Часть 100

Гарри сидел на скрипучей кровати Рона, упершись локтями в колени и запустив пальцы в свои и без того безумные волосы. В комнате пахло старыми плакатами по квиддичу и пылью, а за стеной слышался приглушенный девичий смех. Рон куда-то смылся — кажется, помогать отцу в сарае — и это было единственным спасением, потому что Гарри чувствовал себя пороховой бочкой, к которой поднесли зажженный фитиль. Его тело предательски ныло. В пятый раз за день. Пятый! Это было уже за гранью нормы, даже для восемнадцатилетнего парня в пике гормонального взрыва. Стоило Элли просто пройти мимо в коридоре, задев его плечом, или за столом случайно коснуться его щиколотки своей ступней — и всё, система давала сбой. Когда телефон в его руке коротко звякнул, Гарри чуть не подпрыгнул. Он открыл сообщение, и мир вокруг просто перестал существовать. На экране была Элли. Его Элли. Влажная кожа, капли воды, стекающие по ключицам, и это чертово белое полотенце, которое держалось на честном слове. Взгляд её глаз — дерзкий, обещающий, насмешливый — прошиб его насквозь сильнее, чем любое заклятие «Круциатус». Гарри замер, забыв, как дышать. Слюна застряла в горле, а внизу живота всё скрутилось в такой тугой узел, что стало больно. Джинсы внезапно стали на три размера меньше, врезаясь в плоть так, что искры летели из глаз. Он смотрел на это фото, приближая каждый пиксель, впитывая каждую каплю на её плечах, и просто не мог заставить себя нажать хоть одну кнопку. Пальцы онемели. И тут пришло голосовое. Этот шепот… этот низкий, с хрипотцой голос Элли, рассуждающий о хлипком замке и сползающем полотенце… — Черт, — прорычал он в пустоту комнаты, чувствуя, как кровь прилила к лицу с такой силой, что в ушах зашумело. Всё. Предохранители перегорели. Гарри откинулся на подушки, тяжело дыша. Он понимал, что за дверью может появиться кто угодно — Молли, Рон, близнецы — но остановиться было выше его сил. Одной рукой он судорожно вцепился в телефон, пытаясь печатать ответ, а другая рука уже скользнула под ремень джинсов. Ощущение собственной горячей кожи было лишь слабой пародией на то, чего он хотел на самом деле, но воображение дорисовывало остальное: как он прижимает Элли к стене душевой, как впивается в её губы, как срывает это дурацкое полотенце… Он печатал, почти не глядя на экран, промахиваясь мимо букв, потому что всё его внимание было сосредоточено на пульсирующем жаре в паху. Каждое слово Элли в голосовухе отзывалось электрическим разрядом. Черт, — повторил он про себя, и эта мысль окончательно добила его самообладание.— Ты даже не представляешь, Стоунверд, что я с тобой сделаю, — прошептал он, зажмурившись и ускоряя движения руки. Он знал, что сегодня ночью он точно не останется в комнате Рона. Плевать на приличия, плевать на Молли и на весь мир. Если он не коснется её через час, он просто сойдет с ума. Гарри едва успел отдышаться после своих бессвязных сообщений, как телефон снова дрогнул в руке. На этот раз это было не фото. Это было видео. Он сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло. Пальцы, всё ещё немного дрожащие, нажали на «play». На экране была Элли. Она всё ещё была в той душной, затуманенной паром ванной. Камера медленно скользила сверху вниз: влажные пряди волос, прилипшие к шее, покрасневшие от жара щеки и... боже. Она медленно, чертовски медленно провела кончиком языка по своей нижней губе, глядя прямо в камеру, будто смотрела ему в самую душу. Полотенце на её груди опасно колыхнулось, когда она чуть приподняла плечо, дразня его видом нежной кожи. — Гарри... — выдохнула она на видео, и этот звук, смешанный с шумом бегущей воды, стал последней каплей. — Кажется, мне нужна помощь с этим замком. Придешь? Гарри издал звук, похожий на стон раненого зверя. Его рука под джинсами двигалась уже в бешеном, рваном темпе. Он зажмурился, и перед глазами всплыл этот образ: Элли, прижатая спиной к кафелю, скользкая, горячая, шепчущая его имя. В какой-то момент реальность просто схлопнулась. Яркая вспышка наслаждения прошила его от макушки до пят, заставляя выгнуться на кровати. Он закусил губу, чтобы не вскрикнуть, чувствуя, как по венам разливается огненная тяжесть. Прошло несколько секунд. Он лежал, тяжело и хрипло дыша, глядя в потолок комнаты Рона. Казалось бы, напряжение должно было уйти, но... черт возьми, стало только хуже. Это не было облегчением. Это было лишь напоминанием о том, как сильно он её хочет. Его жажда к Элли была похожа на чертов крестраж — чем больше он пытался её заглушить, тем сильнее она становилась. Ему было мало видео, мало фото, мало собственных фантазий. Ему нужна была она. Её запах, её смех, её дерзкие словечки и тепло её тела. — Маленькая, — прошептал он, вытирая руку и поспешно застегивая джинсы. — Ты думала, это меня успокоит? Ты только что подписала себе приговор. Внизу живота всё еще ныло от ненасытного желания. Гарри подскочил с кровати, чувствуя, как адреналин бьет в голову. Он знал, что в коридоре могут быть девчонки, что Молли может выйти из кухни в любую секунду, но его это уже не волновало. Ему нужно было добраться до неё. Сейчас. Он схватил мантию-невидимку, засунутую под подушку. Плевать на правила. Если Элизабет Стоунверд хотела поиграть, она получит свою игру по самым высоким ставкам. Гарри накинул мантию-невидимку, чувствуя, как сердце выбивает бешеный ритм о рёбра. Мир за пределами его комнаты казался зыбким, наполненным звуками засыпающего дома, но для него существовала только одна цель. Он двигался бесшумно, почти не касаясь половиц, пока не замер у двери ванной Щелчок замка. Дверь приоткрылась, выпуская облако тёплого, влажного пара. Элли вышла, на ходу поправляя полотенце, закрученное над грудью. Её кожа сияла, а по плечам всё ещё скатывались редкие капли воды. Она выглядела такой нежной, такой домашней и одновременно недосягаемо прекрасной в этом тусклом свете коридора. Гарри замер, боясь даже вздохнуть. Его охватило странное чувство — смесь первобытного желания и бесконечного благоговения. Он хотел её до дрожи, но при этом боялся даже напугать. Она была его сокровищем, его яркой вспышкой в темноте. Элли вдруг остановилась, нахмурившись. Она почувствовала чьё-то присутствие, воздух вокруг неё будто наэлектризовался. Её взгляд метнулся к пустому углу. — Ой… — выдохнула она, интуитивно понимая, кто скрывается за невидимой преградой. Она резко развернулась, собираясь юркнуть в свою комнату, но Гарри был быстрее. Он сбросил мантию на пол и в один шаг преодолел расстояние между ними. Его руки, горячие и сильные, осторожно, но уверенно обхватили её сзади за талию, притягивая к своей груди. — Попалась, чертовка, — прошептал он ей прямо в ушко, зарываясь носом в мокрые волосы на затылке. Он жадно вдохнул её запах — карамель, ваниль и свежесть летнего дождя. Этот аромат дурманил голову сильнее, чем любое приворотное зелье. Гарри прижался лбом к её плечу, стараясь унять дрожь в руках. Его объятия были крепкими, но невероятно бережными, будто он держал в руках самое хрупкое и ценное, что было в этом мире. Элли замерла, чувствуя спиной его жар и бешено колотящееся сердце. Она знала, что перегнула палку с теми сообщениями, и теперь её охватил сладкий трепет. — Гарри… — она попыталась обернуться, в её голосе зазвучали притворно-покаянные нотки. — Прости меня, ладно? Я не думала, что ты так… сорвёшься. Я просто пошутила. Честно-честно! Извини свою глупую? Она слегка повела плечом, втираясь в его грудь, и Гарри почувствовал, как по его телу снова прошла волна неконтролируемого жара. Её «извинения» звучали так неискренне и так соблазнительно, что он лишь крепче сжал руки на её животе, не давая ей сдвинуться ни на сантиметр. — Ты даже не представляешь, как сильно ты сейчас извинишься, — выдохнул он, целуя её в шею, прямо над краем полотенца. — Больше никаких шуток, лисеночек. Мой лимит терпения официально исчерпан. Гарри почувствовал, как по его телу прошла электрическая волна, когда Элли чуть качнула бедрами в его руках, пытаясь обернуться. Он не разжимал объятий, наслаждаясь тем, как идеально её спина вписывается в изгиб его груди. Влажное полотенце под его ладонями казалось почти невесомым препятствием. — Прости-прости, Поттер, — промурлыкала она, наконец повернув к нему голову. В полумраке коридора её глаза лихорадочно блестели. — Я не знала, что ты такой… впечатлительный. Гарри низко, почти утробно усмехнулся. Эта ухмылка не была злой, в ней сквозило чистое, неразбавленное обожание, смешанное с тем самым голодом, который она так умело разожгла. Он медленно провел носом по её щеке, заставляя её задержать дыхание. — Впечатлительный? Элли, ты присылаешь мне такое, пока я сижу в метре от своего друга, — его голос стал на октаву ниже, превращаясь в бархатистый шепот. — Одного «прости» тут явно маловато. Как именно ты собираешься извиняться? Он чуть ослабил хватку на талии, позволяя ей полностью развернуться к нему лицом, но тут же прижал её к стене рядом с дверью ванной, перекрывая пути к отступлению своими руками. Элли закусила губу, глядя на него снизу вверх. В её взгляде плясали чертики, но щеки всё еще горели ярким румянцем. — Ну… я даже не знаю, Гарри, — протянула она, невинно хлопая ресницами, хотя её пальцы уже нетерпеливо запутались в пуговицах его рубашки. — У меня совсем нет идей. Может, ты мне подскажешь? Гарри почувствовал, как сердце сделало кульбит. Её наигранная растерянность действовала на него сильнее любого заклятия «Империус». Он смотрел на неё — такую хрупкую, пахнущую карамелью и теплом — и чувствовал, как внутри всё переворачивается от нежности. Он хотел сожрать её целиком, но в то же время бояться оставить даже крошечный синяк на её безупречной коже. — У меня есть пара идей, — выдохнул он, сокращая расстояние между их губами до миллиметра. — Но для начала нам нужно место, где нас не прервет Рон с его вечным голодом. Он подхватил её под бедра так внезапно, что Элли невольно вскрикнула, моментально прижав ладонь к его рту и испуганно округлив глаза. Гарри лишь подмигнул ей, чувствуя невероятный прилив сил. Он ногой толкнул дверь ванной, из которой она только что вышла, и вошел внутрь, щелкнув замком. В ванной всё еще висел пар, создавая атмосферу интимности и отрезанности от всего мира. Гарри осторожно опустил Элли на крышку закрытого унитаза (единственное сухое место!), но не отстранился, а встал между её коленей, упираясь руками в стены по бокам от неё. — Теперь, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза с той самой опасной и нежной ухмылкой, — давай обсудим твои извинения более подробно. Пар в ванной стал ещё гуще, обволакивая их горячим коконом. Гарри стоял так близко, что Элли чувствовала жар, исходящий от его тела, даже через плотную ткань его футболки. Он медленно наклонился, и его губы едва коснулись чувствительной кожи на её шее, чуть выше ключицы. — Значит, идей нет? — прошептал он, и его дыхание обожгло её кожу. — Тогда я сам выберу наказание. Элли невольно запрокинула голову, подставляя шею под его мягкие, почти невесомые поцелуи. Она крепко зажмурилась и прикусила нижнюю губу, стараясь сдержать рвущийся наружу звук. Но когда Гарри аккуратно прихватил зубами мочку её уха, из её груди вырвался тихий, прерывистый стон. — Г-гарри... — пролепетала она, чувствуя, как слабеют ноги. — Я... я правда не хотела так сильно тебя провоцировать. Это просто... просто шутка была... Гарри на секунду отстранился, чтобы взглянуть в её затуманенные глаза. На его лице играла та самая невозможная, дерзкая ухмылка, от которой у неё замирало сердце. Он прижался лбом к её лбу, и его голос прозвучал низко, с издевательской нежностью: — Конечно-конечно, милая. Ты просто «случайно» прислала мне фото в одном полотенце. И «случайно» нашептала в микрофон про хлипкий замок... Он снова приник к её коже, на этот раз спускаясь к плечу, которое кокетливо выглядывало из-под края махровой ткани. Его ладони медленно скользили по её бедрам вверх, едва касаясь боков, вызывая у Элли целые стаи мурашек. — Ах... — она снова всхлипнула, вцепляясь пальцами в его плечи. — Поттер, ты невыносим... — Я наслаждаюсь каждым твоим звуком, Стоунверд, — выдохнул он ей в ключицу, чувствуя, как она дрожит в его руках. — И поверь, я собираюсь слушать их всю эту ночь. Извиняться ты будешь очень долго. Он поднял руку и нежно, почти благоговейно заправил мокрую прядь её волос за ухо, прежде чем снова накрыть её губы своими — на этот раз жадно, но с той бесконечной любовью, на которую был способен только он. Гарри чувствовал себя так, будто он только что выпил литр «Феликс Фелицис», смешанного с чистым адреналином. Его сердце не просто билось — оно выстукивало имя Элли о рёбра. Когда он вдыхал запах её влажной кожи, в голове всё туманилось сильнее, чем от любого пара в этой ванной. Для него она была не просто девушкой. Она была его спасением, его персональным солнцем, которое светило даже в самые темные времена. И сейчас, когда она дрожала в его руках, издавая эти тихие, надломленные стоны, Гарри ощущал почти физическую потребность защитить её от всего мира и одновременно… присвоить себе. Каждое её мимолётное прикосновение вызывало в нём бурю: его тянуло к ней с неистовой силой, но внутри жил этот трепетный страх — страх быть слишком грубым, напугать её своим напором. Он касался её плеч так, словно они были сделаны из тончайшего фарфора, хотя внутри него полыхал настоящий пожар, требующий выхода. Его взгляд упал на узел полотенца над её грудью. Пальцы Гарри, всё ещё немного влажные, коснулись махровой ткани. Он чувствовал, как бешено пульсирует вена на её шее под его губами. — Элли… — хрипло выдохнул он, и его рука медленно, почти гипнотически, потянулась к узлу. — Я больше не могу… смотреть на это полотенце. Он мягко подцепил край ткани, собираясь потянуть его вниз, и в этот момент мир вокруг них бесцеремонно взорвался звуками реальности. Тук-тук-тук! — Элли! Ты там заснула, что ли? — голос Джинни раздался прямо за дверью, звонкий и подозрительный. — Или ты решила вылить на себя все запасы шампуня Гермионы? Выходи давай, нам завтра рано вставать! Магия момента лопнула, как мыльный пузырь. Элли вздрогнула так сильно, будто её ударило током. Её глаза в мгновение прояснились, наполнившись паникой — О боже! — выдохнула она, резко, почти грубо оттолкнув Гарри в грудь. Гарри, не ожидавший такого отпора, пошатнулся и едва не завалился в саму ванну, нелепо взмахнув руками. Его лицо, до этого горевшее страстью, теперь выражало крайнюю степень растерянности и «прерванного полета». — Элли, постой… — начал он, но она уже не слушала. Она судорожно перехватила полотенце, затягивая его потуже, и, бросив на Гарри последний, полный смешанных чувств взгляд (в котором читалось и «хочу тебя», и «убью, если нас поймают»), пулей выскочила из ванной, едва не сбив Джинни с ног в коридоре. Гарри остался стоять в пустой, остывающей ванной, тяжело дыша и глядя на закрытую дверь. Внизу живота всё ещё нещадно ныло, а в ушах стоял её тихий стон. — Ну спасибо, Джинни, — простонал он, прислонившись лбом к холодному кафелю. — Удружила. *** Утро в Норе началось с привычного грохота кастрюль и запаха жареных сосисок, но для Гарри этот рассвет был сродни пытке. Он почти не спал, ворочаясь на узкой кровати Рона и проклиная всё на свете — от тонких стен до пунктуальности Джинни. Каждый раз, когда он закрывал глаза, он чувствовал запах карамели и видел то самое полотенце, ускользающее из его пальцев. Когда он спустился на кухню, Элли уже сидела там, сияя свежестью, будто это не она ночью дрожала в его руках в темной ванной. Она весело болтала с Гермионой, намазывая джем на тост, и даже не взглянула в его сторону. «Она издевается. Точно издевается», — пронеслось в голове у Гарри. Внутри него всё еще бурлило нерастраченное напряжение, смешанное с легкой обидой и безумным желанием прямо сейчас прижать её к этому самому кухонному столу. — Так, молодежь! — Молли Уизли энергично хлопнула ладонями по столу, заставив Гарри вздрогнуть. — Сегодня август подходит к концу, пора за покупками. Живо доедайте, и отправляемся в Косой переулок за учебниками и мантиями! Гарри почувствовал укол азарта. Косой переулок. Толпа, узкие улочки, примерочные в магазине мантий... Идеально. Он сел напротив Элли. Его взгляд стал темным и сосредоточенным. Пока Молли отвернулась к плите, а Рон увлеченно поглощал добавку, Гарри медленно вытянул ногу под столом. Он нашел колено Элли и начал медленно вести носком кроссовка вверх по её бедру, прямо под короткой летней юбкой. Элли поперхнулась чаем. Её щеки мгновенно залил густой румянец, а пальцы судорожно сжали вилку. Она метнула на Гарри яростный взгляд, но он лишь невозмутимо откусил кусок хлеба, продолжая свои изыскания под столом. Его чувства были на пределе. Он ощущал власть над ситуацией. «Ты бросила меня там, в ванной, Стоунверд, — думал он, чувствуя, как его собственное сердце ускоряется. — Теперь попробуй сохранить лицо перед всей семьей Уизли». Он чувствовал мягкость её кожи через тонкую ткань и то, как она напряглась, пытаясь не выдать себя. Это было лучше любого десерта. — Элли, дорогая, ты в порядке? — обеспокоенно спросила миссис Уизли, заметив, как та замерла с открытым ртом. — Ты какая-то красная. Не перегрелась на солнце? — Нет-нет, миссис Уизли! — выпалила Элли, бросив на Гарри обещающий расправу взгляд. — Просто... чай слишком горячий Гарри ухмыльнулся, не убирая ноги. О да, день обещал быть очень длинным и чертовски интересным. *** Гарри чувствовал себя охотником, который наконец загнал свою добычу в самый уютный угол Косого переулка. Весь путь до магазина мадам Малкин он ловил на себе испепеляющие взгляды Элли, но это лишь подливало масла в огонь. Его тело всё еще помнило прерванную ночь в ванной, и каждый случайный толчок плечом в толпе отзывался в нем глухим рыком желания. Когда они вошли в лавку, Мадам Малкин засуетилась вокруг Рона и Гермионы, а Элли скрылась за тяжелой бархатной шторкой крайней примерочной, чтобы примерить новую парадную мантию. Гарри выждал ровно десять секунд. Сердце бухало в ушах, а ладони вспотели. Он воровато оглянулся — Рон спорил с матерью о длине рукавов — и бесшумно нырнул за шторку. — Поттер! — Элли подпрыгнула, прижимая к груди расстегнутую мантию. Под ней был только тонкий топ на бретельках, и её кожа в полумраке примерочной казалась фарфоровой. — Ты совсем страх потерял? Выметись отсюда! — Я просто пришел помочь, — Гарри ухмыльнулся, медленно сокращая расстояние в этом крошечном пространстве. Запах карамели здесь стал невыносимо концентрированным. — Помнишь, в прошлый раз у тебя тоже были проблемы с застежкой? Я решил быть джентльменом. — Джентльменом?! — Элли возмущенно набрала в легкие воздуха. Она знала, что за шторкой в двух метрах стоят друзья. — Рон! Гермиона! Помогите! Этот очкастый извращенец ворвался ко мне в… ммм! Гарри среагировал мгновенно. Он рванулся вперед, одной рукой перехватывая её за талию и прижимая к стене, а другой плотно накрывая её рот ладонью. — Тш-ш-ш, — выдохнул он ей в самые губы, чувствуя, как она пытается что-то прокричать ему в ладонь. — Ты же не хочешь, чтобы твой «брат по оружию» увидел нас в такой… двусмысленной позе? Внутри Гарри всё ликовало. Он чувствовал её бешеное сердцебиение под своими пальцами, видел, как расширились её зрачки. Это было опасное, пьянящее чувство власти и нежности одновременно. Он не хотел причинить ей боль, его хватка была надежной, но бережной. — Тише, Стоунверд, — прошептал он, опаляя её кожу горячим дыханием. — Если ты сейчас не успокоишься, я решу, что ты специально меня провоцируешь, чтобы я заставил тебя замолчать другим способом. Понимаешь? Элли замерла. Её гнев медленно сменялся тем самым трепетом, который Гарри так любил в ней вызывать. Он медленно убрал руку от её рта, но не отстранился, продолжая удерживать её в ловушке своего тела. — Ты невыносим, — едва слышно прошептала она, прикусив губу. — Мы в общественном месте, Гарри… — Тем интереснее, — отозвался он, и его рука медленно скользнула к застежке на её спине. — Ну что, поможешь мне загладить твою вчерашнюю «вину», или мне продолжить быть извращенцем? Гарри почувствовал, как Элли вдруг обмякла в его руках. Её сопротивление растаяло, сменившись чем-то гораздо более опасным для его самообладания. Она медленно выдохнула ему в ладонь, и когда он убрал руку от её рта, на её губах играла та самая дерзкая улыбка, которую он видел на видео в душе. — Ладно, Поттер, — прошептала она, и её голос прозвучал с такой хрипотцой, что у Гарри перехватило дыхание. — Раз уж ты так рвешься быть моим помощником... Она не оттолкнула его. Напротив, она сделала шаг навстречу, сокращая те жалкие сантиметры, что их разделяли. Гарри почувствовал спиной холодную стенку примерочной, когда Элли внезапно прижалась к нему всем телом. Её ладони, всё еще пахнущие тем самым карамельным мылом, скользнули по его груди вверх, медленно расстегивая верхнюю пуговицу его рубашки. — Ты думал, что застал меня врасплох? — она чуть приподнялась на цыпочках, опаляя его ухо горячим шепотом. — Но ты забыл, что в эту игру можно играть вдвоем. Её рука нырнула под его рубашку, и кончики её прохладных пальцев коснулись его разгоряченной кожи. Гарри судорожно вздохнул, его глаза непроизвольно закрылись. В голове вспыхнули искры. Это было невыносимо: за тонким бархатом шторы слышался голос мадам Малкин: «Мистер Уизли, стойте ровно!», а здесь, в полумраке, Элли медленно вела ногтями по его прессу, заставляя его мышцы непроизвольно сокращаться. Гарри почувствовал, как его «проблема», возникшая еще за завтраком, заявила о себе с новой, удвоенной силой. Он попытался перехватить её руки, но Элли ловко увернулась, продолжая свою тихую пытку. Она прикусила мочку его уха — ровно так, как он делал это ночью, — и Гарри издал низкий, сдавленный звук, который в тишине магазина прозвучал пугающе громко. — Гарри? — донесся извне подозрительный голос Гермионы. — Ты там скоро? Мы тебя ждем. Гарри замер, его сердце колотилось где-то в горле. Элли же, ничуть не смутившись, провела ладонью по его бедру, в опасной близости от ремня джинсов, и насмешливо посмотрела ему прямо в глаза. «Ну что, герой? — читалось в её взгляде. — Кто из нас теперь извращенец?» Гарри чувствовал, что еще секунда такой «помощи», и он просто не сможет выйти из этой кабинки, не вызвав кучу вопросов. Его благоговение перед ней смешивалось с диким, почти первобытным желанием схватить эти дерзкие ручки и показать ей, кто на самом деле ведет в этом танце. — Стоунверд... — прохрипел он, пытаясь сохранить остатки рассудка. — Если ты сейчас не остановишься, я клянусь, мне будет плевать и на Гермиону, и на мадам Малкин. — Ой, неужели наш Избранный сдается? — она провела пальцем по его нижней губе, дразня и маня одновременно. Гарри больше не мог терпеть. Он резко перехватил её запястья, прижимая их к стене над её головой. Его взгляд горел таким темным огнем, что Элли на мгновение затихла, осознав, что она окончательно разбудила зверя. Гарри больше не мог бороться с собой. В этой крошечной, пропахшей новой тканью и духами Элли кабинке, кислород, казалось, выгорел полностью. Он смотрел в её дерзкие глаза и видел в них вызов, который был готов принять здесь и сейчас. Он резко подался вперед, прерывая её очередную подколку глубоким, властным поцелуем. Это не было похоже на их обычные нежности — в этом жесте было всё: и ночное ожидание, и утренняя пытка под столом, и безумная жажда обладания. Элли глухо охнула ему в губы, её руки, секунду назад дразнившие его, теперь мертвой хваткой вцепились в его плечи. Гарри чувствовал, как она плавится в его объятиях, отвечая с той же неистовой страстью, от которой у него подкашивались ноги. Мир сузился до вкуса её губ и бешеного стука двух сердец. Гарри запустил пальцы в её волосы, притягивая ближе, забыв, где они находятся и кто стоит за тонкой преградой... — Мисс Стоунверд, ну сколько можно?! Мне нужно подколоть подол, иначе вы запутаетесь в нем на первом же пиру! — раздался громкий, решительный голос мадам Малкин. Гарри не успел даже отстраниться. Раздался резкий звук колец, скользящих по металлу, и тяжелый бархат шторы взлетел в сторону. Картина маслом: Гарри, тяжело дышащий, со взъерошенными волосами и расстегнутой верхней пуговицей рубашки, прижимает к стене Элли, у которой губы распухли от поцелуев, а мантия едва держится на одном плече. В магазине воцарилась гробовая тишина. Мадам Малкин замерла с иголками в руках, её рот смешно округлился. Чуть поодаль стояли Гермиона и Рон. Гермиона выронила из рук справочник по рунам, и тот с гулким хлопком ударился о пол. Рон же застыл с открытым ртом, переводя взгляд с покрасневшего Гарри на растрепанную Элли. Прошло секунд пять, прежде чем он, наконец, обрел дар речи. — Ого... — выдавил Рон и, к изумлению всех присутствующих, коротко и восхищенно присвистнул. — Друг, я, конечно, знал, что ты Избранный, но не думал, что ты выбираешь такие места для тренировок по ЗОТИ. — Рональд! — взвизгнула Гермиона, густо покраснев до самых корней волос. — Замолчи немедленно! — А что? — Рон усмехнулся, хотя в его глазах все еще читался шок. — Теперь понятно, почему Гарри утром так странно на сосиски смотрел. Элли, пунцовая от стыда, попыталась поправить мантию, но её пальцы дрожали. Гарри же, вопреки ожиданиям, не отвел взгляд. Он лишь собственнически приобнял Элли за плечи, чувствуя, как внутри него все еще бушует пожар, который этот свист Рона только раззадорил. — Извините, — хрипло произнес Гарри, глядя на мадам Малкин. — У мантии... была очень сложная застежка. *** Гермиона выглядела так, будто её сейчас хватит удар. Она расхаживала по узкой мостовой Косого переулка, размахивая свежекупленным справочником, и её пышные волосы, казалось, искрились от негодования. — Это… это просто верхушка бестактности! — возмущалась она, стараясь не смотреть на Гарри, который шел рядом с Элли, по-хозяйски переплетя свои пальцы с её ладонью. — В общественном месте! В магазине мадам Малкин! А если бы туда зашел Люциус Малфой? Или, не дай Мерлин, министерская проверка?! — Ладно тебе, Гермиона, — Рон, шагавший чуть позади с охапкой коробок, всё еще пребывал в каком-то странном восторге. — Зато теперь мы точно знаем, почему Гарри так рвался «помочь» Элли с покупками. Поттер, ну ты даешь! Я-то думал, ты только со Снейпом такой смелый. Элли, которая уже успела прийти в себя и снова включила режим «дерзкой Стоунверд», хитро прищурилась. Она заметила, как Гермиона, несмотря на всю свою лекцию о морали, то и дело бросает короткие, странно-смущенные взгляды на Рона, когда тот смеется или поправляет тяжелые коробки, демонстрируя разворот плеч. «Опаньки... — пронеслось в голове у Элли. — Кажется, наш конфуз в примерочной пробудил в ком-то скрытые фантазии». Гарри, чувствуя настрой своей девушки, чуть сжал её руку, наклоняясь к самому уху. — О чем ты думаешь, Гриффиндорская принцесса? — прошептал он, всё еще наслаждаясь тем, как его тело отзывается на её близость. — Думаю о том, что Миона слишком громко кричит для человека, который только что чуть не съел Рона глазами, — шепнула Элли в ответ, и её глаза сверкнули азартом сводницы. Она резко остановилась у витрины с котлами, заставляя всю компанию замереть. — Ой! — Элли картинно схватилась за бок. — Что-то у меня голова закружилась. Гарри, дорогой, отведи меня в «Дырявый котел», мне нужно присесть. Рон, присмотришь за Гермионой? Ей как раз нужно зайти за перьями, а там такая очередь… одной ей будет тяжело со всеми этими книгами. Рон тут же выпрямился, перехватывая коробки поудобнее. — Да без проблем! Герм, пойдем, я подержу твою сумку, а то ты в ней скоро сама утонешь. Гермиона на секунду лишилась дара речи. Её щеки вспыхнули не хуже, чем у Элли в примерочной. Она открыла рот, чтобы возразить, но встретилась с многозначительным взглядом Стоунверд и лишь тихо пискнула: — Ну… ладно. Если тебе не трудно, Рональд. Когда они скрылись в толпе, Гарри потянул Элли на себя, прижимая к ближайшей стене (на этот раз кирпичной и в глухом переулке). — Ты неисправима, — усмехнулся он, глядя на неё с бесконечной нежностью и всё тем же неугасшим желанием. — Решила устроить им свидание, пока я мучаюсь от того, что нас прервали на самом интересном месте? — Считай это моим извинением, Поттер, — Элли обвила его шею руками, притягивая к себе. — Теперь, когда лишние глаза исчезли… где мы там остановились? Гарри притянул Элли к себе, прячась от суеты Косого переулка в тени одного из выступов старого кирпичного здания. Все мысли о «застежках» и провокациях на мгновение отступили, сменившись чем-то невероятно глубоким и спокойным. Он зарылся носом в её макушку, чувствуя, как мягкие пряди волос щекочут лицо. Запах карамели, который преследовал его всё утро, здесь, в этом тихом уголке, казался самым родным ароматом во всей магической Британии. Гарри медленно гладил её по волосам, ощущая под ладонью тепло её головы, и внутри него всё буквально плавилось от нежности. «Мерлин, как же я её люблю», — пронеслось в его голове. Это не было похоже на тот бушующий пожар, который гнал его в ванную ночью. Это было чувство дома. Будто Элизабет Стоунверд — это и есть его настоящий дом, место, где ему не нужно быть Героем или Избранным. Он просто Гарри, который до безумия влюблен в эту невыносимую, дерзкую и самую чудесную девушку. — Я люблю тебя, лисенок, — прошептал он ей в волосы, и его голос чуть дрогнул от переполнявших его чувств. — Больше всех снитчей в мире. Больше магии. Просто люблю. — И я тебя, мой очкастый извращенец, — Элли прижалась к нему сильнее, слушая, как выравнивается его сердцебиение. — Больше, чем ты можешь себе представить. Они стояли так пару минут, просто дыша в унисон, пока Элли вдруг не отстранилась, хитро глядя на него снизу вверх. — Всё это очень романтично, Поттер, но после такого стресса у мадам Малкин моему организму срочно нужна глюкоза! — она забавно наморщила носик. — Я требую мороженое! Прямо сейчас. Гарри негромко рассмеялся, и этот смех был чистым и легким. Он знал эту её черту — страсть Элли к сладкому могла соперничать только с её талантом влипать в истории. — Кто я такой, чтобы отказывать даме? — он взял её за руку, переплетая их пальцы. — Пойдем, я знаю, что у Фортескью сегодня завезли твое любимое. Они вышли на залитую солнцем улицу, и Гарри уверенно повел её к кафе. Он даже не спрашивал, какой вкус она хочет. Карамельное, с густым сиропом и обильной шоколадной крошкой, которая забавно хрустит на зубах — он выучил её предпочтения еще на четвертом курсе, когда тайно таскал ей сладости с кухни Хогвартса. Наблюдая, как Элли с детским восторгом забирает из рук продавца огромный рожок, Гарри чувствовал себя абсолютно счастливым. Видеть, как на её губе остается капелька карамели, было для него высшим удовольствием. Гарри сидел на кованой скамейке у кафе Фортескью, с нескрываемым обожанием наблюдая, как Элли самозабвенно расправляется со своим огромным рожком. Карамель, шоколадная крошка и её искрящийся взгляд — в этот момент он готов был скупить всё мороженое в Косом переулке, лишь бы она так улыбалась. Внутри него всё еще пело то самое чувство «дома», но стоило Элли слизнуть каплю сиропа с уголка губ, как в глазах Поттера снова заплясали чертики. — М-м-м, Поттер, это божественно! — выдохнула она, зажмурившись от удовольствия. — Хочешь лизнуть? — Спрашиваешь еще, — усмехнулся он. Но вместо того чтобы аккуратно откусить кусочек, Гарри резко подался вперед. Элли не успела отпрянуть, как он ткнулся носом прямо в её мороженое. Холодный карамельный шар оставил жирный, липкий след прямо на кончике его носа. — Гарри! — Элли прыснула, едва не выронив рожок. — Ты что творишь? Ты теперь похож на липкого олененка! Гарри же замер с самым невозмутимым видом, хотя в его глазах горел вызов. Он медленно перевел взгляд на неё, лукаво прищурившись. — Ой, кажется, я испачкался, — протянул он, нарочно не вытираясь. — И знаешь, Стоунверд, у меня руки заняты... покупками. Так что это твоя прямая обязанность — ликвидировать последствия. Слизывай. Он подался еще ближе, подставляя ей свой перемазанный нос. Его сердце затрепетало от собственного нахальства. Он представлял, как её теплый язык коснется его кожи, как она будет ворчать, но всё равно сделает это... Элли на секунду замерла, глядя на это карамельное безобразие. На её лице отразилась внутренняя борьба, которая через мгновение сменилась привычной дерзостью. Она медленно потянулась к нему, и Гарри уже прикрыл глаза, предвкушая... — Мечтай, Поттер! — звонко рассмеялась она, легонько щелкнув его по лбу свободной рукой. — Посылаю тебя в пешее эротическое путешествие до ближайшего фонтана! Я не собираюсь работать твоей личной салфеткой на глазах у половины Гринготтса. Она вскочила со скамейки, ловко увернувшись от его попытки поймать её за талию, и показала ему язык, на котором всё еще блестела шоколадная крошка. — Самовлюбленный олень! — бросила она через плечо, убегая в сторону книжного магазина. Гарри рассмеялся в голос, вытирая нос рукавом рубашки. Его переполняло такое дикое, светлое счастье, что хотелось запустить в небо сноп золотых искр. Она была невозможной. И она была его. Гарри едва успел вытереть нос рукавом, оставив на щеке лишь подозрительное липкое пятно, как из-за поворота показалась внушительная фигура миссис Уизли, нагруженная свертками, и Артур, увлеченно разглядывающий какую-то магловскую шестеренку. — О, вот вы где! — просияла Молли, но тут же осеклась, прищурившись и поправляя очки. — Гарри, дорогой… что это у тебя на лице? Ты что, подрался с тележкой сладостей? Гарри почувствовал, как внутри всколыхнулась волна азарта. Он бросил быстрый взгляд на Элли, которая стояла чуть поодаль, победно доедая остатки вафельного рожка, и в его голове созрел идеальный план мести за «посыл в путешествие». — Ох, миссис Уизли… — Гарри состроил самое невинное и скорбное лицо, на которое только был способен «Мальчик-Который-Выжил». Он даже плечи чуть опустил, выглядя как жертва обстоятельств. — Это всё Элли. Представляете? Она сказала, что я слишком серьезный сегодня, и… просто впечатала свое мороженое мне в лицо! Артур отвлекся от шестеренки и удивленно поднял брови. — Элли? Наша Элли? — переспросил он, едва сдерживая смешок. — Да! — Гарри горестно вздохнул, украдкой наблюдая, как у Элли от возмущения округляются глаза. — Я пытался её остановить, но она такая… импульсивная. Весь рожок испортила ради этой шутки. Я просто в шоке от такого поведения. Элли, которая в этот момент как раз проглатывала последний кусочек вафли, едва не поперхнулась. Её лицо из нежно-розового мгновенно стало пунцовым. — Что?! — вскрикнула она, переходя на ультразвук. — Гарри Поттер, ты наглый, бесстыжий лгун! Миссис Уизли, не верьте ему! Это он сам ткнулся носом в мой рожок, а потом еще требовал, чтобы я… чтобы я… — она осеклась, понимая, что подробности про «слизывание» при Молли лучше не озвучивать. — Чтобы ты что, дорогая? — мягко спросила Молли, переводя подозрительный взгляд с сияющего (пусть и грязного) Гарри на возмущенную Элли. — Чтобы я его вытерла! — выкрутилась Элли, гневно топнув ногой. — Он специально всё подстроил! Он провокатор! Лжец! Посмотрите на его глаза, он же издевается! Гарри в этот момент действительно не выдержал. Он прикрыл рот ладонью, но его плечи мелко дрожали от смеха. — Видите? — Элли ткнула в него пальцем. — Он смеется! Это была спланированная акция по дискредитации моей репутации! Артур Уизли весело хмыкнул, приобнимая жену за плечи. — Ну, судя по количеству карамели на лице Гарри, акция прошла успешно. Пойдемте к каминам, молодежь, а то скоро стемнеет. Гарри, проходя мимо Элли, нежно приобнял её за талию и прошептал так, чтобы слышала только она: — 1:1, Стоунверд. Но ты была очень милой, когда защищалась. Элли лишь обиженно засопела, но руку его не сбросила, только незаметно ущипнула его за бок. *** День в Норе медленно угасал, окрашивая небо в густой чернильный цвет. Все разошлись по комнатам, и дом наполнился уютными звуками: поскрипыванием половиц, далеким сопением Рона и уханьем стрелок на часах миссис Уизли. Гарри сидел на краю своей кровати, пытаясь сосредоточиться на новой книге по защите, но перед глазами всё еще стоял образ Элли с карамельным рожком. Внизу живота разливалось знакомое, тягучее тепло, которое за этот длинный день стало его постоянным спутником. Вдруг дверь в комнату Рона тихонько скрипнула. Гарри замер, сердце пропустило удар. В проеме показался силуэт Элли. На ней была та самая короткая шелковая пижама, которую он так любил, и её распущенные волосы мягкими волнами ложились на плечи. — Поттер, ты спишь? — прошептала она, подходя ближе. В лунном свете её кожа казалась серебряной. Гарри сглотнул, чувствуя, как книга в его руках становится невыносимо тяжелой. — Как тут уснешь, когда ты так ходишь... — выдохнул он, откладывая учебник. Элли села на край кровати, почти касаясь его бедра. Она медленно потянулась, изгибаясь всем телом, и Гарри почувствовал, как его джинсы снова становятся предательски тесными. Шестой раз за день. «Мерлин, это уже не смешно», — пронеслось у него в голове, но взгляд был прикован к её ключицам. — Знаешь, я всё еще обижена за ту историю с карамелью перед Молли, — промурлыкала она, наклоняясь к его лицу так близко, что он почувствовал запах её любимого шампуня. — Ты был очень плохим мальчиком, Гарри. Она медленно провела ладонью по его груди, спускаясь всё ниже, к самому ремню. Гарри закрыл глаза, его дыхание стало рваным и тяжелым. Он чувствовал, как кровь приливает к паху с удвоенной силой, заставляя его буквально плавиться от желания. Он уже приготовился перехватить её руки, повалить на подушки и наконец-то закончить то, что они начали в Косом переулке... Но в тот момент, когда его пальцы почти коснулись её талии, Элли резко отстранилась. — Но знаешь что? — она вскочила на ноги с ловкостью кошки, поправляя пижаму. — Плохие мальчики не заслуживают награды. Спокойной ночи, любимый! Она послала ему воздушный поцелуй и, прежде чем он успел хотя бы выдохнуть её имя, бесшумно выскользнула из комнаты, прикрыв за собой дверь. Гарри остался сидеть в полной тишине, глядя в пустоту. Его тело гудело от нерастраченной страсти, а в голове билась только одна мысль: «Она меня убьет. Эта маленькая, чертовски милая ведьма меня просто сведет с ума». Он рухнул спиной на кровать, накрывая лицо подушкой, чтобы заглушить стон отчаяния. — Ну всё, Стоунверд... — прохрипел он в пустоту. — В поезде до Хогвартса тебе лучше не заходить со мной в пустое купе. *** Платформа 9 3/4 тонула в густом паровозном дыму и гомоне сотен голосов. Гарри стоял, прислонившись к кирпичной колонне, и провожал взглядом Элли. Она выглядела сногсшибательно в своих узких джинсах и легкой куртке, смеясь над какой-то шуткой Джорджа. Её независимый вид и вчерашний «побег» из его комнаты заставляли Гарри буквально искриться от нетерпения.«Ну погоди, Стоунверд, — думал он, поправляя лямку рюкзака. — Сегодня мой ход». Когда поезд тронулся, Гарри не спешил в общее купе к Рону и Гермионе. Он дождался, пока Элли пойдет в сторону вагона со сладостями, и перехватил её в узком тамбуре. — Элли! — он окликнул её, стараясь придать голосу максимально встревоженный вид. — Стой, там в купе старост... кажется, Малфой что-то замышляет. Гермиона просила тебя зайти, она одна не справляется с его наглостью. Элли нахмурилась, её боевой дух мгновенно взыграл. — Малфой? Опять? Ну я сейчас ему покажу, как портить начало семестра! Она решительно шагнула к двери купе для старост, толкнула её и влетела внутрь: — Так, Хорёк, ну-ка прикуси яз... Договорить она не успела. В купе было абсолютно пусто. Тишина, запах старой кожи сидений и… щелчок замка за её спиной. Элли резко обернулась. Гарри стоял, прислонившись к закрытой двери, и медленно опускал шторку на окне, отрезая их от коридора. На его лице играла та самая торжествующая ухмылка, которую она видела вчера в зеркале. — Поттер? — она сложила руки на груди, пытаясь сохранить строгость, хотя сердце уже пустилось вскачь. — А где Малфой? Где Гермиона? — Малфой, скорее всего, ест яблоки в своем вагоне, а Гермиона учит Рона правильно произносить названия учебников, — Гарри сделал шаг к ней, сокращая расстояние. — А мы здесь, потому что кое-кто вчера оставил меня в очень… подвешенном состоянии. Он подошел вплотную, чувствуя, как от Элли исходит жар. В купе было тесно, и стук колес поезда создавал ритмичный, гипнотизирующий фон. — Ты меня обманул, — выдохнула она, отступая к окну, пока не уперлась в него спиной. — Это низко, Поттер. — Это стратегия, Стоунверд, — прошептал он, кладя руки на её талию и рывком притягивая к себе. — Ты вчера была очень смелой за дверью моей комнаты. Давай посмотрим, хватит ли у тебя смелости сейчас, когда дверь заперта, а до Хогвартса еще семь часов пути. Гарри чувствовал, как его собственное тело отзывается на её близость. Вчерашнее напряжение никуда не делось, оно лишь настоялось, как крепкое зелье. Он видел, как расширились её зрачки, и чувствовал её прерывистое дыхание на своих губах. — Ну что, — он коснулся кончиком носа её щеки, — будешь снова убегать, или признаешь, что ловушка захлопнулась? Гарри отстранился от двери и с вызывающей медлительностью опустился на мягкое кожаное сиденье купе. Он откинулся на спинку, широко расставив ноги и закинув одну руку на подлокотник. Весь его вид излучал уверенность хищника, который точно знает: добыча никуда не денется. — Ну же, Стоунверд, — он похлопал ладонью по своим коленям, и его голос стал низким, обволакивающим, как бархат. — Иди ко мне, лисёночек. Хватит притворяться, что тебе не нравится эта игра. Элли вздернула подбородок, хотя её щеки горели ярче гриффиндорского знамени. Она картинно закатила глаза, стараясь скрыть дрожь в пальцах. — Поттер, ты не просто придурок, ты самовлюбленный, наглый, озабоченный придурок! — выпалила она, делая шаг назад, к самому окну. — Я не собираюсь прыгать к тебе на колени по первому щелчку пальцев. И вообще, замок в купе старост не такой уж и крепкий, я сейчас… Она не успела закончить. Гарри подался вперед с молниеносной реакцией ловца. Его рука железным обручем обхватила её за талию, и одним резким движением он дернул её на себя. Элли охнула, теряя равновесие, и в следующее мгновение уже сидела на его бедрах, лицом к лицу. Но Гарри на этом не остановился. Стоило ей коснуться его коленей, как он резко взметнул бедра вверх, заставляя её буквально подпрыгнуть на нем. Этот короткий, плотный контакт вызвал у обоих эффект разорвавшейся бомбы. Элли почувствовала его твердость даже через слои одежды, и из её груди вырвался невольный, сдавленный стон. — Гарри! — выдохнула она, вцепляясь пальцами в его плечи, чтобы не упасть. — Что, лисёночек? — прошептал он, и его ухмылка стала почти хищной. — Всё еще считаешь меня придуроком? Его большие, горячие ладони легли на её бедра, медленно сминая ткань джинсов. Он чувствовал, как она дрожит, и это сводило его с ума. Он намеренно не спешил, наслаждаясь тем, как её сопротивление тает под его пальцами. Каждое движение его рук по её ногам вызывало у Гарри новую вспышку жара внизу живота — ту самую, которая мучила его всё утро. — Ты… ты просто невыносим, — прошептала Элли, но её лоб уже прижался к его лбу, а дыхание стало прерывистым. — Я просто возвращаю долги, — Гарри чуть приподнял её, заставляя теснее прижаться к себе. — Считай, что это первая часть твоих извинений за вчерашнюю ночь. И поверь, у нас впереди еще очень длинный путь до школы. Гарри затаил дыхание, когда почувствовал, как Элли внезапно перестала сопротивляться. Её пальцы, до этого сжимавшие его плечи, расслабились, а затем медленно скользнули к его затылку, запускаясь в вечно лохматые черные волосы. — Возращаешь долги, значит? — прошептала она ему в самые губы, и в её глазах вспыхнул тот самый опасный огонек, который Гарри видел в душе. — Ну хорошо, Поттер. Посмотрим, как долго ты продержишься в этой роли. Она не стала слезать. Напротив, Элли перекинула вторую ногу, устраиваясь на его бедрах поудобнее, и начала медленно, с издевательской неторопливостью двигаться. Гарри почувствовал, как мир вокруг него просто взорвался мириадами искр. Каждое её мимолетное движение, каждое трение через ткань джинсов отзывалось в его паху оглушительным разрядом тока. — Элли… — сорвалось с его губ вместе с тяжелым, рваным выдохом. Его руки мертвой хваткой вцепились в её бедра, пытаясь то ли остановить её, то ли прижать к себе еще крепче. Но Элли только хитро улыбнулась. Она чувствовала, как он напряжен, как бешено колотится его сердце под её ладонями. Она наклонилась к его уху, слегка задевая его мочку зубами, и прошептала: — Что такое, Гарри? Ты же сам хотел, чтобы я села к тебе. Тебе не нравится? — Тебе… тебе конец, Стоунверд, — прохрипел он, зажмурившись и откинув голову на спинку сиденья. Внизу живота всё скрутилось в невыносимый узел. Он чувствовал себя на грани, его тело пульсировало от жажды, а эта чертовка продолжала свою медленную пытку, дразня его близостью и не давая того, чего он хотел больше всего на свете. Она двигалась ритмично, в такт стуку колес поезда, и Гарри был готов поклясться, что еще минута — и он просто потеряет сознание от этого избытка чувств. — Я… я тебя ненавижу, — выдавил он, хотя его руки уже лихорадочно скользили по её спине под куртку, сминая тонкую ткань футболки. — Ложь, Поттер, — Элли прижалась своим лбом к его, глядя в его затуманенные, полные желания глаза. — Ты меня обожаешь. И ты сейчас сделаешь всё, что я захочу, лишь бы я не останавливалась. Правда? Гарри смог только кивнуть, чувствуя, как последние капли его хваленого самообладания испаряются в душном воздухе купе. Гарри чувствовал, что мир вокруг него вот-вот взорвется. Элли двигалась на его коленях с такой убийственной нежностью, что он вцепился в края сиденья так сильно, что костяшки пальцев побелели. В голове шумело громче, чем стук колес Хогвартс-экспресса, а всё его существо пульсировало в такт её движениям. — Элли… Мерлин… — прохрипел он, подаваясь навстречу и пытаясь поймать её губы своими И именно в этот момент, когда градус в купе достиг точки невозврата, в кармане джинсов Элли, прижатых к самому бедру Гарри, раздалась настойчивая, бодрая вибрация. Трр-трр. Трр-трр. Элли замерла, её дыхание сбилось. Она невольно потянулась рукой к карману, но Гарри, чей рассудок уже давно покинул чат, перехватил её запястье. — Не отвечай, — выдохнул он ей в шею, обжигая кожу горячим дыханием. — Плевать, кто там. Пусть подождут. Его голос был полон отчаяния и первобытного желания. Он притянул её ближе, надеясь, что она забудет о внешнем мире. И Элли на секунду действительно засомневалась — жар, исходящий от Гарри, манил её сильнее любого любопытства. Но… она же Элизабет Стоунверд. Та самая чертовка, которая обожает нарушать правила, особенно те, что устанавливает её собственный парень. В её глазах снова зажглись те самые вредные чертики. — Ой, Поттер, ну кто ты такой, чтобы запрещать мне проверять почту? — хитро усмехнулась она, ловко вывернув руку из его хватки. — Вдруг там что-то жизненно важное? Например, восстание эльфов-домовиков. — Элли, ну нет… — простонал Гарри, роняя голову ей на плечо. Его «проблема» в штанах пульсировала так, что хотелось выть на луну, а она преспокойно достала телефон. Экран ярко вспыхнул в полумраке купе. Сообщение от: “Кудряшка🥺” «Элли! Куда вы с Гарри пропали? Рон уже съел половину моих запасов и теперь пытается научить Живоглота играть в квиддич. Малфой прошел мимо и спросил, почему в купе старост заперто и пахнет гарью. Я иду проверить! Буду через 2 минуты. Выходите немедленно!» Элли прыснула, глядя на экран, а потом перевела взгляд на Гарри. Тот выглядел как человек, которого только что облили ледяной водой из ведра, не вынимая из постели. — Ну что, Избранный, — она легонько похлопала его по раскрасневшейся щеке, резво соскакивая с его колен. — Наше свидание официально прервано министерством образования в лице Гермионы Грейнджер. Она будет здесь через две минуты. Гарри остался сидеть, не в силах даже пошевелиться. Его волосы были в еще большем беспорядке, чем обычно, рубашка задралась, а взгляд выражал вселенскую скорбь. — Две минуты? — повторил он севшим голосом. — Она издевается. Вы все надо мной издеваетесь. — Приводи себя в порядок, очкарик, — Элли быстро поправила футболку и пригладила волосы, бросив на него последний, лукавый взгляд. — И спрячь свои «улики», а то Гермиона упадет в обморок от таких анатомических подробностей. Она приоткрыла дверь купе, впуская шум коридора, и оставила Гарри наедине с его не вовремя вставшим достоинством и очень, очень большим желанием заколдовать телефон Гермионы. Гарри судорожно вдохнул, пытаясь унять бешеный стук сердца и как-то усмирить ту бурю, что бушевала в его теле. Две минуты? Гермиона придет через две минуты?! Это было физически невозможно — привести себя в нормальный вид за такой срок, когда кровь всё еще пела от близости Элли. Он чувствовал себя как человек, который пытался остановить разогнавшийся «Хогвартс-экспресс» голыми руками. Джинсы давили так нещадно, что хотелось просто взвыть. Он вскочил, начал нервно расправлять рубашку, застегивая пуговицы дрожащими пальцами, но его «главная проблема» и не думала исчезать. — Давай же, Поттер, вспомни Снейпа… вспомни экзамены по истории магии… — бормотал он под нос, жмурясь и пытаясь вызвать в голове самые скучные образы. А за дверью уже послышались голоса. — Элли! — это была Гермиона, её голос звучал строго и обеспокоенно. — Почему вы заперлись в купе старост? И где Гарри? Рон сказал, что он пошел за соком и пропал полчаса назад! — Ой, Герм, — голос Элли был сама невинность, — Гарри просто… э-э… он искал какую-то важную книгу в моем рюкзаке! А замок заклинило, представляешь? Старая магия, всё такое. Мы как раз только что его открыли. Гарри прислонился лбом к прохладному стеклу окна. У него ничего не получалось. Жар не уходил, а воображение услужливо подбрасывало картинку того, как Элли всего минуту назад сидела на его коленях. — Книгу? — скептически переспита Гермиона. — В купе старост? Элли, почему у тебя губы такие красные? И волосы… ты как будто через Запретный лес бежала. — Ветер из окна, дорогая! — звонко ответила Элли, явно пытаясь увести подругу в сторону общего вагона. — Пойдем, я видела, что тележка со сладостями поехала к Рону, нам нужно успеть купить шоколадных лягушек, пока он не съел весь запас! — Подожди, я всё-таки загляну к Гарри, вдруг ему нужна помощь с «книгой»? — Гермиона решительно шагнула к двери. Гарри внутри купе замер, вцепившись в ручку двери с той стороны. Он понимал: если она сейчас войдет, никакие оправдания про «книги» не спасут. Он выглядел как парень, который только что проиграл битву собственному возбуждению. Гарри внутри купе в панике прижимал ладони к лицу, пытаясь остудить пылающие щеки. Внизу всё еще нещадно тянуло, и он уже всерьез подумывал прикрыться каким-нибудь толстым справочником по зельеварению, если Гермиона всё же ворвется. Ручка двери дернулась. Сердце Гарри ухнуло в пятки. — Гарри, ты там? Я вхожу! — строго провозгласила Гермиона, уже готовая застукать «пропавшего» друга. Но в этот критический момент, когда репутация Мальчика-Который-Выжил висела на волоске, из соседнего вагона донесся оглушительный грохот, звон рассыпающихся монет и отчаянный вопль. — МОИ ЛЯГУШКИ! ГЕРМИОНА, ПОМОГИ-И-И! Гермиона замерла с рукой на дверной ручке. Элли, мгновенно сориентировавшись, высунулась в коридор. Там, посреди прохода, Рон эпично растянулся на полу, запутавшись в собственной мантии. Вокруг него живописным ковром рассыпались все запасы сладостей: тыквенное печенье, лакричные палочки и, что самое страшное, целая армия шоколадных лягушек, которые, почуяв свободу, начали бодро выпрыгивать в открытые окна и под сиденья. — Рональд Уизли! — взвизгнула Гермиона, мгновенно забыв про Гарри и его подозрительное купе. — Ты невозможен! Ты же раздавишь Живоглота! Она сорвалась с места и бросилась на помощь Рону, размахивая палочкой, чтобы собрать разбегающееся лакомство. Элли, едва сдерживая победный хохот, быстро скользнула обратно в купе и захлопнула дверь перед самым носом Гарри. — Поттер, ты должен Рону памятник в полный рост из чистого золота! — выпалила она, прислонившись спиной к двери и сползая по ней от смеха. — Он спас твою… честь самым героическим образом! Видел бы ты, как он летел! Гарри обессиленно рухнул на сиденье, тяжело дыша. Его лицо всё еще было пунцовым, а волосы торчали во все стороны, но в глазах уже плескалось облегчение. — Я куплю ему целый завод этих лягушек, — прохрипел он, вытирая пот со лба. — Мерлин, я думал, мне конец. Он посмотрел на Элли — взъерошенную, смеющуюся, с горящими глазами — и почувствовал, что, несмотря на «облом», он готов пережить этот день снова и снова. Его жажда никуда не делась, но теперь она была приправлена азартом. — Иди сюда, — он протянул к ней руку, его голос снова стал низким. — Пока они там ловят шоколадных тварей, у нас есть еще… секунд тридцать? Элли лукаво прищурилась, подходя к нему. — Только поцелуй, Поттер. Один. Иначе Рон съест и твою долю сладостей, пока мы тут «книги ищем». Гарри притянул её к себе, но на этот раз в его движениях не было прежнего напора. Поцелуй, начавшийся как продолжение их безумной игры, быстро перерос в нечто совершенно иное — глубокое, томительное и бесконечно нежное. Он пробовал её губы на вкус, словно извиняясь за весь тот хаос, который они устроили за последние сутки. Когда он отстранился, чтобы взглянуть в её лицо, его сердце болезненно сжалось. В ярком дневном свете, падавшем из окна экспресса, он отчетливо увидел легкие тени под её глазами. Вчерашняя бессонная ночь, утренние перепалки в Норе, жара Косого переулка и эта эмоциональная встряска в купе… Элли буквально светилась изнутри, но её веки тяжело подрагивали. Гарри глубоко вздохнул, заставляя «зверя» внутри себя — того самого, что требовал продолжения и близости — покорно лечь на дно. Его любовь к этой девчонке всегда была сильнее его собственного эгоизма. — Элли… — тихо позвал он, касаясь губами её лба, а затем кончика носа и раскрасневшихся щек. — Ты совсем вымоталась, лисёночек. Он осторожно усадил её рядом с собой, не давая возразить, и мягко надавил на плечи, заставляя опустить голову ему на колени. — Поттер, я в порядке, — пробормотала она, хотя её голос звучал предательски сонно. — Я просто… немного… — Тш-ш-ш, — Гарри начал медленно и ритмично гладить её по макушке, пропуская шелковистые пряди сквозь пальцы. Этот жест всегда действовал на неё магически. — Спи. Я буду охранять дверь. У нас еще пара часов пути, и тебе нужны силы, чтобы эффектно войти в Большой зал и снова свести меня с ума. Элли что-то невнятно проворчала про «наглого гриффиндорца», но уже через минуту её дыхание выровнялось. Она свернулась калачиком на сиденье, положив голову на его бедра — туда, где еще недавно бушевал пожар, а теперь разливалось теплое, защищающее чувство. Гарри смотрел на неё, затаив дыхание. Он продолжал перебирать её волосы, чувствуя себя самым богатым человеком в мире. Сейчас, когда она спала, она казалась такой хрупкой, что он боялся даже шевельнуться. «Ничего, Стоунверд, — подумал он, едва заметно улыбаясь. — Хогвартс большой. Мы найдем время и место для твоих полных извинений».