Часть 68

Мы медленно приближались к дому номер четыре по Тисовой улице. Гарри шел расслабленно, но я видела, как он то и дело косится на меня, едва сдерживая смех. — Поттер, посмотри! — я резко замерла у аккуратного серого столба. — В этой металлической коробке заперт крошечный почтовый гном? Я видела, как женщина просунула туда конверт, и он исчез! Ему там не тесно? Гарри издал звук, похожий на подавленный всхлип. Он остановился рядом, засунув руки в карманы джинсов, и на его лице расплылась та самая невыносимая, но теперь подозрительно теплая ухмылка. — Это почтовый ящик, Элли, — выдохнул он, и его зеленые глаза за стеклами очков заблестели от умиления. — Там нет гномов. Просто дырка в металле. Почтальон забирает письма и везет их в центр. На машине. — Без магии? — я недоверчиво прищурилась, чувствуя, как щеки начинают пылать. — Ох... Ну конечно. Я знала это. Просто проверяла тебя. Мне стало ужасно неловко. Я — лучшая ученица по заклинаниям, а веду себя как первокурсница, впервые увидевшая живого фестрала. Но тут мое внимание привлек странный звук. — А это что за чудовище?! — я отпрянула от огромного черного пса, который сидел за забором и молча смотрел на нас. — Он... он не превратится в Сириуса? Почему у него на шее цепь? Он охраняет портал? — Это просто доберман, Стоунверд, — Гарри уже не скрывал своего восторга. Он подошел ближе, и наше плечи соприкоснулись. — Он просто собака. Маглы держат их для охраны... или просто так. Я надула губы, чувствуя себя круглой дурой. — Маглы — очень странные существа, — прошептала я, рассматривая проезжающий мимо фургон с мороженым, из которого доносилась звенящая мелодия. — Зачем им столько усилий, чтобы просто жить без палочек? И почему эта машина поет? Это приманка для сирен? Гарри тихо рассмеялся, и этот звук в тишине улицы показался мне самой красивой магией. Он явно наслаждался ролью моего «проводника». — Это фургон с мороженым, — он легонько коснулся моей руки, увлекая вперед. — Музыка просто говорит детям, что пора просить у родителей деньги. — Деньги... точно, — я покраснела еще сильнее. — У меня в кошельке только галлеоны и кнаты. Мне так стыдно, Гарри. Я чувствую себя здесь... лишней. — Эй, — он вдруг остановился и заставил меня посмотреть ему в глаза. Его ухмылка на мгновение исчезла, сменившись чем-то глубоким и серьезным. — Ты не лишняя. Ты просто слишком яркая для этого серого места. И мне... мне нравится видеть этот мир твоими глазами. Он кажется не таким паршивым. Я замерла, не зная, что ответить. Мы уже подходили к дому номер 4 — Поттер, клянусь, если я подцеплю здесь какую-нибудь магловскую заразу вроде «здравого смысла» или тяги к глажке белья, ты лично будешь варить мне антидот, — я брезгливо обошла садового гнома на идеально подстриженном газоне. — Ты только посмотри на него. Он даже не пытается меня укусить! Просто стоит. Каменный. Бесполезный. Какая жизнь, такие и украшения. — Стоунверд, заклинаю тебя: просто не открывай рот. Постарайся хотя бы десять минут притворяться обычным человеком, а не сбежавшей из Азкабана фанаткой темных искусств. Я резко остановилась и обернулась, едва не врезавшись в его грудь. Между нами было от силы пять сантиметров, и я отчетливо увидела, как его зрачки расширились. Моё сердце предательски екнуло, но я лишь хищно улыбнулась, поправляя воротник его дурацкой куртки. — Обычным человеком? Дорогой, я слишком великолепна для этого серого пригорода. Тебе просто обидно, что на фоне твоих поношенных обносков я выгляжу как королева, случайно зашедшая в свинарник. Гарри хотел что-то ответить — что-то явно язвительное и в его стиле — но в этот момент дверь дома номер четыре распахнулась. На пороге возник мужчина, который больше походил на моржа, переодетого в костюм-тройку, чем на живое существо. Его лицо моментально приобрело оттенок спелого баклажана. — Ты?! — проревел он, глядя на Гарри. А потом его взгляд переместился на меня — на мою кожаную мантию, тяжелые ботинки и выражение лица. — А это еще что за... недоразумение?! — Это Элли. Она... — Гарри замялся на долю секунды, — со мной. Мы за вещами, Вернон. И мы не задержимся. Я бесцеремонно отодвинула «Моржа» плечом и шагнула в прихожую, втягивая нос. — Фу, Поттер, чем тут воняет? Это запах безысходности или твой кузен снова забыл помыться? — Ещё одна! — раздался тонкий, похожий на скрежет металла по стеклу голос. Из кухни выплыла женщина с самой длинной шеей, которую я когда-либо видела у людей. — Вернон, она зашла в дом в грязной обуви! Она... она из ЭТИХ! Я замерла, зачарованно глядя на странный белый ящик на кухне. — Гарри, быстро отвечай: что это за алтарь? Почему он гудит? Он собирается принести нас в жертву богам электричества? — Это холодильник, лисенок, — простонал Гарри, хватая меня за локоть и буквально волоча к лестнице. — В нем хранят еду. — Еду? В гудящем ящике? Маглы такие затейники, — я вырвала руку, но тут же наткнулась взглядом на телевизор. — А это что?! Почему в этой раме люди застряли и не двигаются? И почему они такие крошечные? Гарри, это же черная магия в чистом виде! Ты видел? Тот парень в синем костюме только что подмигнул мне! — Это новости, Стоунверд! Никто там не застрял! — Гарри уже почти толкал меня в спину вверх по лестнице, пока Дурсли внизу захлебывались от возмущения. — Ложь! Я чувствую там чье-то присутствие! — я обернулась через плечо, специально доставала Гарри этим всем). — — Заткнись, ради Мерлина, заткнись, — прошипел Гарри мне в самое ухо, когда мы оказались в узком коридоре второго этажа. Его рука всё еще лежала на моей талии, и я вдруг осознала, что дышу слишком часто. Не от возмущения. В коридоре показалась туша Дадли. Он замер, переводя взгляд с Гарри на меня, и его крошечные глазки масляно блеснули. — О... — выдавил он, глядя на мои ноги. — А ты ничего. Гарри, почему же ты не познакомил нас тогда на улице?) Я почувствовала, как Гарри рядом со мной мгновенно напрягся. Его пальцы на моей талии сжались сильнее. — Даже не думай, Дадли, — голос Поттера стал ледяным, таким я его слышала только в дуэльном клубе. — Она кусается. Я приподняла бровь, глядя на профиль Гарри. Ого, Поттер, неужели это ревность? — Он прав, пончик, — я послала Дадли воздушный поцелуй, от которого тот испуганно отшатнулся к стене. — Я предпочитаю парней с наличием интеллекта и без запаха бекона. Хотя, признаю, твой дом — отличный паноптикум. Гарри рывком затащил меня в свою комнату и захлопнул дверь, прижимаясь к ней спиной. — Ты невыносима, — выдохнул он, глядя на меня сверху вниз. — А ты обожаешь это, Поттер, — парировала я, делая шаг к нему. — Признай, твоя жизнь была бы смертельно скучной без моих комментариев о твоем холодильнике. Если твоя тетя решит наброситься на меня с поварешкой за то, что я дышу её «священным» воздухом, я просто превращу её фартук в облако сахарной ваты. Это ведь даже не нарушение секретности, правда? На его губах промелькнула слабая, настоящая улыбка — та самая, которую он редко показывал в школе. — Стоунверд, ты неисправима. Просто… для них всё это дико. И я для них дикий. — Так, ладно, — Гарри решительно подошел к шкафу и вытащил старый обшарпанный сундук. — Я сам всё соберу. Ты лучше… просто посиди на кровати. И ничего не трогай. Пожалуйста. Я вскинула брови и сложила руки на груди, оперевшись о косяк двери. — С чего это вдруг такие почести? Поттер, я не фарфоровая кукла. И, судя по тому, как ты кидаешь свои мантии, тебе явно нужна помощь того, кто знает, что такое «аккуратность». Я подошла к столу, на котором лежал ворох каких-то бумаг и сломанный телескоп. Мои пальцы коснулись странного металлического предмета с цифрами. — Ой, а это что? Магловский прибор для измерения уровня занудства? — я с интересом повертела в руках старый будильник. — Почему он тикает так, будто внутри него бьется крошечное железное сердце? — Это будильник, Элли. Положи его, — Гарри быстро подошел и мягко, но настойчиво забрал у меня вещь. Его пальцы на секунду накрыли мои, и я почувствовала, как по руке пробежал легкий электрический разряд. Мы оба замерли, глядя на наши руки, прежде чем он резко отвернулся к сундуку. — Я серьезно, не помогай. Я сам знаю, где что лежит. Я забавно нахмурилась, чуть выпятив нижнюю губу — это всегда срабатывало, когда я хотела показать, что недовольна, но не злюсь. — Ты вредина, Поттер. Я просто хотела сложить твои учебники по алфавиту. Или по степени их бесполезности. История магии определенно пошла бы на самое дно как подстилка. — Лисенок… — он вздохнул, и в его голосе прозвучала какая-то усталая нежность. — Просто дай мне сделать это самому. Здесь… это личное. Я замолчала, мгновенно растеряв всё своё желание подкалывать. Я видела, как он бережно складывает альбом с фотографиями, который подарил ему Хагрид. В этой стерильной магловской комнате Гарри выглядел таким одиноким, что мне захотелось подойти и просто обнять его. Но вместо этого я присела на край кровати, наблюдая за его движениями. — Ладно, герой, — тихо сказала я, продолжая хмуриться, но уже по-доброму. — Буду просто сидеть и украшать собой этот унылый интерьер. Но если ты забудешь свою парадную мантию, я заставлю тебя идти на следующий бал в пододеяльнике твоего кузена. Гарри не выдержал и негромко рассмеялся, укладывая книги. — Договорились, Стоунверд. Я смотрела, как он возится с замком сундука, и поймала себя на мысли, что мне совсем не хочется уходить из этой маленькой комнаты. По крайней мере, пока он здесь. Я сидела на краешке кровати, наблюдая, как Гарри сосредоточенно борется с непослушным замком сундука. Он выглядел таким серьезным, что мне просто необходимо было на что-нибудь отвлечься, чтобы не подойти и не взъерошить его и без того лохматые волосы. Мой взгляд упал на старую тумбочку, из-под которой виднелся уголок помятого пергамента. Ну, технически, Гарри просил ничего не трогать, но он ничего не говорил про «не смотреть». Я аккуратно, стараясь не шуметь, потянула за край. Это оказался не один листок, а целая пачка вырванных страниц из старой тетради. Почерк был торопливым, с кучей зачеркиваний — явно не конспекты по Снейповским зельям.— «Тень в коридоре, искры в глазах...» — прочитала я про себя первую строчку. Мои брови поползли вверх. Ого. Поттер пишет стихи? Это что-то новенькое. Я перевернула листок и в следующую секунду почувствовала, как к щекам приливает жар. Там, среди неровных строк, то и дело мелькало моё прозвище.«...Лисенок смеется — и рушится мир...» «...её упрямый взгляд...» Сердце пропустило удар. Это были не просто стихи. Это было... красиво. И так непохоже на того Гарри, который вечно спорит со мной из-за каждой мелочи. Я закусила губу, чувствуя, как внутри разливается странное, щекочущее тепло. Мне отчаянно захотелось дочитать до конца, узнать, что там, в финале строфы... — Элли, я же просил! Тень метнулась ко мне быстрее, чем я успела моргнуть. В следующую секунду листки были вырваны из моих рук с такой силой, что я едва не свалилась с кровати. Я вскинула голову. Гарри стоял надо мной, тяжело дыша. Его лицо было не просто красным — оно пылало, а в глазах застыл настоящий ужас напополам с гневом. Он скомкал бумагу и спрятал её за спину, будто это была не пачка стихов, а как минимум живая голова Волан-де-Морта. — Ты... ты не имеешь права! — выпалил он, и его голос сорвался. — Я же просил ничего не трогать! Это личное, Стоунверд! Я замерла, нахмурившись и глядя на него снизу вверх. Моё привычное желание съязвить куда-то испарилось, оставив только неловкое любопытство. — Поттер, ну я же не знала, что у тебя там секретные планы по захвату мира, — тихо сказала я, стараясь вернуть себе беспечный тон, хотя сердце всё ещё колотилось где-то в горле. — Я просто увидела бумажку... Там было моё имя? — Тебе показалось, — отрезал он, отступая на шаг. Он даже не смотрел мне в глаза, лихорадочно запихивая смятые листки в самый низ сундука под гору мантий. — У тебя мания величия, если ты думаешь, что я буду тратить время на... на это. Я прищурилась, чувствуя, как на губах сама собой появляется лукавая улыбка. — Да неужели? А мне показалось, там было что-то про «искры в глазах». Ты что, считаешь мои глаза искристыми, Гарри? — Я считаю тебя невыносимой! — гаркнул он, наконец-то взглянув на меня, и я увидела, как дрожат его руки. — Всё, я закончил. Уходим. Сейчас же. Он подхватил сундук, едва не зашибив им дверной косяк, и пулей выскочил из комнаты. А я осталась сидеть на кровати, чувствуя, как улыбка становится всё шире. — Ну уж нет, Поттер, — прошептала я в пустоту комнаты. — Теперь я просто обязана узнать, чем закончилось то стихотворение. *** — Поттер, ну признайся! — я буквально вприпрыжку бежала за ним по коридору, едва не врезаясь в его сундук. — Там было что-то про «упрямый взгляд», да? Это ты про тот случай на Зельеварении, когда я вылила твой раствор в котел Малфоя? — Стоунверд, отстань, — буркнул Гарри, прибавляя шагу. Он старался смотреть строго вперед, но я видела, как дергается уголок его губ. Мы вышли из дома на Тисовую улицу. Магловское солнце припекало, и улица выглядела до тошноты правильной. Но мне было плевать. Мне было весело. Настроение взлетело до небес — Гарри Поттер, «Мальчик-который-выжил», оказался «Мальчиком-который-пишет-стихи-про-меня». Я забежала вперед и начала идти задом наперед, преграждая ему путь. — Или нет! — я картинно приложила руку ко лбу и запела на мотив какой-то дурацкой песенки, которую слышала у Дадли по радио: — «О, Элли, ты как соплохвост, твой взгляд острее, чем заноза! Я напишу тебе сто строк, пока не бахнула доза...» — Какая доза? — Гарри остановился, глядя на меня как на сумасшедшую. — И это не рифмуется! — Зато жизненно! — я крутанулась на одной ноге, едва не зацепив его плечом. — Признайся, тебе нравится, как я пою. Сириус говорит, что у меня голос как у сирены. Правда, он добавлял, что от него хочется броситься со скалы, но я уверена — это был комплимент! — Сириус просто не хотел тебя обижать, — Гарри попытался обойти меня слева, но я тут же перекрыла ему дорогу, продолжая пританцовывать. — «Гарри, Гарри, тайный лирик, спрятал рифмы в свой сундук!» — продолжала я, импровизируя на ходу. — «Но от Элли не скроешь, что ты мой лучший...» — я сделала паузу, хитро прищурившись, — «...мучитель!» — Стоунверд, на нас смотрят соседи! — прошипел он, хотя я видела, что он уже едва сдерживает смех. Его очки сползли на кончик носа, и он выглядел таким… домашним и безоружным. Я подпрыгнула к нему почти вплотную, так что он был вынужден остановиться. — Пусть смотрят! Пусть знают, что ты везешь в этом сундуке запрещенные стихи особой разрушительной силы! Гарри, ну скажи хотя бы одну строчку? Пожалуйста! Я за это… я за это целую неделю не буду называть тебя «Золотым мальчиком». Он посмотрел на меня сверху вниз. Его взгляд на секунду задержался на моих губах, а потом переместился на взъерошенные волосы. — Две недели, — вдруг тихо сказал он. — Что? — я моргнула, сбившись с ритма своего победного танца. — Не будешь называть меня так две недели, и, может быть, я не сожгу те листки сегодня вечером, — в его глазах блеснул вызов. Тот самый, за который я (втайне от всех) его и обожала. Я забавно нахмурилась, делая вид, что мучительно соображаю. — Хм… сделка с дьяволом. Ладно, Поттер, идет! Но чур, я сама выберу, какой стих ты мне прочтешь. Тот, что про «искры», кажется мне наиболее перспективным для моих будущих мемуаров. Я снова закружилась вокруг него, напевая уже тише, но всё так же вредно. Гарри тяжело вздохнул, перехватил сундук поудобнее, но я готова была поклясться — на его лице сияла самая широкая улыбка за всё лето. *** Гарри едва успевал перехватывать сундук, когда я в очередной раз резко затормозила, едва не вписавшись носом в витрину какого-то магазина. — Поттер, посмотри! — я прижалась лбом к стеклу, за которым сотни разноцветных палочек... нет, не палочек. — Почему у них эти тонкие палки торчат из стаканов? Это запасные волшебные палочки для тех, у кого нет магии? Они пытаются колдовать через... соломинки? — Это трубочки для коктейлей, Элли, — Гарри вздохнул, но я заметила, как он притормозил рядом, с интересом наблюдая за моей реакцией. — Через них просто пьют сок. — Маглы такие странные, — я покачала головой, продолжая путь и едва не врезавшись в фонарный столб. — Зачем усложнять процесс питья? И почему у них дороги раскрашены в полосочку, как зебры? Они надеются, что животные придут сюда и лягут на них? Гарри не выдержал и негромко рассмеялся. Этот звук был таким теплым, что я на секунду забыла о «зебрах». — Это переход, глупая. Чтобы машины знали, где люди переходят дорогу. — Машины знают? Они что, живые?! — я испуганно отпрянула от края тротуара, когда мимо с ревом пронесся огромный красный автобус. — О Мерлин! Гарри, это что, Ночной Рыцарь, только... причесанный и двухэтажный? И почему он не прыгает через пространство? Я схватила его за локоть, инстинктивно ища защиты. Гарри замер на мгновение, глядя на мою руку, и я почувствовала, как его мышцы под пальцами напряглись. Но он не отстранился. Напротив, он чуть ближе придвинулся ко мне, оберегая от потока людей. — Это просто автобус, Элли. Он ездит по расписанию, а не по магии. И он не прыгает, потому что... ну, у него нет колес-невидимок. Мы зашли в метро. Я застыла перед эскалатором, как перед порталом в другое измерение. — Поттер... эта лестница... она... она естлюдей? — я с ужасом наблюдала, как ступеньки уходят под пол. — Куда они деваются? В подземелье к троллям? — Она никого не ест, — Гарри улыбнулся, и в его глазах заплясали те самые искорки, о которых (я теперь знала точно!) он писал в своих листках. — Она просто везет нас вниз. Дай мне руку. Он протянул ладонь. Я посмотрела на его длинные пальцы, потом на лестницу-монстра, и, закусив губу, вложила свою руку в его. Его ладонь была горячей и надежной. Когда мы встали на движущиеся ступеньки, я так сильно вцепилась в его плечо, что он чуть не потерял равновесие. — Ой, мамочки... Гарри, мы двигаемся! Без метел! Без каминов! Это... это даже круче, чем полет на гиппогрифе! Я начала восторженно озираться, чуть не подпрыгивая на месте от восторга. — Смотри! Там на стенах картинки! И они... они не двигаются, но такие яркие! Это что, реклама «волшебных» бобов, которые отстирывают одежду? Маглы используют химию вместо заклинаний? — Вроде того, — тихо ответил он. Я обернулась к нему, всё еще не отпуская его руку. Мы стояли на эскалаторе, медленно спускаясь вглубь Лондона. Свет ламп отражался в его очках, и на мгновение мне показалось, что весь этот магловский мир — с его шумом, странными машинами и тикающими часами — просто декорация для нас двоих. — Знаешь, Поттер, — я нахмурилась, глядя ему прямо в глаза. — Твой мир ужасно шумный и непонятный. Но в нем есть какое-то свое... очарование. Или это просто ты на его фоне выглядишь слишком прилично? Гарри приподнял бровь, и я увидела, как он сжал мою ладонь чуть крепче. — Думаю, дело в том, что ты просто никогда не видела ничего, кроме башен Хогвартса, Стоунверд. — Может быть, — я лукаво улыбнулась и, когда мы уже сходили с лестницы, прошептала ему на ухо: — Но если я увижу еще одну «движущуюся лестницу», я заставлю тебя написать про неё оду. Рядом с той, что про мои глаза. Гарри споткнулся на ровном месте, а я, звонко смеясь, побежала вперед, к поезду, который гудел где-то в туннеле, как настоящий дракон. Мы зашли в вагон и я прижалась к окну. Магловский мир очень интересный. Но такой серый будто бы Вагон качнулся, и я едва не приземлилась носом в плечо какого-то сердитого дядьки в сером пиджаке. Поттер вовремя поймал меня за талию и притянул к себе, вжимая в угол у дверей. Тут было так тесно, что я чувствовала пуговицы на его куртке. — Поттер, мы тут как селедки в бочке, — прошептала я, стараясь перекричать грохот туннеля. — И почему эти люди все такие грустные? Они что, едут на встречу с дементорами? Почему никто не поет? Почему никто не превращает свои сумки в летучих мышей, чтобы освободить место? — Элли, тише! — Гарри прижал палец к губам, но в его глазах прыгали смешинки. — Это час пик. Они просто едут с работы. У них нет палочек, чтобы развеселиться, понятно? Я замолчала. На целых десять секунд. Это был мой личный рекорд. Стук колес навевал тоску. Я посмотрела на Гарри — он изо всех сил старался казаться «нормальным маглом», глядя в темное окно туннеля. Ну уж нет, Поттер, со мной скучать не получится. Я хитро прищурилась и ткнула его пальцем в бок. — Эй. Псс. Поттер. Давай играть — Элли, нет, — он даже не повернул головы, но я заметила, как напряглись его плечи. Он уже знал этот тон. — Давай! Игра называется «Найди среди них волшебника». Смотри, — я кивнула на старушку с огромной вязаной сумкой. — Спорю на золотой галлеон, что у неё в авоське сидит не кот, а замаскированный жмых. Видишь, как сумка шевелится? — Это просто пачка газет, Стоунверд, — выдохнул Гарри. — Скучный ты человек! Ладно, тогда другая игра. «Угадай, что я сейчас наколдую у тебя в кармане». Я сделала таинственное лицо и начала медленно, очень медленно вести пальцами по его руке вверх. Гарри сглотнул. Я видела, как пополз румянец по его шее. — Лисенок, перестань, — его голос стал подозрительно хриплым. — Тут люди. — А что я такого делаю? — я невинно захлопала ресницами, продолжая мило хмуриться. — Я просто ищу свои искры. Ты же писал, что они у меня в глазах, вот я и проверяю — вдруг они переползли на твою куртку? Я начала тихонько напевать какой-то мотивчик, притопывая ботинком по его кроссовку. — «Мальчик со шрамом в метро загрустил, стихи про девчонку в сундук заколотил...» — Если ты не замолчишь, я высажу тебя на следующей станции, — прошипел он, но при этом перехватил мою руку и крепко сжал её, чтобы я перестала тыкать в него пальцами. Его ладонь была такой большой и теплой. Я замерла, глядя на наши сцепленные пальцы. Шутки шутками, а внутри всё перевернулось. Я подняла на него взгляд и увидела, что он тоже смотрит на меня. Совсем не злится. Наоборот — в его глазах было столько всего, что у меня перехватило дыхание. — Ладно, — прошептала я, чуть подавшись вперед, так что мой кончик носа почти коснулся его щеки. — Молчу. Но только если ты пообещаешь, что в следующий раз мы поедем на двухэтажном автобусе. Я хочу сидеть на самом верху и плевать на головы маглам... то есть, я хотела сказать, махать им рукой! Гарри тихо рассмеялся, утыкаясь лбом в моё плечо, чтобы скрыть лицо от пассажиров. — Ты невозможная, Стоунверд. Просто невозможная. — Зато тебе со мной не скучно, признай это, — я победно улыбнулась и поудобнее устроилась в его объятиях, пока поезд уносил нас прочь от Тисовой улицы. Поезд грохотал, погружаясь в очередную порцию темноты туннеля, и я почувствовала, как скука начинает буквально разъедать меня изнутри. Вокруг были серые куртки, серые лица и серые мысли. Я посмотрела на Гарри. Он стоял, вцепившись в поручень, с таким видом, будто сдавал экзамен по «Искусству быть незаметным». Ну уж нет, Поттер, не в мою смену! — Эй, — я потянула его за край рукава, мило хмурясь. — Тебе не кажется, что здесь слишком… тихо? Как в склепе у Малфоев, только без пафоса и эльфов. — Элли, это нормально, — шепнул он, косясь на сонного соседа. — Маглы не устраивают вечеринки в транспорте. — Бедные маглята, — вздохнула я и хитро прищурилась. — Давай хоть в «Угадай заклинание по мимике»? Смотри на моё лицо. Я состроила жуткую гримасу, вытаращив глаза и смешно надув щеки. — Ну? Что это? Гарри прыснул, прикрыв рот ладонью. — Это… Снейп, который увидел, как ты пьешь чай из его котла? — Почти! Это «Риктусемпра» в исполнении тролля! — я рассмеялась, и пара человек в вагоне обернулись на мой звонкий голос. — Ладно, скучно. Давай спорим, что я заставлю того джентльмена в шляпе улыбнуться без магии? — Элли, не смей, — Гарри попытался перехватить мою руку, но я уже вывернулась. Я начала легонько раскачиваться в такт стуку колес и негромко, но четко запела старую школьную дразнилку, которую мы с ребятами орали в гостиной: — «У гнома в кармане засохший пирог, у Гарри в сундуке… любовный зарок!» — Элли! — Гарри стал пунцовым, а его глаза за очками испуганно расширились. Это было так весело, что я просто не могла остановиться. Я подпрыгнула на месте, игнорируя качку вагона, и начала кружиться вокруг поручня, как вокруг метлы. — «Он пишет стихи, он прячет глаза, но Элли Стоунверд — его гроза!» Я видела, как уголки его губ предательски дрогнули. Он злился? Нет. Он из последних сил старался не расхохотаться в голос на весь вагон. Чтобы добить его, я подмигнула суровому мужчине напротив и прошептала: — Сэр, у вас очень магический галстук. Спорим, он умеет превращаться в сосиску? Мужчина недоуменно моргнул, а Гарри наконец сдался. Он притянул меня к себе за плечи, утыкаясь лицом в мою макушку, и я почувствовала, как его тело сотрясается от беззвучного смеха. — Ты… ты просто катастрофа, Стоунверд, — выдохнул он мне в волосы. — Самая шумная и невозможная катастрофа в Гриффиндоре. — И тебе это нравится, Поттер, — я подняла голову, оказываясь совсем близко к его лицу. Моя улыбка стала мягче. — Признай, со мной этот вагон стал чуточку ярче. Гарри промолчал, но не отпустил меня. Мы так и стояли: я, прижатая к его груди, и он, всё ещё прячущий улыбку. Серый вагон метро внезапно перестал казаться мне таким уж скучным. Гарри, видимо, понял, что словами мой фонтан энергии не заткнуть, поэтому перешел к радикальным мерам. Он резко притянул меня к себе, обхватив руками так крепко, что я буквально впечаталась в его куртку. Его ладони сомкнулись у меня на лопатках, блокируя любые попытки снова начать мой победный танец вокруг поручня. — Поттер! Это захват заложников! — возмутилась я, хотя внутри всё предательски затрепетало от того, насколько сильными оказались его руки. — Пусти, я еще не допела второй куплет про твоего дядю-моржа! — Нет уж, Стоунверд, — прошептал он мне прямо в макушку, и я почувствовала, как его грудная клетка вибрирует от сдерживаемого смеха. — Ты сейчас побудешь тихой и приличной девочкой, пока мы не выйдем из этого вагона. Иначе я наколдую «Силенцио» прямо здесь, и плевать мне на Министерство. Я попыталась вывернуться, но он только плотнее прижал меня к себе, не давая и шанса на маневр. Тогда я выбрала единственное доступное оружие — указательный палец. Я начала настойчиво тыкать им ему в грудь, прямо туда, где под тканью бешено колотилось его сердце. — Ты. Просто. Тиран. Поттер! — каждое слово я сопровождала тычком. — Ты боишься моей славы! Ты боишься, что эти милые маглы признают меня своей королевой и свергнут твоего премьер-министра! Я задрала голову, пытаясь встретиться с ним взглядом. Мой нос уперся в его подбородок. Я нахмурилась, изо всех сил стараясь выглядеть рассерженной, хотя мои губы сами собой растягивались в улыбке. — Посмотри на меня, Золотой мальчик! — я снова ткнула его пальцем, на этот раз чуть выше, в ключицу. — Ты сжимаешь меня так, будто я — снитч, который вот-вот улетит. Но я новости похуже снитча! э — Я Элизабет Стоунверд, и я требую свободы слова и самовыражения! Гарри наконец опустил взгляд. Его очки чуть съехали, а в зеленых глазах застыло такое странное, мягкое выражение, что я на секунду забыла, как дышать. Его руки не разжались — наоборот, он как будто неосознанно погладил меня большим пальцем по спине. — Ты не снитч, Элли, — тихо сказал он, игнорируя мой тыкающий палец. — Снитч поймал — и игра закончилась. А с тобой игра, кажется, только начинается. И я не собираюсь тебя отпускать, пока мы не окажемся в безопасном месте, где ты не сможешь довести до инфаркта половину Лондона. — Зануда! — я снова ткнула его в грудь, но уже гораздо слабее, чувствуя, как дерзость сменяется каким-то уютным теплом. — Вот увидишь, я всё равно найду способ тебя достать. У меня в запасе еще есть чечетка. — Только попробуй, — выдохнул он, и я почувствовала, как его губы на мгновение коснулись моих волос. Поезд качнулся, объявляя нашу станцию, но мы так и стояли в этом тесном углу, пока двери не начали открываться. — Ну всё, идем. И постарайся не врезаться в турникет, — усмехнулся он, увлекая меня за собой в поток людей. Я почувствовала, как внутри закипает праведное возмущение. Значит, он думает, что победил? Думает, что может просто так зажать меня в углу, а потом вести за руку, как послушную первокурсницу? Ну уж нет, Поттер, месть — это блюдо, которое подают горячим и с очень крепким рукопожатием! Я хитро прищурилась и, выждав момент, когда мы вышли на залитую огнями улицу Лондона, со всей силы сжала его ладонь. Я вложила в этот жест всё своё «коварство», стараясь, чтобы ему стало ну хоть капельку больно. — Получай, тиран! — прошипела я, хмурясь и не прекращая давить на его пальцы. — Это тебе за «заложницу»! И за то, что прервал мой лучший куплет! Чувствуешь мою ярость, Поттер? Гарри даже не поморщился. Наоборот, он замедлил шаг и посмотрел на нашу сцепленную конструкцию из рук с таким видом, будто я не пыталась раздробить ему кости, а делала ему массаж. Его пальцы в ответ лишь мягко и уверенно сжали мои, полностью поглощая мою «атаку». — Это всё, на что ты способна? — он весело вскинул бровь, глядя на меня сверху вниз. — Знаешь, после тренировок по квиддичу и бладжеров, летящих в голову, твоя «мстительная хватка» ощущается как… ну, как будто меня за ладонь трогает котенок. Очень злой, пушистый, но абсолютно безобидный котенок. — Котенок?! — я возмущенно охнула и сжала руку еще сильнее, так что мои костяшки побелели. — Я — лев Гриффиндора, Поттер! Я — стихийное бедствие! У тебя рука должна уже онеметь от ужаса! Вместо того чтобы взвыть от боли, Гарри запрокинул голову и негромко, искренне рассмеялся. Этот смех разлетелся по прохладному ночному воздуху Лондона, заставляя прохожих оборачиваться. Он не отпускал мою руку — наоборот, он подтянул её чуть ближе к своему боку, так что мы пошли плечом к плечу. — Ладно-ладно, страшный лев Стоунверд, я ужасно напуган, — сквозь смех сказал он, и я увидела, как в свете фонарей блеснули его глаза. — Моя рука официально в твоем плену. Довольна? Я шмыгнула носом, продолжая делать вид, что страшно сержусь, хотя тепло от его ладони уже вовсю разливалось по моему телу, сводя на нет всю «жажду мести». — Допустим, — буркнула я, чуть ослабив хватку, но всё равно не выпуская его руку. — Но не расслабляйся. У меня в запасе еще есть щекотка. А Сириус говорил, что ты её боишься больше, чем Филча. — Сириус слишком много болтает, — улыбнулся Гарри, и мы вместе свернули в сторону площади Гриммо. Как только впереди замаячил знакомый мрачный фасад площади Гриммо, до меня вдруг дошло. Мозг словно прошибло заклятием «Эннервейт». Я резко замерла и выдернула свою ладонь из его руки так порывисто, будто обожглась о драконье пламя. — Так, стоп! — я отступила на шаг, картинно обтряхивая ладони друг об друга, словно на них осела невидимая пыль. — Это что сейчас было, Поттер? Почему я иду по Лондону, вцепившись в тебя, как утопающий в обломок метлы? Гарри остановился и медленно обернулся, его рука всё еще оставалась в воздухе, сохраняя форму моей ладони. На его лице промелькнуло секундное замешательство, которое тут же сменилось той самой невыносимой, всезнающей ухмылкой. — Лисенок, ты сама в меня вцепилась в метро, помнишь? — напомнил он, поправляя очки. — Что-то про «страшные лестницы-убийцы» и «помоги мне, Гарри». — Ничего подобного! — я возмущенно всплеснула руками и забавно нахмурилась, чувствуя, как уши начинают гореть. — Я просто… я проверяла твой пульс! Да! Как будущий целитель, я проводила полевое исследование на тему «Влияет ли магловский транспорт на сердцебиение героев». И вердикт неутешителен: ты безнадежен! Я начала судорожно поправлять свою мантию, приглаживать волосы и всем своим видом показывать, что это мимолетное «рукопожатие» было досадной случайностью, вызванной магнитными бурями. — И вообще, — я ткнула в него пальцем, — это ты меня не отпускал! Сжал мою руку своим ловцовским хватом и тащил за собой, как чемодан. У меня, между прочим, достоинство есть! Гриффиндорское! Гарри сунул руки в карманы и сделал шаг ко мне. Улыбка на его лице стала еще шире, а в глазах заплясали те самые чертенята, которые обычно появлялись там перед дерзким маневром на поле. — Твое «гриффиндорское достоинство» только что пыталось сломать мне пальцы в порыве мести, Стоунверд, — тихо заметил он, подходя совсем близко. — И, если мне не показалось, тебе вполне нравилось идти рядом. — Тебе показалось! У тебя галлюцинации от недостатка магии в воздухе! — я гордо вскинула подбородок и пошла к невидимой двери дома номер двенадцать, стараясь чеканить шаг. — Больше никакого тактильного контакта, Поттер. Мы — коллеги по несчастью, а не пара первокурсников на прогулке в Хогсмиде! Я уже почти коснулась дверной ручки, как вдруг обернулась и, прищурившись, добавила: — И не смей рассказывать Сириусу, что я испугалась эскалатора. Я серьезно. Если он узнает — я подсыплю тебе в овсянку икательные бобы. Гарри лишь покачал игриво головой, следуя за мной. — Твой секрет в безопасности, Элли. Но руку ты сжимала очень крепко. — Поттер! — рявкнула я, борясь с желанием снова во что-нибудь в него ткнуть.