Глава 2

      Оказавшись в своей квартире, Гермиона моментально рухнула в кресло. Живоглот, мирно посапывавший на диване, встрепенулся от звука.       — Что, чёрт возьми, только что произошло? — тихо произнесла девушка, смотря бессмысленно в стену и видя перед глазами только образ платинового блондина.       «Итак, Гермиона, — начала она мысленный диалог с собой. — Давай расставим всё по полочкам».       Скинув туфли, Грейнджер прошла на кухню, беря из шкафчика бокал и бутылку вина. Это ей сейчас точно не помешает.       Взмахнув палочкой и откупорив бутылку, бордовая жидкость полилась по стенкам бокала. Сделав терпкий глоток любимого вина, брюнетка продолжила свой анализ.       Драко Малфой практически при всей магической Британии заявил о своих намерениях на неё. Чем он, Мерлин милостивый, думал?       Живоглот громко мяукнул, привлекая к себе внимание. Задрав морду и хвост, он прошествовал мимо хозяйки к своей миске, снова громко мяукнув. Гермиона закатила глаза, ставя бокал и направляясь кормить кота, продолжая свои размышления.       Зачем он это сделал? Потому что уже долгое время в неё влюблен, если верить ему. И девушка верила.       Она видела, как Малфой всю их школьную жизнь носил маску. Тогда она видела только презрение, безразличие и высокомерие. Но сегодня…       Она вернулась обратно в кресло, закидывая ноги на подлокотник и доставая шпильки из причёски.       Сегодня она видела у парня просто многообразие эмоций и чувств. И все они казались искренними, от смущения до сожаления.       И всё равно это сбивало её с толку. Он смотрел на неё с восхищением, с желанием и… любовью? Зарывшись пальцами в волосы и немного оттянув их, Грейнджер застонала.       Ладно. Он в неё влюблен. А как же все семейные принципы семьи Малфой, которые они так долго блюли, чуть ли не трясясь от брезгливости при виде её?       Но затем она вспомнила слова Малфоя о том, что мать уже знает о его чувствах и именно она подтолкнула парня к действиям.       Может ли быть такое, что Малфои преследуют какие-то свои цели и хотят выехать за её, героини войны, счёт куда-то повыше?       Как она знала, родители Драко занимались благотворительной деятельностью, стараясь обелить свое имя, когда сам парень был консультантом в аврорате по тёмным артефактам.       В сознании всплыли лица старших Малфоев во время их танца, и Гермиона не видела там ни капли отвращения или надменности. На лице Нарциссы играла гордость, и сейчас она понимала, что эта женщина гордилась поступком сына. Люциус, в свою очередь, был удивлен, но как будто не осознанием того, что его любименький чистенький сыночка коснулся маглорождённой, а смелостью самого акта со стороны парня.       Вздохнув, ведьма допила остатки вина в бокале и зарылась в рыжую шерсть своего четвероногого друга, который улегся на её бёдрах. Что она будет делать, когда завтра (а она была уверена, что это точно произойдет) выйдет статья в «Ежедневном пророке» о выходке Малфоя? Беременная Джинни точно родит после такой новости.       Гермиона замерла. Джинни! Ей нужно прямо сейчас рассказать подруге обо всём, чтобы маленький мистер Поттер не появился раньше срока. И ей просто жизненно необходимо обсудить произошедшее сегодня с подругой, чтобы не сойти с ума.       Подняв с ног Живоглота, она вернула питомца на его любимый диван. А сама направилась на площадь Гриммо.       Брюнетка вышла из камина, только по пути осознав, что пошла босиком. Выйдя в гостиную друзей, она поняла, что находится в каком-то раздрае, и поэтому ушла из дома без палочки. И теперь босыми и черными от сажи ногами шлепала на кухню Поттеров.       Войдя в помещение, её окутал аромат фирменного рагу Джинни, которая стояла возле плиты, пробуя содержимое кастрюли. Её изрядно округлившийся живот выглядывал из-под майки.       Она обожала этот дом, наполненный теплом и уютом, всегда с удовольствием принимала приглашения друзей на ужин. После того как Джинни взяла в оборот Гриммо, тот стал немного напоминать Нору: с её колдографиями в рамках, цветастыми подушками и ароматом домашней еды, всегда витающим в воздухе.       Миссис Поттер обернулась и застыла на месте.       — Гермиона, — берясь за сердце, начала тяжело дышать рыжеволосая, — ты меня напугала.       Положив лопатку на подставку, девушка взяла в руки полотенце, вытирая их, и подошла к подруге.       — Прости, что мы в последний момент отказались пойти на приём, — Джинни обняла подругу, утыкаясь в неё своим огромным животом. — Мне стало так плохо. Да и Джеймс раскапризничался и не захотел идти к родителям.       Девушка разорвала объятия, продолжив рассказ:       — Он будто чувствовал, что родители хотят отдохнуть только вдвоем, — закатила она глаза. — А ты как? Как всё прошло?       Взгляд Джинни скользнул по подруге, выхватывая детали ее образа.       — Годрик, что с тобой произошло? Ты почему босиком? Выглядишь так, будто сбежала из Мэнора, — прищурившись, жена главного аврора насторожилась, беря девушку за руку. — Гермиона, Малфои что-то сделали тебе?       — Ну, можно и так сказать, — немного замялась Грейнджер.       В этот момент послышался шум со стороны лестницы, и по ступеням спустился Гарри.       — Герм, привет. Прости…       — Гарри, подожди. Посмотри на неё, — указала Джинни на ноги подруги, слегка грязное платье и взъерошенный вид. — Рассказывай, что произошло.       Гермиона вздохнула и, подобрав полы своего платья, прошла в гостиную, где развалилась на диване.       — Вы можете… — указывая на свои ноги, выдала Гермиона, и Гарри, поняв её без слов, взмахнул палочкой, избавляясь от сажи. — Спасибо. А теперь присаживайтесь. Это займет время и, возможно, шокирует вас.       Когда друзья разместились в стоящих напротив креслах, Гермиона начала рассказ о том, как прошел её вечер. Эти люди были её двумя лучшими друзьями, поэтому она не стала утаивать ничего. Ей нужно было, чтобы её выслушали и помогли советом.       — Так, — сняв очки, Поттер потёр уставшие глаза, — ну, станцевали вы один танец. И что тут такого?       — О, мой недалекий муженек, — воодушевленно произнесла Джинни, — ты просто не понимаешь, что сделал Малфой.       Гермиона перевернулась на живот, пряча лицо в декоративную подушку.       — Объясните же, что в этом такого?       — А то, дорогой, что Малфой практически сделал предложение нашей подруге перед всей Британией.       — Подожди, что? — ошарашено смотрел Гарри.       — Для чистокровных такой жест очень важен. Хозяин бала, открывая его с определённой девушкой, грубо говоря, представляет её гостям как свою невесту.       — Понятно, — продолжала Джиневра, — что сейчас всё не настолько старомодно и все относятся проще. Но все равно, это заявление.       — Заявление о чём?       — О том, что Малфой собирается ухаживать за Гермионой, — ухмыльнулась рыжеволосая.       Грейнджер, которая всё это время продолжала лежать лицом вниз, жалобно застонала.       — И зачем ему это нужно? — всё ещё ничего не понимая, допытывался Поттер.       — А вот это наша дорогая подруга ещё не успела рассказать, — сцепив руки в замок, Джинни уложила их на живот, сверля взглядом подругу.       Несколько мгновений Гермиона молчала, и Гарри уже хотел что-то сказать, но был остановлен своей женой. Взглядом она просила его подождать.       Пара услышала какое-то бурчание со стороны дивана.       — Дорогая, мы ничего не слышим.       Гермиона подобрала под себя ноги, усаживаясь лицом к друзьям. Волосы, освобождённые из причёски, сейчас будто жили своей жизнью и пытались задушить хозяйку. Причесав их пальцами, она начала плести косу и говорить.       — Он влюблен в меня со школы.       Снова погружаясь в рассказ, она пыталась быть холодной и излагать только факты. Но как можно оставаться бесстрастной, когда этот парень, со своими серыми глазами, в которых бушевала буря, с такой честностью изливал ей душу?       Поэтому к концу она уже расхаживала по комнате, размахивая руками на эмоциях.       — И теперь я просто не понимаю, что мне делать. Верить ли ему. Однозначно, что завтра в «Пророке» появится статья о нас.       — Да, — почесал затылок Гарри, — а просто на свидание он тебя позвать не мог?       — Ты иногда бываешь таким индюком, Поттер, — закатила глаза Джинни. — Это же очевидно, что после всего, что сделал, Малфой даже не думал, что наша девочка вообще посмотрит в его сторону.       Гермиона заламывала пальцы, слушая друзей. Ей стало намного лучше, когда она поделилась сегодняшней ситуацией. Но, тем не менее, что бы ни сказали друзья, решение принимать только ей самой.       Готова ли она увидеть в Малфое другого человека? Не мальчика, который издевался над ней и дразнил всю школу, а мужчину, который, кажется, уже слишком долго в неё влюблен.       — Теперь понятно, почему он всё время о тебе спрашивал.       — Что? — резко перевела Грейнджер взгляд на друга.       Бывшая Уизли ударила его ладошкой по плечу.       — Ты никогда об этом не рассказывал!       — Да я и не обращал внимания! Это казалось как обычный обмен любезностями. Он спрашивал, как ты, — Поттер посмотрел на жену, — затем я спрашивал, как поживает его мать, и потом он спрашивал о Гермионе. Это выглядело как обычный разговор двух знакомых.       Гарри немного замялся, но продолжил:       — И, если честно, Малфой правда изменился. Конечно, он не ангелочек, — фыркнул парень, — но он точно не тот Малфой, которого я помнил по школе. Он сдержан, вежлив и профессионал своего дела, который не раз меня выручал.       Гермиона потёрла лоб, осознавая, что детская вражда между некогда врагами давно закончилась.       — Ладно, сейчас это неважно, — брюнетка поднялась с дивана. — Уже поздно, я, наверное, пойду.       — Ты уже всё решила, — пристально смотрела на неё подруга, — верно?       Гермиона кивнула.       — И какое твоё решение? — замер парень.       — Я дам ему шанс. Не скажу, что я прямо доверяю ему. Но… — ведьма вперила взгляд в пол, — он интересный. Интеллектуально подкован, остроумен и …       — Невероятно горяч, — поиграла бровями Джинни.       — Миссис Поттер! — завопил Гарри.       — Что, мистер Поттер? — перекривила его жена. —Ты вообще видел, что с тобой аврорат сделал? Я только и хочу, что рожать от тебя. А отрицать очевидный факт, что Малфой из тощего хорька превратился в античную статую — глупо. Так что не ворчи, — она протянула руки к мужу, — а лучше помоги мне встать.       Когда супруг помог ей, Джиневра подошла к подруге и взяла её за руки.       — Что бы ты ни решила, мы на твоей стороне. Только ты знаешь, как лучше для тебя. И мы не имеем права ставить твои решения под сомнение.       Глаза Гермионы были на мокром месте.       — Спасибо, Джин.       Вернувшись домой, Гермиона сразу отправилась в душ, а затем в кровать. Она была полностью истощена, поэтому моментально отключилась. Ей снился бал, и серые глаза, которые следовали за ней.

🖤🖤🖤

      Драко так и не вернулся обратно. Он наслаждался одиночеством в библиотеке, попивая огневиски и с трепетом вспоминая то, что здесь произошло пару часов назад.       А-ХУ-ЕТЬ. Гермиона Грейнджер сказала, что даст ему шанс. И Малфой, черт возьми, воспользуется им сполна.       Он уже продумывал стратегию того, как завоюет сердце этой ведьмы. Драко не будет давить, он будет действовать как настоящий слизеринец. Постепенно, изощренно.       И сейчас ему нужен один человек, который поможет решить проблему, созданную блондином.       Малфой не знал, как отец отреагирует на его сумасшедший поступок. Он даже не удосужился обратить внимание на реакцию родителей в тот момент. Настолько был занят ведьмой в своих руках.       Парень слышал, что гости уже как полчаса назад покинули поместье, а значит, Люциус скорее всего проводит время в своём кабинете.       Поднявшись из кресла, Драко вышел из библиотеки и, поднявшись по лестнице, постучал в дверь, которая раньше вселяла только ужас.       — Входи, — приглушенно ответил отец, и блондин толкнул дверь.       Люциус Малфой сидел в одной чёрной рубашке за своим столом, скинув изумрудную парадную мантию.       Год, который мужчина провёл в Азкабане, конечно же, отпечатался на нём. Но это больше про физическое состояние, чем про душевное. Все дементоры находились в отдельной башне Азкабана, в которую, благо, Люциус не попал. Худоба и серость кожи, которая была отчётливо видна после возвращения домой, ушла быстро благодаря питанию, зельям и долгим прогулкам, на которые его вытягивала жена.       И сейчас он представлял собой статного аристократа древнейшего рода с вышколенной осанкой и безупречно отточенным безразличием на лице.       — Как прошел остаток вечера? — осторожно спросил Драко, проходя внутрь и садясь в кресло напротив отца.       — Ну… — задумчиво протянул мужчина, — не считая того, что мы с матерью почти весь вечер отвечали на вопросы о том, как наш сын завоевал сердце Гермионы Грейнджер, неплохо.       Люциус внимательно посмотрел на сына.       — А как прошёл твой вечер?       Щёки парня покрылись румянцем.       — Отлично, — тихо сказал он и, не выдержав, выпалил: — Насколько сильно ты злишься?       Старший Малфой недоуменно смотрел на сына.       — С чего ты взял, что я злюсь? — осторожно посмотрев в глаза отца, Драко увидел смятение, а затем осознание. — Конечно, мы ведь с тобой ни разу так и не говорили, что теперь я думаю о чистоте крови.       Парень только сокрушенно кивнул, словно ожидая приговора.       — Всё это осталось в прошлом, сын. Я гнался за призрачной властью, был слишком ослеплен этим. Но война расставила всё по своим местам. А также показала, что то, во что верила наша семья на протяжении веков, возможно, не самые правильные убеждения, которые нужно прививать детям.       Встав со своего места, мужчина прошел к бару, наливая в два бокала выдержанный огденский.       — Я знал, что ты неровно дышишь к этой ведьме ещё со школы, — заговорил Люциус, поставив бокал перед парнем и сел в соседнее кресло. — Но просто закрывал на всё глаза, потому что тогда это было непозволительно для наследника чистокровного рода.       Драко ошеломленно слушал отца.       — До сегодняшнего вечера я думал, что ты это уже забыл о ней. Очевидно, нет.       — Очевидно, нет, — тихо повторил парень. — Я просто…       — Не можешь? — усмехнулся отец, смотря на него насмешливым взглядом. — Понимаю. Малфои будто прокляты любить только одну женщину в своей жизни.       В камине потрескивал огонь, и только этот звук нарушал разлившееся в комнате молчание. Драко хотел, чтобы отец продолжил. Это их первый такой важный разговор. Люциус всегда скрывал за маской свои чувства, и прямо сейчас он её снял перед сыном.       — Я когда в первый раз увидел Нарциссу в Хогвартсе, это было словно Ступефай. Я просто больше никого не замечал, кроме неё. И это превратилось в одержимость. Когда по завершении Хогвартса мой отец сказал, что я могу выбрать одну из сестёр Блэк в жёны, я был вне себя от радости. Сам понимаешь, как тогда устраивались браки. И заполучить любимую было что-то за гранью реальности.       Сделав глоток крепкого напитка и даже не поморщившись, Люциус продолжил:       — Но твоя мать всё-таки Блэк. И мне хотелось, чтобы это не было браком по принуждению для неё. Я хотел, чтобы она полюбила меня. Она была своенравна, отвергала все мои шаги и не давала ни единого шанса.       Драко наблюдал, как от нахлынувших воспоминаний лицо отца смягчалось, и тёплая улыбка украсила его лицо:       — Когда мы уже поженились, поначалу жили в разных спальнях. В целом, это нормальная практика в договорных браках. Но я не хотел так. Хотел, чтобы мы стали семьёй, — мужчина усмехнулся. — Я приносил ей цветы, украшения, а она закрывала дверь перед моим носом. Поэтому мне нужно было как-то её заинтересовать.       Парень улыбнулся в свой стакан. Эту часть истории он знал от матери. Именно благодаря ей Драко понял, насколько сильно его отец может любить.       — Я написал ей письмо. Обо всех своих чувствах. Как первый раз увидел, как прошли все годы в школе, украдкой смотря на неё. Как я был счастлив, что выбор отца пал именно на её семью. Рассказал ей о том, как хочу не просто заключить с ней союз, а попробовать создать что-то более глубокое и прочное.       Только сейчас до парня дошло, что с Грейнджер в конечном итоге он проделал то же самое. Он полностью рассказал ей, как зародились его чувства, непреднамеренно используя способ отца.       — И только тогда эта невыносимая женщина соизволила со мной заговорить, — допил остатки из рокса Люциус. — Видимо, страсть к несносным ведьмам у нас в крови.       Драко хмыкнул.       — Удивлён, что ты вернулся не в форме хорька после своего трюка, — оглядел его с ног до головы отец. — Мисс Грейнджер совсем не похожа на ведьму, которая бы просто проигнорировала такое.       — Я показал ей нашу библиотеку, — нервно хохотнул младший Малфой.       Ухмылка на лице отца была даже горделивой.       — Умно.       — Всё прошло довольно неплохо. Но я хочу тебя попросить кое о чём.       Люциус выпрямился в своём кресле.       — Помогу, чем смогу. Выкладывай.       Они обсудили все детали, как будет лучше провернуть задуманное, и пришли к единогласному решению.       Поднявшись с кресла, Драко уже направился к двери, но остановился.       — То есть, ты не против Гермионы?       — Не против ли я, что мой сын будет ухаживать за девушкой, в которую был влюблен столько лет? — приподнял бровь старший Малфой. — Я знаю, что был не лучшим отцом, но я люблю тебя, Драко, и желаю тебе только самого лучшего. И если эта девушка таковой является для тебя, я буду рад помочь.       Это был их самый душевный разговор с отцом за всё время. Кто бы мог подумать, что Люциус Малфой на такое способен?       — Спасибо, пап.       Драко давно так не называл отца. Но сейчас, кажется, был тот самый момент, чтобы возродить связь, которая когда-то была между ними.       — Всегда пожалуйста, сын, — хриплым голосом отозвался мужчина.