Часть 70

Мы крались по коридору, как два нюхлера, нацелившихся на министерское хранилище золота. Я прижала палец к губам, когда мы услышали на кухне позвякивание ложки — Сириус явно наводил свой утренний (хотя по часам уже скорее дневной) кофе. — Поттер, твой выход, — шепнула я, пихнув его локтем. — Иди и заговори ему зубы так, чтобы он забыл собственное имя. Вспомни все матчи «Гриффиндор — Слизерин» за последние сто лет! Гарри глубоко вдохнул, поправил очки с таким видом, будто идет на дуэль с Темным Лордом, и уверенно шагнул на кухню. Я выждала ровно десять секунд. — Сириус, слушай, а ты помнишь тот финт, который Чарли Уизли делал в девяносто первом? — донесся голос Гарри. — О-о, это была легендарная штука! — отозвался Сириус. — Погоди, я сейчас только молока плесну... «Сейчас или никогда!» — пронеслось у меня в голове. Я проскользнула в дверь, припадая к самому полу. Пока Сириус стоял спиной к столу, увлеченно размахивая руками перед лицом Гарри и объясняя траекторию полета снитча, я молниеносно подскочила к его огромной кружке. Плюх.  Таблетка растворилась мгновенно, оставив лишь крошечный лимонный пузырек на поверхности. Я сделала кувырок назад (ну, почти кувырок, скорее неуклюжий перекат) и спряталась за массивным буфетом, зажав рот ладонью. Гарри заметил мой маневр и на секунду запнулся, но тут же продолжил: — Да-да, а потом он ушел в крутое пике... Сириус обернулся, взял кружку и сделал внушительный глоток. Я затаила дыхание. Поттер побледнел. — Так вот, Гарри... — начал Сириус, ставя чашку на стол. — Насчет этого финта... КУ-КА-РЕ-КУУУУУ! Тишина, наступившая после этого, была громче взрыва. Сириус замер с открытым ртом. Его глаза округлились до размеров золотых галлеонов. Он прикрыл рот рукой, откашлялся и попробовал снова: — Что за чертовщина?! КУ-КА-РЕ-КУ! Я больше не могла. Из-за буфета донесся мой всхлип, который быстро перерос в истерический хохот. Я вывалилась из своего укрытия, буквально катаясь по полу от смеха. — Сириус! — простонала я сквозь слезы. — Тебе... тебе очень идет этот тембр! Поттер, скажи ему! Гарри держался до последнего, прикусив губу до белизны, но когда Сириус в панике попытался сказать: «Элли, верни мне голос!», а вместо этого выдал пронзительное: «КУ-КА-РЕ-КУ! КУ-КА-РЕ-КУ!», Гарри просто сложился пополам, упираясь лбом в край стола. — Стоунверд... — прохрипел он, задыхаясь от смеха. — Ты... ты гений! Смотри на его лицо! Сириус метался по кухне, размахивая руками, как крыльями, и каждый раз, когда он открывал рот, чтобы нас отругать, дом оглашался призывным криком петуха. Даже портрет его матери в коридоре на секунду замолчал, в шоке прислушиваясь к звукам фермы в центре Лондона. — КУ-КА-РЕ-КУ! — в очередной раз выдал Сириус, тыча пальцем в мою сторону. В его глазах уже не было ужаса — там зажглась жажда мести, но сквозь неё всё равно проглядывала смешинка. — Поттер, бежим! — взвизгнула я, вскакивая на ноги. — Пока он не вспомнил, как колдовать бессловесно!Я схватила Гарри за руку, и мы рванули из кухни, а вслед нам летело яростное, но невероятно смешное кукареканье самого разыскиваемого волшебника Британии. Мы влетели в комнату Гарри так, будто за нами гнался не один заколдованный анимаг, а целое стадо разгневанных гиппогрифов. Гарри с размаху захлопнул дверь, провернул ключ в замке и навалился на неё спиной, тяжело дыша. — Ты... Стоунверд... ты сумасшедшая! — выдохнул он, и новый приступ смеха согнул его пополам. — Ты видела его лицо?! Когда он попытался сказать «прекратите»? КУ-КА-РЕ-КУ! Это было... это было лучшее, что случалось за сто лет! Я обессиленно сползла по стене прямо рядом с ним, вытирая слезы, которые градом катились из глаз. Мой живот уже болел от хохота, а лицо горело. — А как он крыльями... то есть руками замахал? — пропищала я, пытаясь изобразить возмущенного Сириуса. — Поттер, признай, я — гений тактики! Мы сработали как настоящая команда. Ты так убедительно врал про квиддич, что я даже сама на секунду поверила! — Я не врал, я просто вспомнил реальный матч, — Гарри всё еще мелко подрагивал от смеха, глядя на меня сверху вниз. В коридоре послышался топот тяжелых ботинок Сириуса и приглушенное, яростное: «КУ-КА-РЕ-КУ! КУ-КА-РЕ-КУ-КУ!» (что, судя по интонации, означало: «А ну открывайте, мелкие паршивцы!»). Мы оба замерли, зажав рты ладонями, чтобы не выдать себя новым взрывом хохота. Тишина в комнате внезапно стала ощутимой. Я сидела на полу, а Гарри стоял так близко, что его колено касалось моего плеча. Смех медленно затихал, оставляя после себя какую-то странную, звенящую неловкость. — Он нас убьет, когда действие таблетки закончится, — шепнул Гарри, сползая по двери вниз и садясь рядом со мной.— У него нет шансов, — я нахмурилась, глядя на профиль Гарри в полумраке. — Мы забаррикадируемся здесь, съедим все твои запасы шоколадок и будем жить долго и счастливо, слушая его утренние призывы к рассвету. Гарри повернул голову ко мне. Его очки чуть съехали на кончик носа после нашей пробежки, а волосы выглядели так, будто он только что пролетел сквозь грозовую тучу. Он не улыбался — он смотрел на меня так, как тогда в метро, только теперь в его взгляде было что-то ещё. Какое-то тихое восхищение, от которого у меня пересохло в горле. — Знаешь, Элли, — тихо сказал он, и я почувствовала, как его рука осторожно легла на мою, которая всё еще лежала на ковре между нами. — С тобой даже этот склеп кажется... нормальным. Спасибо, что ворвалась в мою жизнь. Даже если ты собираешься превратить мои шнурки в червей. Я замерла. Моё сердце, которое только что успокоилось после бега, снова пустилось вскачь. Я посмотрела на наши руки — его длинные пальцы снова накрыли мои. На этот раз я не стала вырываться. Вместо этого я лишь чуть сильнее сжала его ладонь в ответ, чувствуя, как по телу разливается то самое тепло. — Поттер, не надейся, что я стану милой и пушистой, — прошептала я, стараясь сохранить остатки своей «вредной» репутации, хотя улыбка сама собой лезла на лицо. — Ты всё еще зануда. И ты всё еще должен мне мороженое. — Я помню, — выдохнул он, наклоняясь ко мне чуть ближе. За дверью снова раздалось: «КУ-КА-РЕ-КУ!», но на этот раз мы даже не улыбнулись. Мы просто сидели в тишине, рука в руке, слушая дыхание друг друга Сириус за дверью, судя по удаляющемуся «КУ-КА-РЕ-КУ!», отправился на поиски антидота или, что вероятнее, пошёл жаловаться портрету своей матушки (представляю её лицо, когда сын начнет ей кукарекать в ответ на проклятия). В комнате Гарри повисла та самая тишина, от которой у меня в животе начинают порхать целые стаи гиппогрифов. Его рука всё ещё накрывала мою, и я чувствовала каждый изгиб его ладони. — Поттер, — прошептала я, хмурясь и стараясь, чтобы голос не дрожал. — Пять минут тишины закончились ещё на кухне. Ты что, решил, что если Сириус стал петухом, то ты можешь превратиться в статую? Гарри тихо хмыкнул, не отпуская моей руки. Его взгляд переместился на мои губы, и я почувствовала, как по спине пробежал электрический разряд. — Знаешь, Стоунверд, — он подался чуть ближе, так что его очки едва не коснулись моего виска. — Я тут подумал... раз уж мы заперты, и у нас есть куча свободного времени, пока мой крестный не прочистит горло... — И? — я вызов вскинула бровь, хотя внутри всё плавилось. — Собираешься прочитать мне лекцию по истории квиддича? Или всё-таки признаешься, что та таблетка была самым ярким событием в твоей жизни за это лето? — Вообще-то, — Гарри вдруг хитро прищурился, и в его глазах блеснул тот самый азарт, который я так любила. — Я подумал, что раз ты такая смелая и любишь розыгрыши... давай на спор? Я мгновенно оживилась. — О, споры — это моя стихия! На что спорим, Избранный? — Если ты сможешь просидеть пять минут и не подколоть меня, не скорчить рожу и не назвать «занудой»... — он сделал паузу, его лицо оказалось в паре сантиметров от моего, — то я... я покажу тебе ту тетрадь. Всю. Без цензуры.Моё сердце сделало сальто назад. Тетрадь! Со всеми его мыслями и (я была уверена) стихами про меня! Хотела увидеть все оскорбления на меня! По любому пишпт что то плохое! — А если я проиграю? — я прищурилась, чувствуя подвох. — А если проиграешь, — Гарри медленно улыбнулся, и его голос стал подозрительно мягким, — то ты завтра весь день будешь называть меня «сэр Гарри, мой герой» и подавать мне чай. При Сириусе. И при Гермионе, когда она приедет. Я ахнула от такой наглости. — Ты... ты монстр, Поттер! «Сэр Гарри»?! Да я лучше съем живого флоббер-червя! — Боишься проиграть? — он вскинул бровь, дразня меня. — Видимо, твоя выдержка слабее, чем я думал. — Ничего я не боюсь! — я решительно выпрямилась, сверкая глазами. — По рукам! Засекай время, очкарик. Твоя тетрадь будет моей! Гарри вытащил свои старые часы. — Время пошло. Я замерла. Губы плотно сжаты. Взгляд — в стену. Я — сама серьезность. Я — скала. Я — застывшее заклятие «Петрификус Тоталус». Прошло десять секунд. Поттер сидел рядом и, кажется, даже не дышал. Я чувствовала его взгляд на своем профиле. «Не смотри на него, Элли, — приказывала я себе. — Только не смотри!». Двадцать секунд. Гарри вдруг начал медленно... очень медленно... пододвигаться ближе. Тридцать секунд. Он внезапно потянулся и убрал прядь волос с моего лица. Мои глаза расширились, я судорожно сглотнула, но молчала. Сорок секунд. Гарри наклонился к самому моему уху и прошептал: — А знаешь, Элли... у тебя на носу всё ещё пылинка с чердака. Она такая... упрямая. Прямо как ты. Я почувствовала, как по лицу разливается предательский румянец. «Молчи! Молчи, ради всего святого! Ты хочешь тетрадь!». Пятьдесят секунд. Гарри замолчал. Я уже почти праздновала победу, как вдруг он... просто взял мою ладонь и начал медленно переплетать свои пальцы с моими, глядя мне прямо в глаза с такой невыносимой нежностью, что у меня перехватило дыхание. — Пятьдесят пять... пятьдесят шесть... — шептал он, не отрывая взгляда от моих губ. Я не выдержала. — ПОТТЕР, ТЫ ТАК НЕЧЕСТНО ИГРАЕШЬ, ТЫ... ТЫ ПРОСТО МЕРЗКИЙ МАНИПУЛЯТОР! — выкрикнула я, вскакивая на ноги и чувствуя, как горят щеки. Гарри довольно откинулся на дверь, весело сверкая очками. — Семьдесят две секунды. Ты продержалась дольше, чем я думал, Стоунверд. Но ты проиграла. Я замерла, осознавая масштаб катастрофы. — Нет... нет-нет-нет! Ты смухлевал! Ты использовал тактильное воздействие! — В правилах этого не было, — Гарри встал, потирая руки. — Итак, жду завтра свой чай, «сэр Гарри, мой герой». И не забудь сделать реверанс. — Я тебя убью, — простонала я, закрывая лицо руками. — Я тебя просто уничтожу! Дождавшись, пока храп Сириуса (уже не петушиный, слава Мерлину) раздастся из его спальни, я на цыпочках выскользнула в коридор. Мои босые ноги почти не касались холодного пола. — «Сэр Гарри, мой герой»? Ну уж нет, Поттер, — прошептала я, сжимая в руке выключенную палочку. — Ты сам напросился на промышленный шпионаж. Дверь его комнаты предательски скрипнула, но я замерла, превратившись в статую. Тишина. Только ровное дыхание Гарри. Я прокралась к его кровати, ориентируясь по блеску очков на тумбочке. Моё сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на Тисовой улице. Где она? Под подушкой? В сундуке? Я осторожно запустила руку под край его матраса. Пусто. Тогда я решилась на отчаянный шаг и залезла пальцами прямо под его подушку, стараясь не коснуться его лохматой головы. Есть! Пальцы нащупали знакомый переплет. Я уже начала медленно вытягивать тетрадь, чувствуя вкус победы... как вдруг чья-то горячая ладонь мертвой хваткой вцепилась в моё запястье. Я вскрикнула, но чья-то рука тут же накрыла мой рот. В следующую секунду мир перевернулся: Гарри рывком потянул меня на себя, и я, потеряв равновесие, рухнула на кровать. Он мгновенно навис сверху, прижимая мои руки к подушке по обе стороны от моей головы. — Стоунверд... — раздался его сонный, но опасно насмешливый шепот прямо над моим ухом. — Я же говорил, что ты не умеешь проигрывать честно. Я замерла, чувствуя, как его колено упирается в матрас рядом с моим бедром. В комнате было темно, но я видела блеск его глаз — без очков они казались огромными и пугающе близкими. — Поттер, пусти! — прошипела я, отчаянно пытаясь высвободить руки, но он держал крепко. — Это... это был следственный эксперимент! Я проверяла твою бдительность в ночное время! Ты провалил тест, я зашла слишком далеко! — Слишком далеко — это когда твоя рука оказалась у меня под головой, Элли, — Гарри чуть сильнее прижал мои запястья, и я почувствовала, как по телу пробежал жар, который не имело смысла списывать на страх. — Ты проиграла спор. Ты пришла воровать. И теперь ты в моей ловушке. Я нахмурилась, глядя на него снизу вверх. Моё лицо было в паре сантиметров от его, и я отчетливо чувствовала запах пергамента травы ну как всегда пахло от него. — Ты не посмеешь, — выдохнула я, пытаясь вернуть себе дерзкий тон, хотя голос предательски дрогнул. — Если ты сейчас же меня не отпустишь, я... я закричу, и Сириус подумает, что ты пытаешься меня задушить! — Сириус подумает совсем другое, если найдет тебя в моей кровати в три часа ночи, — парировал он, и я почувствовала, как его грудная клетка дрогнула от беззвучного смеха. Он не двигался, чтобы поцеловать меня, но и не отпускал. Мы просто замерли в этой полутьме, тяжело дыша. Его близость была одурманивающей, и на секунду мне захотелось перестать вырываться. — Ладно! — сдалась я, зажмурившись. — Завтра будет «сэр Гарри»! Только отпусти, ты тяжелый как тролль! Гарри медленно разжал пальцы, но не спешил отодвигаться. Он смотрел на меня так, будто видел насквозь все мои оправдания. — Две порции чая, Стоунверд. И с реверансом. Иди спать, воришка. Я подскочила с кровати, пулей вылетела в коридор и только у своей двери поняла, что всё еще сжимаю кулаки от волнения. — Ненавижу его, — прошептала я, прижимая горящие щеки к холодной стене. — Ненавижу, нена... о Мерлин, кого я обманываю? *** Утро началось с того, что я трижды прокляла свою любопытную натуру. Спор есть спор. Гриффиндорцы не нарушают клятв, даже если эти клятвы отдают полным идиотизмом. Я стояла перед зеркалом, нацепив самое страдальческое выражение лица, на которое была способна. — «Сэр Гарри, мой герой», — прорепетировала я, и меня чуть не вырвало прямо на собственный тапочек. — Стоунверд, ты справишься. Это просто игра. Психологическая война. Когда я спустилась на кухню, Сириус уже допивал кофе (слава Мерлину, он больше не кукарекал, но выглядел подозрительно бодрым). Гарри сидел на своем обычном месте, и стоило мне войти, как он вальяжно откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. В его глазах плясали такие черти, что я захотела запустить в него сахарницей. — Доброе утро, Лисенок, — пропел он, выделяя каждое слово. — Я как раз думал, не заварит ли мне кто-нибудь свежего чая? У меня сегодня... э-э... легкая слабость в руках после ночных происшествий. Я заскрежетала зубами так громко, что Сириус поперхнулся. — Конечно... сэр Гарри, мой герой, — выдавила я, чувствуя, как лицо заливает пунцовая краска. Я подошла к плите, налила заварку и, подойдя к столу, совершила самый неуклюжий и язвительный реверанс в истории магии. — Ваш чай, мой господин и спаситель. Надеюсь, вы не обожжете свой драгоценный язык? Сириус медленно опустил чашку, глядя на нас так, будто у нас обоих выросли вторые головы. — Э-э... Гарри? Я чего-то не знаю о ваших ночных дежурствах? Элли, ты в порядке? Тебя не укусил докси-переросток? — Она просто осознала масштаб моей крутости, Сириус, — самодовольно заявил Гарри, принимая чашку. — Правда, Элли? Я уже открыла рот, чтобы выдать тираду о том, в какое именно место ему стоит засунуть эту кружку, как вдруг в прихожей раздался оглушительный звон колокольчика, а следом — шум падающих чемоданов и знакомый, звонкий голос. — Гермиона! — взвизгнула я, мгновенно забыв о «сэре Гарри» и реверансах. Я пулей вылетела в коридор, едва не сбив Сириуса с ног. На пороге стояла Гермиона — лохматая, с огромной сумкой, набитой книгами, и сияющей улыбкой. — Элли! — закричала она, бросая вещи прямо на пол. Мы столкнулись в центре коридора, обнимаясь так крепко, что у меня хрустнули ребра. Это было то самое чувство — когда твоя лучшая подруга рядом, и мир снова кажется правильным — О Мерлин, как я скучала! Ты написала такое странное письмо, я места себе не находила! — Гермиона отстранилась, лихорадочно осматривая меня. — С тобой всё хорошо? Сириус тебя не обижает? Гарри... погоди, а что это у тебя с лицом? Ты вся красная! — Она просто... переутомилась на кухне, — раздался голос Гарри за моей спиной. Он вышел в прихожую, всё еще сжимая ту самую чашку чая. Гермиона перевела взгляд на него, потом на меня, потом снова на Гарри.— Привет, Гермиона, — улыбнулся Поттер. — Элли как раз подавала мне чай. Она сегодня на редкость... предупредительна. Гермиона замерла. Её брови поползли вверх, достигая линии роста волос. — Элли? Подавала чай? Тебе? — она потрогала мой лоб. — Так, Поттер, колись, какое заклятие ты на неё наложил? Империус? Или ты подлил ей Амортенцию, смешанную с сывороткой подчинения? Элли Стоунверд по доброй воле не принесет тебе даже стакан воды, если ты будешь гореть! Я закрыла лицо руками, мечтая провалиться сквозь гнилые доски пола площади Гриммо. — Гермиона, пойдем в комнату. Прямо сейчас. Я всё объясню. Этот очкастый монстр... он... он просто... — Сэр Гарри, твой герой? — подсказал Поттер, невинно отхлебывая чай. Гермиона уронила свою сумку. — «Сэр Гарри»?! — она посмотрела на Сириуса, который уже просто сползал по стенке от смеха. — Сириус, что здесь происходит?! — Лучшее лето в моей жизни, Грейнджер! — прохрипел Блэк. — Просто лучшее! Я схватила Гермиону за руку и потащила наверх, игнорируя победный смех Гарри. — Идем! Мне нужно столько тебе рассказать... и, пожалуйста, скажи мне, что у тебя в сумке есть учебник по ядам, который действует медленно и мучительно! Я буквально затащила Гермиону в свою комнату и захлопнула дверь на засов, прислонившись к ней спиной. Внизу всё еще слышался издевательский хохот Сириуса и, что хуже всего, самодовольное мурлыканье Поттера. — Так, выкладывай! — Гермиона бросила свою безразмерную сумку на кровать и скрестила руки на груди. — Почему ты называешь Гарри «сэром»? Почему ты разносишь ему напитки? И почему, во имя Мерлина, ты выглядишь так, будто тебя только что застукали за поеданием запрещенных ингредиентов в кабинете Снейпа?! — Это был спор, Гермиона! Глупый, идиотский спор! — я зарылась лицом в ладони, чувствуя, как щеки снова горят. — Я проиграла. И теперь я... я его личная служанка на сегодня. — Ты проиграла Гарри? В чем? В шахматы? В квиддич? — Гермиона подошла ближе, и в её глазах вспыхнул опасный огонек любопытства. — Рассказывай всё. От начала и до конца. Я замялась, э нахмурившись и перебирая пальцами край мантии. — Ну... мы были у Дурслей. Потом в метро. Потом на чердаке... Он вытирал мне пыль с лица, понимаешь? Так медленно! А потом в комнате... он поймал меня ночью! — Ночью? В его комнате?! — Гермиона подпрыгнула на кровати, и её глаза стали размером с золотые галлеоны. — Элли! Ты пошла к нему ночью?! — Я хотела украсть тетрадь со стихами! — выкрикнула я, защищаясь. — Он про меня пишет, Гермиона! Что-то про «искры в глазах» и «упрямый взгляд». Я просто хотела убедиться, что он не сошел с ума от геройства! А он... он меня прижал к кровати. И держал за руки. И смотрел так... Я замолчала, потому что Гермиона вдруг засияла так ярко, что могла бы заменить «Люмос Максима». — О-о-о... Элли... — она схватила меня за плечи и начала трясти. — Ты влюбилась! Ты по уши влюбилась в Гарри Поттера! — Неправда! — я попыталась вырваться, но Гермиона держала крепко. — Я его ненавижу! Он зануда! Он очкарик! Он заставляет меня делать реверансы! — Именно! — смеялась Гермиона. — Ты ненавидишь его так сильно, что не можешь перестать о нем думать. И он тоже! Поверь мне, я видела, как он смотрел на тебя в прихожей. Он не чай ждал, он ждал твоего взгляда. Так, план мести отменяется. Начинаем план «Заставь его признаться первым»! Через час мы спустились к обеду. Я была вооружена поддержкой подруги и новой порцией вредности. Гарри уже сидел за столом, и, завидев нас, он картинно поправил воротник. — О, мой чайный мастер вернулась, — ухмыльнулся он. — И привела с собой голос разума. Гермиона села напротив него, подперев подбородок рукой, и начала пристально изучать его лицо. — Знаешь, Гарри, я тут почитала одну книгу по психологии магов... — вкрадчиво начала она. — Там сказано, что когда парень заставляет девушку называть его «сэром», это говорит о его глубочайшей... неуверенности в себе. Ты что, боишься, что без титула Элли тебя даже не заметит? Гарри поперхнулся соком. Сириус, сидевший во главе стола, одобрительно хмыкнул. — Один-ноль в пользу дам, Гарри! — провозгласил Блэк. — Я просто выиграл спор, — буркнул Поттер, стараясь не смотреть на меня. — Конечно, — я нахмурилась, подвигая к себе тарелку. — Но «сэр Гарри» сегодня очень занят, правда? Он ведь обещал Сириусу, что дочистит чердак... в одиночку. Чтобы показать свою «геройскую» мощь. — Я этого не обещал! — вскинулся Гарри. — А я слышала именно это, — вставила Гермиона, подмигивая мне. — А мы с Элли пока пойдем в библиотеку. Нам нужно обсудить... некоторые стилистические приемы в современной поэзии. Гарри, ты ведь не против? Ты же у нас эксперт по рифмам «глаза-гроза»? Поттер стал бордовым. Он посмотрел на меня, потом на Гермиону, понял, что попал в окружение, и просто молча уткнулся в тарелку под громкий хохот Сириуса. — Элли, — шепнул он мне, когда мы вставали из-за стола. — Что, «сэр»? — я вызывающе вскинула бровь. — Я тебе это припомню. — Жду с нетерпением, Поттер. *** — Гермиона, прекрати это немедленно! — я вжалась в спинку дивана в гостиной, глядя на подругу, которая с подозрительным энтузиазмом расставляла свечи на низком столике. — Это гостиная штаб-квартиры, а не филиал клуба «Романтические бредни Мадам Паддифут»! — Элли, я просто создаю уют! — невинно отозвалась Гермиона, поправляя стопку книг так, чтобы между двумя креслами осталось ровно столько места, чтобы двое коснулись локтями. — Тут слишком мрачно. И вообще, свет от свечей лучше подходит для... чтения. — Для чтения «Истории магии» при свечах? Вдвоем с Поттером? — нахмурилась, скрестив руки на груди. — Ты серьезно? Ты ещё дорожку из розовых лепестков от его комнаты проложи! В этот момент в дверях показался Гарри. Он выглядел так, будто его только что вытолкнули из-за угла (подозреваю, это был Сириус) — О, Гарри! — Гермиона подскочила к нему, лучезарно улыбаясь. — Как удачно! Мы тут как раз собирались обсудить... э-э... сложные заклинания щита. Но мне СРОЧНО нужно помочь Сириусу в подвале. Прямо сейчас. На полчаса. Или на час. Она схватила Гарри за плечо и буквально впечатала его в кресло рядом со мной. — Посидите, пообщайтесь. Элли как раз хотела спросить тебя про... ту тетрадь! — Гермиона! — взвизгнула я, хватая подушку. — Я тебя прокляну! Клянусь, я превращу твои учебники в оригами! Гермиона лишь подмигнула мне, выскочила из комнаты и — я готова была поклясться — наложила на дверь «Коллопортус», потому что щелчок был подозрительно громким. В гостиной воцарилась тишина. Только свечи уютно потрескивали, создавая те самые «блики в глазах», о которых Гарри так неосторожно писал. — Вы оба невыносимы, — пробормотал Гарри, поправляя очки. Он сидел так близко, что я чувствовала тепло его плеча. — Решила, что если мы не поубивали друг друга в метро, то нам пора выбирать имена для наших будущих сов. — И какие имена ты выбрала? — вдруг тихо спросил он. Я резко повернула голову. Гарри смотрел на меня с той самой полуулыбкой, от которой в животе начинался ураган. — Поттер, не наглей! Ты всё ещё «сэр Гарри» по условиям спора, не забывай! — Срок спора истек час назад, Стоунверд, — он медленно протянул руку и накрыл мою ладонь своей. — Теперь я просто Гарри. И мне кажется, Гермиона права в одном: нам действительно нужно поговорить про ту тетрадь. Я почувствовала, как моё лицо превращается в один большой гриффиндорский флаг. — Только попробуй прочитать мне хоть одну строчку, и я... я... — нахмурилась, но не убрала руку. — Я назову нашу сову «Зануда». Гарри рассмеялся, и в этот момент за дверью послышалось отчетливое хихиканье Гермионы и одобрительный шепот Сириуса: «Смотри, Грейнджер, кажется, план работает!». — О нет, Поттер, — прошептала я, и в моих глазах зажглись не «искры нежности», а искры чистого, нефильтрованного гриффиндорского коварства. — Если эти двое думают, что могут запереть нас тут как подопытных кроликов в лаборатории Снейпа и подсматривать в замочную скважину, то они глубоко заблуждались. Гарри, который уже настроился на романтическую волну и даже почти придвинулся к моему лицу, замер. — Элли? У тебя сейчас такое лицо, будто ты планируешь ограбить «Гринготтс». — Лучше, — я схватила его за галстук и притянула к себе, чтобы прошептать план. — Сириус и Гермиона за дверью. Слышишь их сопение? Они ждут «момента». Давай устроим им момент, который они запомнят до конца жизни. Гарри прислушался, услышал приглушенный смешок Сириуса и его шепот: «Грейнджер, не толкайся, мне не видно!», и на его лице расплылась медленная, хищная улыбка. — Я в деле. Что нужно делать? — У меня в кармане остались «Вопли привидения» — разработка близнецов Уизли, — я вытащила два крошечных серых шарика. — На счет «три» мы начинаем орать так, будто на нас напала стая акромантулов. Я швыряю шарики в камин — они дадут зеленый дым и звук бензопилы. А ты… ты падай на пол и кричи: «Элли, зачем ты превратила Сириуса в пудинг?!». Гарри прыснул, но тут же взял себя в руки. — Понял. Раз… два… ТРИ! — А-А-А-А-А-А! — закричала я так, что, кажется, люстра в гостиной жалобно звякнула. — ПОТТЕР, ОСТОРОЖНО! ОН ПЫТАЕТСЯ НАС СЪЕСТЬ! Я швырнула шарики в огонь. Раздался громкий БАБАХ, и из камина повалил густой, ядовито-зеленый дым, сопровождаемый звуком, похожим на вопли тысячи раненых мандрагор. — ЭЛЛИ, НЕТ! — подхватил Гарри, с грохотом сваливая стул и падая на ковер. — НЕ ПРЕВРАЩАЙ СИРИУСА В ПУДИНГ! ЗА ЧТО?! О МЕРЛИН, ВСЁ В КРЕМЕ! ВСЮДУ ВЗБИТЫЕ СЛИВКИ! За дверью раздался грохот, топот десяти ног и звук выбиваемого заклинанием замка. — ГАРРИ! ЭЛЛИ! — Сириус ворвался в комнату с палочкой наперевес, за ним влетела бледная как полотно Гермиона. — ЧТО ПРОИСХОДИТ?! КТО ПУДИНГ?! Они замерли в облаке зеленого дыма. Я стояла на диване, театрально прижав руку ко лбу, а Гарри лежал на полу, корчась... нет, не от боли, а от того, что он уже не мог сдерживать хохот. — О, — я невинно моргнула, глядя на тяжело дышащих «сводников». — А вы чего так ворвались? Мы тут просто... обсуждали театральное мастерство. Гермиона посмотрела на Гарри, который уже откровенно ржал, уткнувшись в ковер, потом на зеленый дым, потом на меня. — Вы... вы... — её лицо начало медленно наливаться краской. — Вы это специально?! Мы чуть с ума не сошли! Сириус уже собирался вызывать Орден Феникса! — «Всюду взбитые сливки»? — прохрипел Сириус, опуская палочку и вытирая пот со лба. — Поттер, это был удар ниже пояса. Я уже представил себя с вишенкой на голове! — Зато вы больше не подслушиваете! — я спрыгнула с дивана, мило хмурясь. — Гермиона, если я еще раз увижу свечи, расставленные в форме сердечка, я превращу твою «Историю Хогвартса» в сборник анекдотов про троллей! Гермиона фыркнула, но в её глазах всё равно блеснуло одобрение — розыгрыш был действительно в стиле Гриффиндора. — Ладно-ладно, признаю поражение. Пошли, Сириус, они безнадежны. — Безнадежны, но чертовски талантливы, — Сириус подмигнул нам, уходя. — Гарри, про пудинг — это было мощно. Когда дверь закрылась (на этот раз по-настоящему), мы с Гарри остались в рассеивающемся зеленом дыму. Мы посмотрели друг на друга и одновременно взорвались хохотом. — «Зачем ты превратила его в пудинг?», Гарри? Серьезно? — я вытерла слезу смеха. — Это было первое, что пришло в голову! — он встал с пола, отряхиваясь, и вдруг поймал мой взгляд. — Но знаешь... план Гермионы со свечами был не такой уж и плохой. Если убрать дым и вопли *** — Ночная прогулка? По Лондону? Прямо сейчас? — я заговорщицки прищурилась, глядя на Гарри, который уже натягивал свою поношенную куртку и с надеждой косился на входную дверь. — Поттер, это звучит как план. Особенно учитывая, что Сириус сейчас занят инвентаризацией своих запасов огневиски после «пудингового инцидента». Гарри просиял. Его глаза за очками азартно блеснули. — Да! Просто пройдемся. Без свечей, без докси и без подслушивающих мародёров. Только ты и я... — И Гермиона! — перебила я его с самой невинной улыбкой, на которую была способна. — Что? — Гарри замер с наполовину надетым рукавом. — Лисенок, при всём уважении к Гермионе... зачем нам брать с собой живой справочник по правилам Хогвартса в три часа ночи? Она же прочитает нам лекцию о незаконности нарушения комендантского часа в магловском мире! — А я уже здесь! — Гермиона вынырнула из теней коридора, уже закутанная в теплый шарф и с сумкой, в которой, я была уверена, лежал набор для оказания первой помощи и три тома по защитным заклинаниям. — И я считаю, что оставлять вас двоих без присмотра в Лондоне — это преступление против здравого смысла. Кто-то же должен следить, чтобы Элли не превратила красную телефонную будку в гигантский томат. Гарри издал звук, похожий на стон раненого гиппогрифа. — Грейнджер, ты разбиваешь мне сердце. — Переживешь, Поттер! — я весело хлопнула его по плечу и схватила Гермиону за локоть. — Идем! Мы выскользнули из дома номер двенадцать, чувствуя на лицах прохладу лондонской ночи. Город гудел где-то вдалеке, но наша улица была тихой и таинственной. Гарри шел чуть впереди, демонстративно засунув руки в карманы и всем своим видом показывая, что он «ужасно недоволен» наличием лишнего свидетеля. Но я-то видела, как он то и дело оглядывается, проверяя, не отстала ли я. — Смотри, Гермиона! — я потянула её к витрине закрытого магазина игрушек. — Это те самые магловские штуки, про которые я тебе рассказывала! Видишь того медведя? Гарри говорит, что он не умеет разговаривать, но я уверена — он просто ждет, когда все уйдут! Гермиона мягко рассмеялась, поправляя мой шарф. — Элли, это просто плюш и синтепон. Но признаю, в этом свете он выглядит довольно... магически. Гарри притормозил у фонарного столба и обернулся к нам. — Знаете, что я подумал? Раз уж нас трое, и вы такие смелые... — он хитро посмотрел на меня. — Может, дойдем до набережной? Там есть одно место, где продают ночные хот-доги. Элли, ты обязана это попробовать. Это магловская еда богов. Я нахмурилась, подозревая подвох. — Хот-доги? Это те, что из горячих собак? Поттер, ты снова пытаешься меня отравить! — Это сосиски в булке, Стоунверд! — Гарри не выдержал и рассмеялся, делая шаг ко мне и на мгновение забывая о присутствии Гермионы. — Обещаю, ни одна собака не пострадала. Идем? Я посмотрела на Гермиону. Она заговорщицки подмигнула мне. — Идем, Элли. Я проконтролирую состав горчицы. Мы зашагали по ночному Лондону. Гарри шел посередине, и я чувствовала, как его рука то и дело случайно задевает мою. Гермиона шла с другого боку, увлеченно рассказывая о том, как правильно трансгрессировать в условиях плотной городской застройки, но я видела, что она специально оставляет нам с Гарри чуть больше места. — Поттер, — шепнула я, когда мы проходили под аркой. — Что, Элли? — А тетрадь ты взял с собой? — я лукаво прищурилась. — Вдруг на набережной на тебя снизойдет вдохновение при виде хот-дога? — Тетрадь дома, — Гарри чуть ближе наклонился к моему уху, так что я почувствовала тепло его дыхания. — Но вдохновение всегда со мной. Оно сейчас возмущается тем, что я не купил ему мороженое в прошлый раз. Я не смогла сдержать улыбку.