Часть 67

Вечер в штаб-квартире на площади Гриммо обещал быть томным но Поттер этому помешал. Сириус, развалившись в старом кресле с бокалом сливочного пива, наблюдал за нами так, будто смотрел лучший финал чемпионата по квиддичу в своей жизни. — Поттер, если ты еще раз тронешь мои записи по Зельеварению своими чернильными пальцами, я превращу твою метлу в половник! — я в очередной раз выхватила свой пергамент из-под его носа. — Стоунверд, твои записи по Зельеварению настолько занудны, что даже Снейп на их фоне кажется душой компании, — Гарри лениво ухмыльнулся, подпирая подбородок рукой. — Я просто пытался добавить туда хоть каплю здравого смысла. И вообще, ты слишком серьезная. Расслабься, Тень, скоро затмение — Не смей называть меня Тенью! И не смей цитировать пророчество, когда у тебя во рту застряла котлета! — я вскочила, чувствуя, как лицо заливает краска. Сириус громко расхохотался, едва не расплескав пиво. — О, Мерлин! Гарри, ты слышал? Котлета и пророчество! Элли, дорогая, ты просто чудо. Вы двое напоминаете мне моих родителей, когда они спорили, кто из них больше ненавидит домовых эльфов. — Сириус! — мы выкрикнули это хором, оборачиваясь к нему. — Ну а что? — Блэк вытер слезы от смеха. — Вы стоите друг друга. Один надутый, как соплохвост, другая искрит, как неисправная волшебная палочка. Знаешь, Гарри, тебе определенно стоит взять её с собой к Дурслям. Вернон бы скончался от одного её взгляда в первые пять минут. — К Дурслям?! — я задохнулась от возмущения. — Чтобы я провела там хоть секунду в компании этого... этого очкастого недоразумения? Да я лучше добровольно пойду в Азкабан на экскурсию! Я посмотрела на них двоих: Гарри, который продолжал издевательски ухмыляться, явно довольный собой, и Сириуса, который уже просто согнулся пополам от смеха, хлопая ладонью по колену. — Вы... вы оба невыносимы! — я обиженно надула губы, чувствуя, как они предательски дрожат, и вздернула подбородок. — Смейтесь сколько влезет. Развлекайтесь. А я пойду заниматься полезным делом, раз в этом доме живут только бездельники и провокаторы! Я схватила грязные тарелки со стола и с грохотом швырнула их в раковину. Вода зашумела, скрывая мои всхлипы ярости. Я изо всех сил терла тарелку губкой, чувствуя на себе их взгляды. — Элли, ну не обижайся, — донесся сквозь смех голос Сириуса. — Мы же любя! — Ненавижу вас! — выкрикнула я, не оборачиваясь, и еще сильнее надула губы, сосредоточившись на мытье посуды так, будто от чистоты этой чашки зависела судьба мира. Сириус подошел к раковине, всё еще посмеиваясь, и осторожно коснулся моего плеча. — Ну всё, всё, прости старика. Я просто не могу смотреть на вас без смеха, вы слишком... органичны. Мир? Я дернула плечом, сбрасывая его руку, но не смогла скрыть, что моя ярость медленно тает под его добрым взглядом. За спиной я слышала, как Гарри тихо хмыкнул и, кажется, подошел ближе, вставая прямо за моей спиной. — Ладно, Стоунверд, — прошептал он так тихо, что услышала только я. — Можешь помыть и мою кружку. В качестве жеста доброй воли от Тени — Свету. Я обернулась, готовая выплеснуть на него всю мыльную воду, но встретилась с его глазами. В них больше не было издевки. Только то самое странное, теплое сияние, которое заставляло мой кулон Кассиопеи вибрировать на шее. — Иди к черту, Поттер, — прошептала я, но губы уже сами расплывались в крошечной, едва заметной улыбке. Сириус снова хохотнул и вышел из кухни. Пар от горячей воды застилал мне глаза, но я с остервенением терла несчастную тарелку, чувствуя, как внутри всё кипит. Слышать их смех за спиной было выше моих сил. Сириус — ладно, он неисправим, но Поттер! Этот невыносимый олень с его вечной ухмылкой... — Эй, Стоунверд, — раздалось совсем рядом. Я не оборачивалась, продолжая яростно возить губкой по фарфору. Почувствовала, как он встал прямо за моим плечом. Так близко, что я ощутила тепло, исходящее от его тела. — Остынь, — примирительно, но с той самой бесячей смешинкой в голосе произнес Гарри. — Ты сейчас в этой тарелке дыру протрешь. На, помой и мою кружку. Считай это тренировкой смирения для «Тени». Он протянул свою любимую кружку прямо перед моим носом. Это было последней каплей. Смирения? Для Тени?! — Смирения, значит?! — я резко развернулась, надув губы так сильно, что они, кажется, заняли половину моего лица. В руках у меня была зажата тяжелая, пропитанная мыльной пеной и ледяной водой губка. Не раздумывая ни секунды, я с силой сжала её прямо над его головой, а другой рукой плеснула в него водой из ковшика. — Получай свой «Свет», Поттер! — выкрикнула я. Гарри не успел даже выставить щит. Холодная струя ударила ему прямо в лицо, намочив очки и превратив его и без того лохматую шевелюру в мокрое воронье гнездо. Мыльная пена медленно сползла с его лба и повисла на кончике носа.В кухне повисла мертвая тишина. Я замерла, всё еще сжимая пустой ковшик, и вызывающе вскинула подбородок. Мои щеки пылали, а сердце колотилось где-то в горле. Гарри медленно снял очки, вытирая их краем мокрой футболки, и посмотрел на меня. Его глаза затуманились — не от злости, а от какого-то странного, лихорадочного азарта. — О, — прошептал он, и на его лице медленно расплылась самая опасная ухмылка, которую я когда-либо видела. — Значит, так мы будем играть, Стоунверд? Водные процедуры? — Попробуй только... — я попятилась к шкафу с кастрюлями, но он сделал молниеносный шаг вперед, перехватывая мои запястья. Его руки были мокрыми и скользкими от мыла. Он прижал меня к раковине, и я почувствовала, как капли воды с его волос падают мне на лицо. В пустой кухне стало невыносимо жарко, несмотря на ледяную воду. — Ты невыносимая девчонка, — выдохнул он мне в губы, и его взгляд скользнул к моему кулону Кассиопеи, который теперь тоже был в каплях воды. — Но знаешь что? Тебе идет этот мокрый вид. Почти так же, как та ромашка в лазарете. Я хотела его толкнуть, хотела закричать, что он придурок, но вместо этого я лишь сильнее надула губы, глядя на мыльную пену у него на носу. Это выглядело так нелепо и так... — У тебя пена на носу, Поттер, — прошептала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Гарри не шелохнулся. Он продолжал держать мои руки, и наши пальцы, переплетенные в мыльной воде, внезапно вспыхнули тем самым серебристым светом — резонансом. — Плевать на пену, — отозвался он, склоняясь еще ниже. — Ты всё еще обижаешься? В этот момент из коридора снова донесся гомерический хохот Сириуса. — Гарри! Ты там утонул или Элли наконец превратила тебя в водяного?! Судя по тишине, вы либо убиваете друг друга, либо... Гарри резко отпрянул, отпуская мои руки, и лихорадочно начал вытирать лицо полотенцем. Я отвернулась к раковине, чувствуя, как внутри всё дрожит от невысказанного напряжения. — Ненавижу его, — буркнула я в сторону тарелок. — Взаимно, — ответил Гарри, но я видела, как он украдкой улыбается своему отражению в чистой ложке. Я решила развеяться. После того как я помыла посуду я решила пойти в душ. В доме было все так богато. Но я чувствовала себя здесь комфортно.. не как в Стоунвердхаусе. Все было прекрасно я наслаждалась водой, пока я не осознала, что совершила самую роковую ошибку в своей жизни. Я заперлась в ванной на втором этаже, трижды провернув тяжелый кованый ключ. Вода приятно шумела, смывая остатки дневного раздражения и мыльной пены после нашей «водной битвы» на кухне. Я расслабилась, напевая что-то из «Ведуний», и чувствовала себя в полной безопасности. Но стоило мне выключить кран и потянуться к крючку, как сердце ушло в пятки. Крючок был пуст. — Нет, нет, нет… — прошептала я, оглядывая кафельный пол. — Черт. Моя одежда. Моя несчастная пижама осталась лежать аккуратной стопкой на кровати в моей комнате. А здесь, в облаке пара, была только я, полотенце, которое едва прикрывало коленки, и кулон Кассиопеи. И тут в дверь вежливо, до тошноты аккуратно постучали. — Стоунверд? Ты там не утонула? — раздался за дверью издевательски-веселый голос Гарри. — А то Сириус беспокоится. Говорит, что «Тень» подозрительно долго не подает признаков жизни. — Убирайся, Поттер! — крикнула я, прижимая полотенце к груди так, будто он мог видеть меня сквозь дубовую дверь. — Я… я просто наслаждаюсь тишиной без твоих комментариев! — Тишиной? — я кожей почувствовала, как он прислонился плечом к двери с той стороны. — Или ты там судорожно соображаешь, как выйти, учитывая, что твои вещи сейчас сиротливо лежат на твоей подушке? Я замерла. Откуда он… — Я заходил к тебе, хотел вернуть твой учебник по Зельеварению, — продолжил Гарри, и я буквально услышала его победную ухмылку. — И, знаешь, твоя комната выглядит так, будто там прошел дементор-фетишист. Всё на местах, кроме хозяйки. — Поттер, ты невыносимый извращенец! — я в ярости топнула босой ногой по кафелю. — Немедленно принеси мои вещи и положи их у двери! И не смей подглядывать! — О, — протянул он, и в его голосе зазвучали те самые опасные, хриплые нотки. — Значит, «Великая и Ужасная» Стоунверд теперь зависит от «очкастого недоразумения»? Какая ирония судьбы. Знаешь, мне кажется, это отличный повод обсудить наше пророчество. Через дверь. — Я сейчас выйду и прокляну тебя так, что твои очки прирастут к носу! — выкрикнула я, надув губы и чувствуя, как лицо пылает от стыда — Давай, выходи, — подзадорил он, и я услышала, как он съехал спиной по двери, садясь на пол прямо в коридоре. — Я жду. Только учти, Сириус сейчас внизу, и если ты выбежишь в одном полотенце, он этого не забудет до конца твоей жизни. Будет рассказывать на каждой свадьбе Уизли. Я бессильно опустилась на край ванны, обхватив плечи руками. Он издевался. Он наслаждался ситуацией. — Гарри… — я постаралась, чтобы мой голос звучал жалобно, но получилось скорее капризно. — Пожалуйста. Принеси одежду. Я замерзну. Наступила тишина. Долгая, звенящая тишина, в которой я слышала только стук собственного сердца. — Ладно, лисенок, — тихо отозвался он, и на этот раз в его голосе не было издевки. — Сиди там. Я принесу. Но за это ты завтра всё утро будешь называть меня «своим Светом». Идет? — Только в твоих снах, Поттер! — крикнула я, но внутри всё предательски растаяло. Через минуту я услышала шорох ткани у двери и удаляющиеся шаги. Я приоткрыла дверь на крошечную щелочку — вещи лежали на полу, а сверху, на моей футболке, лежал тот самый серебряный снитч. Он слабо вибрировал, будто смеясь надо мной вместе со своим хозяином. Я схватила одежду, захлопнула дверь и прижала её к груди. «Ненавижу его», — подумала я, но на губах снова появилась та самая улыбка, которую я так старательно прятала от него всё это лето. Переодевшись в свою теплую пижаму с зайчиком я пошла в свою комнату. Оглядываясь по сторонам я надеялась что из за угла не выйдет какой то очкарик. Поэтому как только я увы дела свою дверь и дверь напротив. Сразу забежала в свою и заперлась на ключ. Черт стыдно… Придурок идиотский.. Утро началось с того, что я проснулась с твердым намерением стереть эту самодовольную ухмылку с лица Поттера. Вчерашний инцидент у ванной всё еще жег мне щеки, а его смех в коридоре до сих пор звенел в ушах. «Хочешь поиграть в "Свет", Гарри? Ну, попробуй найти его в полной темноте», — мстительно подумала я. Я прокралась в его комнату на цыпочках. Гарри спал, разметавшись по кровати, одна рука свисала до пола, а на тумбочке, прямо рядом со стопкой книг, лежали они. Его очки. Беззащитные, поблескивающие в слабом утреннем свете. Я сцапала их быстрее, чем он хватает снитч во время игры, и спрятала в глубокий карман халата. На обратном пути я едва сдержала смешок: «Посмотрим, как ты будешь красоваться перед Сириусом, натыкаясь на каждый дверной косяк». Когда я спустилась на кухню, Сириус уже допивал свой кофе, читая «Пророк». Я уселась напротив, стараясь выглядеть максимально невинно, и принялась усердно мазать тост джемом.Через пять минут сверху донесся грохот, подозрительно похожий на падение тумбочки, а затем — шаркающие, неуверенные шаги. В дверях кухни показался Гарри. Он щурился так сильно, что его глаза превратились в узкие щелочки. Он шел, выставив руки вперед, словно слепой котенок, и едва не снес фикус у входа. — Доброе утро, свет мой, — пропела я, не поднимая глаз от тоста. — Ты сегодня какой-то... расфокусированный. Неужели пророчество начало действовать и ты ослеп без своей Тени? Сириус поперхнулся кофе и уставился на крестника. — Гарри, ты что, решил примерить роль крота? Где твои окуляры? Гарри замер, услышав мой голос. Он повернул голову в мою сторону, пытаясь поймать мой силуэт, и на его лице медленно расплылась та самая, предвкушающая ухмылка. Он понял всё в ту же секунду. — Стоунверд... — прошептал он, опасно понизив голос. — Отдай. Сейчас же. — Что отдать, Гарри? — я невинно захлопала ресницами, хотя он этого всё равно не видел. — Свою гордость? Или, может быть, твоё вчерашнее достоинство, которое ты потерял под дверью ванной? — Элли, — он сделал неуверенный шаг ко мне, задев бедром стол, отчего тарелки жалобно звякнули. — Ты обещала. Вчера. У двери. Помнишь? Ты сказала, что признаешь мой статус. Сириус отложил газету, переводя взгляд с меня на Гарри с нескрываемым восторгом. — Какой статус? Что я пропустил? Гарри, ты теперь официально её «Свет»? О, Мерлин, дайте мне камеру, я хочу отправить это Люпину! — Сириус, замолчи! — выкрикнул Гарри, краснея до корней волос. — Она обещала называть меня так всё утро в обмен на... на услугу! — На услугу по доставке трусов в ванную? — ядовито уточнила я, чувствуя, как кулон Кассиопеи вибрирует от моего внутреннего ликования. — Очки в обмен на признание, Поттер. Давай, скажи это при Сириусе. Скажи, что ты без меня — ничто. Гарри замер прямо передо мной. Я чувствовала его жар, видела, как он щурится, пытаясь разглядеть мои губы. Он вдруг наклонился к самому моему лицу — так близко, что я почувствовала запах его зубной пасты с мятой. — Ладно, — выдохнул он мне в губы, и его рука безошибочно нашла мой затылок, слегка сжав волосы. — Ты — моя Тень. А я — твой Свет. И сейчас этот Свет собирается очень неджентльменски обыскать твой халат на глазах у твоего крестного, если ты не вернешь мне зрение. — Гарри! — ахнул Сириус, прикрывая глаза ладонью, но продолжая подглядывать сквозь пальцы. — Потише! Мои родительские чувства сейчас пострадают! Я вспыхнула, чувствуя, как его пальцы на моем затылке посылают электрические разряды по всему телу. Его ухмылка была в сантиметре от моих губ — победная, дерзкая, несмотря на его слепоту. — Держи свои стекляшки, придурок! — я выхватила очки из кармана и буквально впихнула их ему в руки. — И не смей ко мне прикасаться! Гарри медленно надел очки, поправил их на переносице и наконец посмотрел на меня своим четким, пронзительным взглядом. В его глазах не было злости. Только дикое, обжигающее обожание, замаскированное под привычный вызов. — Спасибо, лисенок, — прошептал он, подмигивая мне. — Твой завтрак, кстати, подгорает. Как и твои щеки. Сириус снова расхохотался, откидываясь на спинку стула. — Дети, вы сделаете меня самым счастливым покойником в мире, если продолжите в том же духе. Гарри, 1:1. Элли, ты проиграла этот раунд по очкам. Буквально. Я со стоном уткнулась лицом в ладони, а Гарри, насвистывая, принялся накладывать себе яичницу, то и то дело бросая на меня взгляды, от которых мне хотелось то ли ударить его, то ли... сделать что-то совсем не подобающее врагам. Да что со мной происходит? После завтрака я приняла решение что нам надо убраться — Нееет милая пожалуйста. Здесь итак хорошо! — Проскулил Сириус делая глоток своего вина. — Будем убираться! Давайте метлы в руки и пошли! Гарри сидевший рядом с Сириусом закатил глаза. Но встал и пошел за метлой. — Элль.. Может хочешь попробывать? — Сириус вытянул мне бокал с Вином Ох не получится дорогой мой. — Хочешь споить несовершеннолетнее дитя? Отвязатся от уборки не получится Сири. Давай вслед за своим крестником быстро! *** Генеральная уборка больше напоминала битву с ожившим антиквариатом. Пока Сириус внизу сражался с кусачими шторами, которые пытались задушить его при каждой попытке их снять, мы с Гарри оказались заперты в тесном чулане на втором этаже, разгребая залежи древнего хлама. Я яростно терла какую-то медную лампу, стараясь не смотреть в сторону Поттера. Но это было выше моих сил. Гарри снял очки — они запотели от пара и пыли, и он небрежно отложил их на край полки. Он вытирал лицо краем футболки, и на мгновение его живот обнажился, заставляя мой пульс пуститься вскачь. — Стоунверд, ты на лампу дыру протрешь, — пробормотал он, щурясь и пытаясь найти тряпку. — Помоги лучше с этим сундуком, он, кажется, прирос к полу. Я повернулась к нему, готовая выдать едкое замечание, но слова застряли в горле. Без очков он выглядел… иначе. Его зеленые глаза, обычно скрытые за стеклами, сейчас казались огромными, беззащитными и пугающе глубокими. Ресницы — густые и темные — бросали тени на скулы. Без этой своей «брони» в виде очков его лицо стало мягче, а взгляд — пронзительнее. «Черт, Поттер, — пронеслось у меня в голове, пока я лихорадочно терла медь. — Почему ты такой… красивый? Почему у тебя такие скулы? И почему этот шрам делает тебя только привлекательнее, а не наоборот?»Внутри всё предательски сжалось. Я ненавидела себя за эти мысли. Я должна была искать в нем недостатки, а не любоваться тем, как солнечный луч из пыльного окна золотит его растрепанные волосы. — Элли? Ты зависла? — Гарри сделал шаг ко мне, щурясь еще сильнее. — Ты какая-то... размытая. Подойди ближе, я не вижу твою язвительную ухмылку. — Я не размытая, Поттер, это у тебя зрение как у дементора в тумане, — я сделала шаг вперед, сокращая расстояние, просто чтобы доказать себе, что я не боюсь его близости. Я подошла вплотную. В тесноте чулана запах пыли смешался с его кожей. Я видела каждую крошечную крапинку в его глазах. — Знаешь, — прошептала я, сама не веря своей дерзости, — без очков ты кажешься почти... человеком. Почти не похож на того заносчивого придурока, который командует мной на поле. Гарри замер. Он не видел моего лица четко, но он явно чувствовал мой взгляд. Его рука медленно поднялась и нащупала мою ладонь на пыльной полке. Его пальцы переплелись с моими. — А ты без своих колючих слов, Стоунверд, — выдохнул он мне в губы, — кажешься почти... моей. Почти такой же, как в пророчестве. Я видела, как он медленно наклоняется, ориентируясь на мое дыхание. Его губы были в сантиметре от моих... — ЭЙ, ВЫ ТАМ УМЕРЛИ ОТ ПЫЛИ ИЛИ УЖЕ ЖЕНИТЕСЬ?! — громовой голос Сириуса с лестницы заставил нас отпрянуть друг от друга, как от удара током. — Гарри, если ты не принесешь мне ведро с уксусом через десять секунд, я выпущу докси в твою спальню! Гарри лихорадочно нащупал очки на полке, водрузил их на нос и мгновенно вернул себе свою маску безразличия. — Иду я, Сириус! — крикнул он, бросая на меня быстрый, обжигающий взгляд. Он вылетел из чулана, а я осталась стоять, сжимая в руках медную лампу. Мои губы всё еще горели от его близости, а в голове набатом стучало. Что черт возьми происходит? Что со мной? *** На следующий день Сириус сидел на кухне, скрестив ноги на столе и с нескрываемым удовольствием наблюдая, как мы с Гарри пытаемся испепелить друг друга взглядами над горой немытых сковородок. — Так, дети, план изменился, — провозгласил Блэк, отхлебывая чай. — Гарри, тебе нужно заскочить к Дурслям, забрать свои пожитки и зимние вещи. Дамблдор настаивает, чтобы ты официально «закрыл» дверь этого дома — Я справлюсь сам, Сириус, — буркнул Гарри, поправляя очки. — Это займет сорок минут. Туда и обратно. Магловское такси, и я дома. — О, нет-нет-нет, — Сириус лукаво прищурился и перевел взгляд на меня. — Элли едет с тобой. — Что?! — мы выкрикнули это так синхронно, что даже Гнилоуст в углу вздрогнул.— Сириус, ты в своем уме? — я вскочила, едва не опрокинув стул. — Чтобы я поехала в логово этих... этих маглов? В компании Поттера? Да я лучше добровольно пойду чистить котлы Снейпу зубной щеткой! — Элли, дорогая, — Сириус поднялся и подошел ко мне, положив руку на плечо. — Пророчество. «Тень и Опора». Гарри сейчас — мишень номер один. Я не могу отпустить его одного в Литтл Уингинг. А ты — его лучшая защита. К тому же, — он понизил голос до заговорщицкого шепота, — мне кажется, Вернону Дурслю очень полезно будет познакомиться с девушкой, которая умеет превращать людей в барсуков одним движением брови. Гарри стоял, прислонившись к косяку, и его ухмылка становилась всё более невыносимой. — Боишься, Стоунверд? — подначил он. — Боишься, что мои родственники окажутся страшнее Волан-де-Морта? Или боишься провести два часа в тесном купе поезда, сидя ко мне ближе, чем тебе бы хотелось? — Я ничего не боюсь, Поттер! — я вздернула подбородок, надув губы. — Я просто беспокоюсь за психику твоих маглов. Если твоя тетка упадет в обморок от моего вида, приводить её в чувство будешь сам. — Решено! — Сириус хлопнул в ладоши. — Собирайтесь. Гарри, надень что-нибудь приличное. Элли... просто будь собой. Твоего взгляда «я-сейчас-тебя-прокляну» будет достаточно. Через час мы уже стояли на пороге. Гарри тащил пустой чемодан, а я куталась в легкую мантию. — Слушай, — Гарри остановился у самой двери и посмотрел на меня без очков (он как раз протирал их краем футболки). — Мои родственники — те еще придурки. Просто... не обращай внимания, ладно? И постарайся не превращать Дадли во что-нибудь склизкое. Хотя бы в первые пять минут. Я посмотрела в его огромные, беззащитные без очков зеленые глаза и почувствовала, как вся моя ярость тает. Он выглядел таким... домашним и встревоженным. — Обещать не могу, Поттер, — прошептала я, подходя к нему почти вплотную. — Но ради тебя я постараюсь ограничиться только вербальным унижением. — И на том спасибо, лисенок, — он надел очки, и его привычная наглая ухмылка вернулась на место. — Пошли. Покажем этим маглам, что такое настоящий кошмар. Сириус высунулся из окна второго этажа, махая нам рукой. — Ведите себя прилично! Гарри, не забудь купить Элли мороженое! Это часть «миссии по сближению»! Я покраснела до корней волос и почти бегом вылетела на улицу, слыша за спиной тихий, довольный смех Поттера. *** Лондонское метро в час пик — это филиал Азкабана, только без дементоров, но с подозрительно пахнущими маглами. Мы стояли в переполненном вагоне, и инерция поезда швыряла нас друг на друга при каждом повороте. Гарри одной рукой вцепился в поручень над моей головой, фактически заключая меня в кольцо из своих рук, а другой придерживал чемодан. — Прижмись ближе, Стоунверд, — прошипел он мне в самое ухо, когда поезд резко дернулся, и какая-то женщина с огромной сумкой едва не впечатала меня в дверь. — Или ты хочешь, чтобы тебя раздавили до состояния лепешки еще до того, как мы доберемся до Литтл Уингинга? — Я сама справлюсь, Поттер! — я уперлась ладонями в его грудь, пытаясь сохранить хоть дюйм личного пространства. — Твоя «опека» душит меня сильнее, чем этот спертый воздух. Но поезд снова качнулся, и я, охнув, ткнулась носом прямо в его ключицу. Запах дождя, пергамента травы и чего-то неуловимо «гарри-поттеровского» ударил в голову. Я замерла, чувствуя, как кулон нагревается от близости его тела. Гарри не отстранился. Напротив, он чуть сильнее наклонился ко мне, и я почувствовала, как его подбородок коснулся моей макушки. — Слишком много гонору для лисенка, которая не может устоять на ногах, — прошептал он. Я не видела его лица, но кожей чувствовала, что он ухмыляется. — Признай, тебе нравится, что я тебя держу. — Мечтай, — выдохнула я в его футболку, но мои пальцы невольно сжали ткань на его груди. — Я просто не хочу испачкать пальто о пол. Я подняла голову и наткнулась на его взгляд. Без очков в чулане он был беззащитным, но сейчас, в очках, он казался пугающе проницательным. Он смотрел на мои губы, на то, как я нервно их покусываю, и его зрачки расширились, почти затопив зелень радужки. — Ты так смешно морщишь нос, когда злишься, — тихо сказал он, игнорируя шум вагона. — И твой кулон... он вибрирует. Ты ведь знаешь, что это значит? Резонанс, Элли. Ты чувствуешь то же, что и я. Я задохнулась от его прямоты. В тесноте вагона, среди сотен незнакомых людей, мы были одни. Его колено касалось моего, его рука над моей головой создавала кокон безопасности, от которого мне хотелось и бежать, и остаться навсегда. — Я чувствую только желание столкнуть тебя на рельсы, — ядовито ответила я, хотя мой голос дрогнул. — И перестань так на меня смотреть. Люди заметят. — Маглам плевать, — Гарри усмехнулся и еще плотнее прижал меня к себе, когда поезд затормозил на станции. — Они видят просто двух подростков, которые... — он запнулся, и его взгляд стал невыносимо глубоким. — ...которые не могут поделить одно место. Я надула губы и отвернулась к окну, где мелькали огни тоннеля. Я видела его отражение в темном стекле: он не сводил с меня глаз, и его ухмылка медленно сменилась тем самым серьезным, почти тоскливым выражением, которое он позволял себе только со мной. «Он красивый», — снова пронеслось в моей голове, и я мысленно дала себе пощечину. — «Он невыносимый придурок, Элли. Соберись». — На следующей выходим, — бросил Гарри, когда диктор объявил станцию. — Постарайся не потеряться в толпе, Опора. А то мне придется тебя искать, а я сегодня забыл свою «карту мародеров». Он подмигнул мне, и я, вспыхнув, первой выскочила из вагона, стараясь не бежать, но чувствуя, как его смех догоняет меня даже в шуме лондонской толпы. Литтл Уингинг встретил нас оглушительной, почти стерильной тишиной и запахом свежескошенной травы. Для меня, привыкшей к вековому камню Хогвартса и мрачным коридорам Гриммо, Тисовая улица выглядела как декорация к странному сну. Я шла, крутя головой на триста шестьдесят градусов. Всё здесь было вызывающе… одинаковым. Одинаковые стриженые газоны, одинаковые заборчики и эти странные железные коробки на колесах, которые Гарри называл «машинами». Такая же была и у Артура но она летала. А эти нет — Поттер, это что, алтарь? — я замерла у одного из домов, указывая на яркую садовую фигурку гнома в красном колпаке. — Он выглядит… пугающе. И почему он не бегает и не кусается? Гарри издал звук, похожий на подавленный смех. Он остановился рядом, засунув руки в карманы джинсов, и на его лице расплылась та самая невыносимая, но теперь подозрительно теплая ухмылка. — Это садовый гном, Лисеноа. Маглы ставят их для красоты, а не для охраны огорода от нюхлеров. — Красоты? У них очень специфические вкусы, — я подошла ближе, подозрительно оглядывая пластмассовую фигурку. — А это что? Почему у того дома висит огромная металлическая тарелка на стене? Они собирают в неё дождевую воду для зелий? Гарри уже не просто улыбался — он откровенно наслаждался моментом. Его плечо коснулось моего, и я почувствовала, как он вибрирует от сдерживаемого смеха. Без очков (которые он снова снял, чтобы протереть) его глаза сияли как два изумруда. — Это спутниковая антенна, Элли. Через неё они смотрят телевизор. Это как… как «Омут памяти», только с картинками для всех сразу. — Маглы — очень странные существа, — прошептала я, искренне пораженная. — Столько усилий, чтобы не пользоваться магией. Гарри умиленно покачал головой, и на секунду мне показалось, что он сейчас потреплет меня по щеке. — Знаешь, Стоунверд, когда ты не пытаешься меня проклясть, ты кажешься почти… очаровательной в своем неведении. — Заткнись, Поттер! — я надула губы, привычно отворачиваясь, но мой кулон радостно запульсировал на шее. Все таки Маглы удивительны. Как они все создали это без магии? В этот момент тишину улицы разорвал гул мотора и громкий хохот. Из-за угла вышла компания парней — крупные, шумные, в мешковатой одежде. В центре, как раздувшийся воздушный шар, вышагивал Дадли. Увидев Гарри, он и его банда замерли. Их взгляды мгновенно переместились с Гарри на меня. Я видела, как у «Большого Ди» и его дружков буквально отвисли челюсти. Они смотрели на мою осанку, на мои распущенные волосы и на это непривычное для маглов изящество. — Ого… — выдохнул один из друзей Дадли, парень по имени Пирс. — Поттер, ты где такую откопал? Она что, из модельного агентства сбежала? — Эй, крошка, — заговорил другой, делая шаг ко мне и игнорируя разъяренный взгляд Гарри. — Что ты делаешь с этим задохликом? Пойдем с нами, мы покажем тебе настоящий Литтл Уингинг. Я почувствовала, как Гарри мгновенно изменился. Расслабленная поза исчезла, плечи напряглись, а рука инстинктивно дернулась к карману, где лежала палочка. Он сделал шаг вперед, закрывая меня собой — собственнический жест, от которого у меня перехватило дыхание. — Идите лесом, парни, — голос Гарри стал холодным и опасным, как лезвие ножа. — Она не для вас. И если вы сделаете еще хоть шаг… — А то что, Поттер? — Дадли попытался выдавить из себя смелость, но его голос дрогнул, когда он встретился с глазами Гарри. — А то я забуду о законе не применять магию на маглов, — прошипел Гарри, и в его взгляде сверкнуло нечто такое, от чего банда Дадли дружно попятилась. Я положила руку Гарри на плечо, чувствуя, как его трясет от глухой ревности и злости. — Пойдем, Свет мой, — шепнула я ему на ухо, намеренно используя его «титул». — Не стоит тратить магию на тех, у кого IQ меньше, чем у того пластмассового гнома. Гарри обернулся ко мне, и его ухмылка вернулась — на этот раз триумфальная. Он переплел свои пальцы с моими прямо на глазах у онемевших маглов. — Слышали? — бросил он через плечо. — Мы уходим. Учитесь манерам, придурки. Мы зашагали дальше к дому номер четыре, и я чувствовала, как Гарри сжимает мою ладонь крепче, чем обычно. — «Свет мой»? — переспросил он, когда мы отошли на безопасное расстояние. — Кажется, кто-то признал поражение в нашем утреннем споре? — Не обольщайся, Поттер, — я надула губки, хотя в душе торжествовала. — Это была просто стратегическая маскировка. — Ну конечно, — Гарри рассмеялся, и в этом смехе было столько искреннего счастья.