мерлин, я понимала, что это лето на Гриммо действительно станет для нас испытанием на прочность, которое мы либо пройдем вместе, либо сожжем друг друга дотла. На удивление Поттер готовил неплохо. Я думала будет намного хуже. Но конечно я готовлю лучше) А после мы пошли на чердак Чердак дома не видел солнечного света, кажется, со времен основания Министерства. Воздух здесь был таким густым от пыли и старой магии, что его можно было резать ножом. Повсюду громоздились остовы проеденной молью мебели, сундуки с гремящим содержимым и портреты дальних родственников Блэков, которые при нашем появлении лишь презрительно фыркали. — Сириус сказал, что здесь где-то завалялась карта старого Лондона, которая нужна Ордену, — проворчал Гарри, отпихивая ногой подозрительно шевелящийся канделябр. — Но, судя по всему, здесь скорее можно найти скелет домовика, чем полезную вещь. — А ты на что рассчитывал, Поттер? — я пробиралась сквозь паутину, брезгливо морщась. — Что здесь всё будет разложено по алфавиту, как в твоем воображаемом мире, где ты — центр вселенной? — Мой мир вполне реален, Стоунверд, — Гарри обернулся, его очки в полумраке блеснули опасным зеленым огнем. — В нем ты, например, сейчас выглядишь как домовой эльф, который перепачкался в саже. Очень мило, кстати. Я замахнулась на него старым пыльным свитком, но в этот момент мой взгляд упал на массивный кованый сундук, задвинутый в самый дальний угол. Его крышка была украшена странным барельефом — двумя змеями, сплетенными в узел. — Посмотри-ка, — я подошла ближе, чувствуя, как кулон на шее начинает мелко вибрировать. — Это явно что-то из «семейных реликвий». Гарри подошел и встал прямо за моей спиной. Его близость в этом тесном пространстве заставляла кожу покрываться мурашками. Он наклонился, почти касаясь моим плечом своего. — Не трогай, Элли, это может быть проклято, — предостерег он, но его рука уже сама тянулась к замку. Как только наши пальцы одновременно коснулись холодной меди, сундук издал утробный рык. Замок щелкнул, и крышка распахнулась, выбрасывая облако искрящейся фиолетовой пыли. — Закрой глаза! — выкрикнул Гарри, дергая меня на себя. Мы повалились на кучу старых портьер. Гарри накрыл меня своим телом, пытаясь защитить от магического выброса. Я чувствовала, как бешено колотится его сердце, прижатое к моей груди. Запах пыли смешался с его запахом — кожей и ветром. Но вместо проклятия из сундука выплыл странный артефакт — серебряная чаша, внутри которой горело призрачное синее пламя. И вдруг... наши руки оказались скованы прозрачной, светящейся цепью. — Что это за чертовщина?! — я дернула рукой, но цепь лишь натянулась, притягивая мою ладонь к ладони Гарри. — «Оковы Доверия», — прошептал Гарри, глядя на наши сцепленные руки. Его голос был хриплым. — Старое заклятие Блэков для тех, кто не может договориться. Оно не отпустит нас, пока мы не совершим какое-то совместное действие... без злобы.Я посмотрела на него. Мы лежали в пыли, связанные магией, и я видела, как на его щеке темнеет пятно от сажи. Его ухмылка исчезла. В его глазах было то самое выражение, от которого у меня перехватывало дыхание — смесь страха и невыносимого желания. — Значит, нам придется действовать сообща, Поттер? — прошептала я, — Без твоих едких комментариев?— Похоже на то, Стоунверд, — Гарри медленно переплел свои пальцы с моими, заставляя магическую цепь вспыхнуть ярче. — Придется тебе потерпеть мою близость еще немного. Он помог мне подняться, не выпуская моей руки. Мы стояли в центре чердака, связанные не только пророчеством, но и этим капризным артефактом. Нам нужно было вместе погасить пламя в чаше, прикоснувшись к ней одновременно. — На счет три? — спросила я, глядя ему прямо в глаза. — На счет три, — кивнул он. — И постарайся в этот момент не думать о том, как сильно ты хочешь меня проклясть. Подумай о чем-то... другом. Мы одновременно коснулись чаши. Пламя вспыхнуло, обдавая нас теплом, и цепь на наших запястьях медленно растаяла. Но Гарри не отпустил мою руку сразу. Он задержал её в своей ладони на секунду дольше, чем требовалось. — Знаешь, — тихо сказал он, очищая мою щеку от пыли кончиком пальца, — в этой саже ты кажешься мне менее занудной. Почти настоящей. — Иди к черту, Поттер, — выдохнула я, но на этот раз в моем голосе не было яда. Только тихая, вибрирующая нежность, которую я больше не могла отрицать. *** После приключения на чердаке воздух в доме, казалось, стал еще более наэлектризованным. Мне нужно было пространство. Тишина. И полное отсутствие зеленоглазых очкариков в радиусе километра. — Я пойду в библиотеку, — бросила я, стараясь придать голосу максимально холодный и отстраненный тон. — Нужно осмотреться, проверить фонды... и вообще, почитать что-то стоящее, кроме твоих жалоб на жизнь. Я развернулась, не дожидаясь ответа, и зашагала по скрипучим половицам. Но не успела я пройти и десяти футов, как за спиной раздались знакомые, нарочито неспешные шаги. — В библиотеку, значит? — Гарри поравнялся со мной, засунув руки в карманы джинсов. На его лице играла та самая торжествующая, невыносимая ухмылка, которую он оттачивал годами. — Какая похвальная тяга к знаниям, Стоунверд. А я думал, ты идешь туда, чтобы спрятаться от правды. Или от меня? — Поттер, отвяжись, — я прибавила шагу, но он, черт бы его побрал, был выше и с легкостью сохранял дистанцию. — У меня нет времени на твои дешевые провокации. Мне нужно сосредоточиться. — На чем? — он заглянул мне в лицо, его глаза за стеклами очков буквально сияли от азарта. — На том, как ловко ты прижималась ко мне на чердаке? — Мы упали из-за твоего дурацкого любопытства! — я резко остановилась и развернулась к нему, тыча пальцем в его грудь. — И я не прижималась, я пыталась не задохнуться в пыли! Иди тренируйся ловить снитч или что ты там обычно делаешь, когда мозг окончательно отключается. Гарри не отпрянул. Напротив, он накрыл мою руку своей, прижимая мой палец к своей футболке. Его ухмылка стала шире, почти нежной в своей издевательности. — Но ведь ты сейчас здесь, со мной, — прошептал он, склоняя голову. — И ты злишься. А ярость — это ведь наше топливо, помнишь? Я просто помогаю тебе «не растаять». Считай это актом благотворительности от Света — Тени. — Ты невыносим! Самовлюбленный, заносчивый... — я вырвала руку и почти вбежала в библиотеку, захлопнув перед его носом тяжелую дубовую дверь. Внутри пахло старой бумагой и плесенью. Я привалилась спиной к двери, пытаясь унять бешеное сердцебиение. «Спокойно, Элли. Он просто тебя задирает. Это его способ защиты». Я прошла к дальнему стеллажу, схватила первую попавшуюся книгу — «Основы защиты от темных сил в быту» — и уселась в кресло, делая вид, что погружена в чтение. Скрип. Дверь медленно открылась. Из-за косяка показалась лохматая голова Поттера. — Знаешь, — он вальяжно вошел и сел в кресло напротив, закинув ногу на ногу, — эта книга стоит вверх ногами. Но я ценю твой творческий подход к обучению. Я перевернула книгу, чувствуя, как уши пылают огнем. — Поттер, уйди. Умоляю. Дай мне пять минут покоя. — Не могу, — он подался вперед, подпирая подбородок кулаком и не сводя с меня глаз. — Сириус сказал, что я должен за тобой приглядывать. Вдруг ты найдешь какую-нибудь «кусачую» энциклопедию? Я же не прощу себе, если ты потеряешь палец. Как я тогда буду держать тебя за руку в следующий раз? — Следующего раза не будет! — я вскочила, бросая книгу на стол. — Будет, Элли. Обязательно будет, — ответил он, и в его голосе внезапно исчезла насмешка, оставив только ту самую глубокую, вибрирующую правду. В этот момент дверь библиотеки снова распахнулась, и на пороге возник Сириус с бутылкой сливочного пива в руке. — Опять воюете? — он расхохотался, переводя взгляд с моего пылающего лица на довольную физиономию Гарри. — Поттер, я смотрю, ты успешно применяешь тактику «осады». Элли, не слушай его, он так на тебя смотрит, что у меня в комнате занавески дымятся. Может, мне стоит оставить вас двоих запертыми здесь до ужина? Для укрепления «резонанса»? Гарри покраснел, но не отвел взгляда. Сириус подмигнул мне и исчез за дверью, оставив нас в звенящей тишине библиотеки. Библиотека на Гриммо была похожа на лабиринт из забытых кошмаров. Полки уходили под самый потолок, забитые фолиантами в переплетах из кожи неведомых существ. Я лихорадочно перемещалась между стеллажами, делая вид, что ищу что-то невероятно важное, лишь бы не чувствовать на своей спине этот обжигающий, насмешливый взгляд. — Стоунверд, ты ищешь книгу или пытаешься протереть мантией пыль со всех полок сразу? — раздался его голос совсем рядом. Я резко обернулась, едва не сбив стопку книг. Гарри стоял, прислонившись к лестнице, и крутил в руках какую-то старую закладку. Его ухмылка стала еще более невыносимой. — Я ищу информацию о резонансных заклятиях, Поттер. О чем-то, что поможет мне разорвать нашу с тобой «связь», пока я окончательно не сошла с ума, — я выхватила с полки тяжелый том и открыла его на середине. — Иди погуляй с Кливсом в саду. Или помоги Кикимеру чистить столовое серебро. Уверена, у вас много общего. — О, ты ранишь меня в самое сердце, Элли, — Гарри сделал шаг ближе, вторгаясь в проход между стеллажами. Пространство здесь было настолько узким, что я опять чувствовала жар, исходящий от его тела. — Но я не уйду. Видишь ли, Дамблдор сказал, что Свет не может без Тени. А так как я — Свет, то мне положено следить, чтобы Тень не зарылась в пыльные мешки с буквами. Он протянул руку и аккуратно закрыл мою книгу, придавив её ладонью к полке. Наши пальцы оказались в дюймах друг от друга. — Хватит бегать, — прошептал он, и в его голосе прорезалась та самая хриплая нота, от которой у меня подгибались колени. — Ты ведь даже не читаешь. Ты просто смотришь на буквы и думаешь о том, как красиво мерцает серебро на твоей шее. Я замерла. Моя рука невольно потянулась к кулону Кассиопеи, скрытому под воротником. — Он... он просто подходит к моему гардеробу, — выдавила я, пытаясь вернуть себе маску безразличия. — Не обольщайся, Поттер. Это просто побрякушка. — Побрякушка? — Гарри ухмыльнулся, но на этот раз в его глазах не было издевки. Только странная, пугающая нежность. — Тогда почему ты сжимаешь его каждый раз, когда я захожу в комнату? Почему ты не сняла его ни разу с того самого утра в Норе? Я хотела сказать гадость. Хотела оттолкнуть его и уйти. Но тишина библиотеки, запах старой бумаги и его близость внезапно обезоружили меня. — Потому что он... — я запнулась, чувствуя, как лицо заливает краска. — Потому что он напоминает мне о небе. И о том, что даже в этом гнилом доме есть что-то чистое. Я подняла на него взгляд, ожидая новой порции насмешек. Но Гарри молчал. Его ухмылка медленно растаяла. Он смотрел на меня так, будто я была самым сложным пророчеством в его жизни, которое он наконец начал понимать. — Тебе он нравится, Элли, — тихо сказал он, и его пальцы на мгновение коснулись моей ладони на корешке книги. — Признай это. Тебе нравится подарок. Тебе нравится... что я его подарил. — Терпеть тебя не могу, Поттер, — выдохнула я — Знаю, Стоунверд, — отозвался он, сокращая расстояние до минимума. — Я тоже тебя «ненавижу». Больше всех на свете. В этот момент в библиотеку снова заглянул Сириус. Он замер в дверях, переводя взгляд с наших почти соприкасающихся лиц на наши руки, зажатые между полками. — Ой! — Сириус картинно прикрыл глаза ладонью. — Извините! Я просто искал штопор. Но, кажется, я нашел кое-что поинтереснее. Гарри, если ты планируешь задушить Элли в порыве «ярости», то делай это потише. А то Кикимер нервничает. Гарри резко отпрянул, поправляя очки и краснея до корней волос. Я лихорадочно схватила первую попавшуюся книгу и уткнулась в неё, не видя ни строчки. — Мы просто обсуждали... учебный план! — выпалил Гарри. — Ну конечно, — Сириус расхохотался, направляясь к выходу. — Учебный план по «Изучению Теневых структур». Продолжайте, дети. Только не забудьте прийти к ужину. И, Элли... кулон тебе действительно очень идет! Когда дверь за ним закрылась, Гарри бросил на меня быстрый, колючий взгляд и, не сказав ни слова, вылетел из библиотеки. Я осталась стоять среди стеллажей, прижимая книгу к груди. На обложке было написано: «Уход за магическими существами: Горбы и Когти». «Идиот», — подумала я, но на моих губах, вопреки всему, появилась слабая, почти невидимая улыбка.