Часть 71

Набережная Темзы ночью выглядела просто сказочно: огни города дрожали в темной воде, а прохладный ветер заставлял нас плотнее кутаться в мантии (которые мы предусмотрительно скрыли под обычными куртками). Гермиона шла чуть впереди, увлеченно разглядывая архитектуру моста, а мы с Гарри плелись сзади, задевая друг друга плечами. — Поттер, — я лукаво прищурилась, глядя на его серьезный профиль. — Мне скучно просто переставлять ноги. Давай в «Слабо»? Магловская забава, Гермиона рассказывала. Проигрываешь — выполняешь любое желание. Гарри остановился и поправил очки, в его глазах зажегся знакомый азартный блеск. — Стоунверд, ты же понимаешь, что я ловец? Риск — это мое второе имя. Давай. Кто первый? — Я! — я хищно улыбнулась. — Гарри Поттер, слабо тебе... залезть на ту каменную тумбу и прокричать на всю набережную: «Я обожаю петь в душе песни про пушистых нюхлеров!»? Гермиона обернулась, округлив глаза: — Элли, нас же заберут в полицию за нарушение общественного порядка! Но Гарри уже вскочил на парапет. Он раскинул руки, вдохнул побольше воздуха и, к моему полному восторгу, заорал на всю Темзу: — Я ОБОЖАЮ ПЕТЬ В ДУШЕ ПЕСНИ ПРО ПУШИСТЫХ НЮХЛЕРОВ! И ОНИ ТАНЦУЮТ ПОД МОЮ МОЧАЛКУ! Пара случайных прохожих шарахнулись в сторону, а мы с Гермионой согнулись пополам от хохота. Гарри спрыгнул вниз, выглядя донельзя довольным собой. — Твоя очередь, Элли, — он подошел вплотную, так что я почувствовала запах его парфюма и лондонского тумана. — Слабо тебе... подойти к тому маглу с газетой и убедить его, что ты — потерянная принцесса из далекой страны, которой срочно нужно... — он на секунду задумался, — пять минут его внимания, чтобы он выслушал твое самое нелепое стихотворение? — Пфф, легко! — я выпрямила спину, напустила на себя вид оскорбленной аристократии и направилась к мужчине. Гарри и Гермиона наблюдали издалека, как я активно жестикулирую, прижимаю руку к сердцу и, наконец, начинаю громко декламировать: — «О сосиска в булке, ты мой идеал, я тебя искала, ты меня не ждал...» Мужчина посмотрел на меня как на умалишенную и поспешил скрыться в тумане. Я вернулась к друзьям с видом победительницы. — Он почти предложил мне политическое убежище, — фыркнула я, поправляя волосы. — Ладно, один-один, — Гарри чуть понизил голос, и его взгляд стал подозрительно мягким. — А теперь финальный раунд. Элли Стоунверд... слабо тебе... — он на секунду замялся, глядя на Гермиону, которая тактично начала изучать какой-то памятник в десяти метрах от нас, — слабо тебе перестать хмуриться и признать, что этот вечер — лучший в твоей жизни? И что тебе нравится, когда я держу тебя за руку? Я замерла. Мой напускной пафос испарился. Я нахмурилась (просто по привычке!), но почувствовала, как пальцы сами ищут его ладонь. — Поттер, это... это запрещенный прием, — прошептала я, глядя в его зеленые глаза, в которых отражались огни Лондона. — Но... мне не слабо. Я крепко сжала его руку, и Гарри улыбнулся — так искренне и тепло, что даже холодный ветер Темзы показался мне ласковым бризом. — Эй, вы там скоро?! — крикнула Гермиона, оборачиваясь. — Я нашла ларек с хот-догами! Гарри, Элли, идем, пока они не закрылись! Мы переглянулись и, не разнимая рук, побежали за ней, смеясь и спотыкаясь на ходу. Мы втроем уселись на старую деревянную лавочку, с которой открывался вид на огни ночного Лондона и черную гладь Темзы. В руках у меня был самый настоящий магловский хот-дог — горячий, пахнущий горчицей. — О Мерлин, — выдохнула я, сделав первый укус. — Поттер, я забираю свои слова назад. Если бы в Хогвартсе давали это вместо овсянки, я бы сдала ЖАБА на одни «Превосходно» просто от избытка сил. Это… это преступно вкусно! — Я же говорил! Но ЖАБА тф итак на превоходно сдаешь — Гарри довольно рассмеялся, откусывая свой хот-дог. — А ты еще боялась, что сосиски сделаны из настоящих собак. Гермиона сидела с другого края, аккуратно промакивая уголки губ салфеткой (даже в три часа ночи на набережной она умудрялась сохранять вид отличницы). Она смотрела на нас с той самой «материнской» улыбкой, от которой мне всегда хотелось одновременно обнять её и запустить в неё подушкой. Я откинулась на спинку лавочки и подняла голову вверх. Шум города здесь, у воды, казался приглушенным, а небо… небо было огромным. — Посмотрите, — прошептала я, и моё привычное желание язвить куда-то испарилось. — Звезды. В Лондоне их почти не видно из-за фонарей, но сегодня… видите? Вон там, прямо над мостом — это же Сириус! Какая ирония, да? Наш Сириус сейчас, наверное, ворчит на Кричера, а его звезда светит нам в хот-доги. Я завороженно смотрела вверх. Звезды всегда были моей слабостью. Они казались единственной вещью, которая не меняется, будь ты в мире магов или среди маглов. — Они такие… свободные, — тихо добавила я, нахмурившись, когда в глаз попала упавшая челка. — Они просто светят, потому что им так хочется. Гарри перестал жевать. Я почувствовала его взгляд на своем профиле — долгий, внимательный, почти осязаемый. — Знаешь, Элли, — его голос стал совсем тихим, почти заглушаемым плеском воды. — Иногда мне кажется, что ты очень на них похожа. Тоже светишь, когда тебе хочется, и плевать хотела на все правила. Я резко повернула к нему голову, чувствуя, как щеки обдает жаром, который точно не был вызван горячей сосиской. — Поттер, ты что, опять тренируешься в написании своих виршей? — я попыталась вернуть себе дерзкий тон, но голос дрогнул. — Еще одно такое сравнение, и я скормлю твой хот-дог ближайшей чайке. — Пусть кормит, Гарри, — хихикнула Гермиона, вставая с лавочки. — Я пойду поищу урну для салфеток. И, кажется, там дальше по набережной продают горячий шоколад… Посидите тут, не превратите друг друга в созвездия, пока меня нет. Она ушла, нарочито медленно пересчитывая шаги, и мы снова остались вдвоем. Только я, Гарри, недоеденные хот-доги и целая вечность над головой. — Элли, — он осторожно коснулся моего плеча. — Посмотри еще раз на Сириус. Видишь рядом маленькую звездочку? Я прищурилась, высматривая. — Где? — Вот здесь… — он накрыл мою ладонь своей и направил мой указательный палец в небо. Его рука была такой теплой, а пальцы переплелись с моими так естественно, будто они всегда должны были так лежать. — Видишь? — Вижу, — прошептала я, но смотрела уже не на звезды, а на его отражение в темной воде Темзы. Я так увлеклась разглядыванием этой крошечной звёздочки, что на мгновение забыла, что сижу на магловской набережной с парнем, который полчаса назад орал про песни в душе. Его рука на моей ладони ощущалась как самое правильное заклинание в мире. И тут тишину ночи разорвал оглушительный, свистящий звук. — Фью-и-и-и-и-ть! Я вздрогнула, не понимая, что происходит. Из-за крыши высокого здания на другом берегу вылетела огненная стрела. — Поттер, это нападение?! — выкрикнула я, мгновенно забыв про хот-дог. — Пожиратели?! Огненные стрелы?! В следующую секунду раздался оглушительный БА-БАХ!, и небо над Темзой расцвело огромным, ярко-красным и золотым цветком из искр. Грохот был такой силы, что лавочка под нами, казалось, подпрыгнула. Я взвизгнула, инстинктивно бросая свой недоеденный ужин (прости, хот-дог, ты был героем) и мертвой хваткой вцепилась в куртку Гарри. Я буквально зарылась носом в его плечо, зажмурившись так сильно, что перед глазами поплыли круги. Мои пальцы судорожно сжали ткань на его груди, а сердце решило, что пора трансгрессировать куда-нибудь в район пяток. — Лисенок, тише! — раздался над моим ухом смеющийся голос Гарри. — Это не нападение! Это просто фейерверк! Маглы так празднуют что-то. — Фейерверк?! — я рискнула приоткрыть один глаз, когда в небе с грохотом рассыпался новый каскад искр, на этот раз ярко-зеленых. Я незнала что такое есть у маглов — Почему он так орет?! Он что, хочет оглушить всё живое в радиусе мили?! Я всё еще сидела, практически вжавшись в Гарри. Я чувствовала, как его рука осторожно легла мне на спину, притягивая еще ближе, чтобы я не свалилась с лавочки от очередного залпа. — Он не орет, он просто… громкий, — прошептал Гарри. Я подняла голову и увидела, что он смотрит не на небо, а на меня. Свет от вспышек отражался в его очках, делая его взгляд каким-то нереально мягким. — Тебе не обязательно так сильно бояться, я же здесь. Нахмурилась, хотя моё лицо всё еще было в паре сантиметров от его шеи. — Я и не боюсь, Поттер! — я сделала попытку отстраниться, но очередное БУМ! заставило меня снова прижаться к нему. — Я просто… проверяю твою куртку на прочность! Вдруг она заколдована от внезапных звуковых атак! — Конечно, — хмыкнул он, и я почувствовала, как его подбородок коснулся моей макушки. — Проверяй сколько влезет. У меня еще левое плечо не до конца протестировано. Я засопела, но отстраняться не спешила. В его объятиях этот грохочущий магловский праздник казался не таким уж и страшным. Наоборот, искры в небе отражались в воде, и всё вокруг на мгновение стало похожим на сказку, которую не опишешь ни в одном учебнике. — Поттер, — прошептала я, чувствуя, как его сердце бьется прямо под моей ладонью. — Да? — Если ты сейчас скажешь что-нибудь про «искры в небе и искры в моих глазах», я тебя всё-таки столкну в Темзу. Гарри тихо рассмеялся, и этот звук был намного приятнее любого фейерверка. — Я молчу, Элли. Я просто молчу. Я прищурилась, глядя на его довольную физиономию, освещенную последними искрами в небе. — Поттер, не смейся! Это был тактический маневр по защите ценного кадра, то есть меня! — я нахмурилась и, выпрямившись, ткнула его пальцем прямо в центр груди. — И вообще, убери эту свою ухмылочку «я-твой-рыцарь-на-белом-гиппогрифе», иначе я приведу в исполнение свой план! Гарри приподнял бровь, и в его глазах заплясали такие наглые чертенята, что мне захотелось немедленно превратить его очки в два чайных блюдца. — И какой же план у великой и грозной Элизабет Стоунверд на этот раз? — вкрадчиво спросил он, даже не пытаясь отодвинуться. — План «Гарри — подводный житель»! — я воинственно вскинула подбородок, стараясь не смотреть на то, как свет фонарей играет на его губах. — Если ты сейчас же не признаешь, что этот фейерверк был покушением на мою нервную систему, я лично столкну тебя в Темзу. И не надейся на жабросли! Я прослежу, чтобы ты выплыл только тогда, когда научишься манерам и перестанешь так на меня смотреть! Гарри не выдержал и негромко рассмеялся, отчего его плечо коснулось моего. — И как же я на тебя смотрю, Элли? — прошептал он, сокращая расстояние ещё на пару сантиметров. — Как... как будто я самый вкусный хот-дог в этом Лондоне! — выпалила я, чувствуя, что несу полную чушь, но остановиться уже не могла. — И не приближайся! Ещё хоть миллиметр, и я заколдую твои шнурки так, что они свяжут тебя в узел и докатят до самого Тауэра! Ты будешь сидеть в темнице и перестукиваться с воронами, а я буду приходить и есть мороженое прямо у тебя под окнами! — Угрозы со вкусом ванили? — Гарри весело сверкнул глазами, перехватывая мой тыкающий палец своей ладонью. — Стоунверд, ты самая милая террористка из всех, кого я знаю. Тебе даже угрожать не получается без того, чтобы не захотелось тебя... Он осекся, и я замерла, глядя, как он медленно переплетает наши пальцы. — Не захотелось чего, Поттер? — выдохнула я, сузив глаза, хотя сердце уже готово было выпрыгнуть из груди. — Договаривай, или я превращу твой нос в пятачок прямо здесь, на глазах у всех этих сосисочных лавок! — Захотелось, чтобы ты никогда не переставала возмущаться, — тихо закончил он, не отпуская моей руки. В этот момент из темноты вынырнула Гермиона, победно размахивая тремя стаканами с горячим шоколадом. — Я вернулась! И, судя по тому, что Гарри ещё не в воде, а Элли всё ещё хмурится — у вас всё стабильно !Я тут же отдернула руку и сделала вид, что безумно заинтересована проплывающей мимо щепкой. — Грейнджер, ты вовремя! Поттер на грани того, чтобы стать кормом для рыб, спасай своего друга, пока я добрая! *** Дорога обратно до площади Гриммо превратилась в моё личное кругосветное путешествие. Горячий шоколад и осознание того, что Поттер всё-таки не безнадёжен, подействовали на меня как двойная порция бодрящего зелья. — Гермиона, смотри! — я подпрыгнула к огромному яркому щиту, который светился в темноте. — Это что, портал? Почему эта огромная банка с пузырьками выглядит так, будто я обязана её выпить прямо сейчас, чтобы познать истинное счастье? — Это реклама газировки, Элли, — рассмеялась Гермиона, едва поспевая за моим темпом. — Она не волшебная, просто... сахарная. Я не слушала. Я кружилась вокруг фонарных столбов, задевая их полами куртки, и перепрыгивала через трещины на асфальте, будто это были ловушки в подземельях Гринготтса. Ночной Лондон больше не казался мне серым и скучным — он был полон странных механизмов, огней и загадок. — Поттер! — я резко затормозила и обернулась к Гарри, который шел чуть позади, любуясь моим «представлением» с самой невыносимо-довольной улыбкой на свете. — А те красные ящики с дырками для писем? Они правда доставляют бумагу без сов? Как они это делают? Гарри прыснул, прикрывая рот ладонью. — Элли. Там просто... люди в форме. Они забирают письма и везут их на машинах. — Скучно! — я фыркнула и сделала грациозное па, едва не сбив с ног проходящего мимо почтового робота... или что это было? — Я всё равно буду верить в эльфов. Так логичнее! Я подбежала к Гарри и начала кружить вокруг него, как надоедливый золотой снитч. — Признайся, Поттер, твой магловский мир — это сплошной фокус! Вы придумали все эти железные коробки на колесах и светящиеся палки, чтобы не чувствовать себя обделенными из-за отсутствия палочек! Я подпрыгнула и легонько толкнула его плечом, чувствуя, как внутри всё искрится от восторга. — Но это мило. Почти так же мило, как твое лицо, когда ты пытаешься объяснить мне устройство пылесоса! — Рад, что тебе весело, Стоунверд, — Гарри поймал меня за край куртки, когда я в очередной раз попыталась запрыгнуть на какой-то парапет. — Только постарайся не трансгрессировать от радости прямо посреди Пикадилли, ладно? — Ничего не обещаю! — я вырвалась и побежала вперед, раскинув руки. — Миона, догоняй! Поттер — зануда, он слишком медленный! Я видела, как Гермиона хитро переглянулась с Гарри. Я продолжала скакать по тротуару, пытаясь поймать ртом капли ночного тумана и воображая, что это жидкая удача. — Поттер, смотри! — я затормозила перед какой-то железной штуковиной с кнопками на стене. — Если я нажму на «7», оттуда вылетит сова с предсказанием или мне просто выдадут порцию магловских галлюцинаций? — Элли, это банкомат, он выдает деньги, а не сов! — простонал Гарри, пытаясь поймать меня за капюшон, чтобы я не снесла прохожего. — Прекрати прыгать, ты ведешь себя так, будто выпила ведро зелья «Бодрости»! — Я просто наслаждаюсь отсутствием твоих скучных правил, «сэр Гарри»! — я показала ему язык и сделала пируэт, едва не задев плечом Гермиону. — Мион, скажи ему, что я само очарование! Гермиона лишь хихикала, кутаясь в шарф. Но стоило нам повернуть за угол и увидеть мрачный фасад дома номер двенадцать, как моё веселье начало потихоньку сползать с лица. Окна первого этажа подозрительно светились.Мы на цыпочках прокрались к двери. Гарри осторожно повернул ключ, и мы, затаив дыхание, вошли в прихожую. Тишина была такой густой, что её можно было резать ножом. — Фух, кажется, пронесло... — прошептала я, снимая ботинок. — О, неужели? — раздался ледяной, подозрительно спокойный голос из темноты гостиной. Вспыхнул свет. Сириус сидел в кресле, скрестив руки на груди. Его лицо было бледным, а взгляд — таким колючим, что я невольно спряталась за спину Гарри. — Три часа ночи, — Сириус медленно поднялся, и в его голосе прорезались нотки, от которых даже портрет его матери за занавеской притих. — Три часа ночи в Лондоне, который кишит Пожирателями, а мой крестный и две лучшие ученицы Гриффиндора решили устроить ночное рандеву ? Вы хоть представляете, что я передумал за это время?! — Сириус, мы просто... — начал было Гарри, делая шаг вперед, чтобы защитить нас. — «Просто»?! — Сириус шагнул в круг света, и я увидела, как его кулаки сжаты. — Я зашел в комнату, а там — пустые кровати! Я думал, вас похитили! Я уже собирался поднимать на ноги весь Орден! Я нахмурилась, высунув нос из-за плеча Гарри. — Сириус, ну не сердись... Мы же с Гермионой! Она — ходячий справочник по защите, а Гарри... ну, он просто Гарри, он притягивает неприятности, но мы его страховали! — Элли Стоунверд, — Сириус перевел на меня тяжелый взгляд. — Твои шуточки сейчас не помогут. Вы нарушили все возможные инструкции! Марш по комнатам. Немедленно! Мы поговорим об этом завтра. И поверьте, «завтра» вам очень не понравится. Я прикусила губу, чувствуя, как весь азарт прогулки улетучивается. Мы поплелись к лестнице под его испепеляющим взглядом. — Поттер, — шепнула я, когда мы уже почти поднялись на второй этаж. — Что? — так же тихо отозвался он. — Твой крестный в гневе страшнее, чем дракон. Но... хот-дог того стоил, да? Гарри на секунду обернулся, поймал мой взгляд и, несмотря на нависшую над нами катастрофу, едва заметно улыбнулся. — Стоил каждой секунды, Лисенок) *** Утро пахло не овсянкой, а надвигающейся грозой. Сириус стоял посреди кухни, скрестив руки на груди, и вид у него был такой, будто он лично собирается конвоировать нас в Азкабан. Мы с Гарри и Гермионой жались у порога, напоминая троицу провинившихся первокурсников. — Итак, — начал Сириус ледяным тоном, от которого у меня мурашки пошли по спине. — Кто был гениальным стратегом, решившим, что прогулка по ночному Лондону в разгар войны — это отличная идея? Гермиона сделала резкий шаг вперед, выпрямив спину так, будто стояла перед комиссией по магическим экзаменам. — Это была моя вина, Сириус! — выпалила она, звонко и уверенно. — Я... я настояла на том, что нам нужно изучить магловские защитные системы в полевых условиях! Гарри и Элли просто не могли меня отпустить одну, они пытались меня отговорить, но я была непреклонна! Я опешила. Гермиона? Врала? Самому Сириусу?! Моя совесть, которая обычно мирно спала, вдруг больно кольнула меня под ребра. Я не могла позволить своей лучшей подруге, этой «мисс Совершенство», брать на себя мой хаос. — Нет! — выкрикнула я одновременно с ней, тоже делая шаг вперед и едва не наступив Гарри на ногу. — Это я виновата! Мы с Гермионой переглянулись — Я подговорила их! — затараторила я, хмурясь и отчаянно жестикулируя. — Мне было скучно, и я буквально вытащила Гарри из постели, а Гермиона пошла, чтобы мы не взорвали половину Вестминстера! Сириус, она просто пытается меня спасти, потому что она слишком правильная, а я — ходячая катастрофа! — Она врет! — перебила Гермиона, преданно глядя мне в глаза. — Элли защищает меня! — Нет, это она защищает меня! — я топнула ногой. — Посмотри на неё, Сириус, она даже врать не умеет, у неё уши красные! А я профессионал, я всю жизнь что-то нарушаю! Сириус переводил взгляд с одной на другую, и я заметила, как уголок его рта дрогнул. Гарри рядом со мной издал какой-то странный звук, похожий на подавленный чих. — Значит, вы обе виноваты? — Сириус приподнял бровь. — Какое благородство. Гриффиндорская солидарность в чистом виде. Гарри, а ты что скажешь? Тоже решишь принести себя в жертву ради дам?Гарри посмотрел на нас — растрепанных, воинственных и до безумия преданных друг другу — и вдруг улыбнулся той самой открытой улыбкой, от которой у меня в груди всё перевернулось. — Вообще-то, Сириус, — спокойно сказал он, — я просто хотел хот-дог. Но раз уж эти двое так жаждут наказания, может, назначишь его нам троим? Вместе веселее. Сириус тяжело вздохнул и опустился на стул, массируя виски. — Вы невыносимы. Все трое. Гермиона, от тебя я такого не ожидал, но твоя преданность... — он мельком взглянул на меня, — ...это достойно уважения. А ты, милая , хотя бы раз в жизни могла бы промолчать, когда тебя пытаются выгородить. Я виновато прикусила губу, чувствуя, как Гермиона незаметно сжала мою руку под столом. — Ладно, — Сириус вдруг хитро прищурился. — Раз уж вы такие неразлучные «преступники», ваше наказание будет коллективным. Весь сегодняшний день вы проведете в библиотеке Нет, не за чтением, ! Вы будете... переписывать старые каталоги Блэков. Вручную. Без магии. И если я услышу хоть один смешок — добавлю еще десяток томов! — В библиотеке? — я округлила глаза и посмотрела на Гарри. — Поттер, это судьба. Мы возвращаемся на место преступления. Гермиона тихо хихикнула, а Гарри подмигнул мне, когда мы под конвоем Сириуса направились к лестнице. Похоже, «библиотечное заключение» обещало быть очень интересным... Библиотека Блэков встретила нас запахом старой кожи и такой тишиной, что было слышно, как в углу паук плетет свою паутину. Сириус выдал нам три гигантских фолианта, три стопки пергамента и три гусиных пера. — Никакой магии, — строго повторил он, закрывая дверь. — И чтобы к вечеру список артефактов на букву «Б» был готов. Гермиона тут же превратилась в идеальную машину по переписыванию текстов. Она выпрямила спину, обмакнула перо в чернильницу и начала выводить идеальные буквы. Гарри, бросив на меня быстрый виноватый взгляд, вздохнул и тоже склонился над столом. Его лицо было непривычно серьезным, лоб прорезала морщинка сосредоточенности. Прошло десять минут. Скрип-скрип. Скрип-скрип. Я продержалась ровно одиннадцать. — Эй, — прошептала я, толкнув Гарри локтем. — Псс, Поттер. Смотри, тут написано: «Барнаби Блэк, прославился тем, что пытался приручить садового гнома с помощью гипноза». Представляешь? Он, наверное, сидел перед ним на корточках и махал маятником, пока гном не укусил его за нос. Гарри даже не поднял головы. — Лисенок, пиши. Если мы не закончим, Сириус заставит нас завтра переписывать раздел про проклятые гобелены. — Гермиона? — я повернулась к подруге. — Слушай, тут «Бородатые Блэки». Оказывается, у них в роду была женщина по имени Беатриса, у которой борода росла быстрее, чем у Дамблдора. Она использовала её вместо шарфа! Гермиона даже не моргнула. — Милая, сосредоточься. Это серьезное задание. Мы нарушили правила, и это наш шанс доказать Сириусу, что мы ответственные взрослые волшебники. Я нахмурилась. «Ответственные взрослые»? В этом доме? Ну уж нет. Я выждала паузу, а потом аккуратно вытащила то самое павлинье перо, которое завалялось у меня в кармане еще с чердака. Я приставила его к верхней губе, имитируя роскошные усы, и начала медленно, очень медленно проплывать мимо Гарри, копируя походку Снейпа. — Мистер Поттер... — прошипела я ледяным голосом. — Ваше умение держать перо напоминает мне манеры горного тролля, пытающегося почистить зубы зубочисткой. Минус десять очков Гриффиндору за... за слишком громкое дыхание! Гарри дернул плечом, борясь с собой. Я видела, как его рука с пером задрожала. Я переключилась на Гермиону. Я подошла к ней сзади и начала шептать прямо в ухо, подражая высокомерному тону профессора Трелони: — О, дорогая... Я вижу в твоей чернильнице... Тьму! Грядет ГРИММ! Или это просто засохшая клякса? Твое будущее туманно, как немытые очки Поттера! Гермиона закусила губу так сильно, что та побелела. Она изо всех сил старалась сохранить серьезный вид, но её плечи начали подозрительно мелко подрагивать. — Ладно, раз вы такие скучные, — я вздохнула, запрыгнула на пустой стол прямо перед ними и... скорчила самую нелепую рожу, которую только могла: высунула язык, скосила глаза к носу и распушила волосы руками. — Посмотрите на меня! Я — портрет прабабушки Сириуса в понедельник утром, когда в доме кончился кофе! Гарри поднял взгляд, увидел меня с павлиньим пером вместо усов и скошенными глазами, и всё. Его плотина рухнула. Он издал звук, похожий на подавленный всхлип, а потом просто уронил голову на руки, содрогаясь от хохота. — Лисенок... прекрати... — простонал он сквозь смех. — Нас сейчас выгонят в подвал к Кричеру! Гермиона продержалась еще секунду, глядя на мой «утиный» нос, но потом тоже прыснула, закрывая лицо ладонями. — Ты... ты невозможная! — сквозь слезы выдавила она. — Мы же должны быть серьезными! — Серьезность — это для министерских чиновников! — я победно вскинула перо. — А мы — гриффиндорцы в ссылке! Я спрыгнула со стола и приземлилась прямо между ними, обхватывая их за плечи. — Ну что, «ответственные взрослые», признайте: со мной этот список на букву «Б» пишется гораздо веселее? Гарри вытер слезы смеха и посмотрел на меня — так тепло и открыто, что я снова почувствовала тех самых гиппогрифов в животе. — Гораздо веселее, Элли. И гораздо медленнее. Гермиона расхохоталась а после когда они перестали снова начали писать. О господи. Ну что за скука. Я понимала что если мы не напишем то не выйдем от сюда жо конца лета. И поэтому тоже начала писать… — Всё, я больше не могу! — я с грохотом отложила перо, которое уже начало казаться мне тяжелее гоночной метлы. — Если я перепишу ещё одно имя Блэка, я сама стану привидением и буду пугать вас по ночам, гремя этими списками! Я соскочила со стула и начала мерить библиотеку шагами, пританцовывая на ходу. — Гермиона, бросай этот пергамент! Давай лучше… — я хищно прищурилась, оглядывая бесконечные полки, — погадаем! Сириус говорил, что у его предков были книги, которые отвечают на вопросы. Гермиона скептически приподняла бровь, но я видела, что её любопытство (которое у неё больше, чем министерская библиотека) уже проснулось. — Элли, гадание — это крайне неточная дисциплина. Профессор Трелони… — Ой, забудь про Трелони! — я подлетела к самому мрачному стеллажу и вытянула массивный том в переплете из чешуи дракона. — Правило простое: задаешь вопрос, закрываешь глаза, тыкаешь пальцем в строчку — и вуаля! Твое будущее подано на блюдечке. Я водрузила книгу на стол прямо перед Гарри, едва не прищемив ему нос. — Давай, Избранный! Ты у нас мастер выживания, посмотрим, что тебе уготовила судьба. Задавай вопрос вслух! Гарри посмотрел на книгу, потом на меня. В его глазах заплясали те самые чертенята, от которых у меня всегда перехватывало дыхание. Он явно решил подыграть. — Ладно, Стоунверд. Посмотрим… — он прикрыл глаза, и на его лице появилось подозрительно серьезное выражение. — Вопрос такой: что ждет меня в ближайшее время в отношениях с одной очень вредной, и невыносимой ведьмой? Я замерла, нахмурившись. — Поттер, ты наглец! «Невыносимой»? Ты сейчас получишь этой книгой по затылку! — Тс-с! — Гермиона подалась вперед, затаив дыхание. — Он гадает! Гарри зажмурился, наугад перелистнул страницы и резко ткнул пальцем в середину листа. Мы с Гермионой синхронно склонились над книгой, едва не стукнувшись лбами. Я прочитала вслух: — «Тот, кто ищет искру в ночи, рискует обжечься о пламя, но сердце его найдет приют в самом колючем кустарнике…» В библиотеке повисла тишина. Я почувствовала, как мои щеки начинают медленно превращаться в два спелых помидора. — «В колючем кустарнике»? — прыснула Гермиона, косясь на мои растрепанные волосы, которые действительно напоминали гнездо рассерженного докси. — Гарри, кажется, книга намекает на твой вкус в выборе девушек. Очень… колючий вкус. — Искру в ночи? — Гарри поднял на меня взгляд, и его голос стал подозрительно тихим. — Помнишь, Элли? Мы как раз говорили про искры на набережной. Я судорожно сглотнула, пытаясь вернуть себе дар речи. — Это… это просто старая книга! Она… она неисправна! У Блэков всё неисправно! Наверняка тут везде написано про кустарники, потому что они помешаны на своих садовых лабиринтах! Я выхватила книгу у него из-под рук, чувствуя, как «шило» внутри меня требует немедленного бегства. — Всё, гадание окончено! Возвращаемся к спискам! Гермиона, пиши букву «Б»! Гарри, не смотри на меня так, а то я… я превращу твой чернильный прибор в кактус, раз уж тебе так нравятся колючки! Я уткнулась в свой пергамент, делая вид, что безумно занята, но краем глаза видела, как Гарри улыбается — так довольно и открыто, будто он только что выиграл Кубок школы. Судорожно схватила первый попавшийся фолиант, едва не снеся чернильницу, и уткнулась в него с таким видом, будто там изложены все тайны мироздания. Мои щеки пылали ярче, чем «Инсендио», а в ушах всё ещё звенело это дурацкое пророчество про «колючий кустарник». — Так, всё! Хватит балагана! — пробормотала я, хмурясь и не поднимая глаз. — Мне нужно… углубить свои познания в… э-э… древних рунах. Да. Очень важная тема. Поттер, пиши свой список и не смей на меня дышать, ты сбиваешь мой научный настрой! Гермиона издала странный звук, подозрительно похожий на сдавленный хрюк. — Элли… — тихо позвала она, ткнув меня пальцем в бок. — Не мешай мне, Миона! Я в процессе самообразования! — отрезала я, ещё сильнее вжимаясь носом в пожелтевшие страницы. — Элли, — теперь уже подал голос Гарри, и в его тоне было столько невыносимого, искрящегося веселья, что я поняла: сейчас будет подвох. — Я, конечно, всегда знал, что ты ведьма выдающихся способностей, но не думал, что ты умеешь читать вверх ногами. Я замерла. Медленно, очень медленно я опустила взгляд на нижний край книги. Прямо передо мной красовался массивный золотой герб Блэков… перевернутый кверху тормашками. Буквы бодро выстроились «ногами» в потолок. — О… — я сглотнула, чувствуя, как краснею уже не только щеками, но и ушами. — Это… это специальная техника! Тренировка глазных мышц! Гермиона, скажи ему! Но Гермиона уже не могла говорить — она уткнулась лбом в стол, беззвучно содрогаясь от смеха. Гарри же просто отложил перо и подпер подбородок рукой, не сводя с меня своего невозможного взгляда. — Знаешь, «колючий кустарник», — прошептал он, и я почувствовала, как он пальцем аккуратно повернул мою книгу в правильное положение, — на этой странице как раз продолжение того предсказания. Смотри. Я хотела было захлопнуть фолиант и убежать в подвал к докси, но моё любопытство (то самое шило!) заставило меня опустить взгляд. Палец Гарри указывал на мелкую строчку в самом низу, прямо под «колючками»:«...ибо колючки те — лишь броня для нежного сердца, и тот, кто не побоится уколов, получит в награду весну среди зимы». — Весну среди зимы, — повторил он, и его рука накрыла мою ладонь прямо поверх страницы. — Поттер... — я закусила губу, чувствуя, какой то странный, уютный трепет. — Если ты сейчас скажешь, что ты — моя весна, я... я всё-таки переверну эту книгу обратно и надену её тебе на голову. — Не скажу, — улыбнулся он, сжимая мои пальцы. — Я просто подожду, пока ты сама это признаешь. — Всё! — Гермиона с громким стуком захлопнула свой фолиант, вырывая нас из магического транса. — Мои глаза официально отказываются различать буквы «Б», «В» и «Поттер». Сириус забыл про нас три часа назад, а мой желудок сейчас начнет исполнять оперные арии. Я тут же подпрыгнула, едва не сбросив многострадальную книгу с предсказаниями на пол. — Поддерживаю! Мой желудок требует немедленной дозаправки углеводами! — я картинно отпихнула пергамент и мило нахмурилась, глядя на Гарри. — Поттер, ты идешь? Или ты решил остаться здесь и прорасти корнями в этот «колючий кустарник»? Гарри медленно разжал пальцы, выпуская мою ладонь, но взгляд его всё еще искрился тем самым теплом. — Иду, Стоунверд. Не могу же я оставить тебя наедине с холодильником. Ты же наверняка попытаешься вызвать его на дуэль за то, что он слишком громко гудит. — Ха-ха, очень смешно! — я показала ему язык и первой рванула к двери. — Кто последний до кухни — тот моет котлы Снейпа до конца семестра! Мы на цыпочках прокрались по темной лестнице, стараясь не разбудить портрет мамаши Блэк. Гермиона шла впереди, освещая путь палочкой, а мы с Гарри плелись сзади. Каждый раз, когда половица скрипела, я инстинктивно хватала его за локоть, а он — чистый провокатор! — только шире улыбался. На кухне царил уютный полумрак. Я тут же по-хозяйски залезла в шкаф. — Так, у нас есть хлеб, масло и... о Мерлин, домашняя ветчина! — я обернулась к ребятам, сияя от счастья. — Гермиона, доставай сыр! Поттер, твоя задача — нарезать хлеб так, чтобы он не превратился в крошки, герой ты наш. Мы устроили настоящий «ночной пикник» прямо на разделочном столе. Я соорудила себе сэндвич размером с голову Хагрида и с наслаждением откусила кусок. — Знаешь, Мион, — пробормотала я с набитым ртом, — если бы всё наказание состояло из ночных сэндвичей, я бы нарушала правила каждые пять минут. — Ты и так их нарушаешь каждые пять минут, Элли, — усмехнулся Гарри, прислонившись к столу рядом со мной. Он протянул руку и аккуратно убрал крошку с моего уголка губ. Я осталбенела с сэндвичем в руках, чувствуя, как внутри снова всё подпрыгнуло. — Поттер... — я сузила глаза, пытаясь вернуть себе вредный вид. — я сейчас запущу в тебя помидором. — Я просто забочусь о чистоте твоего наипрекрасного облика, — парировал он, не убирая руки. Гермиона, которая в это время мирно жевала свой бутерброд, вдруг замерла и прислушалась. — Тише... Слышите? Наверху кто-то ходит. Мы все трое затаили дыхание. Сверху донесся тяжелый шаг и знакомое ворчание Сириуса. — Шухер! — прошипела я, хватая Гарри за край футболки. — Прячемся Мы втроем, сэндвичами наперевес, синхронно нырнули под массивный дубовый стол. Места там было примерно столько же, сколько в чемодане Ньюта Саламандера, то есть — катастрофически мало. Гермиона втиснулась в самый угол, прижимая к себе тарелку с сыром, а мы с Гарри оказались впечатаны друг в друга. Моё колено упиралось ему в бок, а его плечо подпирало мой подбородок. Я чувствовала, как он старается не заржать, и его грудная клетка мелко подрагивала. — Поттер, — шепнула я ему прямо в ухо, обжигая дыханием, — если я сейчас чихну, я клянусь, я сама тебя выдам. Твои волосы щекочут мне нос! — Стоунверд, — так же тихо отозвался он, и я почувствовала, как его рука осторожно легла мне на талию, чтобы я не соскользнула с узкой перекладины стола, — ты сама меня сюда затащила. И твой сэндвич капает мне на кроссовки. Шаги Сириуса стали оглушительными. Он вошел на кухню, напевая какой-то мотивчик, и мы замерли, перестав даже дышать. Я видела только его домашние тапочки, которые остановились в паре сантиметров от нашего укрытия. — Хм... — донеслось сверху. — Странно. Я готов поклясться, что чувствовал запах ветчины Неужели Кричер решил устроить себе ночной дожор? Сириус подошел к плите, налил воды, а потом... медленно наклонился, чтобы поднять упавшую салфетку. Три пары глаз встретились с его изумленным взглядом. — О, — Сириус замер в позе вопросительного знака. — Какая интересная... э-э... композиция. Гарри, ты теперь там живешь или это новый вид тренировок по маскировке? Гермиона покраснела до корней волос и попыталась изобразить, что она просто ищет упавшую вилку. Гарри неловко кашлянул. А я... Я с самым невинным видом выползла из-под стола, всё еще сжимая в руке свой гигантский, наполовину обглоданный сэндвич. — Сириус! — я ослепительно улыбнулась, хмурясь от пыли. — А мы тебя как раз ждали! Проводили... э-э... акустическую проверку прочности мебели. Знаешь, эти столы Блэков — они такие надежные! Я протянула ему свой сэндвич, с которого живописно свисал кусок ветчины. — Хочешь откусить? Там внутри секретный ингредиент — щепотка нашего раскаяния и много-много сыра. Поттер подтвердит, он его почти весь съел, пока мы там сидели! Гарри, вылезая следом и отряхивая джинсы, чуть не подавился от такой наглости. — Я?! Это ты его жевала мне в ухо, лисенок! Сириус посмотрел на мой надкусанный шедевр, потом на нас — растрепанных, с крошками на губах и сияющими глазами. Его суровое лицо дрогнуло, и он разразился таким хохотом, что, кажется, портрет его матери в коридоре забился в конвульсиях. — Элли, ты невозможна! — он взял сэндвич, отломил кусочек и с удовольствием его съел. — Ладно, заговорщики. Раз уж вы поделились добычей, я сделаю вид, что верю в вашу «акустическую проверку». *Спустя минут 5* Сириус уже ушел а Гермиона, заглотила последний кусочек своего сэндвича с таким видом, будто внезапно вспомнила формулу философского камня. Она картинно зевнула, прикрыв рот ладошкой, и выразительно посмотрела на нас. — Ой, — выдала она, и я готова была поклясться, что в её голосе проскользнула фальшь уровня Локонса. — Кажется, ночные сэндвичи вызывают у меня внезапный приступ... академической сонливости! Мне срочно нужно в кровать, иначе я завтра не смогу отличить аконит от белладонны. — Гермиона, ты серьезно? Пять минут назад ты была готова штурмом брать библиотеку! Какой аконит в четыре утра? — Очень важный аконит, Элли! — Гермиона уже пятилась к выходу, бросая на Гарри многозначительные взгляды, которые могли бы осветить стадион для квиддича. — Спокойной ночи! Гарри, присмотри, чтобы Элли не съела стол, она сегодня подозрительно активная. Щелк. Дверь закрылась, и мы остались вдвоем в звенящей тишине кухни. Только холодильник продолжал свое гудение, которое теперь казалось оглушительным. Я медленно повернулась к Гарри. Он сидел на краю стола, болтая ногами, и в его глазах прыгали такие наглые чертенята, что мне захотелось немедленно запустить в него остатками ветчины. — Она даже врать не умеет, — проворчала я, утыкаясь носом в свой сэндвич. — «Академическая сонливость»... Поттер, моя подруга — худшая сводница в истории магии. Она действует тоньше, чем тролль в балетной пачке. Гарри тихо рассмеялся, подаваясь чуть ближе ко мне. — Зато она настойчивая, Стоунверд. Ты же знаешь Грейнджер: если она решила, что нам нужно побыть наедине, она забаррикадирует свою дверь изнутри, лишь бы не мешать «процессу». — Какому еще процессу?! — я возмущенно вскинула брови, чувствуя, как щеки снова предательски розовеют. — Процессу поедания хлеба с маслом? Учти, Поттер, если ты сейчас начнешь цитировать ту книгу про «колючий кустарник», я засуну этот сэндвич тебе за шиворот! — Я молчу, Элли, — он мягко перехватил мою руку с сэндвичем, заставляя меня посмотреть ему прямо в глаза. — Я просто думаю о том, что без Гермионы здесь стало... тише. И как-то уютнее. Его пальцы на моей руке были горячими, а взгляд — таким глубоким, что я на секунду забыла все свои язвительные шуточки. — Ты... ты неисправим. Даже с набитым ртом ты умудряешься быть... ну... терпимым. — Только терпимым? — он улыбнулся, сокращая расстояние между нашими лицами до пары сантиметров. Он был так близко что.. мне захотелось попробовать его губы на себе. Это просто гармоны ничего больше! У меня просто еще.. не было поцелуя вот и все..! …