Lou

Поправки к закону "О псиониках"

Псионики имеют право по собственному выбору определять степень, ставку, срок и вид рабочих обязанностей вплоть до статуса безработного на неограниченный период с полагающимися выплатами в размере, равном размеру выплат для чистых и нестабильных.

Осень окончательно вступила в свои права, и листья: желтые, оранжевые, пурпурные — устлали выложенные плиткой тротуары Центра. Термитник был близок к различным промзонам, и деревья там не приживались, потому волшебством времени года Лу могла насладиться лишь в парках близ ее нового дома — апартаментов Иво. Из окна на пятидесятом этаже немногочисленных растений почти не было видно, потому вдоволь попинать неубранную роботами-дворниками листву, вспоминая почти беззаботные, по сравнению с нынешними временами, годы в интернате, когда она без зазрения совести могла делать, что вздумается, Рид могла только на улице. Нынешнее положение в обществе, конечно, не очень подразумевало такое поведение, но хорошо, что в ночь, когда она закрыла Мартена собой, свалилась под стол — высоко одухотворенных действий от нее никто не ждал. Лу не хотела, чтобы об их помолвке объявляли на ближайшей проповеди в Центральном Храме Единства. Кому надо, узнали бы и так. Иво настоял. — Хочу, чтобы все знали, что мы готовимся узаконить наши отношения, и прекратили болтать невесть что, — Лу тогда сидела у него на коленях, пока Мартен расположился в кресле. К тому моменту они уже много раз выходили в свет как пара. Но никогда как жених и невеста — светские и церковники до сих пор думали, что они друг для друга не иначе как любовники. Иво хотелось прекратить эти слухи или поменять на новые ради интереса, а Лу хотела спокойной жизни. Возможно, мужчина был прав, и от нее действительно отстанут — распространять слухи о будущей жене Приора чревато многими не совсем приятными последствиями — но девушка думала о том, что для невест высокопоставленных церковников существуют отдельные кодексы и правила этикета. Баретти наверняка не упустит шанс помучить ее нововведениями. В следующий миг Иво провел носом по ее шее и поцеловал за ухом. Действие нехило возбудило и отвлекло от назойливой тревожности. — Чтобы все знали, что ты моя. — Как и ты мой, — усмехнулась и хитро выгнула бровь Лу. — Как скажешь, — чертов Мартен знал, как ее заводила эта фраза из его уст. Стоит ли говорить, что все закончилось страстью, которую не было нужды контролировать. В наполненной ванне плескалась пена, накатывая волнами ей на поясницу, пока псионичка извивалась на члене жениха, соединяясь с ним душой и телом. А вода затрудняла движения, делая толчки более желанными. В итоге новость об их помолвке разлетелась по всем журналам, и на улице ее стали узнавать. Была какая-то несправедливость в том, что не могла она просто гулять с Иво наедине по тротуарам, смеясь и целуясь, когда вздумается. Да и в принципе просто прогулки не переодетыми и узнанными куда-либо высшее общество и Баретти, которому придется либо оцепить территорию, либо создать вокруг них плотный кордон охраны, не могло оценить. Вот на оперу, открытие музея, фестиваль экологии выжившего человечества и так далее — социально приемлемо, а остальное вызывает вопросы, как же второй человек в государстве и не работает на благо общества? Что уж говорить о походе в какой-нибудь клуб, в который она так мечтала сводить Иво. Это было бы справедливо — он показал ей свой мир, она ему — свой. Но чтобы не стать причиной инфаркта Баретти, эту мысль ей пришлось запихнуть очень далеко. Конечно, Лу могла намекнуть на полное закрытие клуба, но сама понимала, что тогда будет совершенно не та атмосфера. И хотя тот же Кей с ней бы не согласился, псионичка истово считала, что толпа — неотъемлемая часть тусовки. Потому за свадебным платьем она пошла с Даниэль и Тиной. Вообще, ей наняли личную портниху. И встреча была назначена в ближайшее время. Но все бы ничего, но псионичка совершенно не представляла, какой фасон ей нравится и какой следует выбрать, чтобы приглашенные благочестивые церковники не попадали в обморок, а развращенные советники не сочли монашкой. Вот и попросилась в магазин, чтобы хотя бы иметь представление о видах платьев. Она знала, что отныне каждый ее наряд — показатель статусности жениха, а потом и мужа. Не то что бы будучи телохранителем она не позорила его выходками, но сейчас требовалось быть предельно осторожной. Лу подозревала, что Вейсс ностальгировала по молодости в Термитнике, потому так быстро нашла с пирокинетичкой общий язык, хотя та поначалу настороженно относилась к женщине из Центра. С ними пошел и Кей. Иво, понимая, что невесту будут узнавать, надумал нависшую над ней угрозу, предлагая отправить с ними бойца КС. И неважно, что Лу сама когда-то охраняла нынешнего жениха. У моей охраны есть охрана. Даже смешно. Но Кей из коллеги стал настоящим напарником, из напарника настоящим другом, и его она не смущалась. Хотелось, конечно, чтоб он шел рядом, а не позади. Но правила есть правила. — Лу? — окликнула ее Дани. — Ты определилась с фасоном платья? Псионичка лишь вздохнула. По негласному этикету ей полагалось пышное платье, наверняка сделающее из нее куклу на радость глазам гостей — ни повернуться, ни сплясать в таком было бы почти невозможно. И ей отчаянно хотелось наряд простого кроя с, ладно, уговорили, длинной, но летящей юбкой-полусолнцем, под которое она могла бы надеть велосипедки, чтобы не натереть себе все, непривычное к пышному платью. Она была даже согласна на фасон рыбки. Хотя, с ее-то широкими плечами... А вообще, все, кто так говорят, могут сходить нахер. Они не покачнут ее самооценку. В идеале Лу попросила бы у матери связать ей что-то прекрасное, да только этикет не позволял. Только бы не кринолин! В нем даже не сядешь, а банкетом Лу хотела насладиться сполна. Целый полк уборщиц уже расчехлял и прибирал приемный зал этажом выше их апартаментов. Удобно, что сказать. Гости разъедутся, а им на первую брачную ночь нужно будет всего лишь спуститься на один этаж. Другим поводом для препирания себя самой с принципами Центра стало оформление зала. И ведь никто бы не сказал ей в лицо про вычурность и неуместность. Максимум, начали бы шептаться, но эту проблему с Иво они уже переживали множество раз. И Мартен же не был против чего-либо, отличающегося от классического. В душе бунтарь, Приор молчаливо одобрял все ее страстные порывы подмять строй под себя. Тем более, что в противовес прошлым годам, стремительно начала шириться популярность культуры псиоников: все чаще видела Лу элементы моды Термитника на улицах Центра. Лу разглядывала многочисленные референсы и работы организаторов свадеб и мрачнела с каждой секундой. Все было в чертовых цветах и букетах, прямо как в тот проклятый день, когда она вдруг решила, что они не могут быть вместе. Когда она, испугавшись ответственности, сбежала с собственной помолвки, почему-то подумав, что не справится с ролью жены. Сейчас она действительно видела перед собой то, что так отчаянно пугало ее. Но она училась. Ради Иво. Другое дело — оформление растениями и лианами в горшках. Однако вряд ли кто-то из владельцев и ученых полюбившейся ей эко капсулы захочет одолжить им растений на целый банкетный зал. Помимо всего прочего, была у нее пара довольно смущающих вопросов, которые стоило обсудить. Она надеялась сделать это по возвращении домой, в апартаменты Иво. — Лу-у, ты залипла, — протянула Тина пощелкала пальцами перед лицом девушки. Лу непонимающе вскинула голову, но заметила, как хитро переглянулись нестабильная и пирокинетичка. И когда только успели спеться? — Э-э, ну, — стушевалась Лу, пытаясь вспомнить вопрос кого-то из девушек. — Платье, — подсказала Даниэль, понимающе кивнув и продолжая переглядываться с Тиной. — Честно говоря, это я и пытаюсь выяснить, — вздохнула Лу. — Вообще без понятия. Тут же ничего не купим, просто посмотрим. Даниэль вздохнула в ответ. Наверняка невесте Приора следовало хоть что-то прикупить, а иначе — моветон. Вот ведь попала. — Ну либо вы себе что-нибудь купите, — отмечая, как нахмурилась Тина, Лу, неправильно поняв подругу, поспешила объясниться. — За мой счет! — О, нет! — у Тины округлились глаза. Кажется, она до сих пор не могла привыкнуть к новости, озвученной Йонасом с согласия Лу на одной из посиделок, и вытекающим из нее последствиям — Рид теперь обладала неоспоримым богатством. Очевидно, Иво не собирался скрывать отношения, помолвку, а потом и вовсе брак, потому Лу рассудила, что друзья и подавно должны знать. Пирокинетичка сначала даже обижалась на хилера, который все знал, но не поведал ей, хотя и понимала, что информация по большей части секретная. Доган лишь налил себе лишнюю рюмку коньяка, который Лу притащила прямиком из мини-бара Иво к себе в блок. Упоминать, что собиралась подписать дарственную на свой жилой блок для Тины, сейчас, видимо, не стоило. — О да! — шутливо передразнила Лу и тут же кинула серьезный взгляд. Заранее мысленно извиняясь перед подругой, она решила сразу поставить ту перед фактом, боясь отказа в случае прямого вопроса. — Ты же будешь подружкой невесты, а наряды требуются несметно дорогие. — Я... кем... что? — шокированная новостью Тина нервно затеребила пальцы, как делала всегда, суетясь от нервов. — Прости, что это так прозвучало, но ты можешь отказаться, я не затаю обиды, — подняла руки вверх телекинетичка. — Я бы очень хотела, — призналась Тина. — На самом деле мечтала побывать подружкой на свадьбе у тебя или... ну, в общем, да... Но раз ты теперь такая высокопоставленная, то разве по статусу, ну?.. — Я все еще самая обычная, — возразила Лу, пытаясь не замечать попытку замять упоминание Ирмы. — И продолжу ей быть. А кого не устроит моя социальная группа, тот может идти на... кхм, в известном направлении. — Ну тогда хорошо, — все еще сомневаясь, протянула Тина, но тут же улыбнулась, чтобы не смущать другую псионичку. — Спасибо! — Лу порывисто обняла подругу, опасаясь, что в случае отказа ей придется выбрать либо навязанную кем-то девушку, либо Даниэль, которая, по сути, была бы на работе в день их свадьбы, а обременять еще и обязанностью веселиться, как бы это ни звучало, не хотелось. — Мы подходим, — вырвала их из неловкого разговора Даниэль. Впереди на самом деле высился двухэтажный павильон самого престижного в Нью-Пари свадебного салона. Все по классике, подумалось Лу. Выставленные в витрине манекены, блестящая вывеска. В основном, конечно, тут обитали любовницы советников, которые женились чуть ли не каждый год. Но сейчас их компания держала путь туда. В помещении, в которое они попали через карусельные двери, поддерживалась комфортная температура, витал слабый запах лимона, а освещение было максимальным — не приведи Единый кто-то высмотрит неподходящую деталь уже дома — репутация салона была превыше прибыли. К ним тут же подошла одна из консультанток — в сером платье прямого кроя до колена, которое носили все девушки, что Лу профессионально заметила в приемной зале. Несмотря на то, что в витринах стояли платья различных кроев, у входа не располагался сразу торговый зал, уступая место ресепшену. — Мадемуазель Рид, мадемуазель Вейсс, мадемуазель Паради, меня зовут Аэла, сегодня я буду консультировать вас, — поздоровалась подошедшая девушка. Лу отметила два момента — сотрудница не поздоровалась с Кеем, очевидно считая его не более, чем охраной. Она скрежетнула зубами: ее бы саму пару месяцев назад так же не заметили. Зато заметили Тину. Да уж, это вам не пытающийся быть пафосным салон красоты в Центре, где ее вовсе отказались обслужить. Вероятно, Даниэль предупредила об их приходе, раз член социальной группы будущей мадемуазель Мартен не был проигнорирован. Как звучало-то. Однако, была одна деталь, что все еще смущала Лу, но она постаралась запихнуть в средний по долготе ящик и хотя бы немного насладиться примеркой. Девушка провела их мимо зала к скрытой лестнице на небольшой балкон, что представлял из себя несколько комнат: примерочными их Лу бы точно не назвала — полноценные гардеробные чуть больше, чем пара на пару метров. В коридоре перед ней — полуостров диванчиков для сопровождения и подружек. — Простите, мадемуазель...? — Лу повернула голову, встречаясь взглядом с консультанткой. Неужели, все сейчас пойдет не по плану, и ей не дадут насладиться выбором самой? — Вы можете звать меня просто Аэла, — услужливо подсказала девушка, улыбаясь так, что у Лу свело зубы от приторности. Да уж, если бы она сейчас ответила, что тогда пусть сама продавщица зовет ее Лу, как привыкла в Термитнике, все бы попадали в шокированные обмороки. Тем не менее, спросить стоило. — Вы не могли бы проводить нас в зал с платьями? — Лу лишь надеялась, что данной фразой не позорит жениха. Ну ничего, потерпят. — О, не стоит беспокоиться! — консультантка продолжила улыбаться, и псионичке равнодушно подумалось, что она наверняка сейчас посчитала ее невоспитанной деревенщиной. — Я принесу Вам все, что потребуется. Какой фасон Вы бы хотели? Лу уже успела про себя выругаться трехэтажной конструкцией, но положение спасла Даниэль. — Принесите нам по одному наряду каждого классического фасона, пожалуйста, — Даниэль уселась и усадила остальных членов их все еще странной по меркам Центра компании на диван, деловито открывая каталог. Кей остался стоять, посматривая в сторону балконного ограждения, выходящего на столь желанный Лу торговый зал с платьями. В следующий момент ей на ноги плюхнулся еще один том каталога — назвать это журнальчиком язык бы не поднялся. Внутри обнаружился скоросшиватель на кольцах, демонстрирующий всевозможные платья в разных проекциях — на манекене, на вешалке, на модели, сверху, снизу, узоры поближе и так далее. Тина в это время, чтобы не отставать от компании, придвинула к себе каталог с аксессуарами. Хотя телекинетичка, конечно же, предпочла бы выбор наряда для подружки невесты. Особого множества альтернатив там не было: Даниэль уже просветила невесту насчет дресс-кода, который был от кремового до бежевого с коричневыми деталями у женщин и серым у мужчин. Инквизиторы в черном — форменном или в костюмах у ближайшего окружения, священники в типичных рясах и орарях. Иво позволялось отойти от кителя Приора и надеть смокинг или костюм-тройку, но все еще в черных цветах. У Лу мгновенно разбежались глаза: столько платьев, ужатых в одну маленькую по сравнению с целым магазином папочку, в своей жизни она не видела. Может и хорошо, что платья на приемы ей выбирала Даниэль или Иво. Иначе она рисковала погрязнуть в образцах ткани навечно и пропустить вечер. Либо и вовсе выбрать самый недостойный. Лу как раз теребила в руках кусочек представленного жесткого кружева, когда вновь, стуча каблучками начищенных туфель, появилась консультантка. В руках она держала несколько чехлов с довольно пышными платьями, но при этом умудрялась не выглядеть как стереотип заучки с кипой валящихся из рук учебников. Профессионально, не иначе, она удерживала платья по бокам, не загораживая себе путь. Как только наряды были повешены внутрь комнатки, Аэла сделала приглашающий жест внутрь. Лу не придавала моменту примерки первого платья особой торжественности — ладошки не вспотели, коленки не подогнулись. Сколько еще придется перемерить шмоток? И зачем тогда нагнетать? Спасибо на том, что дали доступ к уже сшитым платьям, чтоб ей было что сказать завтрашней швее. На высоком рейле внутри примерочной, закрывающейся массивной дверью, висели по меньшей мере семь платьев. Впрочем, Лу сразу поняла, что какие-то из них уже ждали ее до прихода — те, что были максимально классическими. Первым она примерила самое пышное платье. Аэле пришлось деликатно расправить на ней все нижние юбки и зашнуровать корсет. После того, как ее ужало в довольное скромные рамки, Лу начала составлять черный список элементов платьев. А когда пышная юбка и вовсе чуть не зацепилась за стопор двери в примерочную, пополнила вымышленный лист еще одной деталью. Пышность точно была не для нее. Не одобрила платье и Даниэль, когда Лу покинула примерочную и встала на небольшой круглый подъем, чтобы расправить складки платья. Оно было на широких блестящих бретелях, слишком простым. Затем настал черед платья с рукавами до локтей. Оно было пышным, но не настолько ярко выраженным, словно бы Лу под шумок умыкнула в юбке телевизор. Кажется, фасон был в виде колокольчика. Смущали Лу только кружева с цветочками. Но сам вид платья был приемлем. И раз Тина показала два пальца вверх, игнорируя выискивающий несостыковки прищуренный взгляд Даниэль, платье точно следовало бы запомнить. Сопротивляясь желанию попросить сфотографировать ее, она вновь отправилась в примерочную. Остальные платья пошли чередом. Лу запомнила только одно с дебильными рукавами-фонариками. Вдобавок оно надевалось с кринолином. «Баба-чайник,» — Лу вспомнилось как-то услышанное от матери определение. Наконец она дошла до фасона рыбки. Еле натянув его, она искренне благодарно улыбнулась помогавшей ей в этом нелегком деле Аэле. Лу бы сказала, что это платье больше всего похоже на те, что она носила, сопровождая Приора, однако те платья, хоть и были не пышными, назвать платьями с какими-то выраженными фасонами было бы большим упущением. Хорошо, что свадьба не требовала от нее исполнять танец новобрачных — еще одно пугающее ее мероприятие — в белье на лямочках. Придирчивый к платью взгляд Даниэль вновь вернулся. Очевидно, она оценивала разницу обхвата ее накаченных плеч и выделенных силуэтом бедер, не говоря об этом вслух. Но вскоре она встрепенулась, и ее взгляд сменился на удивленный. — Тут жена Викария, — Лу не успела задать вопросов. Даниэль вскочила, собирая журналы в более приемлемую, не хаотичную, стопку. Псионичка успела лишь обернуться, как увидела ту, про кого говорила Даниэль. Женщина была статной, несмотря на средний возраст. Одета в белый брючный костюм, перекликающийся по тону с традиционными одеждами Викария. Местами седые чёрные волосы были забраны в пучок. Позади маячило еще несколько женщин. Наверное, какое-то подобии свиты из числа жен других церковников, подумалось Лу. Если богатенькие церковницы и вовсе не нанимают красивых девушек ради таких походов по магазинам. Тот факт, что сама теперь почти стала богатенькой церковницей, она припоминать не стала. И именно тогда, когда Лу стояла в самом дебильном платье из всех, она умудрилась подойти. Но Даниэль взяла все в свои руки: — Мадемуазель Франческан, приятно видеть Вас здесь, — секретарь Приора казалась искренней. Лу задумалась над тем, сколько лет ей самой потребуется, чтобы реагировать так же. — Даниэль, дорогая, Вы как всегда чудесно выглядите, — подала голос женщина. Он был довольно низким, но не грудным, однако серьезным, хотя женщина и улыбалась. — Представите нас? «А то ты меня не знаешь, в газетах ни разу не видела и так далее,» — Лу усмехнулась про себя, но не показала этого. — Мадемуазель, позвольте познакомить с Лу Рид, приспешницей Корпуса Содействия и невестой месье Приора. Лу, это Виктория Франческан, жена Викария Юнала, основательница фонда поддержки репродуктивных исследований, а также соучредительница... — Ну все-все, достаточно, а то я уже сама скоро загоржусь, — Виктория, польщенно улыбнувшись, похлопала Даниэль по руке и замолчала, видимо, ожидая, что заговорит Лу. — Мадемуазель, приятно познакомиться, кажется мы не виделись на юбилее Вашего мужа? — едва вспомнив, где они бы могли видеться, произнесла Лу. — Ох, дорогая, можете звать меня просто Викторией. В конце концов, скоро мы станем одной большой семьей, — продолжая улыбаться, молвила она. Улыбнулась и Лу, даже довольно искренне, не чувствуя какой-то особой недоброжелательности. Высокомерие — да, но не неприятие. Выражение про семью, видимо, сказанное ради красного словца, не особенно смутило ее. Судя по всему, Виктории следовало так же понравиться ей, как самой Лу жене Викария. — Я запомню, спасибо, Виктория. Тогда и Вы зовите меня Лу, — уж жене Викария, пожалуй, можно было такое предложить. Судя по тому, как спокойно улыбалась Даниэль, псионичка пока ничего не нарушила. Франческан продолжила, когда Лу уже забыла свой первый вопрос: — Да, к сожалению, столько подготовки и поручений дизайнерам, и я приболела, не хотела тревожить гостей своим видом. Но не стоит беспокоиться, — она в дружеском жесте уложила по-аристократически длинную ладонь на руку Лу, держащую муляж свадебного букета из пластиковых цветов, всученного ей в спешке Даниэль, чтобы освободить место на столике. «Да нет, просто пытаюсь вычислить, когда ты выскочила за него замуж,» — с внутренней усмешкой думала Лу, рассматривая ухоженное лицо. Следовало признать, что женщина красива. По крайней мере внешне. — И позвольте заметить, это платье Вам очень к лицу, — улыбнулась женщина. «Разумеется. Небось оцениваешь, насколько мои плечи стали шире с зауженным низом». — Благодарю, — с дежурной улыбкой ответила она, не подавая виду, что раскрыла ее возможное лицемерие, как учил Баретти. — Но что мы все о нас да о нас? Кажется, Вы, Лу, не знакомы с моим окружением так же, как и я с вашим. — Лу заметила, как Виктория бросила взгляд ей за спину, наверняка оглядывая Тину, которая все еще стояла у диванчика. Телекинетичка решила, что и ей самой надо внимательнее осмотреть свиту Виктории. Позади маячило четыре женщины. Лу прежде видела их мельком, занятая осмотром округи, чтобы не пропустить опасность для Приора, или и вовсе не видела их. Три женщины в возрасте чуть младше Виктории ее не интересовали, а вот рыжая веснушчатая девушка, чуть старше ее самой, прямо-таки светилась от счастья. Вежливым было бы узнать, почему. — Познакомьтесь, Виктория, моя подруга из социальной группы, мадемуазель Тина Паради, пирокинетик, — начала Лу, когда девушка поняла, что надо подойти. — Полагаю, с месье Кеем Стоуном вы знакомы, — и когда эмпатик кивнул, продолжила. — Сегодня он сопровождает нас. — Ах, как чудесно, что инициативы Церкви пригождаются, — но женщина, игнорируя то, что Лу представила и Кея, сосредоточилась лишь на Тине, наверняка имея в виду пользу социальной группы. Сегодня пирокинетичка сменила истинно термитский наряд на джинсы с потертостями и джемпер, которые могли сойти за центральный наряд с бунтарской ноткой. Однако крашеные волосы, забранные в хвост, и татуировка на лице выдавали. Очевидно, Виктория относилась к этому с легким пренебрежением. Но Лу было глубоко плевать. Жена Викария все равно вслух точно не заговорит об этом, не по статусу. — Позвольте в ответ представить вам жену и дочь инквизитора Соренсена. Сегодня мы как раз сопровождаем Ханну Соренсен, она выходит замуж. — И, хотя Виктория опередила ее с вопросом о видимом счастье девчушки, Лу все равно поздравила ту искренне, уж очень ненаигранно счастлива была та. — Мои близкие подруги — Йолана Хоппер, работает в церковной газете, и Мида Клев, жена епископа Клева, — вскоре произнесла Франческан. Йолана пожала руку Лу и кивнула Тине, а вот Мида, слащаво улыбаясь во все труды стоматолога, приблизилась к ней. Схватив цепкими пальцами руку Тины, она притянула к себе ее лицо, поцеловав в щеку сначала ее, а потом и вовсе чуть ли не набросилась на Лу. Не особо тактильная пирокинетичка вздрогнула. Даниэль стояла поодаль, не на линии прямого огня, потому избежала такого пристального внимания. — Приятно, даже очень. Месье Стоун, рада Вас видеть, — она на мгновение отвлеклась на телохранителя, смерив его липким взглядом с ног до головы. И Лу бы обрадовалась, что Стоуна заметили, даже несмотря на вульгарную линию поведения Миды Клев, если бы не почти суровый — понятие "суровый" и Кей в принципе не вязались — взгляд эмпатика. — Мадемуазель, — кивнул он женщине, оставаясь настороженным. Лу понимала, что даже если она сама чувствует неискренность женщины, то эмпатику и подавно, даже на расстоянии, плохо от этого. Но потом она вдруг вспомнила маленькую, сказанную вскользь деталь: женщина была женой епископа. Ей сразу вспомнился разговор по душам с Кеем, его рассказ об отношениях с девушками, которых он охранял. И попытки навязать отношения и с женщинами. Лу очень надеялась на совпадение, но такое в рамках камерной общины церковниц вряд ли могло произойти. Ей хотелось подойти к Кею, извиниться, если бы ее подозрение подтвердилось, ведь именно из-за нее он сегодня поимел возможность встретиться с этой женщиной. Но ее отвлекла жена Соренсена, что стояла по правую сторону от Виктории. — Мой муж много говорил о Вас. Как Вы героически защищали Приора. Или защищаете до сих пор? — ее глаза блеснули интересом. Лу бы скорее поняла такое любопытство от журналистки Йоланы, но тем не менее, вопрос исходил от Кристин Соренсен. — Я не могу разглашать эту информацию, — Лу поспешила разочаровать жену инквизитора. Она могла бы ответить на этот вопрос, но, честно говоря, сама не понимала, кем будет являться для Иво, когда ее вынужденный отпуск закончится. Формально она все еще была в охране, а фактически... сам Иво бы не позволил этого, она была уверена. Он сопротивлялся ее должности еще даже когда они были простыми любовниками, а уж теперь, после официальной помолвки, и вовсе наверняка настоит на каком-то другом виде занятости. То, что он может отправить ее в отставку, не было ей мило. Следовало очень серьезно поговорить с ним. — Ах да, инквизиторские тайны не распространяются даже на высокопоставленных церковников — поддела Виктория. «Это ты что ли высокопоставленная,» — Лу хотелось смеяться оттого, как они отчаянно пытаются выяснить детали. — Да нет, Виктория. Просто вспомнила, что с женой одного моего знакомого после подобной информации все было не очень хорошо, — Лу саркастично поддела в ответ, пока женщины и вовсе не вцепились в нее, потерявшую у них авторитет. Псионичка, видя то, что жена Викария дружит с епископшей и служащей церковного органа, а жена инквизитора общается с ними всеми, была убеждена, что Летиция когда-то входила в их круг и была с ними знакома достаточно хорошо. Заметив, как бегают глаза Соренсен и бледнеет от невыраженной злости Виктория, Лу продолжила, не забывая о лучезарной Ханне, которая, видимо, не понимала ничего, оттого и привычно улыбалась: — Если Вас так интересует эта информация, можете после нашей совместной примерки посетить вместе со мной Приора. Уверена, он не откажется прояснить вам некоторые детали. Закончив тираду — она надеялась, что это звучало внушительно — псионичка не подумала и не произнесла ни одного мата. Гектор Баретти мог ей гордиться. — Не стоит его беспокоить, — жена Викария быстро вернула самообладание. — А вот с вами я бы побеседовала наедине, — она сделала приглашающий жест в сторону пустующего дивана, где только недавно Даниэль устраивала модный совет. Кажется, настала расплата Лу за небольшую шалость. Когда Тина и Ханна неловко, но все же заобщались, пробираясь к ряду платьев внизу, а Мида, Йолана, которая не вступала в разговор с Лу, и Кристин захватили бедную Даниэль, псионичка все же последовала за женщиной. — Дорогая, я заметила, что Вы очень взволнованы чем-то. Предполагаю, что свадьбой. Не бойтесь советоваться со мной, все мы через это проходили. Я убеждена, что если Викарий — проводник народу, то и жена должна быть помощником. «Как удобно, — подумалось Лу. — И шпионы никакие не нужны». Ей посчастливилось, что Виктория сама упомянула о свадьбе, и тему "волнения" придумывать ей не придется. — Что Вы, не стоит беспокоиться, у меня все в порядке, — соврала Лу, натужно держа улыбку: уже начали побаливать скулы. — И все же. Поймите, я не враг Вам, — Франческан вновь дотронулась до нее ладонью, но на этот раз до колена — диван был круглым, и чтобы удобно расположиться, им пришлось направить ноги в сторону друг друга. — Ладно, уговорили, — выдохнула псионичка, будто бы до сего момента размышляла над неразрешимой проблемой. Но правила игры все же диктовала не она. — Я просто вспомнила вдруг, в каких платьях сопровождала Приора, и задумалась, так ли это перекликается с целомудрием, диктуемым Церковью. В принципе, эта мысль саркастически посещала ее, но не мучила, чтобы явно выразиться на ее лице волнением, заметным окружающим. Сделав ответное предложение Иво и еще раньше, катаясь, обдумав все, она была готова ко всем препятствиям ради этого невозможного мужчины. Хотя и она действительно думала над некими вопросами, более глобальными, чем какие-то наряды, стоило бросить собаке какую-то не совсем уж личную кость. — Ох, Лу, Вы не в пример заботитесь об имидже Единства, лучшей жены Приору действительно не сыскать, — Виктория начала неприкрыто поглаживать ее коленку. Наученная горьким опытом Лу настороженно попросила у вселенной, чтобы жена Викария вдруг не оказалась эмпатичкой. — Но тем не менее, я считаю, что если Вы захотите, то больше приемлемого не оголите. Да и виду окружения Приора все-таки полагается соответствовать тону мероприятия. Невежливым будет обратное. — Благодарю за разъяснение, Виктория, — Лу вовремя вспомнила, что платье на прием по случаю юбилея Юнала было закрытым, иначе и вовсе бы подумала, что Виктория Франческан — этакая церковная версия Шарлотты Сарду. — Вы всегда можете обратиться ко мне по вопросам церковных обычаев, — жена Викария напоследок похлопала псионичку по уже изнасилованной коленке и наконец убрала руку. — Однако, я сужу по тому, что Вы остались в платье, и вижу, что вкус у Вас достаточно приличный, так что не беспокойтесь. Тем более, уж жену Приора больше никто не посмеет сфотографировать в глупой позе или в разорванном платье. — Откуда Вы... — ей, все еще сидящей в дебильном платье фасона рыбки, действительно стало интересно. Она покачала головой, поразившись осведомленности тогда еще жены кардинала. А платье... Лу вообще забыла, что находится в нем, экзальтически увлеченная забытой детективной возможностью вновь порассуждать о чьей-либо личности. — Именно Йолане тогда пришлось изымать недостойные материалы у газетчиков. Она не обычная журналистка, скорее, моя подручная в те дни, когда я нахожусь в офисе. Даниэль, кажется, упоминала, что я соучредительница "Журнель де Л'юнити"? Как бы ей не была противна вероятная домогательница Кея, стоило проверить, какую сферу контролирует ее муж. Возникало подозрение, что сама Виктория хотела иметь информацию из всех сфер жизни общества, самостоятельно вертясь в лабораториях и журналистике и получая данные из дел ее подруг и их мужей. В целом, ничего предосудительного в этом не было. Пожалуй, жена Викария должна быть в курсе. Но, во-первых, память о Летиции все еще была свежа. А во-вторых, подружившись с Лу, Франческан, очевидно, хотела запустить лапы и в правоохранительную сферу, а это уже настораживало. — Я восхищена, — Лу действительно была, однако, пожалуй, не совсем так одобрительно, как озвучила. Если женщина успевает делать это все и делать при том качественно — похвалы, пусть и невербальной, это уж точно заслуживает. Вспомнились ощущения, когда она пришла к мысли о прошлом Викарии, сидя на мокрой траве в пригороде. Однако теперь к тем желаемым быть забытыми ощущениям примешивалось и чувство безопасности. Замуж за Приора — действительно не только про любовь, но и про положение, как бы оно не тяготило. — Но, честно говоря, платье не совсем мне нравится, — скрепя сердце, она решилась на откровенность. Лу была не настолько сильна в политике, но, возможно, ей следовало расположить женщину еще сильнее. — Я понимаю, фасон не особо удобен, — Виктория огляделась, будто ища что-то. Или кого-то. Через миг она пощелкала пальцами и произнесла: — Аэлочка, дорогая, принеси что-нибудь прямого кроя и с рукавом-бабочкой или воланом. «Ну ты еще свистни ей,» — Лу приподняла брови, и жена Викария расценила этот жест по-своему. — Мида иногда говорит, что мне стоило быть модельером, периодически я прямо чувствую, что подойдет тому или иному человеку. Только вот практиковаться не на ком. Вот, вызвалась помочь Ханне. И то лишь потому, что Кристин, узнав от Миды о моем таланте, попросила. Лу заметила, как ловко Виктория перешла от "иногда" к "таланту". Тем временем, ассистентка уже принесла платье. В чехле был не понятен ни фасон, ни отделка, но Лу уже была заинтригована. Не столько в платье, сколько в том, как в церковном обществе положено переоценивать друг друга ради красного словца. Она уже была свидетельницей передоброжелательной манеры общения советников и в особенности советников и церковников. Стоит только вспомнить, с какими напускными улыбками общались Приор и Салих Норьега в той части разговора, где они играли свои роли. Впрочем, Иво здесь был не в счет. Он всегда ассоциировался с верными поступками даже несмотря на то, что происходящее в определенной мере претило ему. Потом опять вспомнилась Летиция. Промелькнула мысль, что сейчас, в этом магазине, женщина бы точно была в своей тарелке. Не так неуверенна в себе, как сама Лу. Впрочем — девушка ехидно улыбнулась про себя — попробуй загони ее в магазин для мотоциклистов. Каждый хорош по-своему, это Лу усвоила после парочки обидных начисто обесценивающих фраз позади интернатовского общежития. Но возвращаясь к мысли, которая привела ее к таким размышлениям — пока Аэла вешала платье на манекен — псионичка припомнила, как именно общались Летиция и Шарлотта Сарду. Пожалуй, в их словах не было ни намека на многолетнюю вражду светских и церковных людей. Ну, по крайней мере, в том, что они озвучивали. Внутри все оставалось неизменным: желание уйти, поставить на место и еще куча непотребств, за проявление которых грозило ни много ни мало изгнание из высшего общества. Как у самой псионички, что она и предполагала. В конце концов, когда она сама, не сопровождая Иво, посетила прием кого-то из советников уже даже после произошедшей из-за переворота официальной и во многом навязанной оттепели в отношениях лиц Церкви и Совета, то убедилась, что на словах, даже в разговоре с ней, псионичкой, никто не желает зла. Шарлотта Сарду вновь восхитилась ею и вновь, по словам советницы, ее изменившейся манерой поведения. После этих слов сопровождаемая тогда Гектором и оттого чувствовавшая себя не в своей тарелке Лу обрела подобие спокойствия. Тогда она действительно пошла одна как посыльная. Мол, месье Приор чувствует себя нехорошо и вынужден работать на общее благо, потому не сможет сегодня почтить их своим присутствием. А его невеста как раз соблаговолила передать эту весть. Все счастливы и рады. Официально. Неофициально Иво был на руку пропущенный прием. Посети его, он ничего нового не узнал бы — в присутствии Приора вряд ли кто бы отважился на откровенность. А вот псионичка, которую многие все еще даже за человека не считали — дело другое. Лу узнала много нового о позициях советников, когда те поняли, что никто из высоких чинов Церкви не слушает их. И разумеется, Мартен был такому стечению обстоятельств — болтливости, а не неуважению к законопроектам — очень рад. Потом девушка узнала, что не она одна мучилась непривычными для себя обстоятельствами тем вечером. Утром отчего-то тайно улыбающийся Кей пришел с отчетом из Термитника. И потом с полученными знаниями они дружно отправились на заседание Синода. В открытую Приор не мог заявить о своей осведомленности, но теперь хотя бы догадывался, кому доверять точно не стоит и кто, до поры до времени притворяясь "своим" в конечном итоге склонит чашу весов голосования не в их сторону. Лу помнила и вечер после этого заседания. Тогда у них случился самый отчаянно жаркий секс за последние дни. И псионичка надеялась, что не у нее одной, учитывая, что Кей отпросился пораньше, что предпочитал делать крайне редко. Разрядка нужна была всем. Наконец, платье было представлено на их обозрение. Виктория ахнула и всплеснула руками: "Аэлочка, дорогая, Вы превзошли саму себя". Лу откликнулась более сдержанно, но должна была признать, что платье великолепно. Его фасон, его... псионичка не могла понять, что именно в платье притягивает взгляд — пышный длинный рукав и полностью оголенная вторая рука или наверняка поддерживаемая каким-то гибким тросиком волнистость подола. Или, может быть, ниспадающие с юбки и рукава и сверкающие нити золота и серебра. Внезапно пришло в голову совсем детское воспоминание. Свадебное платье мамы. Та надевала его каждую годовщину их с отцом свадьбы, подчеркивая важность праздника. Лу вспомнила еще живого отца, традиционный торт. Поняла, что у них с Иво такая традиция точно будет. И сама не заметила, как влажные дорожки прочертили себе путь по ее щекам. И только всхлипнув, она осознала, что тихо, но плачет, вспоминая, что у маминого платья были такие же рукава и такая же юбка. Лу видела его еще пару раз, но знала, что оно осталось в Ле Лож вместе со всеми счастливыми ее детскими и молодыми воспоминаниями Энн. Здесь женщина решила начать с чистого листа, не хороня себя вместе с любимым человеком раньше времени. Робко, но решительно спросила мнения Лу и поняла, что та относится к этому с уважением, так как Альфреда так же уважать никто не переставал. Да и он сам — приблизившись к церковным разговорам, Лу была уверена — где-то сверху относился к этому с уважением. Потому она и догадывалась о причине того, что мать не вытащила платье, как делала во время каждого разговора о свадьбе, когда Лу сообщила ей о своей. Просто напросто платье было не здесь, не в ее новой маленькой квартирке. Тем более Лу не была уверена, что ей было бы позволено надеть пожелтевший от времени провинциальный наряд. Так же, как и простенький сарафан, связанный матерью. Псионичка была уверена — та не отказала бы в любом случае. Но статус предполагал совсем иное. Хоть в повседневной жизни она может себе позволить носить связанные мамой вещи. Будь то домашний кардиган, когда в одной рубашке Иво стало попросту холодно ходить из-за наступившей осени. Или юбка, дополненная вычурной центральной водолазкой. Так некстати вдруг вспомнился ужин у Жана-Франсуа. Лу обрадовалась, что не была эмпатиком — пожалуй, она не хотела знать, как именно прошлый Викарий отнесся к ее наряду. Иначе заработала бы еще один триггер. И так хватало передергивания на слове "манифест", когда они с Иво решили посмотреть за ужином какую-то историческую лекцию. — Ох, Лу, дорогая, если тебе так не нравится, можешь просто сказать, — сквозь вату размышлений до нее донеслась реплика Виктории, сказанная с легким укором снисхождения. Вероятно, та посчитала, что жалость лишь сильнее расстроит ее. И в чем-то была права. Лу опомнилась и повертела головой, стирая дорожки слез. Заметила, как все — и свита жены Викария, и ее собственные друзья — встревоженно смотрят на нее. Все, кроме Кея, который глядел понимающе. Возможно, он сам припомнил что-то из детства. Тогда, когда не ощущал, что родители вряд ли одобряют его. Лу не думала, что имеет право спрашивать о настолько личном. Между ними установилась очень доверительная дружба, в которой Лу понимали с полуслова и даже с невыраженной мыслью. В отличие от некоторых, боящихся такого контроля, ей было комфортно. И она надеялась, что и Кей не переступает через себя, отвечая ей взаимностью. — Нет-нет, все в порядке, не переживайте, просто вспомнила кое-что. И платье действительно красивое. Даже очень, — она произнесла это на одном дыхании. Такое внимание к каждой ее эмоции и готовность прибежать по первому зову были в новинку. — Примерите, мадемуазель? — кажется, даже Аэла смотрела на нее с замиранием сердца. Направляясь в примерочную, Лу подумала, сколько денег с продажи платья получит лично консультантка. Наверняка, здесь не платят сущие проценты с такой услуги, как в одном из термитских магазинов, где непродолжительное время работала сама псионичка. Стоя еще даже не в зашнурованном платье, Лу поняла, что это оно. Настолько похожего на маминого платье быть не могло, но тем не менее, она стояла в нем. И выйдя ко всем собравшимся, девушка поняла, что восхищена не только она. Талант Виктории — или же изрядное умение Аэлы понимать, чего хотят клиентки — оправдал себя на все сто. Вторая ассистентка, незаметно подошедшая от переодевающейся Ханны, ловко заколола ей волосы крабиком, который тут же скрыла за классической фатой. Потом кто-то подставил ей туфли на небольшом каблуке, носы которых стали видны из-под подола, когда Лу надела их. Потом она покружилась в зеркале, и неуловимое ощущение счастья расплылось в ее груди. Она не думала, что подготовка к свадьбе может быть настолько же приятна, как и непосредственные мысли об отношениях с Иво. Но счастье в их жизни было хрупким, цепляющим, но все еще мимолетным. Так было и сейчас. Она вдруг вспомнила, что то ли завтра, то ли послезавтра Даниэль пригласила к ним профессиональную швею, которая будет делать платье уже на заказ и прямо под ее мерки. Наверняка, отказ такому скорее всего очень знаменитому дизайнеру будет расценен как неуважение. И кажется, Виктория знала ее мысли. Потому что почти сразу подошла к утратившей благодушие и нервно теребящей ни в чем не повинный листок муляжного букета Лу. — Если тебя настигли муки выбора с каким-то другим платьем, знай, что всегда можешь сменить несколько нарядов за вечер, — Виктория вдруг совсем не статусно подмигнула ей. А Лу даже как-то расслабилась. Если даже жена Викария одобряет такое, по мнению псионички, расточительство, которое будет выставлено напоказ, то ей и подавно не стоит волноваться. Стоило только расспросить Даниэль, могут ли они себе это позволить? Им в любом случае не откажут в аренде платья. Но Лу хотелось иметь его потом. Она даже сама не знала, зачем. У нее и так будет платье от именитой швеи, так зачем ей второе? Неужели только ради семейной традиции, передавшейся от матери? Чтобы заполучить платье, она могла даже заплатить своими деньгами, но вот так бросить слова на ветер, учитывая, что цена платья ей неизвестна, было бы опрометчиво. Оно вполне могло стоить как мотоцикл. Даже как два. Но разыгравшаяся сентиментальность подсказала ей, что новенький и укомплектованный покрышками на год вперед байк уже стоит в гараже под апартаментами Приора, и вот как раз сейчас можно и потратиться на романтику. Инквизиция вряд ли оплатит это платье: не по работе же она его надевает. Да и вообще всю свадьбу оплачивал в основном Иво — кроме тех малоизвестных организаторов, дизайнеров и стилистов, что работали исключительно ради возможности прорекламировать себя на таком известном событии. Лу знала это по разговорам с Даниэль, которая в принципе согласовывала всю подготовку и заведовала выделенным бюджетом. Так что было бы неловко просить Иво оплатить еще одно платье. И так мероприятие может запросто проесть дыру в его бюджете. Но ее вновь отвлекла Виктория, которая уже собиралась отойти к стоящему поодаль диванчику, где все консультировали очень яркую и очень счастливую Ханну Соренсен насчет платья. — А вообще задумайся над сменой имиджа. Жены Приоров обычно поддерживают мужей в их нелегкой службе, и по тону одежды тоже соответствуют. Среди черной одежды вряд ли найдется та, что тебя, — она помедлила. — Не устраивает. «Еще что?» — устало подумала Лу. Черный? На всю жизнь? Ей нравился этот цвет, но нравилось так же как разбавлять образы, так и носить другие цвета. Да и вообще, порванное на приеме у Сарду платье как раз было черным. Франческан, судя по всему, исчерпала свой модный талант. А вообще, мадемуазель, считающая, что тяжесть службы заключается только в отказе от мирской одежды, могла бодро идти в прекрасном направлении. — Ты всегда можешь уточнить правила у начальника охраны своего мужа, они обычно бдят за этим, чтобы не отмахиваться от журналистов, вопиющих о неуважении к традициям. Мне кажется, Гектор Баретти не сочтет за грубость такой вопрос, — как бы Лу не молила высшие силы сжалиться над ней, Виктория не прекращала говорить. Гектор хоть и записал ее на модные курсы, но вряд ли бы поддержал разговор о моде, если бы и вовсе не высмеял ее. Но ей пришлось лишь вежливо кивнуть мадемуазель Франческан: — Благодарю за совет, я действительно нахожу эту информацию очень полезной. — И, пожалуй, так оно и было. Хотя данные могли быть нечеткими, Лу все равно думала, что лучше знать хоть что-то, чем пребывать в неведении. Особенно касательно каких-то новых обстоятельств. Между тем жена Викария удовлетворилась ее ответом и двинулась вглубь второго этажа салона, туда, где одно из платьев показывала остальным женщинам счастливая Ханна. Лу надо было не забыть потом подойти и к ней. Все-таки дочь инквизитора. Полезно. К ней подошла Даниэль. Она стояла рядом, но лишь теперь псионичка увидела ее через зеркало, и поспешила обернуться. Ее съедало любопытство. — Так что, фамилия Юнала — Франческан? — спросила Лу, когда компания церковниц, судя по прекратившимся нечастым взглядам на нее, прекратила обсуждать псионичку. — Нет, это ее девичья фамилия, — покачала головой Вейсс. — Высокопоставленные священники, истинно служащие Церкви, отрекаются от всего мирского, кроме своего имени — за исключением, быть может, каких-то документов, фамилию не используют, предпочитая сан. Поэтому их жены почти никогда не используют одно из имен мужа. Кроме случаев, когда они обвенчались до принятия столь высокого сана. Но у них, — она кивнула головой в сторону ушедшей мадемуазель Франческан, — не так. — И сколько же они женаты? — поинтересовалась Лу, ожидая услышать прозаически малую цифру. — Лет двадцать, кажется, — на удивление Рид произнесла Вейсс. Впрочем, жены священников и впрямь редко появлялись в обществе. Она могла по пальцам пересчитать, со сколькими познакомилась во время работы в сопровождении Иво. И то, как будто бы младшие сановники вообще не имели жен. Умудренные кардиналы и уже стремящиеся к этому сану епископы — да. А проповедники, дьяконы и иже с ними... Лу припомнила незабвенного Микаэля Монье. Вот кому-кому, а ему отчаянное желание заполучить жену (или все же любовницу) не занимать. Даже как будто бы инквизиторы появлялись в компании чаще, хотя и женатыми — из-за образа жизни и опасности работы — среди них было несравненно меньшее количество человек. — И даже дети есть? — совсем уже скептически поинтересовалась телекинетичка. — Нет, Лу, детей нет, — улыбнулась Даниэль и продолжила: — И она не плохая, нет. Просто, как ты это называешь, чересчур центральная. Псионичка и не думала, что Виктория как-то по-особенному неприятна. Кроме привычки называть всех вокруг "дорогими" и постоянно трогать Лу, приметных недостатков у нее не было. Псионичка подумала, что Виктория — менее развратная версия Шарлотты Сарду. Советница же так же не раздражала ее. Но потом она вновь повернулась к зеркалу, и все мысли о священниках, их женах и инквизиторах начисто испарились. — Ну и как? — с непривычным для себя трепетом Лу встретилась глазами с Даниэль через зеркало. Она знала, что сейчас выражение ее лица далеко от того, что знали они все. Такой счастливой и уязвимой она сейчас позволяла видеть себя только одному человеку — Иво. А вот Даниэль и Кей вряд ли успели познакомиться с настолько радостной ее версией. Тина, присевшая обратно на диванчик, улыбалась от вида осчастливленной подруги. Уж она-то догадывалась, как важно для нее может быть какое-то мимолетно испытанное признание. — Тебе очень идет, — Вейсс улыбнулась искренне и тут же продолжила: — Пойду уточню, когда можно будет взять это платье в аренду. — Постой, я тут подумала, я бы хотела приобрести это платье, — оборачиваясь, телекинетичка протараторила это достаточно быстро и сначала думала, что Даниэль нахмурилась тому, что не поняла, но секретарь быстро нарушила молчание. — Хорошо, я решу, как можно будет сделать, и скажу тебе, — Лу была уверена, что Даниэль уже начала думать о том, на чем бы можно сэкономить, где заменить золото на позолоту, но поспешила ее остановить. — Я могу сама оплатить ту часть, которая разнится с арендой, — Лу улыбнулась немного неуверенно. Спрашивать цену в лоб в заведении подобного уровня наверняка было неприличным. Она лишь надеялась на Даниэль и ее умение находить решения в нестандартных ситуациях. Лу, в принципе, предполагала, что ей может не хватить денег. Что тогда делать, она не знала. Разумеется, взять платье в аренду, а потом? Без сожалений — хотя это уж точно вряд ли — расстаться с ним? — Лу... — Даниэль покачала головой, и псионичка нервно ожидала, пока та сформулирует мысль и ответит ей, но секретарь просто продолжила: — Ладно, неважно. Наверное, за последнее послепереворотное время Лу никогда еще не чувствовала себя настолько беспомощной. Пожалуй, было бы легче, если бы Даниэль просто сказала, что и годовой зарплаты телекинетички не хватит, чтобы выкупить это платье. Зато честно, как говорится. Но девушка просто развернулась и зашагала вниз по лестнице. Лу, жуя губу, проследила за ней взглядом сквозь прозрачное ограждение балкона вплоть до кассы, и больше не могла смотреть, как они, скорее всего, будут обсуждать ее. Чтобы отвлечься, она разблокировала телефон, уже планируя залезть в какую-то из мобильных игр, как увидела, что к ней подошел Кей. Лу была рада. И компании эмпатика, дружба с которым всегда могла скрасить ее будни; и тому, что конкретно сейчас он может скрасить ее ожидание. Однако, она не забыла о том, что, судя по всему, задолжала ему извинение. — Она хочет тебе понравиться, — он едва заметно, чтобы это точно не заметила компания церковниц, кивнул головой в их сторону. Лу слегка растерялась такой фразе без разгона, заключив, что теряет термитниковскую хватку, где говорят именно так, в лоб, без бессмысленных фраз перед истинно важными выражениями. Псионичка планировала заговорить первой, поэтому то, что сказал эмпатик, сбило ее с толку и потребовало немного времени, чтобы опомниться и придумать ответ. Впрочем, он был довольно лаконичным: — Виктория? — Лу вопросительно выгнула бровь. — Она, — Кей кивнул. — Возможно, Юнал убедил ее, а может и сама считает, что должна быть близка к Приору и его семье — это я даже при касании не скажу. Но со стороны отчетливо вижу, что она выслуживается. Незаметно и в своей манере, но тем не менее. Лу определенно надо было привыкать к мысли, что они с Иво скоро станут семьей. Сама она, возможно, и признавала это, но из уст других людей, в том числе Кея, звучало пока странно. — Это понимаемо, но... непривычно, — помедлив, ответила Лу. Чтобы кто-то из власть имущих желал понравиться ей ради налаживания связей, а не ради того, чтобы затащить в постель? Ей, псионичке из Термитника? Чушь. Но стоило признать, что порядок потихоньку меняется. И скоро именно те чистые, кто продвинул псиоников и задружился с ними вначале, будут на вершине. Наверняка, Виктория понимала эти меняющиеся тренды. — Да, теперь внимания к нам еще больше, — он слабо покривился, и Лу издала смешок. Внимание к ним хоть и было непривычно, но все же у них двоих хотя бы была некоторая репетиция перед основным действом, коим этот поход в свадебный салон тоже мог считаться. Сопровождая Приора, псионики поначалу действительно столкнулись с интересом. Правда теперь с ними действительно хотели иметь дела в перспективе, а не были заинтересованы только в том, как очаровать и взять силой. Они помолчали, и Лу поняла, что сейчас самое время. Кей успел лишь удивленно посмотреть на нее, уже считывая напарницу без касания, как она произнесла, снедаемая стыдом и чувством вины: — Кажется, я задолжала тебе извинение. — Лу? — он продолжал вопросительно глядеть, но не перебивал больше необходимого. — Я вдруг вспомнила... — она неловко замялась, — что ты говорил про жену епископа, которая повинна в твоем понижении. В общем, хотела спросить, Мида Клев ли это? — Не заходя издалека, Лу задала вопрос почти в лоб. Кей вдохнул и задержал дыхание, глаза его при этом быстро скользнули в сторону ранее упомянутой церковницы. — Кхм, в общем... да. — Он пожал плечами, будто бы пытался сделать вид, что его уже ни капли не трогает эта ситуация. Но Лу знала, что это не так. Такое вообще можно отпустить? — Чё-ёрт, — протянула Лу. — Прости, Кей, — она произнесла это искренне, и эмпатик наверняка почувствовал это. — Уж тебе-то не за что извиняться, — он нахмурился, более не скрывая своей боли и обиды. Но не на нее. — Именно я попросила сегодня пойти с нами, — возразила Лу, подумав, что Иво, наверное, не был так уж неправ, прося взять новую охрану. — Если бы не мое упрямство, ты бы не имел возможности увидеть ее. — Значит увидел бы в другом месте, — категорично заявил Кей. — Лу, пойми, это вообще никак не связано. Мадемуазель Франческан могла вообще не прийти сегодня. Или прийти с кем-то другим. Или прийти позже, так что вы бы с ней не пересеклись. Так что я точно не злюсь на тебя. — Ладно, — не давая спору разгореться, Лу пошла на уступку. Судя по виду эмпатика, ему вовсе не хотелось говорить об этом. — Спасибо, — он вымученно улыбнулся, но потом вдруг ошарашил ее. — Тем более, что больше такой возможности точно не представится. — Что ты имеешь в виду? — осторожно начала Лу, не решаясь уточнять самостоятельно. — Сегодня с утра я попросил месье Приора вернуть меня в непосредственные подразделения Корпуса Содействия. — И едва Лу успела осознать формулировку, он продолжил: — Я уйду из телохранителей Инквизиции и непосредственно Приора. Лу удивленно и с вернувшимся стыдом подумала, что Кей наверняка сделал это из-за нее и ее просьбы. Сколько еще раз она вот так эгоистично сможет выдернуть его с выходного? Но Кей поспешил остановить ее. — Я давно хотел это сделать. Ради Эллиота. Не хочу, чтобы со мной что-то случилось, и он вернулся в то место, из которого я его забрал, — он скривился было в лице, мучимый отрицательными фантазиями, но тут же вернул себе самообладание. — Не вини себя ни в чем. Пожалуйста, Лу. — Ладно, — она выдохнула, сбрасывая напряжение и стыд, потом неловко спросила: — И куда ты теперь? — Не знаю, Уэйн будет решать, — Кей пожал плечами. — Может вернет меня в отдел по устранению беспорядков. Лу помнила, что такое название имеет по сути следовательный отдел. Непосредственно так он называться не мог, потому что каждый сотрудник КС, распределенный туда, по сути получал кураторство инквизитора, ведущего определенное дело, который потом получал все лавры по праву службы в непосредственном расследовательном органе. Она язвительно думала так, пока служила в этом отделе непродолжительное время, а мнение напарника слышалось в его ответах. Потом Лу вспомнила, что Кей говорил про работу на Приора. Что после подберут либо работу в офисе, либо отправят в отставку. Интересно, сможет ли Кей стать капелланом? Нарсис же, будучи псиоником в допереворотном обществе, смог. Ей думалось, что Кей обладает должным уровнем упорства, чтобы добиться такой должности. — Может, снова назначит стажера, — продолжил Кей, смотря на нее, а Лу, коротко кивнув, задумалась о том, как эмпатик воспринимает это. В прошлом он выполнял эту работу из-за понижения и утраты доверия, какая бы на самом деле причина такого положения не была. Сейчас же он добровольно отказывался от хорошей должности. Так что Лу надеялась, что напарник найдет свое безопасное и нормальное по зарплате место. — Ты не думал об отставке? — осторожно спросила Лу. — Не хочу быть нанятым на волне популярности показа отношения к псионикам, а потом уволенным, — ответил на это Кей, покачав головой. — Подожду, пока все уляжется. Там видно будет, кто и как намерен относиться к рабочим отношениям с псиониками. Лу не знала, что на это ответить. Сама она не собиралась уходить из КС. А если Иво будет угодно отправить ее в отставку, то пусть и обеспечивает ее тогда. Псионичка заметила самой себе, что в таком случае принципиально купит второй байк со всеми комплектующими. А вообще она собиралась побороться. Вряд ли Иво позволит ей выйти из отпуска своей телохранительницей, раз вчера так яро убеждал ее в необходимости собственного сопровождения, но попытаться стоило. — А как же бумажная работа и все такое? — наконец созрела она. — Не думаю, что я буду что-то решать, Лу, — Кей вздохнул, будто объяснял что-то нерадивому ребенку. Но Лу действительно не до конца понимала, как все обустроено в этих назначениях в КС, и может ли Кей как-то повлиять на направление работы, раз смог буквально попросить у Приора исключения из охраны. — В крайнем случае, буду натирать Нарсису его драгоценные стулья. Кей сыронизировал так неожиданно, что Лу прыснула. Они никогда не обсуждали Нарсиса и его увлечение собственным кабинетом, так что после серьезной темы переключение на смешки пришлось как нельзя кстати. Лу хотела сказать что-то еще, когда её позабытый телефон сиротливо пиликнул. Она быстро взглянула на экран, собираясь спросить про самочувствие Эллиота, который с утра выглядел достаточно довольным, но высветившееся уведомление заставило ее задержать внимание подольше. Сообщение о переводе средств на ее счет с суммой, равной стоимости примерно двадцати покрышек, заставило псионичку задержать дыхание. Имя отправителя в лице Приора Инквизиции, однако, вовсе не удивило. Даниэль все-таки проболталась, если не позвонила намеренно. — Что такое? — встревожился Кей, оглядывая прикусившую губу подругу. Сквозь мутный со стороны собеседника голографический экран он наверняка мог разглядеть иконку банковского приложения, которым пользовались почти все сотрудники КС. — Да так... — Лу вздохнула, не испытывая желания вдаваться в подробности. Иво опять решил по-своему. Она не могла понять своего отношения к этому. Вроде как и неуважение, мол, сама ты не способна заплатить, а вроде как и забота, чтобы она не краснела на кассе. В любом случае, деньги лишними не бывают, рассудила она. А с Иво она разберется потом, дома. — Наверное, мы должны спуститься, — произнесла Лу, и сразу же заметила спешащую к ней Аэлу. Стоило признать, сервис здесь был на высоте. Стоило им спуститься вниз, как та же Аэла с уже запакованным платьем в руках провела их не к открытой кассе-ресепшену, которую псионичка заметила при входе, а в уединенную кабинку, где их уже ждала Даниэль и незнакомая женщина в строгом костюме, которая кивнула их компании головой, но не представилась. Тина удивленно оглянулась. Последние минуты она провела в телефоне, не мучимая журналами и каталогами, и Лу надеялась, что та общается с Люком, с которым у них все так же хорошо, как было, когда пирокинетичка познакомила Лу с парнем. Тина заслужила это. На терминале кассы все же высветилась сумма, большая той, что перевел Иво, и Лу расслабилась. Мужчина уважил ее желание заплатить самой. Или это и вовсе была идея Даниэль. Лу поняла, что устала, и наседать с расспросами ей вовсе не хочется. В удобный момент в будущем она, возможно, решится. Но не сегодня. После оплаты платья на ее счету осталась сумма, на которую она могла прожить месяц своей прошлой жизни — с овощным пюре на ужин, редкими вылазками в "Утконос" и изношенными почти в ноль покрышками. Сейчас же ей должно было хватить до аванса. Зато платье, вызывающее такие яркие воспоминания из детства, будет всегда с ней. Лу не была склонна жалеть о покупках, доставляющих ей положительные эмоции. Платье, которое она гордо взяла сама, игнорируя вежливое предложение помощи от Кея, оттягивало ей руку, но это не помешало ей повернуться к Тине, чтобы уточнить, не надо ли ее подвезти. Пирокинетичка хотела отказаться, но, когда они вышли на улицу и стало очевидно, что уже стемнело, согласилась на машину. Даниэль было нечего делать сегодня в Инквизиции, поэтому они сели в одно такси. Благо, что родители Тины жили неподалеку от квартиры Вейсс. Попрощавшись, Лу и Кей направились к уже ожидающей их машине с водителем внутри. Сюда они дошли пешком от Инквизиции, благо все располагалось рядом; Тина приехала на таком же комфортабельном такси из дома. Пощекотав Эллиота, она, мельком увидев Иво, испугалась подходить ближе. Благо, Даниэль они уже не отвлекали от работы, и Тина не шугалась хотя бы ее. Сейчас же она бы точно не согласилась идти пешком. Темно, не светит вдохновляюще солнце, еще и увесистый пакет оттягивает руку. Да и увидеть Иво хотелось как можно скорее. Платье, разумеется, она ему не покажет, следуя доштормовой традиции. Доехали до монументального здания достаточно быстро. Всю дорогу она отвлеченно изучала маленькую книжку по уходу за платьем, которую вложили ей в пакет. Лу не думала, что такой наряд в принципе возможно постирать самой, а в химчистке наверняка все знали и так. Потому читала она невнимательно; ее клонило в сон. Наверху в приемной их ждал Иво, ногой раскачивающий кроватку с лежащим в ней притихшим Эллиотом, который внимательно оглядывал читающего мужчину. Со спины мужчина казался образцовым отцом, и Лу пришлось отогнать сумбурные смущающие мысли. В конце концов, Эллиот — приемный ребенок Кея. И они так смогут, если захотят. Стоун надел на ребенка джемпер, поблагодарил Иво за сухой подгузник, с удовлетворением кивнул, обнаружив, что приготовленный контейнер со смесью пустой. — Плакал? — спокойно осведомился он. Кей в режиме отца все еще не был знаком Лу, и она с удивлением оглядывала напарника. Впрочем, поражаться было нечему — Кей отдавал всю душу любому делу. Тем более ребенку. — Немного, — Приор ответил так же спокойно, не впадая в замешательство, и Лу подумала, что отношения Кея и Иво перерастают в братские, если такое вообще может быть за столь короткое время. Но и не каждый мужчина может доверить своего ребенка другому. Кей и Иво еще немного поговорили, но вконец уставшая Лу не вникала. Видимо, Эллиот тоже устал, удивленный насыщенным днем и новым местом, потому что они синхронно зевнули, встретившись взглядами. Задумчиво крутя помолвочное кольцо, она почти пропустила, как Кей засобирался уходить, отказавшись от чая. Двери лифта закрылись за эмпатиком, перекинувшим сумку со всеми вещами и едой Эллиота через плечо и несущим в руке автомобильную колыбельку. Лу бы рассмеялась, как комично это выглядело в сочетании с традиционным костюмом-двойкой, если бы не испытывала к Кею глубокое уважение за его решение усыновить ребенка, спасенного ею. Стоило эмпатику уйти, как она заметила перед собой протянутую руку Иво. Наверх поднимались в молчании. Пожалуй, за это она в том числе и любила Иво — он всегда знал, когда стоит помолчать, будь то ради наслаждения моментом или отдыха. Своей правой рукой Лу чувствовала холод его кольца — ее подарка в качестве извинения, когда она решила сделать ему ответное предложение и ни разу не пожалела об этом. Она сама не привыкла носить кольца, тем более такие массивные. Пару раз она даже задевала лицо острым треугольником, обрамляющим граненый кристалл. Преодолев последнюю лестницу, они зашли в спальню. Иво молча разделся, натягивая пижамные брюки; Лу по традиции надела его рубашку, уже ждущую ее на кровати в идеально сложенном виде. Мартен был совершенно не против того, что она берет его рубашки, но во избежание пачкания выделил ей одну специальную. Глаза мужчины, увидевшие на ней черную одежду, сразу же вспыхнули. Он притянул ее к себе, и Лу успела только провести по его голому торсу рукой, как губы Иво накрыли ее собственные. Поцелуй был горячим как его истинная натура. Все внутри ее тела вспыхнуло, откликаясь на обоюдное желание, однако прикосновение губ было всепоглощающе, но мимолетно. Поцелуй прекратился так же резко, как начался. — Ты устала, — ласково произнес Иво, заправляя ей прядь за ухо. — Угу. Лу уткнулась ему в грудь, позволяя себе полностью расслабиться. Засыпая, она периодически приходила в себя, замечая, что оказалась в кровати и что ее укрыли одеялом, заменившим простынь с наступлением холодов. Проваливаясь в сон, она чувствовала, как Иво массирует ступни ее напряженных от ношения туфель ног.