Часть 99

Утро ворвалось в комнату мягким золотистым светом. Я проснулся первым — непривычно легко, будто магия внутри меня всё еще искрила после вчерашнего. Я повернул голову и замер. Элли. Моя Элли. В утреннем свете она выглядела так, что у меня перехватило дыхание. Растрепанные волосы разметались по подушке, губы чуть припухли (черт, я всё еще чувствовал их вкус), а на щеке остался след от складки простыни. Она была самой красивой, самой умной и самой невыносимой девушкой в этом мире, и она выбрала меня. Я не удержался. Подался вперед и легонько, почти невесомо чмокнул её в кончик носа. — Эй, Лисенок... — прошептал я. Она не проснулась, только забавно сморщила носик. Тогда я начал легонько тыкать пальцем в её нос, дразня, пока она не издала какой-то неопределенный звук, средний между мурлыканьем и рычанием. Наконец её ресницы дрогнули, и она открыла глаза. Первые несколько секунд она просто улыбалась мне — так искренне и нежно, что я готов был расплавиться. Но потом... О, я буквально увидел тот момент, когда в её голове прокрутились кадры вчерашней ночи. Сначала её глаза расширились, потом щеки стали пунцовыми, и она с тихим стоном позора резко отвернулась от меня, натягивая одеяло до самого макушки. — Доброе утро, миленькая, — хмыкнул я, чувствуя, как внутри просыпается желание её подразнить. — Ты чего прячешься? Вчера ты была гораздо смелее. Особенно когда впивалась мне в плечи. — Замолчи, Поттер! — донеслось приглушенно из-под одеяла. — Я... я спала. Мне это всё приснилось. Это был массовый галлюциноз! — Да неужели? — я придвинулся ближе, обнимая этот «кокон» из одеяла и прижимаясь грудью к её спине. — Значит, мне тоже приснилось, как ты стонала моё имя, когда я касался тебя... вот здесь? Я специально провел ладонью поверх одеяла по её бедру, и почувствовал, как она вздрогнула. — И то, как ты просила меня не останавливаться, тоже плод моей фантазии? Слушай, у нас очень реалистичные сны в «Норе». — Ты негодяй! — Элли наконец высунула нос из-под одеяла, сердито глядя на меня, хотя её пылающее лицо выдавало её с головой. — Ты должен был сделать вид, что ничего не было! Мы же договорились... то есть, Сириус же... — Сириус вчера услышал достаточно, чтобы сегодня за завтраком смотреть на нас очень выразительно, — я рассмеялся, целуя её в плечо. — Но знаешь что? Мне плевать. Я видел, как её взгляд смягчился, хотя она всё еще пыталась казаться сердитой. — Поттер, если ты сейчас же не перестанешь об этом напоминать, я... я применю к тебе «Силенцио». — Попробуй, — я навис над ней, заглядывая в глаза. — Но тогда ты не услышишь, как сильно я хочу повторить наш «сон». Видеть её такой — растерянной, пунцовой от смущения и пытающейся спрятаться в складках одеяла — было для меня высшим наслаждением. Весь мой ночной дискомфорт и мучительное ожидание стоили этой одной минуты. Она могла быть сколь угодно боевой на дуэли, но сейчас, с этим заспанным видом и дрожащими ресницами, она была совершенно беззащитной перед моим подтруниванием. — Ну же, Стоунверд, — я придвинулся ещё ближе, чувствуя кожей тепло её тела через одеяло. — Куда же делась та смелая девушка, которая вчера так настойчиво шептала мне «ещё»? — Поттер, замолчи! — донеслось глухое рычание из-под подушки. — Я была в состоянии аффекта! Это гормоны! Это... это влияние близости к Самайну! — До Самайна ещё месяца три, Лисенок, — я не смог сдержать смешок и легонько прикусил её за открытое плечо. — И я не думаю, что гормоны умеют так выразительно выгибаться навстречу моим рукам. У тебя была отличная техника, признаю. Десять баллов Гриффиндору за... гибкость. Элли резко откинула одеяло и уставилась на меня взглядом, в котором ярость боролась с желанием провалиться сквозь землю. — Ты невыносим! Наглый, самоуверенный очкарик! — И всё же ты не оттолкнула этого очкарика, когда он... — я понизил голос до шепота, касаясь губами её уха, — полез к тебе под шортики. Напротив, ты, кажется, очень даже способствовала процессу. Она вспыхнула так ярко, что, казалось, в комнате стало светлее. — Всё! Хватит! — она вскочила с кровати, лихорадочно ища свою одежду. — С этого момента — тактика полного игнорирования. Мы выходим к завтраку, и ты ведешь себя так, будто мы вчера обсуждали только учебник по Трансфигурации. Понял? Никаких взглядов, никаких шуточек! Я лениво откинулся на подушки, закинув руки за голову, и с нескрываемым удовольствием наблюдал за тем, как она пытается натянуть футболку задом наперед. (Оверсайс футболку на топик! Они не голые!) — Слушаюсь, госпожа. Буду само воплощение ледяного спокойствия. Но учти, Лисенок... твои губы до сих пор немного припухли. Если Сириус не слепой, он сразу поймет, что мы не параграфы заучивали. Элли замерла у зеркала, в ужасе рассматривая свое отражение, а потом бросила в меня первой попавшейся под руку вещью. Это оказался мой кроссовок. — На выход, Поттер! И попробуй только хоть раз на меня многозначительно посмотреть за столом — я превращу твой завтрак в живых слизней! Я поднялся, поправляя очки и чувствуя, как на губах сама собой играет довольная ухмылка. Тактика безразличия? Ну-ну. Посмотрим, на сколько её хватит, когда я сяду рядом. На кухне Норы уже кипела жизнь. Молли возилась у плиты, а Сириус, Джинни и Гермиона уже сидели за столом. Элли вошла первой — с таким каменным и официальным лицом, будто она прибыла на подписание международного договора о торговле котлами. — Доброе утро всем, — произнесла она сухим, почти механическим голосом, усаживаясь как можно дальше от моего привычного места. Я зашел следом, стараясь сохранять невозмутимость, хотя внутри всё пело. *От лица Элли* Я спустилась на кухню с таким лицом, будто только что сдала СОВ по истории магии на «Превосходно» и теперь обдумываю судьбу гоблинских восстаний. Никаких эмоций. Сплошной холодный расчет. — Доброе утро всем, — произнесла я тоном профессора Макгонагалл, усаживаясь на самый край скамьи, максимально далеко от того места, где обычно сидел Поттер. — О, Элли, дорогая, ты сегодня какая-то... официальная, — Молли поставила передо мной тарелку с яичницей. — Плохо спалось? — Прекрасно спалось, Молли. Очень... — я запнулась, чувствуя, как Гарри заходит на кухню, — продуктивно. Изучала теорию защитных барьеров. Гермиона, сидевшая напротив, медленно подняла взгляд от своей газеты. Она прищурилась, переводя взгляд с моей идеально разглаженной футболки на Гарри, который с самым невинным видом уселся рядом со мной (хотя места в другом конце стола было навалом). — Теорию, значит? — протянула Джинни, хитро переглядываясь с Гермионой. — А я-то думала, вы там в догонялки играли. Слышала какой-то топот и... странные вскрики. Я почувствовала, как яичница встает поперек горла. Гарри же, этот актер без Оскара, невозмутимо потянулся за соусом. — Ой, — вдруг невнятно произнес Гарри. — Вилка упала. Он резко нырнул под стол. Я замерла, ковыряя вилкой в тарелке и молясь всем богам магии, чтобы он просто поднял её и вылез. Но прошло пять секунд. Десять. И тут я это почувствовала. Горячие губы Гарри коснулись моего колена — прямо над краем шорт, которые я опрометчиво надела под длинную футболку. Это был не просто поцелуй, он задержался там на секунду, опаляя кожу дыханием, а затем его рука слегка сжала мою ногу. — Элли? — позвала Молли. — Ты чего застыла? У тебя яичница остынет. Я издала какой-то невнятный звук, средний между писком и хрипом, и с силой ткнула Гарри пяткой по голени. Под столом раздался глухой «ойк», и Поттер вынырнул на поверхность — взъерошенный, с подозрительно блестящими глазами и... победной вилкой в руке. — Ты в порядке, Гарри? — вкрадчиво спросила Гермиона, не сводя с него глаз. — Ты какой-то... запыхавшийся. Для человека, который просто искал столовый прибор. — Устал, — коротко бросил Гарри, запивая яичницу соком. — Много энергии вчера потратил... на дуэль. Джинни наклонилась вперед, подпирая подбородок рукой. — Элли, — прошептала она так, что слышал весь стол. — А почему у тебя на шее такое странное розовое пятно? Неужели аллергия на «теорию барьеров»? Или это тебя гном укусил в очень специфическом месте? Я лихорадочно дернула воротник вверх. Моя «тактика безразличия» трещала по швам. Я видела, как Джинни и Гермиона буквально сканируют нас, обмениваясь безмолвными сообщениями. «Они точно это сделали», — читалось в их глазах. «Посмотри, как она избегает его взгляда», — отвечала другая. — Это... комар! — выпалила я. — В «Норе» очень агрессивные комары в этом году. Сириус, который до этого молча жевал бекон, внезапно отложил нож и посмотрел на нас с Гарри с такой широкой ухмылкой, что у меня похолодели пальцы. — Да уж, комары нынче пошли боевые, — хмыкнул он. — Слушай, Гарри, я вот вчера заходил к вам ночью... хотел обсудить стратегию на утро. Но, судя по звукам, стратегия у вас была уже в самом разгаре. Молли замерла с чайником в руках. Рон, который только что подошел к столу, с интересом прислушался. — А что за звуки, Сириус? — невинно спросила Джинни, едва сдерживая смех. — Ну, — Сириус откинулся на спинку стула, наслаждаясь моим полным уничтожением, — это было похоже на... очень интенсивную тренировку невербальных заклинаний. Много вздохов, каких-то глухих ударов о стену и... Элли, мне показалось, или ты в какой-то момент выкрикнула «Мерлин, Гарри, не останавливайся»? Наверное, это было какое-то очень сложное контрзаклинание? В кухне воцарилась мертвая тишина. Я медленно положила вилку. В голове была только одна мысль: «Где моя палочка? Я хочу трансгрессировать на Луну. Прямо сейчас». Я рискнула глянуть на Гарри. Он сидел, уткнувшись носом в кружку с чаем, и я видела, что его плечи мелко подрагивают от сдавленного смеха. Он даже не пытался меня спасти! Да неужто меня, себя! — Сириус! — вскричала Молли, краснея не хуже меня. — Оставь детей в покое! Что за разговоры за завтраком! — Просто делюсь наблюдениями, Молли, — невинно отозвался Сириус, подмигнув Гарри. — Похоже, именинница вчера получила свой самый главный подарок. Я вскочила со стула, не в силах больше выносить этот позор. — Я... я пойду проверю... сарай! — крикнула я и пулей вылетела из кухни, слыша за спиной взрыв хохота Сириуса, хихиканье девчонок и тихий, победный смех Поттера. Побег в сарай был стратегической ошибкой — Джинни и Гермиона учуяли добычу быстрее, чем нюхлер чует золото. Не успела я отдышаться среди старых метел и заржавевших шестеренок Артура, как две тени перекрыли солнечный свет в дверном проеме. — Ну всё, Стоунверд, — Джинни скрестила руки на груди, прислонившись к косяку с видом инквизитора. — Сарай заблокирован. Сириус выдал базу, а теперь мы хотим детали. — Элли, мы же подруги, — мягко добавила Гермиона, хотя в её глазах плясали те еще чертики. — Мы просто хотим знать... ну, насколько всё было серьезно? Я почувствовала, как лицо снова превращается в спелый помидор. Внутри всё клокотало. «Они знают. Мерлин, они всё поняли по моей роже!» — панически билось в голове. — Это было... — я замялась, лихорадочно соображая, как спасти остатки достоинства. — Это было ужасно! Просто кошмар! Поттер — неуклюжий олень — Ужасно? — Джинни приподняла бровь. — Странно. Обычно люди не кричат «не останавливайся», когда им ужасно. — Я... я имела в виду «не останавливайся, ты мне ногу отдавил»! — выпалила я, чувствуя, что тону в собственном вранье. А на самом деле... О Мерлин. Внутри меня всё сладко сжималось при одном воспоминании. Пока я несла эту чушь про «ужас», перед глазами стояла совсем другая картина. Его горячие ладони. То, как он уверенно завел руку под мои шорты. То, как его пальцы касались моей кожи — моей! Каждое движение, каждый его хриплый вздох... «Он касался меня там...» — эта мысль заставляла мои коленки подкашиваться прямо сейчас, среди пыльных мешков. Его губы, его запах карамели и адреналина... Я до сих пор чувствовала фантомное прикосновение его руки на своем бедре. Это было не ужасно. Это было... сносяще с ног. Магия, которую не опишешь ни в одном учебнике. — Элли, ты зависла, — хихикнула Гермиона, подходя ближе. — И у тебя такой вид, будто ты сейчас либо упадешь в обморок, либо трансгрессируешь обратно в спальню к Гарри. Так что там с «ужасом»? — Говорю же, кошмар! — я упрямо вздернула подбородок, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Никакой романтики! Сплошная неловкость и... и пот! — Ага, — Джинни подмигнула Гермионе. — Именно поэтому ты сейчас светишься как Люмос Максима. Ладно, «страдалица», пойдем в сад. Там Гарри как раз пытается сделать вид, что он очень занят прополкой, а сам косится на сарай каждые пять секунд. Я шла за ними, чувствуя себя самой большой обманщицей в мире. Мой «ужасный» Поттер... Я уже предвкушала, как вечером, когда дом снова затихнет, я устрою ему «разбор полетов» за его выходку под столом. Но сначала... сначала мне нужно было как-то пережить этот день под прицелом их взглядов. Девчонки всё ещё продолжали хихикать, обсуждая «ужасного» Поттера, как вдруг Гарри, проявив чудеса скрытности, возник прямо из-за куста раскидистой гортензии. Он выглядел возмутительно спокойным для человека, которого только что выставили полным профаном в делах сердечных. — Ужасно, значит? — его голос прозвучал прямо у меня над ухом, и я подскочила так, что едва не сбила корзину с гномами. Джинни и Гермиона переглянулись, синхронно хмыкнули и, пробормотав что-то про «внезапную жажду», мгновенно испарились в сторону дома. Предательницы. — Поттер! — я развернулась к нему, пылая от негодования и смущения. — Ты подслушивал?! Ты что, наложил на себя дезиллюминационное заклинание или просто прикинулся садовым пугалом?! Это частный разговор! Конфиденциальный! Гарри сделал шаг ко мне, сокращая расстояние до опасного минимума. Он зажал меня между собой и старой яблоней, упираясь руками в ствол по обе стороны от моей головы. — Я просто проходил мимо и случайно услышал, как меня называют «неуклюжим оленем», — прошептал он, и в его глазах за стеклами очков заплясали опасные искры. — Это... это была художественная гипербола! — я попыталась оттолкнуть его в грудь, но мои пальцы предательски запутались в ткани его футболки. — Я не обязана докладывать подругам все подробности! И вообще, подслушивать — это низко! — Низко? — Гарри склонился ниже, почти касаясь моим носом своего. Его дыхание обжигало губы. — А по-моему, низко — это нагло врать, что тебе было «ужасно», когда ты сама выгибалась мне навстречу и просила... напомнить, что именно ты просила? Я почувствовала, как по телу пробежал знакомый жар. Перед глазами снова вспыхнула прошлая ночь: его рука под моими шортами, его пальцы, доводящие меня до безумия, и то, как я действительно... Мерлин, я действительно не хотела, чтобы он останавливался. — Ты невыносим, — выдохнула я, теряя остатки боевого задора. — Ты самовлюбленный, наглый, подслушивающий... — ...и всё ещё твой единственный «раб» до Рождества, — закончил он за меня, и его губы накрыли мои в коротком, но властном поцелуе. — Значит, «ужасно», да? Он отстранился на пару сантиметров, глядя на мои припухшие губы с видом победителя. — Посмотрим, что ты запоешь сегодня ночью, когда я припомню тебе этого «неуклюжего оленя». И поверь, на этот раз я буду подслушивать каждое твоё слово... особенно те, что ты будешь шептать мне в плечо. Я стояла, не в силах пошевелиться, глядя, как он невозмутимо направляется к Рону, как будто и не было этого разговора. «Он меня прикончит, — подумала я, прижимая ладони к пылающим щекам. — Он точно меня прикончит. Но, боже... как же я этого жду». *** Это был мой последний шанс спасти остатки рассудка! После того, как Поттер прижал меня к яблоне и пообещал «реванш», я поняла: если я останусь с ним в одной комнате еще на одну ночь, я либо сгорю от стыда, либо окончательно превращусь в безвольную лужицу. Я вихрем влетела на кухню, где Молли как раз заклинала половник помешивать огромный казан с рагу. — Молли! — выпалила я, задыхаясь. — Пожалуйста, скажи, что комната Рона просохла! Или что упырь в подвале съехал! Мне нужно... мне жизненно необходимо личное пространство. Гарри... он... он занимает слишком много места! И он храпит! (Ложь, он спит как ангел, но мне нужны аргументы!) Молли обернулась, вытирая руки о передник и сочувственно глядя на мое пылающее лицо. — Ох, Элли, милая, я как раз хотела тебе сказать... Но договорить она не успела. Снаружи раздался шум, хлопки трансгрессии и звонкий, серебристый смех, который мог принадлежать только одному человеку в этом мире. — Мы пвиехали! — раздался мелодичный голос с легким французским акцентом. Дверь распахнулась, и в кухню вошли Билл и Флёр. Билл выглядел как всегда круто со своими длинными волосами и шрамами, а Флёр... ну, она просто сияла, заставляя всё вокруг казаться серым и невзрачным. — Билл! Флёр! — Молли бросилась их обнимать, напрочь забыв о моей трагедии. Я стояла в углу, чувствуя, как мой план по выселению Поттера рассыпается в прах. Флёр грациозно скинула дорожную мантию и лучезарно улыбнулась мне. — Элли! С пгошедшим днем вождения! Ты так выгвосла! — она чмокнула меня в обе щеки, обдав ароматом дорогих духов. — Молли сказала, что в доме тесно, но мы с Биллом займем гостевую комнату. Я с надеждой посмотрела на Молли, но та лишь развела руками: — Вот видишь, Элли? Теперь в доме официально нет ни одного свободного угла. Фред и Джордж спят в гостиной на диване, Билл и Флёр в гостевой, Рон с Сириусом и Римусом... Тебе придется потерпеть Гарри еще немного. В этот момент в кухню зашел сам Гарри. Он явно слышал финал разговора, потому что его губы дрогнули в той самой невыносимой, победной ухмылке, которую я так хотела стереть поцелуем (черт, опять я об этом!). — Какая жалость, — протянул он, проходя мимо меня и как бы невзначай задевая моё плечо своим. — Придется мне и дальше «занимать слишком много места» в твоей жизни, Лисенок. Я посмотрела на Билла, который подмигнул мне, на сияющую Флёр и на Гарри, который уже вовсю пожимал руку брату. Внутри меня боролись два чувства: дикое желание придушить Поттера и еще более дикое осознание того, что этой ночью замок на нашей двери снова щелкнет... и на этот раз нам точно никто не помешает, ведь в доме стало в два раза шумнее. *** Вечер в «Норе» превратился в настоящий уютный хаос. Билл, развалившись в кресле, увлеченно рассказывал о древних гробницах и проклятиях, которые заставляют кости превращаться в желе. Свет камина плясал на его шрамах, придавая историям еще более зловещий оттенок. Я, честно говоря, не особо боялась древних мумий, но повод был слишком хорош. Я сидела на диване рядом с Гарри, и при каждом «страшном» моменте в рассказе Билла я как бы невзначай прижималась к его плечу. — Ой, — шептала я, когда Билл описывал оживших скарабеев, и утыкалась носом в шею Гарри. Гарри, этот хитрый очкарик, всё прекрасно понимал. Он собственнически обнимал меня за талию, притягивая к себе так плотно, что я чувствовала жар его тела сквозь футболку. Его рука лениво поглаживала мой бок, и каждый раз, когда его пальцы задевали край моей майки, у меня по спине пробегал табун мурашек. Флёр, сидевшая напротив и изящно потягивавшая чай, внимательно наблюдала за нами своими пронзительными синими глазами. В какой-то момент она прервала Билла, лучезарно улыбнувшись мне. — Элли, догогая, я только сейчас заметила... — протянула она с этим своим невозможным акцентом. — Твоя кожа пгосто сияет. И эти волосы... Ты настоящая кгасотка! Гарги, тебе очень повезло, у тебя самая пгелестная девушка в Англии. Я почувствовала, как лицо мгновенно стало пунцовым. Комплимент от вейлы — это вам не шутки. — Ой, Флёр... — я смущенно опустила глаза, теребя край подушки. — Какая из меня красотка... Вот ты — это да. Ты же буквально светишься! Ты намного красивее меня, я на твоем фоне как обычный садовый гном. Флёр мелодично рассмеялась, тряхнув своими серебристыми волосами. — Глупости! Вейловская кгасота — это пгосто магия. А твоя — настоящая, живая. В твоих глазах такой огонь... Гагги, скажи ей! Я рискнула взглянуть на Гарри. Он не смеялся. Он смотрел на меня так серьезно и глубоко, что у меня перехватило дыхание. Его рука на моей талии чуть сжалась. — Флёр права, — тихо сказал он, игнорируя смешки Сириуса из угла. — Ты самая красивая, Элли. И никакая магия вейл тут не сравнится. Я готова была расплакаться от нежности и смущения одновременно. Чтобы скрыть это, я снова уткнулась ему в плечо, проклиная и обожая его в эту секунду. — Всё, хватит! — пробурчала я в его футболку. — Билл, продолжай про мумий. Мне нужно отвлечься от ваших комплиментов, а то я сейчас самовоспламенюсь. Но под защитой его руки я чувствовала себя самой счастливой ведьмой на свете. И я знала: Флёр всё видит. И Сириус видит. Но самое главное — это видел Гарри. Гостиная «Норы» медленно погружалась в полумрак. Билл и Сириус о чем-то негромко переговаривались, уходя наверх, лестница скрипела под их шагами, а мы с Гарри так и остались сидеть на диване, не в силах оторваться друг от друга. Огонь в камине догорал, отбрасывая на стены длинные, дрожащие тени. Гарри молчал, но его рука, всё ещё лежащая на моей талии, медленно скользнула выше, очерчивая изгиб ребер. Я чувствовала, как его пальцы слегка подрагивают. — Значит, «садовый гном», да? — прошептал он мне в самые губы, притягивая еще ближе. — Флёр права, Элли. Ты сияешь так, что у меня в глазах темнеет. И никакая магия вейл тут ни при чем. Это просто... ты. Я хотела что-то дерзко ответить, подколоть его за излишнюю романтичность, но слова застряли в горле. Его взгляд — темный, глубокий, полный того самого невыносимого обожания — парализовал мою волю. Я просто подалась вперед, и наши губы встретились. Это не был короткий поцелуй «на ночь». В нем было всё: и дневное напряжение, и.. и томительное ожидание, которое жгло нас обоих с самого утра. Гарри обхватил моё лицо ладонями, его пальцы зарылись в мои волосы, притягивая меня так жадно, будто он боялся, что я исчезну вместе с последним угольком в камине. Я прижалась к нему всем телом, отвечая на поцелуй с той же страстью, запуская руки под его футболку, чувствуя его горячую кожу... — О! Пгостите! Я... я забыла свой бгаслет на столике... — раздался серебристый, звонкий голос Флёр прямо от дверного проема. Мир взорвался. От испуга и дикого смущения я оттолкнула Гарри с такой силой, что он едва не перелетел через спинку дивана. Я резко взмахнула руками, пытаясь принять «приличную» позу, и.. — Ай..! — взвизгнула я, когда мой локоть с размаху встретился с острым углом дубового журнального столика Артура. Боль была такой резкой, что у меня в глазах посыпались искры. Я согнулась пополам, прижимая ушибленную руку к груди и чувствуя, как слезы непроизвольно наворачиваются на глаза. — Элли! — Гарри тут же оказался рядом, его лицо выражало крайнюю степень тревоги. — Мерлин, ты как? Дай посмотрю! Флёр стояла у двери, прикрыв рот ладошкой. В её глазах не было осуждения — только смесь искреннего сочувствия и женской хитринки. Она быстро подошла к нам, грациозно подняла свой браслет со стола и виновато улыбнулась. — Ох, ма шэгри, я такая неловкая! — она наклонилась ко мне, обдав ароматом цветов. — Гагги, не стой как истукан, пгинеси льда из кухни. Или лучше «Эпискеи», если ты не боишься пегепутать заклинания в таком... возбужденном состоянии. Я сидела, багровая от стыда, баюкая свой локоть и мечтая, чтобы упырь в подвале прямо сейчас проглотил меня целиком. — Всё нормально, Флёр... — просипела я, стараясь не смотреть ей в глаза. — Просто... стол слишком близко стоит. Артур его неправильно заколдовал! Флёр тихо рассмеялась, погладив меня по плечу. — Не пегеживай. Молодость — это всегда немного синяков и очень много стгасти. Спокойной ночи, голубки. Постагайтесь больше ничего не сломать... включая мебель Молли. Когда её шаги стихли на лестнице, в гостиной воцарилась оглушительная тишина. Гарри осторожно взял мою руку, рассматривая покрасневший локоть. — Ну что, «боевая ведьма»? — тихо спросил он, и я увидела, что он из последних сил сдерживает смех. — Помощь раба требуется? Или ты продолжишь сражаться с мебелью в одиночку? Я посмотрела на него — взлохмаченного, с горящими глазами и этой невыносимой ухмылкой — и не выдержала. Я легонько ткнула его здоровой рукой в бок. — Поттер, я тебя ненавижу. Из-за тебя я скоро превращусь в один сплошной синяк! — Зато это будет самый красивый синяк в Англии, — парировал он, подхватывая меня на руки. — Пойдем в комнату. Буду лечить тебя невербальной магией... и, возможно, парой поцелуев. В качестве обезболивающего. *** Когда мы, наконец, прокрались в нашу комнату, я всё ещё баюкала свой несчастный локоть, а лицо горело так, будто Флёр оставила на нём след от заклинания «Инсендио». Гарри осторожно прикрыл дверь и сразу же потянулся к своей тумбочке за заживляющей мазью. — Садись, — кивнул он на кровать.Я уже сделала шаг к матрасу, как вдруг замерла. Прямо посередине одеяла, свернувшись уютным рыжим клубком, дрых Живоглот. Кот Гермионы занял добрую половину кровати и, судя по его грозному похрапыванию, был готов вцепиться в любого, кто посмеет нарушить его сон. А единственный стул в комнате… ну, на нём высилась гора моих вещей, которые я вчера в панике мерила перед зеркалом. Раскапывать этот завал сейчас — значит признать своё поражение в битве за порядок. — Кот оккупировал территорию, — прошептала я, указывая на Живоглота. — А стул пал жертвой моего гардероба. Гарри негромко хмыкнул. Он не стал ворчать или разгребать вещи. Вместо этого он просто опустился передо мной на колени прямо на ковёр. — Тогда стой смирно, Стоунверд, — тихо сказал он, глядя на меня снизу вверх. Этот момент был каким-то запредельно интимным. Я стояла, возвышаясь над ним, а Избранный, парень, за которым охотится половина темного мира, стоял передо мной на коленях, бережно принимая мою ушибленную руку в свои ладони. Его пальцы были прохладными и очень нежными. Он открыл баночку с мазью и начал аккуратно втирать её в покрасневшую кожу. Я зашипела от резкого холодка, и тогда Гарри, не отрывая взгляда от ранки, начал ласково на неё дуть. Его тёплое дыхание коснулось моей кожи, и по телу мгновенно разлетелся табун мурашек — на этот раз совсем не от боли Я смотрела на его макушку, на эти вечно взлохмаченные чёрные вихры, которые так и манили к себе. Моя здоровая рука сама собой поднялась и почти невесомо опустилась на его голову. Я запустила пальцы в его волосы, ощущая их жёсткую, непослушную текстуру, и начала медленно, круговыми движениями гладить его по затылку. Гарри на секунду замер. Я почувствовала, как он прерывисто выдохнул, но не отстранился. Наоборот, он чуть сильнее прижался щекой к моему предплечью, продолжая дуть на локоть, хотя мазь уже давно впиталась. — Тебе... всё ещё больно? — хрипло спросил он, не поднимая головы. — Уже нет, — прошептала я, продолжая перебирать его пряди. — Кажется, твоя терапия работает лучше любого «Эпискеи». — Хорошо, — он наконец поднял на меня взгляд. Его очки чуть съехали, а в глазах было столько невыносимой, концентрированной любви, что у меня перехватило дыхание. — Потому что я готов лечить тебя так вечно. Я потянула его за волосы чуть вверх, заставляя подняться с колен. Живоглот, этот пушистый деспот, даже не соизволил приоткрыть глаз. Он только сладко зевнул, выставив свои когти-сабли, и поудобнее устроился на моей подушке, заняв ровно столько места, сколько нужно взрослому льву. — Кажется, у нас возникли территориальные споры, — прошептал Гарри, глядя на кота с опаской. — И я не уверен, что готов дуэлиться с ним за одеяло. Он выглядит так, будто знает пару непростительных заклятий. — Ну и ладно! — я дерзко вскинула подбородок, всё ещё чувствуя тепло его пальцев на своём локте. — Раз кровать оккупирована рыжим монстром, мы устроим свой лагерь. На полу. Мы принялись за работу. Это было ужасно нелепо и дико весело. Я стащила с кресла гору своих вещей, которые Гарри аккуратно (ну, почти) переложил на подоконник, а взамен мы начали выуживать из шкафа всё, что могло сойти за подстилку. — Лови! — я подбросила в воздух запасное шерстяное одеяло, которое тут же накрыло Гарри с головой. — Эй! — донеслось приглушенно из-под складок. — Это нападение или гуманитарная помощь? Он выбрался наружу, взлохмаченный ещё сильнее, чем обычно, и мы начали расстилать наш «футон». Сначала пошло толстое стёганое одеяло Молли, сверху — пара пледов. Я притащила все декоративные подушки, какие нашла в комнате, превращая пятачок ковра в мягкое гнездо. Гарри притащил свою мантию-невидимку и торжественно расстелил её поверх подушек. — Для дополнительной мягкости и... секретности, — подмигнул он. Когда наш импровизированный ночлег был готов, мы повалились на него одновременно. Пледы пахли лавандой и немного пылью, но мне казалось, что это самое уютное место во всей магической Британии. Мы лежали на спине, глядя в потолок, по которому скользили тени от веток яблони за окном. — Поттер, — прошептала я, поворачивая голову к нему. Наши носы оказались в паре сантиметров друг от друга. — Ты понимаешь, что мы сейчас спим на полу в доме, полном народа, потому что побоялись потревожить кота? — Я просто раб, выполняющий волю своей госпожи, — хмыкнул он, запуская руку под плед и находя мою ладонь. — Ты хотела приключений — ты их получила. Он переплел свои пальцы с моими, и я почувствовала, как его большой палец медленно и нежно поглаживает мою тыльную сторону ладони. Я придвинулась ближе, утыкаясь лбом в его плечо. — Твоя терапия... — начала я, вспоминая его поцелуи в локоть. — Кажется, мне нужно ещё немного «обезболивающего». Гарри не заставил себя ждать. Он притянул меня к себе, накрывая нас общим одеялом, и в этой ночной тишине, на нашем секретном ночлеге, его губы снова нашли мои. И на этот раз никакие стулья и коты не могли нам помешать. *** Утро в «Норе» наступило слишком быстро, ворвавшись в комнату через незашторенное окно вместе с бодрым щебетом каких-то магических птиц. Я проснулась от странного ощущения тяжести. Сначала я подумала, что Гарри закинул на меня ногу, но тяжесть была... пушистой. И она вибрировала. Приоткрыв один глаз, я обнаружила, что Живоглот всё-таки решил сменить гнев на милость и перекочевал с кровати в наш «лагерь» на полу. Этот рыжий деспот развалился прямо у нас на головах, заняв добрую половину подушек и придавив мои волосы своим упитанным боком. Гарри спал рядом, уткнувшись носом в моё плечо. Его рука всё ещё по-хозяйски лежала на моей талии, притягивая меня к себе даже во сне. Я улыбнулась, глядя на его растрепанную макушку, и уже хотела легонько поцеловать его в висок, как вдруг... Гарри заворочался. Видимо, во сне он решил, что ему не хватает места, и попытался поудобнее перехватить меня за плечо, нечаянно задев локтем пушистый хвост Живоглота. Рыжий загривок кота мгновенно вздыбился. Живоглот издал предупреждающее утробное рычание, которое Гарри, находясь в царстве Морфея, благополучно проигнорировал. Поттер пробормотал что-то вроде «Лисеночек, ну ещё пять минут...» и попытался закинуть руку поверх кота, чтобы притянуть меня ближе. Это стало последней каплей. Живоглот, считавший себя официальным опекуном моей чести (или просто единоличным владельцем мягких поверхностей), резко развернулся и... цапнул.  Его зубы сомкнулись прямо на указательном пальце Гарри. — Ай!  — Поттер подскочил на нашем «футоне» так, будто в него попало заклинание «Остолбеней». — Проклятый комок шерсти! Ты что творишь?! Гарри лихорадочно затряс рукой, а Живоглот, спрыгнув с подушек, уселся прямо между нами с самым невозмутимым видом. Он медленно облизал лапу и посмотрел на Гарри своими медными глазами так выразительно, что перевод был не нужен: «Руки прочь от второй хозяйки, очкарик. Соблюдай дистанцию». — Он... он меня укусил! — Гарри с обидой посмотрел на свой палец, на котором остались отчетливые следы зубов. — Элли, твой кот — маньяк! Он явно на стороне Сириуса и его моральных принципов! Я не выдержала. Я зарылась лицом в подушку, содрогаясь от беззвучного хохота. — Он не мой кот, он Гермионы! — выдавила я сквозь смех. — И, кажется, он просто блюститель нравственности. Видишь, он считает, что на полу спать — это верх неприличия. — Он считает, что я посягаю на его территорию! — проворчал Гарри, пытаясь поймать мой взгляд. Он придвинулся ближе, игнорируя шипение Живоглота. — Слушай, если этот рыжий монстр будет караулить нас каждую ночь, мне придется выучить заклинание для усыпления книззлов. Гарри потянулся ко мне, чтобы всё-таки получить свой утренний поцелуй, но Живоглот тут же снова выставил когти, встав в боевую стойку прямо на одеяле. — Поттер, сдавайся, — я погладила кота по голове, и тот победно замурчал. — Сегодня он победил. Иди умывайся. А то, судя по шуму на лестнице, Билл и Флёр уже вовсю обсуждают планы на завтрак. Гарри вздохнул, бросил на кота уничтожающий взгляд и нехотя поднялся с нашего уютного гнезда. — Ладно. Но передай своему телохранителю, что до Рождества ещё далеко, и я найду способ его подкупить. Куриной печенкой или валерьянкой. *** Идея сбежать из «Норы», где на каждом углу то Сириус с подколами, то Живоглот с зубами, казалась единственным спасением. Мы быстро собрались, стараясь не привлекать внимания, и уже стояли у камина, готовые к перемещению. Гарри проверял, достаточно ли у нас летучего пороха, а я, глядя на его сосредоточенный профиль, вдруг почувствовала прилив той самой «лисьей» дерзости. Ну а что? Мне восемнадцать, мы в Лондоне будем одни... Почему бы не подразнить его еще немного? — Поттер, — я подошла к нему вплотную, поправляя воротник его кофты и делая максимально невинное лицо. — А мы в Лондоне будем просто гулять по музеям и паркам? Или... может, забронируем какой-нибудь уютный магловский отель? Ну, знаешь, там, где нет рыжих котов и проницательных крестных? Я выдала это с такой явной усмешкой, уверенная, что он сейчас покраснеет или начнет ворчать про «приличия Молли». Но Гарри... Гарри замер. Он медленно повернул голову ко мне. Его взгляд за стеклами очков мгновенно потемнел, становясь пугающе глубоким. Он не отвел глаза. Напротив, он медленно, почти гипнотически прикусил нижнюю губу, не сводя с меня глаз. — Отель, значит? — его голос стал непривычно низким, вибрирующим где-то у меня в солнечном сплетении. Он шагнул ко мне, оттесняя к каминной полке. Его рука по-хозяйски легла на мою талию, притягивая вплотную. Гарри наклонился и, вместо того чтобы ответить словами, медленно провел кончиком языка по морю моего уха, а затем выдохнул прямо в него: — Да, Лисенок. Именно это мы и сделаем. И поверь, там нам никто не помешает закончить то, что мы начали вчера. Я почувствовала, как по ногам пробежал такой жар, что коленки едва не подогнулись. Моё лицо вспыхнуло ярче, чем пламя в камине. — Г-гарри! — я попыталась отстраниться, нервно хихикнув. — Я... я же пошутила! Ну, это была просто шутка, понимаешь? Гипотетическая! Гарри отстранился всего на пару сантиметров, глядя на меня с опасной, торжествующей ухмылкой, от которой у меня в голове окончательно всё перемешалось. Он медленно облизнул губы, не отрывая взгляда от моих. — А я не шутил, Элли, — прошептал он, забирая горсть пороха. — Набирай побольше воздуха. Нас ждет очень... долгий день в Лондоне. Я стояла, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя себя охотником, который случайно поймал в капкан не кролика, а разъяренного дракона. Мы шагнули в изумрудное пламя, и последним, что я видела перед тем, как нас закрутило, был его решительный взгляд. Лондон встретил нас шумом машин и бесконечным потоком маглов, среди которых так легко было затеряться. Но стоило нам выйти из паба «Дырявый котел» на обычную улицу, как судьба решила отвесить мне звонкую пощечину в виде знакомой макушки. — Ой, смотрите! Это же Гарри Поттер и Элизабет Стоунверд! — раздался писклявый, до боли знакомый голос Прямо перед нами, нагруженная пакетами из магловских магазинов, стояла Ромильда Вейн. Та самая, что на шестом курсе пыталась опоить Гарри любовным зельем. Рядом с ней ошивались еще пара девчонок из Гриффиндора, которые тут же уставились на нас так, будто мы — экспонаты в музее. Я мгновенно отпрянула от Гарри на добрый метр, судорожно поправляя куртку и принимая вид «я просто мимо проходила». — О, привет, Ромильда! — выдавила я максимально дружелюбным и, как мне казалось, абсолютно равнодушным голосом. — Какая встреча! Мы тут с Гарри... э-э... по делам Ордена. Ну, вы понимаете, патрулируем территорию. Чисто дружеский обход! Я метнула в Гарри предупреждающий взгляд:  «Подыграй мне, придурок, или я тебя придушу!» Но Поттер... этот идиот конченый, этот невыносимый очкастый кретин даже не подумал отойти! Наоборот, он с самым невозмутимым видом шагнул ко мне и, не обращая внимания на мои вытаращенные глаза, по-хозяйски закинул руку мне на плечи, притягивая к себе так плотно, что я едва не пискнула. — Привет, девчонки, — лениво отозвался он. Его пальцы начали нагло поглаживать мое плечо, прямо на глазах у онемевшей Ромильды. — Патрулирование — это важно, конечно. Но у нас сегодня более... личные планы. Да, Лисенок? Он повернулся ко мне и так многозначительно прикусил губу, глядя прямо на мой рот, что у Ромильды пакет с покупками выпал из рук. «Придурок! Идиот! Самоуверенный баран!» — орала я про себя, чувствуя, как лицо заливает краска позора. — «Что ты творишь?! Нас же завтра весь Хогвартс обсуждать будет!» — Ха-ха, Гарри такой шутник! — я попыталась высвободиться из его захвата, но он только крепче прижал меня за талию, не давая сдвинуться ни на сантиметр. — Мы просто... очень близкие друзья! Как брат и сестра! Почти родственники! Вы же знаете… — Ага, родственники, — хмыкнул Гарри, и я почувствовала его горячее дыхание у своего виска. — Только братья обычно не целуют своих сестер так, как я собираюсь поцеловать тебя через пять минут в том переулке. У Ромильды и её подружек челюсти встретились с асфальтом. Я была готова провалиться сквозь землю, трансгрессировать в Антарктиду или просто ударить Поттера сумкой по голове — Нам пора! — выкрикнула я, хватая Гарри за руку и буквально уволакивая его прочь под их потрясенными взглядами. Как только мы завернули за угол, я набросилась на него: — Ты что, совсем больной?! Ты зачем это устроил?! «Лисенок»?! «Личные планы»?! Поттер, ты конченый идиот! Я пыталась нас спасти от сплетен! Гарри прижал меня к стене какого-то закрытого книжного магазина, и его лицо мгновенно стало серьезным. Он навис надо мной, блокируя все пути к отступлению. — А я не хочу спасаться, Элли. И я не хочу быть твоим «братом». Если ты думаешь, что после вчерашней ночи я позволю тебе делать вид, что мы «просто друзья», то ты сильно ошибаешься. Он наклонился к самому моему уху, обжигая его дыханием. — И кстати... Я уже забронировал отель. Идем? Я смотрела в его дерзкие зеленые глаза и понимала: я проиграла. Этот придурок окончательно сорвался с цепи, и мне это... Мерлин, мне это чертовски нравилось. Гарри был настроен решительно. Его взгляд, горячий и обещающий, буквально прожигал во мне дыру, а рука на талии недвусмысленно подталкивала в сторону видневшейся вдали вывески отеля. Я видела, как он закусывает губу, как он весь подобрался, словно хищник перед прыжком. Но я — Элизабет Стоунверд, и я не была бы собой, если бы всё пошло по его сценарию. Я резко затормозила у неприметной деревянной двери, над которой висел поскрипывающий фонарь. — Поттер, придержи коней, — выдохнула я, хватая его за руку и буквально втаскивая внутрь. — Сначала — пища для души. Мы оказались в старом букинистическом магазине. Гул Лондона мгновенно отсекся тяжелой дверью, сменившись оглушительной, почти сакральной тишиной. Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Господи, этот запах... Запах старой бумаги, кожаных переплетов, древесной пыли и засушенных между страницами цветов. Для кого-то это просто склад макулатуры, но для меня книжный магазин — это единственное место в мире, где время не имеет власти. — Элли, ты серьезно? — прошептал Гарри мне в затылок, и я почувствовала его легкое раздражение, смешанное с обреченным обожанием. — Книги? Сейчас? Я обернулась, прижимая палец к его губам. — Тише, Гарри. Ты не понимаешь. Книжный магазин — это единственное место, где можно встретить тысячи людей, оставаясь при этом в полном одиночестве. Каждая книга здесь — это не просто текст. Это заархивированная душа. Чья-то надежда, чья-то боль, чья-то бесконечная вселенная, зажатая между двумя кусками картона. Я медленно пошла вдоль стеллажей, которые уходили высоко под потолок. Мои пальцы невесомо скользили по корешкам. Шершавая ткань, гладкая кожа, тисненые буквы... — Смотри, — я указала на полку с классикой. — Книги — это самый тихий и самый постоянный друг. Они — самые доступные и мудрые советники, и самые терпеливые учителя. В мире, где всё рушится, где идет война и люди предают друг друга, эти страницы остаются неизменными. Они ждут нас десятилетиями, чтобы в нужный момент прошептать именно те слова, которые спасут наше сердце от обморожения. Я чувствовала, как внутри всё замирает. Это было почти физическое наслаждение — стоять в полумраке, среди миллионов нерассказанных историй. Я чувствовала себя так, будто я сама — нераскрытая книга, и только один человек сейчас стоит рядом, способный прочитать меня между строк. Я обернулась к Гарри. Он прислонился к полке, сложив руки на груди. Его раздражение исчезло. Он смотрел на меня так, будто я сама была редчайшим фолиантом, который он боится даже коснуться, чтобы не повредить хрупкие страницы. — Ты права, Лисенок, — тихо сказал он, делая шаг ко мне. — Ты и сама как книга. Я читаю тебя каждый день, но мне кажется, что я всё еще на первой главе. И я хочу прочитать тебя до самого конца. Даже если на это уйдет вся жизнь. Он подошел вплотную, прижимая меня к стеллажу. Запах старых книг смешался с его запахом — костра и свежего ветра. Его рука легла на полку прямо над моей головой, а другая осторожно коснулась моего подбородка. — Но знаешь, в чем секрет хороших историй? — прошептал он, склоняясь к моему уху. — В них всегда есть место для кульминации. И я не уверен, что смогу дождаться финала этой главы в окружении Шекспира и Диккенса. Мое сердце пропустило удар. Гарри навис надо мной, его дыхание уже обжигало мои губы, и я видела, как его глаза потемнели от этого невыносимого, густого желания. Он медленно подался вперед, явно намереваясь превратить этот книжный ряд в место нашего преступления, но в последний момент я ловко нырнула ему под руку. — О, «История рун» в кожаном переплете! — воскликнула я, делая вид, что томик на нижней полке — это самое захватывающее зрелище в моей жизни. Сзади раздался приглушенный, полный отчаяния стон. — Элли, ты издеваешься? — Гарри с глухим стуком прислонился лбом к стеллажу. — Мы в Лондоне. Одни. Я полгода ждал этого дня, а ты выбираешь книгу по рунам? Серьезно? Я закусила губу, чтобы не рассмеяться. Его негодование было таким искренним и таким... громким для этой тишины. — Книги не предают, Поттер, — бросила я через плечо, бережно поглаживая корешок. — В отличие от некоторых очкастых парней, которые подглядывают за девушками в саду. Я медленно пошла дальше, чувствуя его тяжелый, обжигающий взгляд на своей спине. Внутри всё пело от осознания власти над ним, но была и практическая сторона. Я судорожно прикидывала в уме свои запасы галлеонов. Книги в таких местах стоили как крыло гиппогрифа. «Так, эту отложу... — с грустью подумала я, возвращая на место редкий атлас звездного неба. — И вот тот романчик тоже. Оставлю только руны. На остальное просто не хватит, а просить у Гарри... Ну уж нет. Я взрослая ведьма, я сама плачу за свое просвещение». Я бережно прижала к груди единственный выбранный томик, чувствуя себя немного обделенной, но гордой. — Всё, я готова, — я обернулась к нему. — Можем идти на кассу. Гарри стоял, засунув руки в карманы джинсов, и на его лице блуждала странная, почти хищная ухмылка. Он молча кивнул и пропустил меня вперед. На кассе старый магл в роговых очках начал медленно упаковывать мои руны. Я уже потянулась к кошельку, как вдруг Гарри бесцеремонно отодвинул мою руку своей. — И те пять книг, что она отложила на третьем стеллаже, тоже, — спокойно произнес он, выкладывая на прилавок пачку фунтов. Я замерла, уставившись на него. — Поттер! Ты что творишь? Я сама... я не просила! Там атлас! Он же стоит целое состояние! Гарри даже не повернулся ко мне. Он дождался, пока упакуют все книги, подхватил тяжелый пакет и только тогда посмотрел мне прямо в глаза. — Считай это инвестицией в твой острый ум, Лисенок, — он подошел вплотную, и его голос упал до опасного шепота. — К тому же, ты ведь мой «рабовладелец» до Рождества, помнишь? Рабам положено радовать госпожу. Но теперь... Он приподнял пакет, демонстрируя его вес. — Теперь ты официально моя должница. И я знаю, как ты будешь расплачиваться за этот атлас звездного неба. Я сглотнула, глядя на его уверенную, почти дерзкую ухмылку. Книги в пакете казались теперь в десять раз тяжелее, а воздух в магазине — в сто раз горячее. В горле пересохло — то ли от книжной пыли, то ли от того, как Гарри посмотрел на меня, расплачиваясь за мой «атлас». Я шла по тротуару, облизывая пересохшие губы и косясь на каждую вывеску. Пить хотелось нестерпимо, но признаться в этом Поттеру сейчас? После того как он выкупил половину магазина? Ни за что! Это же будет выглядеть так, будто я напрашиваюсь на продолжение банкета. — Лисенок, ты сейчас дыру в асфальте прожжешь своим гордым видом, — Гарри внезапно притормозил у входа в маленькое, утопающее в зелени кафе «У старой ивы». — Заходим. Я умираю от жажды. «Спасенна!» — пронеслось в голове, хотя вслух я лишь недовольно фыркнула: — Ну, раз ты умираешь, Поттер, так и быть, я составлю тебе компанию. Мы устроились в самом дальнем углу, за крошечным столиком, накрытым тяжелой зеленой скатертью. Полумрак, запах свежемолотого кофе и тихий джаз... Атмосфера была слишком располагающей. — Читай, — Гарри кивнул на пакет с книгами, когда официант принес два ледяных лимонада. — Ты же так рвалась к знаниям. Почитай мне что-нибудь... из того атласа. Я сделала жадный глоток лимонада, чувствуя, как холодная жидкость приятно обжигает горло. Достала тяжелый фолиант, раскрыла его на главе о созвездии Дракона и начала читать. Мой голос звучал тихо, размеренно, я старалась вкладывать в слова весь свой «умный» пафос. — «Звезды в созвездии Дракона обладают особой магической пульсацией... их свет способен проникать сквозь самые темные чары...» Я была так увлечена текстом, что не сразу заметила, как Гарри изменил позу. Он не просто слушал. Он сидел напротив, подперев подбородок рукой, и его взгляд был прикован не к книге, а к моим губам. И тут под столом я почувствовала это. Его кроссовок мягко скользнул по моей щиколотке, поднимаясь выше, к икре. Я сбилась с ритма, запнувшись на слове «астрономический». — Элли, ты остановилась, — прошептал он, и его голос был таким вкрадчивым, что у меня по спине пробежал ток. — Продолжай. Мне очень интересно про... пульсацию. Его нога продолжала свою неспешную, наглую игру. Он медленно вел ступней вверх по моей ноге, задирая край сарафана. — «Свет... свет Дракона...» — я судорожно сглотнула, пытаясь сосредоточиться на строчках, но буквы начали расплываться. Гарри подался вперед, сокращая расстояние над столом. Его рука, до этого мирно лежавшая на скатерти, вдруг исчезла. Через секунду я почувствовала его горячие пальцы на своем колене. Он начал медленно подниматься выше, к самому бедру, туда, где кожа была особенно чувствительной. — Гарри... — выдохнула я, почти роняя книгу. — Мы... мы в общественном месте. Прекрати. — Никто не видит, Лисенок, — его пальцы сжали мою плоть так собственнически, что я едва не вскрикнула. — Читай дальше. Это же твой «долг» за атлас. Ты читаешь — я слушаю. И изучаю... другие созвездия. Я чувствовала, как лицо заливает краска, а внизу живота всё скручивается в тугой узел от этого безумного контраста: мой серьезный голос, читающий о звездах, и его рука, творящая со мной нечто совершенно нелитературное под зеленой скатертью. Я почувствовала, как по телу прошла волна азарта. Значит, «изучаешь созвездия», Поттер? Ну-ну. Ты забыл, что я тоже умею играть по твоим правилам, и у меня в запасе есть пара заклинаний, которые не записывают в учебники. Я сделала вид, что максимально увлечена описанием туманности Андромеды. Мой голос оставался ровным, почти монотонным, хотя под столом у меня коленки дрожали так, будто я стою на краю Астрономической башни в шторм. — «Сияние этих звезд... — я намеренно сделала паузу, облизнув губы, и почувствовала, как Гарри сглотнул, не сводя взгляда с моего рта. — Оно обладает магнетическим свойством...» В этот момент я медленно вытянула ногу. Мой туфель мягко коснулся его лодыжки, а затем я начала медленно, дразняще вести носком вверх по его голени, задевая край его джинсов. Я чувствовала, как напряглись мышцы на его ноге. Гарри замер. Его рука, которая до этого уверенно блуждала по моему бедру, на секунду остановилась. — Элли... — хрипло выдохнул он, и в его глазах вспыхнуло нечто такое, от чего у меня самой перехватило дыхание. — Что ты творишь? — Я читаю, Гарри, — я невинно хлопнула ресницами, продолжая свою неспешную пытку под столом. — Ты же сам просил. «Магнетическое свойство притяжения двух небесных тел...» Я довела носок до его колена, чувствуя, как он тяжело дышит. Его пальцы на моем бедре в ответ впились в кожу почти до боли, собственнически и жадно. Мы сидели в тихом кафе, вокруг маглы мирно ели свои круассаны, а между нами над зеленой скатертью летели искры мощнее, чем от «Конфринго». — Стоунверд, — прошипел он, подаваясь вперед так близко, что я чувствовала жар его лица. — Я... я сейчас не выдержу. Я тихонько хихикнула, видя, как Избранный, национальный герой и «грозный собственник», буквально плавится под моим невинным взглядом и совсем не невинным движением ноги. — Что такое, Поттер? — я склонила голову набок, прикусив кончик языка. — Ты же хотел изучать пульсацию? Вот она, прямо здесь. Или у тебя внезапно пропал интерес к науке? Гарри издал звук, похожий на сдавленный стон, и резко отодвинул свой стакан. Его рука под столом переместилась еще выше, и я почувствовала, как он победно ухмыльнулся, когда я сама сбилась с дыхания. — Мой интерес к науке только что перешел в стадию практических занятий, — выдохнул он, бросая на стол несколько фунтов и хватая пакет с книгами. — Вставай. Сейчас же. Иначе я применю к тебе «Империо» и заставлю бежать до ближайшего отеля. Я смеялась, чувствуя себя абсолютно счастливой и невыносимо желанной. Мой придурок окончательно сдался. Едва мы выскочили из кафе, тяжело дыша и едва не искрясь от невысказанного желания, как над улицей пророкотал знакомый голос. — Гарри? Элли? Вот так встреча! Я замерла, едва не выронив свой драгоценный атлас. Прямо перед нами, прислонившись к фонарному столбу с самым невозмутимым видом, стоял Билл Уизли. Его длинные волосы были стянуты в хвост, а шрамы на лице в солнечном свете казались особенно суровыми, но в глазах плясала та самая «уизлевская» хитринка. — Билл! — я выдавила из себя самую невинную улыбку, на которую была способна. — Какими судьбами в магловском Лондоне? Мы тут... э-э... книги покупали. Просвещаемся! Я мельком взглянула на Гарри и чуть не прыснула от смеха. Поттер выглядел так, будто ему только что в кашу подсыпали гной бубонтюбера. Его лицо застыло в маске вежливой ярости, челюсти были сжаты что жевалки заиграли, а костяшки пальцев, сжимавших пакет с книгами, побелели. Если бы взглядом можно было испепелять, от Билла осталась бы только горстка пепла. — Да вот, Флёр захотелось каких-то особых магловских пирожных, — Билл окинул нас подозрительно внимательным взглядом, задерживаясь на моих припухших губах и растрепанных волосах Гарри. — А вы что, уже всё? Закупились? Можем вместе аппарировать обратно в «Нору», Молли как раз затеяла праздничный пирог. Я почувствовала странное облегчение. В глубине души я была даже рада этому вмешательству — градус между мной и Гарри в кафе зашкаливал настолько, что я всерьез опасалась самовоспламенения. — О, пирог — это чудесно! — воскликнула я, хватая Гарри за локоть. — Пошли, Поттер. Нам нужно... подкрепиться. После такой сложной «научной» работы. Гарри издал звук, похожий на приглушенный рык раненого дракона. — Пирог. Замечательно, — процедил он сквозь зубы, бросая на Билла взгляд, обещающий долгую и мучительную месть. — Просто мечта всей моей жизни. Билл, ничуть не смутившись, по-братски хлопнул Гарри по плечу, отчего тот едва не выронил пакет. — Не кисни, Гарри. Впереди еще вся ночь. А в «Норе» сейчас весело, Сириус как раз нашел старые пластинки твоего отца. Мы зашли в безлюдный переулок для аппарации. Гарри притянул меня к себе для совместного прыжка чуть резче, чем обычно. Его рука на моей талии буквально обжигала. — Ты за это ответишь, Стоунверд, — прошептал он мне в самое ухо, пока Билл проверял окрестности. — И пирог тебя не спасет. Я лишь хихикнула, прижимаясь к его плечу. Мой злой, голодный и невыносимый. *** Вечер в «Норе» превратился в настоящий вихрь из ностальгии, смеха и невысказанного электричества. Сириус, с каким-то лихорадочным блеском в глазах, выудил из сундука старый проигрыватель и пачку пластинок, которые когда-то принадлежали отцу Гарри. — Сохатый обожал этот мотив! — прокричал он сквозь треск иглы, и по гостиной разлились бодрые звуки рок-н-ролла семидесятых. Гостиная была забита до отказа. Билл кружил смеющуюся Флёр, Рон неловко топтался на месте, пытаясь не наступать на ноги Гермионе, а Сириус и Римус, прислонившись к стене, о чем-то перешептывались, глядя на нас с Гарри. Поттер не стал ждать приглашения. Он просто подошел, молча взял меня за руку и притянул к себе. Его взгляд был всё еще «грозовым» после встречи с Биллом в Лондоне. Он танцевал так, будто мы были одни в этой переполненной комнате. Его рука на моей талии сжималась чуть сильнее, чем того требовали приличия, а когда музыка сменилась на тягучий медляк, он и вовсе прижал меня к себе так плотно, что я чувствовала каждое его движение. — Ты всё еще должна мне за тот атлас, — прошептал он мне в самое ухо, обжигая дыханием. Его губы почти касались моей мочки. — И никакой Билл не спасет тебя, когда мы поднимемся наверх. Я лишь хихикнула, пряча лицо у него на плече. Внутри всё трепетало от его близости, от запаха его кожи и этого собственнического жеста. Я уже представляла, как закроется дверь нашей комнаты, как щелкнет замок... Но тут музыка внезапно стихла. В центр комнаты вышла Молли Уизли с охапкой свежих полотенец и решительным видом главнокомандующего. — Так, молодежь! — провозгласила она, перекрывая гул голосов. — Время позднее, завтра у нас много дел в саду. Билл и Флёр остаются в гостевой. А чтобы не было... тесноты и путаницы, мы немного перераспределимся! Я почувствовала, как Гарри рядом со мной напрягся. — Джинни, Гермиона и Элли — вы все трое будете спать в комнате Элли. Устроите там девичник, я уже принесла дополнительные матрасы! — Молли лучезарно улыбнулась. — А Гарри... дорогой, Артур сегодня закончил чистку у Рона, плесени больше нет! Так что ты переезжаешь к Рону и близнецам. Там как раз освободилось место. Всем будет просторнее! В гостиной воцарилась тишина. Я рискнула взглянуть на Гарри и чуть не расхохоталась в голос. Если в Лондоне он был «ужасно зол», то сейчас он выглядел так, будто готов вызвать на дуэль всё семейство Уизли по очереди. Его челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки, а очки опасно блеснули. — Но, Молли... — начал было он севшим голосом. — У Элли в комнате мои вещи... и... — О, Рон поможет тебе их перенести, Гарри! Не беспокойся! — отрезала Молли, уже направляясь к лестнице. Я прикусила губу, чтобы не выдать своего триумфа. С одной стороны, мне было дико жаль — я ведь тоже ждала этой ночи. Но с другой... видеть это выражение лица «великого Избранного», которого только что технично выселили из рая в мужское общежитие к храпящему Рону и взрывоопасным близнецам — это было бесценно. — Какая жалость, Поттер, — прошептала я, высвобождаясь из его объятий и посылая ему воздушный поцелуй. — Видимо, атлас придется изучать в компании Джинни и Гермионы. А ты... наслаждайся обществом Рона. Говорят, он сегодня обещал тренировать сонные заклинания. Гарри издал звук, похожий на сдавленный стон негодования. Он смотрел на меня взглядом, в котором обещание «сладкой мести» достигло космических масштабов. — Ты за это ответишь, Стоунверд, — процедил он, пока Рон уже тащил его за рукав в сторону лестницы. — До Рождества еще далеко, помни об этом! Я лишь весело подмигнула ему и побежала наверх к девчонкам, чувствуя, что этот «девичник» обещает быть очень интересным. *** В моей комнате наконец-то пахло девчачьими духами и заварным кремом, а не мужским дезодорантом Гарри и его вечно пыльными кроссовками. Я поудобнее устроилась в кресле, подтянув колени к подбородку, и наблюдала, как Гермиона пытается аккуратно расставить свои книжки на моей полке, пока Джинни в красках расписывала наш последний матч. — …и тут Рон влетает в кольцо вместо мяча! — хохотала Джинни, размахивая руками. — Видели бы вы его лицо, когда мама сегодня объявила о великом переселении народов! Он-то надеялся, что Гарри останется у тебя, Элли, и будет делать за него всю домашку по защите! Я прыснула, представляя эту картину. — Ну уж нет, пусть теперь наслаждаются обществом друг друга. Мне полезно отдохнуть от этого вечно взъерошенного Поттера. Он же как большой кот — стоит на пять минут отвернуться, и он уже оккупировал всю мою кровать. — Ой, да ладно тебе, — Гермиона хитро зыркнула на меня из-под густой челки. — Ты светишься каждый раз, когда он заходит в комнату. Хотя признаю: решение Молли было очень своевременным. Нам нужно устроить девичник! Я согласно закивала, чувствуя приятное расслабление. Наконец-то свобода! Никаких многозначительных взглядов, никаких попыток поцеловать меня за дверью, пока Рон не видит…Трр-трр. Телефон на кровати завибрировал. Я лениво потянулась за ним, думая, что это Невилл опять потерял расписание или Полумна шлет фотографии странных кустов. Но, взглянув на экран, я чуть не выронила аппарат из рук. На дисплее высветилось:  «Шлюх@ на час❤️». Я разблокировала экран, чувствуя, как внутри всё внезапно сжалось от предвкушения. «Сижу в комнате Рона и слушаю, как он храпит. Ненавижу этот август, ненавижу эту стену между нами и чертовски ненавижу то, что не могу сейчас уткнуться носом тебе в шею. Кстати, я надеюсь, ты надела те шортики под которые я залез? Если нет — надень. Я всё равно проберусь к тебе через окно, когда эти две заснут. Будь готова, Стоунверд, я ужасно голоден. И я сейчас не про ужин Молли». Мои щеки вспыхнули так ярко, что я испугалась — вдруг девчонки заметят это сияние в темноте. Внизу живота разлилось тягучее, жаркое чувство, а сердце заколотилось о ребра, как сумасшедшее. Этот наглец! Он сидит в десяти метрах от меня и пишет такие вещи, зная, что я здесь не одна. — Элли? — голос Гермионы прозвучал как сквозь туман. — Ты чего замерла? У тебя лицо такое, будто ты увидела василиска. Причем очень… симпатичного василиска. Я быстро прижала телефон к пижаме, чувствуя, как экран всё еще греет мне ладонь. — А? Нет, ничего. Просто… Гринготтс прислал уведомление о налогах. Ужас, правда? Я прикусила губу, стараясь скрыть шальную улыбку. Ох, Гарри Поттер, ты определенно напрашиваешься на неприятности. И я с огромным удовольствием их тебе устрою, как только в Норе все стихнет. Я чувствовала, как экран телефона буквально жжет мне ладонь через ткань пижамы. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, Гермиона, сидящая в метре от меня, вот-вот услышит этот ритмичный стук. «Голоден он, посмотрите на него!» — пронеслось у меня в голове, а губы сами собой расплылись в предвкушающей улыбке. Я живо представила, как Гарри сейчас сидит на скрипучей кровати Рона, взъерошивает свои и без того лохматые волосы и злится на весь мир, потому что между нами теперь целая стена и две бдительные подруги. — Элли, ты подозрительно затихла, — Джинни прищурилась, запуская в меня декоративной подушкой. — И улыбка у тебя… такая бывает только у Фреда с Джорджем, когда они замышляют взорвать туалет. Выкладывай, что там? — Да говорю же, спам! — я едва успела поймать подушку и прижать её к лицу, чтобы скрыть предательский румянец. — Какая-то рассылка из «Зонко», предлагают скидки на навозные бомбы. Я быстро отвернулась, делая вид, что проверяю время, а сама судорожно набирала ответ. Пальцы едва слушались. «Поттер, ты обнаглел? Ты в десяти шагах от своей будущей тещи! Если она застукает тебя в моем окне, никакая магия тебя не спасет. И… нет, на мне не те шорты. На мне огромная футболка с какими-то дурацкими гномами. Так что можешь не спешить. (P.S. Но окно я, так и быть, закрою не на засов)». Нажав «отправить», я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Мы еще никогда не делали этого по-настоящему, но те ласки, от которых у меня до сих пор кружилась голова, когда я вспоминала наши вечера, заставляли меня желать его визита вопреки здравому смыслу. — Ладно, девчонки, я в душ! — выпалила я, вскакивая с кресла. Мне срочно нужно было умыться ледяной водой, иначе я просто сгорю от собственного воображения прямо здесь, под пытливым взглядом Гермионы. Проходя мимо зеркала, я заметила, как блестят мои глаза. Элизабет Стоунверд, ты влипла. И, кажется, этот август обещает быть гораздо жарче, чем я думала. В душевой Норы было по-летнему душно, пар оседал на зеркале, а я чувствовала, как адреналин мешается с паром. Мысли о Гарри, запертом в комнате с храпящим Роном, заставляли меня хитро улыбаться своему отражению Я прикусила губу, глядя на запотевшее зеркало. Вода всё еще стекала по плечам, а полотенце едва прикрывало то, что Гарри так отчаянно хотел увидеть. «Голоден он? Ну, пусть посмотрит на меню», — пронеслось у меня в голове. Я вытерла камеру телефона краем сухого полотенца и сделала пару снимков. На одном из них полотенце опасно сползло, открывая вид на ключицы и влажную кожу, а на губах застыла та самая дерзкая улыбка, от которой Поттер обычно терял дар речи. Выбрав самый провокационный кадр, я нажала «отправить». Прошла минута. Вторая. Две синие галочки загорелись почти мгновенно, но… тишина. Никакого «печатает», никакого ответа. — Ну и ладно, — прошептала я, чувствуя, как азарт только разгорается. — Молчишь? Тогда держи добивающий. Я зажала иконку микрофона, стараясь сделать голос как можно более томным и тихим, чтобы за дверью душевой меня никто не услышал. — Гарри… — я сделала паузу, прислушиваясь к шуму воды. — Я тут подумала… В ванной так жарко. Полотенце всё время соскальзывает, а замок на двери такой хлипкий. Жаль, что ты сейчас занят обсуждением квиддича с Роном. Спокойной ночи) Отпустив кнопку, я едва не прыснула от собственного нахальства. Через десять секунд телефон буквально взорвался вибрацией. Шлюх@ на час❤️: «Элмди, ты чкртлвка!!!» «Я сечйас вылрмю жту деврь нахрен» «Рон спроиьл почеум у еня крвоь из нсоа пошда» «Я убью тнбя завтар» «Или сегоднч ночбю. Жди менч» Я чуть не выронила телефон от смеха. Поттер так разволновался, что разучился попадать по кнопкам! Представляю его лицо сейчас — красное, с очками набекрень и бешеным взглядом. Кровь из носа? Ох, Гарри, ты слишком впечатлительный для моих игр. Я накинула халат, чувствуя себя абсолютной победительницей в этой маленькой войне. Но сердце всё равно пропустило удар: он написал «жди меня». А Гарри Поттер слов на ветер не бросает.