Часть 69

Как только мы переступили порог дома номер двенадцать, тяжелая дубовая дверь с глухим стуком отрезала нас от магловского мира. В прихожей царил привычный полумрак и запах старой бумаги, но стоило нам сделать пару шагов, как из кухни вынырнула долговязая фигура Сириуса. Он стоял, прислонившись к косяку, с такой хитрой физиономией, будто только что выиграл в лотерею Министерства магии. Его взгляд мгновенно переместился с моего возмущенного лица на взъерошенного Гарри. — О, вернулись! — просиял Сириус, засунув руки в карманы брюк. — Ну что, Гарри, ты выполнил мое главное поручение? Ты купил Элли мороженое, как я тебе советовал перед уходом? Погода-то в Лондоне так и шепчет: «Съешь рожок». Я совсем забыла! Мои брови взлетели так высоко, что едва не скрылись под челкой. Я медленно, очень медленно повернула голову к Поттеру. — Мороженое? — переспросила я зловещим шепотом. Гарри, который только что пытался незаметно протащить свой сундук мимо крестного, застыл как вкопанный. Его лицо снова начало приобретать тот самый оттенок спелого помидора, который я наблюдала в метро. — Я... ну... мы торопились, — пробормотал он, отводя взгляд в сторону портрета миссис Блэк. — Там была очередь... и эскалаторы... — Очередь?! — я вскинула руки к потолку, обращаясь к невидимым богам Гриффиндора. — Сириус, ты слышишь это? Этот бессердечный человек таскал меня по подземельям, заставлял сражаться с движущимися лестницами, чуть не раздавил меня в углу вагона своим сундуком и — самое ужасное — лишил меня законного десерта! Я ткнула пальцем в сторону Гарри, мило хмурясь и изображая высшую степень оскорбленного достоинства. — Он мне ничего не купил! Ни единой крошечной шоколадной крошки! Более того, он всю дорогу издевался над моими вокальными данными и критиковал моё любопытство! — я драматично вздохнула, прижав ладонь к сердцу. — Сириус, я требую моральной компенсации. Этот «Золотой мальчик» — самый жадный и несносный экскурсовод в истории Лондона! Сириус не выдержал и расхохотался, откровенно наслаждаясь нашей перепалкой. — Гарри, Гарри... — покачал он головой, подмигивая мне. — Я же учил тебя: если ведешь прекрасную даму в логово Дурслей, ты обязан загладить вину чем-нибудь сладким. Иначе рискуешь превратиться в мишень для её заклятий. — Да она и так меня чуть не придушила! — вскинулся Гарри, наконец-то обретая дар речи. — Она мне чуть руку не сломала, когда мы выходили из метро! Какое еще мороженое? Ей нужно выдавать смирительную рубашку с гербом факультета! — Ложь и провокация! — я снова надулась, скрестив руки на груди. — Я просто пыталась спасти твою ладонь от онемения! Сириус, скажи ему! Сириус примиряюще поднял руки, едва сдерживая новый приступ хохота. — Так, дуэлянты, шагом марш на кухню. Я там кое что намолевал и, судя по запаху, это пахнет лучше, чем все оправдания Гарри. Я гордо вскинула подбородок, поправила мантию так, будто это королевская мантия, и прошествовала мимо Поттера, намеренно задев его плечом. — Надеюсь, там нет ничего, что напоминало бы о твоей жадности, — бросила я через плечо. Мы спустились в полуподвальную кухню. За длинным деревянным столом было пусто. Гарри молча сел напротив меня, всё ещё пунцовый, и начал ковырять вилкой в тарелке с жаркое. Я же сидела с максимально независимым видом, демонстративно изучая трещины на потолке. — Элли, — тихо позвал он через пару минут.Я не шелохнулась. Только бровь чуть дрогнула. — Я не разговариваю с людьми, которые лишают дам десерта в условиях повышенной магловской опасности. — Ну, Лисенок... — в его голосе послышалась та самая мягкая нотка, от которой у меня внутри всё предательски таяло. — Ладно. Я виноват. Признаю. Очередь была не такой уж большой. Я медленно перевела на него взгляд, продолжая мило хмуриться. — И? Это всё? Твое раскаяние сухое, как прошлогодний корень мандрагоры. Гарри вздохнул, огляделся по сторонам, проверяя, не заглядывает ли Сириус в щель двери, и медленно полез в карман своей поношенной куртки. Я краем глаза заметила какое-то шуршание. — Вообще-то, — пробормотал он, доставая на свет слегка помятый, но запечатанный батончик «Марс» и плитку шоколада с фундуком, — я купил это, пока ты пыталась выяснить у кассира, не является ли кассовый аппарат порталом в ад. Просто хотел оставить до дома. Мои глаза непроизвольно расширились. Шоколад. С фундуком. Мой личный криптонит. — Это... это взятка? — я попыталась вернуть лицу суровость, но уголки губ уже поползли вверх. — Ты думаешь, что можешь купить моё прощение какой-то магловской сладостью? — Не просто купить, — Гарри пододвинул шоколадку ко мне по столу. — А официально признать, что ты была права: я — зануда и ужасный гид. Я посмотрела на шоколад, потом на его выжидающее лицо. Моя «стена гордости» дала трещину размером с Великий Каньон. Я медленно протянула руку и накрыла ладонью плитку, притягивая её к себе. — Хм. Допустим, я принимаю это как частичную компенсацию морального ущерба, — я со щелчком отломила кусочек и отправила его в рот. О Мерлин, как же это было вкусно после целого дня беготни! — Но не думай, Поттер, что я забыла про те стихи. Одной шоколадкой ты от них не откупишься. Гарри закрыл лицо руками, издав стон отчаяния, но я видела, что он улыбается сквозь пальцы. — Ты невозможная, Элли. — Я знаю, — я довольно зажмурилась, разжевывая орех. — Но ты ведь сам написал, что мой «упрямый взгляд» — это лучшее, что есть в этом доме. Или мне всё-таки перечитать ту строчку? Сириус возник в дверном проеме в тот самый момент, когда я, блаженно зажмурившись, облизывала палец от подтаявшего шоколада. Вид у меня был максимально «не гордый», а Гарри, подперев щеку рукой, смотрел на меня с таким выражением, будто я — самое интересное магическое существо, которое он когда-либо встречал. — О-хо-хо! — Сириус сложил руки на груди, и его смех эхом отразился от кафельных стен кухни. — Кажется, ледниковый период на площади Гриммо официально закончился? Или мне нужно вызвать отряд ликвидаторов магических катастроф, чтобы они разняли вас? Я мгновенно выпрямилась, сглотнула шоколад и попыталась вернуть себе лицо неприступной леди. Получилось плохо, потому что на щеке наверняка остался коричневый мазок. — Ничего не закончилось, Сириус! — я снова мило нахмурилась, отодвигая плитку подальше, будто она сама запрыгнула мне в рот. — Я просто… провожу экспертизу качества магловских продуктов. Поттер утверждает, что это съедобно. Я проверяю. Пока вердикт — «подозрительно вкусно, но недостаточно для прощения». — Конечно-конечно, — Сириус прошел к столу и бесцеремонно стащил кусочек шоколадки. — Я вижу. У Гарри такой вид, будто он только что поймал снитч, а у тебя — будто ты этот снитч съела и не планируешь отдавать. — Сириус, перестань, — простонал Гарри, пытаясь спрятать улыбку за ладонью. — А что я? Я просто радуюсь, что в этом склепе наконец-то пахнет не пылью, а нормальными подростковыми разборками, — Блэк подмигнул мне. — Элли, дорогая, ты же знаешь, что Поттеры всегда были падки на упрямых девчонок с характером? Это у них семейное. Джеймс тоже бегал за Лили с шоколадками, когда она обещала превратить его в табуретку. Я почувствовала, как мои щеки предательски вспыхнули. Сравнение с родителями Гарри застало меня врасплох. Я бросила быстрый взгляд на Гарри — он тоже замер, и его взгляд стал каким-то очень глубоким и серьезным. — Я не тетя Лили, — буркнула я, ковыряя обертку. — И я еще не решила, превращать его в табуретку или нет. У него слишком костлявые плечи, сидеть будет неудобно — Врала я, нормальные у него плечи. Черт.. — Слышал, Сохатый-младший? — Сириус хлопнул Гарри по плечу. — Тебе нужно срочно подкачаться, а то дама сердца забракует твою трансформацию. — Сириус! — в один голос выкрикнули мы, и я тут же запустила в Блэка скомканной оберткой.— Всё-всё, ухожу! — он со смехом поднял руки, пятясь к выходу. — Оставляю вас наедине с вашими экспертизами. Только не съешьте друг друга вместе с обертками! Когда его шаги затихли на лестнице, на кухне воцарилась оглушительная тишина. Я смотрела на остатки шоколада, Гарри смотрел на меня. Воздух в комнате внезапно стал таким густым, что его можно было резать ножом — совсем как в том вагоне метро. — Он невыносим, — прошептала я, не поднимая глаз. — Иногда он говорит правду, — так же тихо ответил Гарри. Я подняла голову, готовая выдать очередную колкость, но слова застряли в горле. Он сидел совсем близко, и в тусклом свете кухни его шрам казался просто тонкой ниточкой, а глаза — невероятно зелеными. Тишина на кухне стала такой плотной, что я слышала собственное сердцебиение, которое почему-то решило устроить чечётку. Гарри сидел неподвижно, но я видела, как он медленно, словно боясь спугнуть редкого гиппогрифа, двигает свою ладонь по дубовой поверхности стола. Его пальцы осторожно коснулись моих. Сначала просто кончиками, а потом он уверенно накрыл мою ладонь своей. Тепло обожгло кожу, и я на секунду забыла, как дышать. Его рука была больше, мозолистая от метлы, и... чертовски правильная на моей. Я замерла. Мой мозг орал: «Элли, это тот самый Поттер, который полчаса назад называл тебя существом из заповедника!». Я медленно перевела взгляд на наши руки, потом на него. Гарри смотрел на меня с какой-то отчаянной надеждой, смешанной с вызовом. Он не отводил глаз. Он ждал. — Поттер... — выдохнула я. И тут же, словно опомнившись, я резко выдернула руку, будто меня ударило заклятием «Протего». Я закатила глаза так сильно, что на мгновение увидела собственные мысли. — О Мерлин, Гарри! Ты что, пересмотрел магловских мелодрам по тому ящику-телевизору? — я театрально обмахнула лицо ладонью, мило хмурясь. — Это что за нежности в стиле «Квиддич сквозь века»? Одна шоколадка — это не повод распускать руки! Это всего лишь плата за проезд! Я вскочила со стула, едва не опрокинув остатки чая. Мои щеки пылали, и я отчаянно надеялась, что в полумраке кухни это выглядит как «праведный гнев», а не как «я сейчас упаду в обморок от смущения» — Ты думал, я растаю, как эта несчастная плитка «Марса»? — я сделала шаг назад, воинственно поправляя рукава. — Ха! Чтобы задобрить Элизабет Стоунверд, тебе придется как минимум подарить мне магазин «Зонко» или хотя бы перестать быть таким... таким Поттером! Я направилась к выходу, стараясь, чтобы походка была максимально гордой, а не «я убегаю, потому что у меня дрожат колени». — И не смотри на меня так! — я обернулась в дверях, тыча в него пальцем. — Твой «щенячий взгляд» на меня не действует. По крайней мере, пока ты не выучишь те стихи наизусть и не продекламируешь их мне, стоя на коленях на верхушке Астрономической башни! Гарри так и остался сидеть за столом, глядя на свою пустую ладонь, а потом тихо, но отчетливо хмыкнул: — Астрономическая башня? Записал. А колено обязательно левое или можно оба? — Заткнись, Поттер! — крикнула я уже с лестницы, чувствуя, как на губах расплывается самая дурацкая и счастливая улыбка в мире. Я буквально взлетела по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки, и захлопнула дверь своей комнаты с таким грохотом, что, кажется, портрет прабабки Сириуса внизу подавился своим возмущением. — Поттер, ты… ты просто… — я задыхалась, прижимаясь спиной к холодному дереву двери. — Невыносимый зануда! Я доползла до кровати и рухнула на неё лицом вниз, зарываясь в подушки. Сердце колотилось так, будто я только что в одиночку отбила атаку сотни дементоров. В ушах всё ещё стоял его тихий голос: «А колено обязательно левое?». — Идиот, — пробормотала я в подушку, чувствуя, как лицо обжигает жаром. — Какой же он идиот. Я перевернулась на спину и уставилась в высокий темный потолок, по которому плясали тени от уличных фонарей. Перед глазами до сих пор стояла его рука на моей ладони. Такая горячая, уверенная… и то, как он смотрел на меня в метро, и те дурацкие обрывки стихов про мои глаза…Я зарычала от бессилия и накрыла лицо руками. — Стоунверд, соберись! Ты — кремень. Ты — гордость Гриффиндора. Ты не можешь растаять из-за одной паршивой шоколадки и пары зеленых глаз! Но перед внутренним взором предательски всплыло его лицо, когда он смеялся над моими выходками в вагоне. Беззащитное, настоящее, без этой вечной тяжести «Избранного» на плечах. — Влипла, — прошептала я в пустоту комнаты, и мой собственный голос прозвучал пугающе жалко. — Элли, ты влипла по самые уши. Причем в самого проблемного парня во всей магической Британии. Я нахмурилась, глядя в темноту, и погрозила невидимому Гарри кулаком. — Только попробуй завтра утром улыбнуться мне этой своей победной ухмылкой, Поттер. Я превращу твою зубную щетку в садового слизня. Клянусь Мерлином! Я вытащила из кармана фантик от той самой шоколадки, который зачем-то сохранила, и аккуратно разгладила его на одеяле. — Хотя… шоколад был действительно неплох, — пробормотала я, закрывая глаза. — Но про Астрономическую башню я не шутила. Пусть тренирует колено. А лучше оба) *** Я проснулась от того, что в окно настойчиво барабанил какой-то слишком жизнерадостный скворец. Первой мыслью было запустить в него подушкой, а второй — вчерашний вечер. — О, Мерлин, — я застонала, натягивая одеяло на голову. — Это не сон. Я действительно чуть не расплавилась на кухонном столе из-за Поттера Я потратила добрых полчаса, чтобы привести свои волосы в состояние «боевой готовности», нацепила самое независимое выражение лица и, чеканя шаг, спустилась вниз. Мой план был прост: зайти, молча съесть тост, испепелить Гарри взглядом, если он посмеет улыбнуться, и уйти. Но стоило мне переступить порог кухни, как план рассыпался в прах. Сириус и Гарри уже сидели за столом. Гарри выглядел подозрительно выспавшимся — его волосы торчали во все стороны еще сильнее, чем обычно, а в руках он вертел пустую чашку. Увидев меня, он замер, и на его губах начала медленно расцветать та самая «победная» ухмылка. — Доброе утро, Гроза Метрополитена, — бодро провозгласил Сириус, пододвигая мне тарелку с яичницей. — Как спалось? Я нахмурилась, демонстративно игнорируя Гарри, и села на самый край стула. — Спалось прекрасно, Сириус. Пока птицы не начали орать так же громко, как некоторые люди хвастаются своими сомнительными талантами. Гарри тихо хмыкнул, не сводя с меня глаз. — Яичница вкусная, Элли. Не отравлена. Я лично проверял — ни одного слизня в радиусе пяти метров. — Очень смешно, Поттер, — я взяла вилку и начала яростно ковырять желток. — Твое чувство юмора такое же плоское, как твои попытки быть джентльменом. — Так, голубки, прекращайте, — Сириус хлопнул ладонью по столу, и в его глазах заплясали опасные искорки. — У меня для вас есть дело. Раз уж вы так отлично сработались в магловском Лондоне, сегодня вы продолжите заниматся... чердаком. Я поперхнулась чаем. — Чердаком? Сириус, там пыли больше, чем в голове у Локонса! И там наверняка живут докси, которые только и ждут, чтобы вцепиться мне в нос! — Именно! — Сириус просиял. — Там куча старого хлама Блэков, который нужно рассортировать. Гарри, ты отвечаешь за тяжести. Элли, ты — за то, чтобы он не проклял самого себя, пытаясь открыть какой-нибудь проклятый сундук. Работайте в паре. И помните: пока не закончите — обеда не будет. Я бросила испепеляющий взгляд на Гарри. Он в ответ лишь подмигнул мне и невозмутимо откусил кусок тоста. — В паре, значит? — прошипела я, вставая из-за стола. — Поттер, если на чердаке на меня прыгнет хоть одна магическая моль, ты будешь первым, кого я использую в качестве щита. — Я к твоим услугам, Стоунверд, — он встал следом, и я почувствовала, что он снова оказался опасно близко. — Только не забудь: щиты иногда требуют... подзарядки. Я закатила глаза так, что у меня почти закружилась голова, и вылетела из кухни, чувствуя, как внутри снова всё начинает предательски дрожать. Чердак встретил нас запахом пыли, старых заклятий и чем-то подозрительно напоминающим мокрую собаку. Солнечные лучи пробивались сквозь крошечные засиженные мухами окна, подсвечивая миллионы пылинок, танцующих в воздухе. — Поттер, если я чихну и случайно превращу этот антикварный комод в груду щепок, вини Сириуса, — я брезгливо отодвинула носком ботинка какую-то облезлую горжетку, которая подозрительно зашевелилась. Гарри уже стаскивал тяжелую холстину с горы коробок. Его футболка натянулась на плечах, и я поспешно отвела взгляд, делая вид, что меня безумно интересует старый подсвечник. — Перестань ворчать, Лисенок. Смотри, что я нашел, — он выудил из ящика огромную, нелепую шляпу с облезлыми павлиньими перьями. — Кажется, это принадлежало какой-нибудь пра-пра-тетушке Блэк. Тебе идет, подчеркивает твой... боевой настрой. Он нахлобучил шляпу мне на голову. Перья тут же закрыли мне обзор, щекоча нос. — Ах так?! — я сорвала этот кошмар модистки и, не долго думая, запустила им в Гарри. — Получай, знаток моды! Шляпа шлепнула его по лицу. Гарри замер, поправляя очки, и в его глазах вспыхнул тот самый азартный огонек, который я видела на поле для квиддича.— Война? Ну ладно, Стоунверд, ты сама напросилась. В следующую секунду в меня полетела старая бархатная подушка. Она попала мне в плечо, обдав облаком пыли. Я закашлялась, смеясь и одновременно возмущаясь. — Ты покойник, Поттер! — я схватила какую-то тряпку (кажется, это была старая занавеска) и ринулась в атаку. Мы носились между штабелями коробок и старой мебелью. Чердак наполнился грохотом, топотом и нашим смехом. Я запустила в него старым валенком, он увернулся и в ответ забросал меня какими-то безобидными свитками. — Сдавайся, Элли! — крикнул он, прячась за высоким шкафом. — Ты окружена пылью и моим превосходством! — Никогда! — я попыталась обогнуть шкаф, но мои ноги запутались в подоле длинной мантии, которую я опрометчиво не сняла. — Ой! Я начала заваливаться назад, размахивая руками в попытке ухватиться хоть за что-то. Но вместо холодного дерева шкафа я почувствовала сильные руки, которые подхватили меня за талию. Гарри рванулся вперед, чтобы поймать меня, но инерция была слишком велика. Мы оба рухнули на гору старых, на удивление мягких гобеленов. Я приземлилась прямо на него, уткнувшись носом в его шею. — Опять... — выдохнула я, чувствуя, как его сердце колотится под моими ладонями так же бешено, как и моё. — Опять ты используешь свои ловцовские замашки, чтобы зажать меня в углу. Я попыталась подняться, но мои волосы запутались в пуговице его футболки. Я нахмурилась, глядя ему прямо в глаза — мы были так близко, что я видела каждую золотинку в его радужке. — Поттер, пусти. Это нечестный прием. — А ты не вырывайся, — прошептал он, и его руки не разжались. Наоборот, он чуть приподнял голову, так что наши дыхания смешались. — Ты сама упала. Я просто... выполняю обязанности щита. Помнишь? — Ты ужасный щит, — я ткнула его пальцем в плечо, но на этот раз совсем без злости. — Ты колешься. И от тебя пахнет чердаком. — А от тебя пахнет шоколадом карамелью и упрямством, — парировал он, и его взгляд стал таким теплым, что я почувствовала, как моя «гриффиндорская гордость» окончательно капитулирует. Я зашипела, как рассерженный нюхлер, и снова попыталась отстраниться. Моя непослушная прядь намертво обмоталась вокруг верхней пуговицы его дурацкой футболки. — Поттер! — возмутилась я, дернувшись чуть сильнее, отчего Гарри издал приглушенный стон, потому что я едва не разорвала его футболку — Перестань меня удерживать своими... пуговицами! Это низко, даже для тебя! — Элли, я вообще-то лежу и не шевелюсь, — выдохнул он мне прямо в губы. Его руки всё ещё лежали на моей талии, и я чувствовала, как он пытается сдержать смех, отчего его грудная клетка мелко подрагивала. — Это твои волосы решили, что им со мной лучше, чем с тобой. — Мои волосы просто в шоке от твоего нахальства! — я забавно нахмурилась, сощурив глаза, и начала судорожно ковыряться пальцами в узле. — Так, не дыши. Вообще не дыши, ты мне мешаешь сосредоточиться!Я нависла над ним, кончик моего носа почти касался его очков. Мои пальцы путались, задевая его шею, и каждый раз, когда я случайно касалась его кожи, по моему телу пробегал разряд в десять «Люмосов» .— Ты специально пришил её так криво? — проворчала я, смешно выпятив нижнюю губу. — Это ловушка для ведьм, да? Признавайся, Поттер, ты готовился к этому моменту! Специально заманил меня на чердак, разбросал тут эти пыльные гобелены... — Да, Элли, — Гарри наконец не выдержал и тихо рассмеялся, отчего я снова качнулась и уткнулась лбом в его плечо. — Это был мой грандиозный план. Потратить два часа на уборку пыли, чтобы в итоге запутаться пуговицей в твоих волосах. Я — злой гений. — Ты — не гений, ты — идиот в очках! — я наконец нащупала злополучный узел и с триумфальным видом высвободила прядь. — Ха! Свобода! Я резко выпрямилась, садясь на гобелены рядом с ним, и начала ожесточенно поправлять прическу, всем своим видом показывая, как я оскорблена. — Ты хоть понимаешь, что ты сделал? — я обвиняюще ткнула в него пальцем, хмурясь. — Ты испортил мой драматический уход! Я должна была гордо встать и оставить тебя здесь страдать от осознания своего занудства, а вместо этого я пять минут сражалась с твоим гардеробом! Гарри сел рядом, поправляя очки. Его вид был таким взъерошенным и домашним, что моё желание возмущаться таяло быстрее, чем сливочное пиво на солнце. — Ну, зато теперь я точно знаю, что ты от меня так просто не отцепишься, Стоунверд, — он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у меня в животе начинали порхать стаи воображаемых пикси. — Мечтай, Поттер! — я поджала губы, стараясь скрыть ответную улыбку. — В следующий раз я приду сюда в шлеме. Или побреюсь налысо. Вот тогда посмотрим, как ты будешь меня ловить!Всё, Поттер! Твоя пуговица повержена, а моё достоинство… ну, оно в процессе восстановления! — я картинно отвернулась, пытаясь пригладить растрепанные волосы. — И не смей на меня так смотреть. Я вижу этот твой взгляд «я-герой-спаситель», он на меня не действует. Гарри не ответил. Я почувствовала, как он сел рядом, совсем близко — так, что тепло от его плеча просачивалось сквозь мою мантию. — Элли, — тихо позвал он. — Что «Элли»? — я обернулась, напустив на себя самый неприступный вид и нахмурившись. — Если ты хочешь извиниться за покушение на мою прическу, то я принимаю только письменные извинения на гербовой бумаге… Я не успела договорить. Гарри медленно поднял руку. Я замерла, как пойманный пикси, глядя на его пальцы. Он не пытался меня схватить или снова зажать в объятиях. Он просто очень осторожно, почти невесомо, коснулся кончиками пальцев моей щеки. — У тебя тут… пятно, — прошептал он, не сводя глаз с моего лица. — Пыль. Наверное, от той подушки. Его большой палец медленно проскользил по моей скуле, стирая невидимую грязь. Это движение было таким нежным и… честным, что весь мой запас колкостей моментально испарился. Я почувствовала, как по коже разбегаются мурашки, а сердце снова пустилось вскачь, предательски выдавая моё волнение. Я замерла, боясь пошевелиться. Его рука задержалась на моей щеке чуть дольше, чем того требовала гигиена. Гарри чуть подался вперед, и его очки задели мой висок. — Поттер, — выдавила я, стараясь, чтобы голос не дрожал, хотя внутри всё плавилось. — Ты… ты сейчас снова пользуешься моментом. Это нечестно. Я же не могу проклясть тебя, пока ты делаешь мне «магловский макияж». — А ты и не хочешь меня проклинать, Стоунверд, — выдохнул он мне прямо в губы. — Признай это. Тебе нравится, когда я рядом. Даже если здесь пахнет пылью и докси. Я закусила губу, глядя в его невероятно близкие зеленые глаза. Моя гордость сделала последнюю попытку к бегству, но ладонь Гарри, теперь уже уверенно обхватившая мою щеку, окончательно её добила. — Может, и нравится, — прошептала я, чуть подаваясь навстречу. Его палец медленно очертил линию моей скулы, стирая серый след. Я замерла, боясь даже дышать. Расстояние между нами сократилось до каких-то жалких миллиметров — я видела отражение своего растерянного лица в его очках. Гарри чуть подался вперед, его дыхание коснулось моих губ, и я уже почти зажмурилась, чувствуя, как всё моё упрямство превращается в сахарную вату... И тут снизу донесся грохот, будто в прихожей взорвался котел с фейерверками «Метиор», а следом — яростный, оглушительный вопль портрета миссис Блэк. — Грязнокровки! Осквернители! Позор моего дома-а-а! Я подпрыгнула на месте так, что чуть не боднула Гарри лбом. Романтический момент лопнул, как перезрелый пупырчатый куст. — О Мерлин! — я резко отшатнулась, едва не свалившись с горы гобеленов. — Твоя «бабуля» явно против нашего... э-э... клининга! Гарри замер, зажмурившись и сжимая кулаки от досады. Я видела, как он глубоко вдохнул, пытаясь вернуть самообладание. Его рука, которая только что так нежно касалась моей щеки, теперь неловко поправила очки.— Она просто чувствует, что мы нашли что-то ценное, — прохрипел он, стараясь не смотреть на меня. — Например, тишину, которую она только что уничтожила. Я вскочила на ноги, судорожно отряхивая мантию и пытаясь унять дрожь в коленях. Моё лицо горело так, будто я переборщила с «Огненным виски». — Ценное? Поттер, она просто спасает тебя от неминуемой гибели! — я снова мило нахмурилась, возвращая себе привычную маску вредности. — Еще секунда, и я бы точно превратила тебя в розового пуделя за то, что ты так долго возишься с одной пылинкой! Ты что, проходил курсы медленного стирания грязи у Филча? Гарри поднялся следом, отряхивая джинсы. Он посмотрел на меня — лукаво, немного разочарованно, но с явным вызовом. — Ты бы не превратила, Стоунверд. Тебе слишком интересно, что было бы дальше. — Мечтай, «Избранный»! — я схватила ближайшую пыльную тряпку и бросила в него, чтобы скрыть, как сильно у меня дрожит голос. — Иди лучше посмотри, что там Сириус уронил. А я... я пока проверю, не остались ли мои нервные клетки в той куче хлама! Я развернулась и почти бегом бросилась к люку, чувствуя спиной его улыбку. Боже, Элли, еще чуть-чуть — и ты бы сама его поцеловала! Я пулей вылетела с чердака, едва не сосчитав ступеньки собственным носом. Сердце всё ещё выбивало чечётку где-то в районе горла, а на щеке до сих пор жгло то место, которого коснулись пальцы Поттера. — Ну всё, Блэк! — прошипела я, врываясь в прихожую. — Если ты разбил фамильную вазу и разбудил свою матушку просто ради забавы, я… Я осеклась. Сириус стоял у подножия лестницы, небрежно прислонившись к стене. В руках у него был старый медный таз, который он явно только что уронил на каменный пол. Портрет миссис Блэк за занавесками всё ещё изрыгал проклятия, но Сириус даже не поморщился.Он посмотрел на меня — растрепанную, с пылающими щеками и подозрительно блестящими глазами. Потом перевел взгляд на Гарри, который спускался следом, поправляя очки с таким видом, будто его только что выдернули из эпицентра взрыва. — Ой, — Сириус изобразил самое фальшивое раскаяние в истории магической Британии. — Кажется, я помешал… э-э… сортировке антиквариата? Извините, ребята, медь такая скользкая вещь, так и норовит выпрыгнуть из рук именно тогда, когда наверху становится подозрительно тихо. Я замерла на нижней ступеньке, э нахмурившись и скрестив руки на груди. — Сириус Орион Блэк! Ты это сделал специально! — обвиняюще ткнула я в него пальцем. — Ты просто старый подстрекатель, которому скучно в этом склепе! — Я? Подстрекатель? — Сириус приложил руку к сердцу, а в его глазах заплясали те же чертенята, что и у Гарри. — Я просто заботливый крестный. Проверял, не завалило ли вас лавиной из старых мантий. А судя по вашим лицам, лавина была… эмоциональной? Гарри сзади меня издал какой-то неопределенный звук, средний между стоном и смешком. — Мы просто убирались, Сириус. — Конечно, — Блэк широко ухмыльнулся, подходя к нам. — Именно поэтому у Элли на макушке павлинье перо, а у тебя, Гарри, вид человека, который только что столкнулся с венгерской хвостогогой и выжил. Ну что, «эксперты по пыли», чердак чист? Или мне еще раз что-нибудь уронить через пять минут? — Даже не думай! — я резко развернулась, чтобы скрыть новую порцию румянца, и направилась в сторону кухни. — Поттер, иди помоги своему крестному собирать его «случайно» упавшую медь. А я пойду проверю, нет ли в этом доме хоть одного спокойного места, где не пытаются свести меня с ума! — Элли! — крикнул мне вслед Гарри. — Что?! — я обернулась в дверях, напустив на себя самый грозный вид. — У тебя всё ещё перо в волосах, — он улыбнулся — открыто, тепло и так невыносимо нежно, что я едва не растаяла прямо на пороге. — Это… это мой новый стиль! — выпалила я и скрылась на кухне, слышал, как Сириус за спиной начинает заливисто хохотать, а Гарри что-то тихо ему отвечает. *** Вечер на площади Гриммо всегда наступал как-то внезапно, окутывая дом густыми тенями. Я сидела в своей комнате, уставившись в одну точку, и всё еще чувствовала фантомное тепло пальцев Гарри на своей щеке. — Так, соберись! Тебе нужно остыть. А что лучше всего остужает пыл? Правильно, пыльные фолианты и тишина, — пробормотала я себе под нос, хватая первую попавшуюся шаль. Библиотека Блэков была местом мрачным, но завораживающим. Огромные стеллажи уходили под самый потолок, а книги здесь иногда перешептывались между собой, обсуждая прохожих. Я зажгла «Люмос» и побрела вдоль полок, выискивая что-нибудь максимально скучное, вроде «Истории развития набалдашников для тростей». Я уже почти выбрала книгу, как вдруг заметила в дальнем углу знакомый силуэт. Гарри сидел в глубоком кресле, подтянув колени к подбородку. Перед ним лежала раскрытая книга, но взгляд был устремлен куда-то в пустоту. — Поттер? — я замерла, мило нахмурившись. — Ты что, решил сменить имидж «золотого мальчика» на «задумчивого книжного червя»? Тебе не идет, слишком много интеллекта в глазах, это пугает. Гарри вздрогнул и поднял голову. Увидев меня, он не вскочил, не начал оправдываться, а просто... как-то облегченно выдохнул. — Элли. Я думал, ты уже спишь. Или строишь план мести Сириусу. — План мести в процессе разработки, — я подошла ближе, кутаясь в шаль, и села в соседнее кресло, демонстративно раскрыв свой скучный том. — Решила немного почитать. Говорят, знания — это сила, а мне сейчас не помешает пара лишних заклятий, чтобы отбиваться от назойливых ловцов. Мы сидели в тишине минут пять. Я честно пыталась прочитать хоть одну строчку, но буквы прыгали перед глазами, складываясь в слово «чердак». — Ты злишься? — вдруг тихо спросил он. Я опустила книгу и посмотрела на него. В тусклом свете палочки он выглядел таким… настоящим. Никаких камер, никаких врагов, просто парень, которому тоже не спится. — На Сириуса? Смертельно, — я прикусила губу, стараясь не улыбаться. — А на тебя… Поттер, ты просто невыносим. Ты ломаешь мой смелый образ! Гарри улыбнулся — той самой мягкой, немного смущенной улыбкой, от которой у меня потеплело в груди. — Обещаю, я никому не скажу. Это будет нашей маленькой тайной. Рядом с той, где ты боишься эскалаторов — Я не боюсь! — я возмущенно ткнула в него пальцем, но на полпути остановила руку, вспомнив, чем это закончилось в прошлый раз. — И вообще, читай свою книгу. А то Сириус решит, что мы тут… ну, ты понял. Гарри снова опустил взгляд в свою книгу, а я — в свою. В этой тишине библиотеки, среди шелеста страниц, было что-то такое… от чего мне расхотелось уходить. — Элли? — снова позвал он через минуту. — Что еще, Поттер? — У тебя шаль зацепилась за подлокотник. Помочь? Я закатила глаза, чувствуя, как на лице расплывается улыбка. — Даже не вздумай подходить, Гарри Поттер! Я сама справлюсь! О нет, Поттер, даже не смей! — я резко дернула шаль, которая действительно намертво запуталась в резном подлокотнике старинного кресла. — Твоя помощь вчера на чердаке закончилась тем, что я полчаса выковыривала пуговицы из волос. Я официально объявляю зону радиусом в три метра вокруг себя территорией, свободной от «спасителей в очках»! Гарри тихо рассмеялся, откладывая свою книгу. В полумраке библиотеки его глаза блеснули так азартно, что я поняла: он сейчас встанет. И если он подойдет, я точно забуду, как дышать, а моя гордость окончательно сдаст позиции без боя. — Ну, Элли, я же просто хотел… — он начал медленно подниматься, и на его губах играла та самая невыносимая полуулыбка. — Стоять! — я панически огляделась в поисках оружия и, не придумав ничего лучше, схватила тот самый увесистый том про набалдашники для тростей. — Еще шаг, и я проверю на практике, насколько твердый у тебя лоб, Избранный! — Ты не бросишь в меня книгу, Стоунверд. Ты слишком любишь знания, — он сделал шаг, сокращая дистанцию. — Ошибаешься! Ради твоего смирения я готова пожертвовать целой библиотекой! — я забавно нахмурилась, чувствуя, как щеки снова предательски розовеют. Когда он сделал еще один шаг, я, не долго думая, запустила в него книгой. Фолиант пролетел по воздуху, хлопая страницами, как раненая сова. Гарри, натренированный ловить снитчи на скорости сто миль в час, легко перехватил книгу у самого лица, но это дало мне те самые драгоценные секунды. Я рванулась с места, бросив запутавшуюся шаль (пусть подавится ею это кресло!), и припустила к выходу. — Элли, вернись! Ты бросила в меня историей магии! — донесся его смеющийся голос мне в спину. — Читай на здоровье, зануда! — крикнула я, уже вылетая в коридор. — И не смей за мной идти, иначе я заколдую твои тапочки, и они унесут тебя прямиком в объятия Кричера! Я неслась по лестнице в свою комнату, сердце колотилось где-то в ушах, а на губах была самая широкая и дурацкая улыбка в мире. Я захлопнула дверь, привалилась к ней спиной и сползла на пол. *** Утро на площади Гриммо началось с того, что я трижды уронила зубную щетку и один раз чуть не надела левый ботинок на правую ногу. Мысли путались, как те самые волосы на чердаке. Я спустилась в столовую, стараясь чеканить шаг и выглядеть так, будто вчерашний вечер в библиотеке был просто скучной лекцией по травологии. Гарри уже сидел там. Он пил чай, уткнувшись в какую-то газету, но стоило мне войти, как край «Пророка» подозрительно дрогнул. Я демонстративно уставилась в свою тарелку с овсянкой, изучая каждый комочек так, будто это был редкий ингредиент для зелья бессмертия. Никаких взглядов. Никаких «добрых утр». Я — кремень. — Сириус, — позвала я, не поднимая головы и яростно размешивая кашу. — Слушай, мне тут пришла в голову одна блестящая мысль. Сириус, который только что пытался незаметно скормить свой бекон домовику, встрепенулся. — О, Элли, когда тебе приходят в голову блестящие мысли, у Филча обычно случается нервный тик. Я весь во внимании. — Нам здесь ужасно не хватает здравого смысла, — я наконец подняла глаза, но смотрела строго на Блэка, игнорируя сидящего рядом Поттера, который, я чувствовала кожей, замер с ложкой во рту. — Можно мне позвать Гермиону? Ну, пригласить её пожить у нас до конца каникул? Нам обеим нужно обсудить программу по Нумерологии, и вообще... мне нужно с кем-то поговорить о вещах, которые не включают в себя квиддич, пыль и занудных мальчишек. На слове «занудных» я всё-таки не выдержала и бросила молниеносный, колючий взгляд на Гарри. Тот едва не поперхнулся чаем, но тут же взял себя в руки и снова спрятался за газету, хотя я видела, что его уши стали ярко-пунцовыми. — Гермиону Грейнджер? — Сириус почесал подбородок, хитро поглядывая то на меня, то на Гарри. — Хм, двойная порция гриффиндорского упрямства в одном доме... Гарри, как думаешь, мы выживем? — Я думаю, что это отличная идея, — глухо отозвался Гарри из-за газеты. — Может, хоть она заставит тебя вести себя прилично, Стоунверд. Я нахмурилась и с грохотом отложила ложку. — Поттер, твоё мнение учитывается в последнюю очередь! Сириус, ну пожалуйста? С ней будет веселее. И она поможет мне... ну, разобраться в некоторых сложных вопросах. Я имела в виду учебники, но Сириус, старый проныра, явно прочитал между строк. Он усмехнулся и кивнул. — Пиши ей, Элли. Нам здесь действительно не помешает кто-то, кто знает, как пользоваться библиотекой по назначению, а не только для того, чтобы кидаться книгами в национальных героев. Я вспыхнула, поняв, что Сириус каким-то чудом (или просто подслушиванием) в курсе моих ночных «литературных дебатов». — Вот и отлично! — я вскочила со стула, так и не доев кашу. — Пойду писать письмо. Рон, кстати, тоже может приехать, если захочет, — добавила я уже из дверей, — чтобы Гарри было с кем обсуждать свои дурацкие пуговицы и не приставать к порядочным ведьмам! Я вылетела из кухни, но в последний момент услышала, как Сириус громко шепнул Гарри: — Она позвала подкрепление, сопляк. — Сириус, замолчи! — донесся отчаянный возглас Гарри. Я бежала в свою комнату за пергаментом, чувствуя, как внутри всё поет. Гермиона точно поможет мне понять, что происходит в этой лохматой голове Поттера! Письмо Гермионе было отправлено, но сова явно не собиралась возвращаться с ответом в ту же секунду. В доме воцарилась такая тишина, что я слышала, как в подвале ворчит Кричер. Скука — это мой личный дементор, и я не собиралась позволять ей высосать из меня радость жизни. — Так, Поттер, держись, — прошептала я, потирая ладони. — Спасательная операция «Элли против занудства» начинается. Я подошла к его двери и, даже не подумав постучать (зачем такие формальности между «коллегами по несчастью»?), распахнула её так, что она ударилась о стену. Гарри, который мирно лежал на кровати и, кажется, пытался в сотый раз починить свои очки, подпрыгнул чуть ли не до потолка. — Элли! — выдохнул он, прижимая руку к сердцу. — Ты когда-нибудь слышала о концепции «стука в дверь»? Или в твоем лесу гриффиндорцев это считается признаком слабости? — В моем лесу, Поттер, это считается потерей времени! — я бесцеремонно запрыгнула к нему на кровать, усевшись по-турецки прямо на его ноги. — Вставай, Избранный! Твое лицо скоро срастется с подушкой, и нам придется вызывать мадам Помфри, чтобы она отклеила тебя от наволочки. Я забавно нахмурилась и начала тыкать его пальцем в плечо. — Ну же! Мне скучно. Развлекай меня. Можешь жонглировать снитчами или спеть гимн Хогвартса басом. — Я не буду петь гимн, Стоунверд, — Гарри попытался сесть, но я упрямо придавила его колени своими. — И у меня нет снитчей в кармане. Уйди, ты мешаешь мне страдать в тишине. — Страдать? О нет, дорогой, страдать ты будешь, когда я начну показывать тебе магловскую зарядку, которую подсмотрела у твоего Дадли! — я вскочила на кровати (она угрожающе скрипнула) и начала нелепо размахивать руками, изображая аэробику. — Раз-два, Поттер! Пятки вместе, носки врозь! Твои стихи сами себя не напишут, тебе нужно вдохновение! Гарри закрыл лицо руками, но я видела, как его плечи сотрясаются от беззвучного смеха. — Элли, остановись, ты сейчас провалишься на первый этаж вместе с кроватью! — А ты поймай меня! — я резко пошатнулась, делая вид, что теряю равновесие, и с победным кличем рухнула прямо на него. — Ха! Поймал!Мы снова оказались в той же позиции, что и на чердаке, только теперь вместо пыльных гобеленов под нами было его одеяло, а в комнате пахло чистотой и немного... самим Гарри. Я замерла, упираясь ладонями в его грудь, и моя «зарядка» моментально вылетела из головы. — Ты... ты опять это сделал, — прошептала я, хмурясь, хотя мое сердце уже начало выбивать дробь. — Опять воспользовался моей неосторожностью. Это грязный прием, Поттер. Прямо как у слизеринцев — Это ты на меня упала, Стоунверд, — тихо ответил он, и его руки осторожно легли мне на талию, чтобы я не сползла. Его взгляд стал таким глубоким, что я на секунду забыла, какое сейчас время года. — И, если честно, это лучшее развлечение за всё утро — Подлиза, — я ткнула его пальцем в кончик носа, пытаясь вернуть себе дерзкий тон. — Ладно, за то, что ты такой мягкий, я прощаю тебе отсутствие снитчей. Но не думай, что это конец! Я всё еще жду концертную программу! Гарри улыбнулся. — Концерт будет позже. А пока... может, просто посидим тихо? Без кидания книгами? — Хм... — я сделала вид, что мучительно раздумываю. — Пять минут. И если через пять минут мне станет скучно, я превращу твои шнурки в дождевых червей. Договорились? — Идет, — выдохнул он, и я почувствовала, как он чуть крепче сжал мою талию, совсем не собираясь меня отпускать. Пять минут тишины? Ха! Поттер явно переоценил мою усидчивость. На четвёртой минуте я уже начала барабанить пальцами по его колену, а на пятой — окончательно поняла, что если сейчас что-нибудь не взорвётся, то взорвусь я сама. — Всё, время вышло! — я резко выпрямилась, чуть не боднув Гарри в подбородок. — Пять минут созерцания твоего шрама — это мой личный предел святости. Поттер, у меня есть идея получше, чем просто сидеть и изображать садовых гномов в засаде. Гарри опасливо прищурился, явно ожидая подвоха. — Элли, последний раз, когда у тебя была «идея получше», Кричер три часа пытался отмыть кухню от розовой пены. Что на этот раз? — Мы разыграем Сириуса! — я победно вскинула руки, чуть не свалившись с кровати от избытка чувств. — Он же сам просил «подростковых разборок»? Вот и получит! Он слишком расслабился. Думает, что он тут самый главный шутник со времен Мародеров? Нам нужно доказать, что новое поколение Гриффиндора кусается больнее. Я наклонилась к самому уху Гарри, заговорщицки понизив голос: — У меня в сумке завалялись «Обманные лимонадные таблетки». Если подкинуть их ему в чай, он начнёт кукарекать каждый раз, когда попытается произнести слово «Гарри» или «Элли». Представляешь? «Гарри, зайди в гостиную — КУ-КА-РЕ-КУ!». Гарри сначала округлил глаза, а потом по его лицу расплылась та самая шкодливая улыбка, которую он обычно приберегал для близнецов Уизли. — Стоунверд... это жестоко. Это бесчеловечно. Это... просто гениально. Но нам нужно что-то посерьёзнее. Сириус — мастер, он почует подвох по запаху. — О, так ты в деле?! — я восторженно ткнула его пальцем в бок, отчего он дернулся и рассмеялся. — Видишь, Поттер, под моим влиянием ты наконец-то превращаешься в нормального человека, а не в ходячую энциклопедию по защите от тёмных искусств! Я спрыгнула с кровати и начала мерить комнату шагами, мило хмурясь и покусывая губу. — Так, план такой: ты отвлекаешь его на кухне разговорами о квиддиче — это его слабое место, он сразу теряет бдительность. А я в это время заколдую его любимые тапочки так, чтобы они начали убегать от него по всему дому. А когда он побежит за ними... БАМ! Лимонадные таблетки уже будут ждать в его кружке. Гарри встал, поправляя футболку (ту самую, со злополучной пуговицей), и подошел ко мне. — Знаешь, Лисенок, иногда ты меня пугаешь. Но я согласен. Только если ты пообещаешь, что если он нас поймает, ты скажешь, что это была твоя идея. — Эй! — я возмущенно вскинулась , глядя на него снизу вверх. — Какой же ты трусишка, Поттер! «Твоя идея»... Мы — банда! Мы — преступный дуэт площади Гриммо! Я схватила его за руку и потащила к двери, чувствуя, как азарт бурлит в крови. — Пошли, мой верный соучастник! Сегодня Сириус Блэк узнает, что такое настоящий гриффиндорский хаос. И не смей смеяться, когда он закукарекает, иначе мы всё испортим!