Часть 19. Чёрный конверт

Люмин открыла глаза ещё до будильника. Несколько секунд она просто лежала неподвижно, глядя в потолок своей комнаты, пока серый утренний свет медленно растекался по стенам. За окном едва просыпался Лондон — далёкий шум машин, редкие шаги на улице, приглушённый гул города, который никогда не замолкал до конца, но внутри неё было тихо. Та самая тяжёлая тишина, которая приходит после эмоционального шторма, когда организм уже не способен ни плакать, ни злиться, ни даже нормально думать, а только существовать. Люмин медленно моргнула. Перед глазами снова вспыхнул вчерашний вечер: круглый зал совещаний, холодные взгляды директоров, слова о перераспределении ответственности, Панталоне, наклоняющийся к её уху: «Если его план провалится — тебе крышка.» Она резко прикрыла глаза. Эти слова до сих пор сидели где-то под рёбрами, липкие и тяжёлые, как яд. Вчера ей впервые по-настоящему стало страшно. Не абстрактно, не как раньше, когда опасность ощущалась чем-то далёким, почти захватывающим — частью игры, в которую она добровольно вошла рядом с Дотторе. Нет. Теперь всё стало реальным. Настолько реальным, что от этого подташнивало. Тюрьма. Расследование. Поддельные документы. Отмывание денег. Международный скандал. И она — внутри этого. Люмин медленно перевернулась на спину сильнее, будто пытаясь сбросить с груди невидимую тяжесть, но вместе со страхом внутри жило и другое чувство. Воспоминание о нём: о том, как Дотторе стоял перед ней на коленях, как дрожали его пальцы, как он прижимался лбом к её ногам так, будто только рядом с ней наконец мог позволить себе перестать быть сильным, как смотрел. Боже, она никогда не видела у него такого взгляда. Не холодного. не насмешливого, не расчётливого, а почти что отчаянного. Теперь Люмин знала наверняка: он действительно любил её. Своей искалеченной, болезненной, удушающей любовью — но любил. Она медленно провела ладонью по лицу, тяжело выдыхая, и от этого становилось только хуже, потому что любовь ничего не упрощала. Наоборот. Теперь каждая недосказанность между ними ощущалась ещё острее. Почему он начал следить за ней ещё до знакомства? Что именно знал Пьеро? Почему Арлекино так странно реагировала на них? Что Дотторе всё ещё скрывал? Слишком много вопросов. Слишком мало ответов. Люмин уставилась в потолок пустым взглядом. Ей казалось, будто последние месяцы превратили её жизнь в бесконечный коридор из лжи, секретов и полуправды, где каждый человек говорил ровно столько, сколько считал выгодным. Даже Дотторе. Особенно Дотторе. Он признался в чувствах, просил прощения на коленях, открыто защищал её перед остальными, но всё ещё продолжал что-то скрывать и хуже всего было то, что теперь она уже не могла уйти, не хотела. Не после вчерашнего, не после того, как увидела его настоящего. Люмин медленно подтянула одеяло выше, внезапно ощущая странный холод. Она устала - не физически, а глубже - морально. Так, словно последние месяцы постепенно вытягивали из неё что-то живое, оставляя вместо этого постоянное напряжение, тревогу и зависимость от человека, который одновременно был её самым большим спасением и самой большой угрозой. А впереди, она это чувствовала почти инстинктивно, всё становилось только опаснее. Стук в дверь прозвучал негромко. Два коротких удара. И ещё один — ленивый, почти сонный, как всегда делал Итэр по утрам, когда не хотел звучать слишком настойчиво. Люмин медленно повернула голову в сторону двери. — Заходи, — хрипло произнесла она, даже не пытаясь сделать голос бодрее. Дверь приоткрылась. Первым в комнату просунулся знакомый золотистый силуэт волос, а уже потом появился сам Итэр — в растянутой домашней футболке, с кружкой кофе в одной руке и небольшой стопкой писем в другой. — Доброе утро миру корпоративных преступлений и моральных кризисов, — сонно пробормотал он, ногой закрывая за собой дверь. Люмин тихо фыркнула. Слабо, но всё же. Итэр тут же прищурился и подозрительно посмотрел на сестру. — О, жива. Уже неплохо. — он подмигнул и прошёл к её столу. Парень плюхнул туда письма. — Я наконец забрал почту. Если среди этого есть неоплаченные счета — я официально переезжаю жить под мост. Люмин устало потёрла глаза, медленно садясь на кровати. — Ты драматизируешь. — Нет, это называется финансовая грамотность. — он сделал глоток кофе и бросил на неё быстрый взгляд, слишком внимательный. Люмин сразу это заметила. Итэр всегда шутил, когда нервничал. Всегда. Особенно когда переживал за неё. — Ты выглядишь ужасно, — уже тише добавил он. — Спасибо. — девушка ухмыльнулась, скрещивая руки на груди. — Я серьёзно. Люмин тяжело вздохнула и отвела взгляд, потому что если посмотрела на него дольше пары секунд — он понял бы. Понял слишком быстро и слишком много. Как всегда это было с ними: Люмин не успевала куда-то вляпаться, как брат-близнец уже знал, чувствовал это. Итэр опёрся бедром о стол, перебирая письма. — Опять проблемы на работе? — Люмин коротко усмехнулась. Если бы он только знал, насколько это мягкая формулировка. — Что-то вроде. — Этот твой начальник опять довёл тебя? Вопрос прозвучал почти небрежно, но Люмин всё равно почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Она вспомнила вчерашний взгляд Дотторе, когда они прощались вечером в машине. Его руки, его голос у её уха и одновременно — слова Панталоне. Если план провалится — тебе крышка. Люмин резко отвела взгляд к окну. — Всё сложно. — Да я заметил. — Итэр хотел сказать что-то ещё. Уже даже открыл рот, но вдруг замолчал, резко, несвойственно, будто его внимание резко перепрыгнуло куда-то в другое место. Люмин нахмурилась. Тишина длилась слишком долго. Она повернула голову и увидела, как изменилось его лицо. Весь привычный лёгкий сарказм исчез. Итэр смотрел вниз на письмо в своих руках, точнее на конверт: чёрный, матовый, без марки, без адреса отправителя только её имя — «Люмин». Написанное аккуратным ровным почерком. По спине девушки мгновенно пробежал холод. Итэр медленно поднял глаза на сестру. — Ты… ждала что-то подобное? — насторожено спросил он, внимательно оценивая лицо сестры. Люмин почувствовала, как сердце начинает биться быстрее. Нет. Нет, нет, нет. Она никогда раньше не видела этот конверт, но почему-то уже знала: ничего хорошего внутри быть не может. Воздух в комнате вдруг стал тяжелее. Итэр осторожно протянул ей письмо, но даже он теперь выглядел напряжённым. Слишком напряжённым для обычной почты. Люмин медленно взяла конверт в руки. Холодный, плотный. На секунду ей показалось, будто она держит не бумагу, а начало чего-то, что окончательно разрушит остатки её спокойствия. Девушка тихо сглотнула и, посмотрев на брата, начала медленно открывать конверт. Плотная бумага неприятно шуршала в пальцах. Итэр уже больше не шутил. Он стоял рядом слишком тихо, внимательно следя за каждым её движением, будто инстинктивно чувствовал опасность ещё до того, как она открыла письмо. Люмин медленно поддела край конверта пальцем. Чёрная бумага легко разошлась и в следующую секунду что-то тяжёлое выскользнуло наружу, рассыпавшись по кровати — фотографии. Много фотографий. У Люмин внутри всё оборвалось. Первую она схватила почти машинально. Размытый вечерний кадр — машина Дотторе. Его профиль за рулём и она рядом на пассажирском сиденье. Следующая: они возле того самого банка в тот самый день. Дотторе держит дверь перед ней, а Люмин смотрит куда-то в сторону, даже не подозревая, что за ними наблюдают. Ещё одна: они стоят у входа в офис и о чём-то спорят с недовольными выражениями лиц на фото. Дальше: опера, балкон, их образы до талии, но отчётливо заметно как их руки притягиваются друг другу. Ещё одно фото с того самого вечера: Дотторе склонился к её ногам за стенкой ложи. Фотография была сделана издалека, зернисто, через оптику, но узнать их было невозможно ошибочно. Люмин почувствовала, как по коже проходит ледяная волна. Все кадры были скрытыми. Случайными на первый взгляд, но ракурсы… Нет. Это снимал человек, который следил за ними долго, очень долго. Некоторые фото были сделаны ещё до её перевода к Арлекино. До скандала, до исчезновения Дотторе. Пальцы Люмин дрогнули. Она перевернула ещё одну фотографию в машине, где они нагнулись друг к другу слишком близко как для обычных коллег, и резко застыла. На обороте чёрным маркером было написано всего одно предложение: «Ты всё ещё думаешь, что была случайностью?» Мёртвая тишина накрыла комнату. Люмин медленно подняла взгляд. Итэр уже смотрел фотографии. Одну за другой. Сначала непонимающе, потом напряжённо, а затем что-то в его лице резко изменилось. Люмин никогда не видела у брата такого взгляда. Ярость — настоящая, чистая, почти пугающая. — Что за херня?.. — тихо выдохнул он. Люмин открыла рот, но не успела ничего сказать, не знала, что говорить, как это всё объяснить. Итэр резко схватил следующую фотографию, потом ещё одну. На одной Дотторе придерживал Люмин за талию возле офиса. На другой они выходили из машины возле его особняка. На третьей Дотторе смотрел на неё так, как не смотрят на человека, который «просто сотрудник». Итэр резко поднял голову. — Как долго это продолжается? Люмин молчала, потому что сама не знала, что сейчас страшнее: сам факт слежки или фраза на обороте фотографии. Ты всё ещё думаешь, что была случайностью? Парень резко выпрямился. — Нет. — он сказал это так резко, что Люмин вздрогнула. — Нет, нет, нет. С меня хватит. — он шагнул к ней. — Ты сейчас же объяснишь мне, что происходит. — Итэр— — Нет, Люмин! Его голос впервые за долгое время сорвался. Он провёл рукой по волосам и нервно засмеялся — зло, неверяще. — Какой-то псих следит за тобой, фотографирует тебя с этим ублюдком по всему Лондону, а ты лежишь здесь и выглядишь так, будто уже смирилась со всем?! Люмин резко отвела взгляд, потому что часть его слов была правдой. Это испугало её сильнее всего. Итэр смотрел на неё ещё секунду, а затем его лицо внезапно стало очень холодным, решительным. Он протянул руку. — Телефон. — Люмин нахмурилась. — Что? — растеряно спросила девушка. — Телефон, Люмин. — Итэр, не надо— Но он уже сам взял её телефон с тумбочки. Быстро, резко. Люмин поднялась с кровати, пытаясь вырвать гаджет с рук брата, но это было безрезультатно. — Итэр! Он листал контакты с такой скоростью, будто давно ждал момента это сделать, затем остановился на имени «Дотторе». Комната будто стала меньше. Люмин резко шагнула вперёд. — Не звони ему! Но Итэр уже нажал вызов. Гудок. Ещё один. Люмин чувствовала, как сердце начинает колотиться всё сильнее. Итэр медленно поднёс телефон к уху, не сводя взгляда с фотографий на кровати. Когда на том конце наконец ответили, его голос прозвучал настолько ледяным, что даже Люмин стало не по себе. — Немедленно приезжай. — Итэр сжал телефон сильнее. — Нет, я не шучу. Его взгляд скользнул к чёрным фотографиям. Дотторе что-то говорил, заставляя Итэра ещё больше хмурится. Люмин пыталась расслышать хоть что-то, но брат сделал минимальный звук и отошёл ещё дальше от неё. Девушка злобно нахмурилась. — Если через полчаса тебя здесь не будет, клянусь, я лично пойду в полицию со всем, что сейчас лежит передо мной. Люмин чувствовала, как внутри всё стремительно рушится. Итэр сбросил звонок. Комната снова погрузилась в тишину. Только теперь она уже не была мёртвой. Она была предгрозовой. — Что он сказал?.. — тихо спросила девушка. Её голос прозвучал хрипло. Она всё ещё стояла возле кровати, прижимая к груди одну из фотографий, словно только так могла удержать реальность от окончательного распада. Итэр медленно повернулся к ней и этот взгляд, разочарованный, злой, уставший, ударил сильнее крика. — Ты вообще понимаешь, во что влезла? — тихо произнёс он. Люмин вздрогнула. Он редко говорил таким тоном по отношению к ней, очень редко. Парень нервно провёл рукой по волосам и коротко усмехнулся без капли веселья. — Я думал, после школы ты хотя бы научилась останавливаться до того, как всё превращается в катастрофу. Люмин нахмурилась. Сердце неприятно сжалось. Школа. Он не вспоминал это уже много лет. Никогда. И именно поэтому сейчас эти слова прозвучали особенно тяжело. — Итэр— — Нет, послушай меня хоть раз, — резко перебил он. — Тогда всё закончилось плохо. Очень плохо. И сейчас ты опять смотришь на человека, рядом с которым готова добровольно разрушить себе жизнь. Люмин резко отвела взгляд, потому что часть её уже знала: он прав, но признавать это вслух было почти невозможно. Не теперь, когда её отношения с Дотторе наконец наладились. Теперь, когда они поговорили честно, искренне. — Что он сказал? — повторила она тише. Итэр тяжело выдохнул. — Ничего особенного. — он бросил взгляд на чёрный конверт. — Потому что этот ублюдок уже знает про фотографии. — Люмин резко подняла голову. — Что?.. — Он даже не удивился. — по спине девушки прошёл холод. — Как?.. — Итэр лишь раздражённо покачал головой. — Откуда мне знать? Такое ощущение, будто вы все живёте в каком-то отдельном мире психов и корпоративных маньяков. Люмин почувствовала, как внутри снова начинает подниматься тревога. Если Дотторе уже знал — значит ли это, что за ними следят давно? Насколько давно? И кто? А может… Он сам это подстроил? В комнате повисла тяжёлая тишина, а затем раздался звонок в дверь. Слишком быстро. Люмин инстинктивно посмотрела на часы. Пять минут. Он доехал за пять минут через утренний Лондон? Нет. Он уже был в пути к ним домой, когда брат ему позвонил. Значит, Дотторе и вправду узнал раньше за них. Или не до конца просчитал свой план? Люмин нервно схватилась за голову, пытаясь удержать поток мыслей на одной месте. Итэр мрачно усмехнулся. — Конечно. Он пошёл к двери первым, Люмин осталась на месте. Почему-то внезапно стало тяжело дышать. Она услышала, как открывается дверь. Несколько приглушённых фраз. Тишина, затем шаги тяжёлые, быстрые. Дотторе вошёл в комнату почти сразу. В чёрном пальто, с ещё влажными от дождя волосами, будто даже погода не успела его остановить. Его взгляд мгновенно нашёл Люмин на секунду, всего на секунду, но этого хватило, чтобы она поняла: он тоже напряжён по-настоящему. Дотторе молча подошёл к кровати, где оставалась стоять Люмин и сильно прижал девушку к себе. Её ночнушка сразу намокла от влаги его пальта, но девушку это не оттолкнуло, она сильнее прижалась к мужчине, зарываясь пальцами в влажные волосы Дотторе. — Хватит этих нежностей, голубки. — с особым раздражением произнёс Итэр, подходя впритык к ним. Его взгляд испепелял Дотторе и тот, нехотя отстранившись от Люмин, достал с внутреннего кармана пальта что-то. На кровать лёг ещё один чёрный конверт. Точно такой же, та же матовая бумага, тот же почерк, те же фотографии. Люмин почувствовала, как внутри всё холодеет окончательно. Им прислали одинаковые письма. Девушка увидела то самое фото, которое было подписанное у неё и резко выхватила её. Медленно перевернув её обратной стороной, близнецы застыли. Там, уже знакомым почерком, было ещё одно предложение. Уже для Дотторе. «Ты правда думал, что после всего сможешь исчезнуть без последствий?» Комната погрузилась в тишину, но теперь это была уже не просто тревога. Это было начало чего-то намного хуже. Люмин медленно подняла взгляд на Дотторе и увидела в его лице не контроль, а растерянность. Он не просчитал этого, не предугадал. Мужчина сдержано произнёс: — Забрать её к себе — самый рациональный вариант. Там есть охрана. Система наблюдения. И меньше внешних точек доступа. — Итэр коротко усмехнулся, но в этом смехе не было ничего весёлого. Люмин подозрительно покосилась на мужчину. — О, конечно. «Рациональный вариант». У тебя вообще всё «рациональное», да? Даже то, что за вами обоими кто-то следит уже минимум несколько месяцев. — он шагнул ближе к кровати, резко ткнув пальцем в разбросанные фотографии. — Ты правда думаешь, что тащить её в твой особняк — хорошая идея? Это как спрятать человека в центре пожара и назвать это эвакуацией. Дотторе медленно повернул голову к нему. Взгляд холодный, ровный, слишком спокойный для ситуации, но Люмин видела как сильно сжала его челюсть, как побелели костяшки пальцев. Мужчина сдерживался. — А в квартире, адрес которой теперь, очевидно, известен третьим лицам? — Лучше, чем в твоём доме, куда я не попаду без твоего разрешения, — резко ответил Итэр. — Ты хоть слышишь себя? Ты буквально предлагаешь забрать её туда, где ты контролируешь всё. И ты ещё удивляешься, что я против? Воздух в комнате будто стал плотнее. Дотторе чуть наклонил голову, изучая его. Он посмотрел на близнецов и про себя подметил их сильное сходство: в цвете волос, форме лица, больших карих глазах. Они будто были сторонами одной монеты. Инь и янь. Солнце и Луна. — Контроль в данной ситуации — это не зло. Это необходимость. — Не необходимость, а привычка, — огрызнулся Итэр. — Ты не умеешь по-другому. — Если бы я «не умел по-другому», она уже давно не была бы здесь, а ты — не стоял бы передо мной с подобным тоном. Итэр сделал ещё шаг. Слишком близко как для мирного диалога. Люмин поёжилась, чувствуя всем телом как наэлектризовался воздух вокруг них. — Не начинай мне угрожать. В нашем с сестрой доме. — Это не угроза, — с ноткой нетерпеливости сказал Дотторе. — Это факт. Тишина ударила между ними резко, как стекло. Люмин стояла посередине этого напряжения и впервые за утро почувствовала, что комната стала слишком маленькой для троих. — Хватит, — тихо сказала она, но её голос утонул. — Ты не понимаешь, — продолжил Итэр, уже не глядя на неё, только на Дотторе. — За вами следили. За вами обоими. Значит, это не случайность, не один человек и не один уровень. Если она поедет с тобой — ты просто утащишь её глубже в это. — А если останется здесь, — холодно ответил Дотторе, — она останется без защиты. — Она будет со мной. Мы уедем куда-то. Куда угодно, только подальше от этих проблем. — Ты не защита, — резко, почти мгновенно бросил Дотторе. — Ты эмоциональный фактор. Итэр дёрнулся. На секунду казалось, что он действительно ударит мужчину. — Повтори. — Ты слишком вовлечён, чтобы принимать объективные решения. — Дотторе не отступил ни на миллиметр и вот тогда Итэр сорвался окончательно — шаг вперёд, рука поднялась, но в этот момент воздух между ними буквально взорвался голосом. — Хватит! — Люмин резко шагнула вперёд и встала между ними. — Я сказала хватит. Оба замерли. Итэр смотрел на неё так, будто только сейчас вспомнил, что она вообще здесь. Дотторе — чуть иначе: внимательно, осторожно, сдержанно. — Вы оба говорите обо мне так, будто меня здесь нет, — резко сказала Люмин, голос дрогнул, но она не остановилась. — «Забрать», «оставить», «защитить», «контролировать»… — она коротко усмехнулась, но это было без радости. — Я человек, а не объект, который можно перемещать по вашей логике. — Итэр открыл рот, но она не дала ему сказать. — И да, за нами следят. Я это поняла. Я не глупая. Но это не значит, что вы теперь будете решать всё за меня. Дотторе слегка прищурился и попытался аккуратно взять её за руку, но девушка резко отошла в сторону. — Люмин… — Нет, — отрезала она и повернулась к нему. — Ты хочешь забрать меня к себе, потому что там «безопасно». Или потому что так тебе проще контролировать явно неконтролируемую ситуацию? В комнате стало тихо, даже Итэр замолчал. Мужчина не ответил сразу. Он смотрел на девушку, анализируя следующие слова очень аккуратно. Дотторе почти физически ощущал напряжение близнецов и знал — одна неправильна мысль и его выкинут через окно. — Я не отрицаю, что контроль — часть решения, — наконец произнёс он ровно. — Но ты действительно считаешь, что оставаться здесь — безопаснее? — Я считаю, что решать должна я, — сказала она тише, но твёрже. Итэр нервно выдохнул. — Люмин, ты не видишь всей картины. — Тогда покажите мне её, — резко повернулась она к нему. — Вместо того чтобы спорить, как будто меня уже нет в уравнении. Снова повисло молчание. Где-то за окном проехала машина, звук был слишком обычным для этой комнаты. Дотторе медленно выпрямился и терпеливо выдохнул через нос. — Ты не доверяешь ни одному из предложенных вариантов, — произнёс он. — Я не доверяю тому, что вы оба сейчас пытаетесь решить мою жизнь без моего участия. — Итэр опустил взгляд, устало потирая переносицу. — Чёрт… — он провёл рукой по светлым волосам, уже не злой, а скорее вымотанный. — Я просто не хочу, чтобы с тобой что-то случилось. Я не всегда могу защитить тебя, как... Как тогда. Люмин на секунду смягчилась, но не отступила. — Я знаю. Дотторе посмотрел на неё дольше обычного и, наконец успокоившись, продолжил: — Тогда предложи третий вариант. И впервые в комнате не было ни приказа, ни давления, только ожидание. Люмин медленно вдохнула, глядя на фотографии на кровати, поняла, что именно сейчас начинается самое опасное — не спор между ними, а выбор, который она действительно должна сделать сама. Люмин не сразу ответила. Она стояла между ними, но взгляд её уже давно был не в комнате — он снова и снова возвращался к фотографиям на кровати, как к точкам на карте, которые кто-то специально разложил, чтобы она наконец увидела систему. — Давайте без эмоций, — тихо сказала она наконец и даже её собственный голос прозвучал непривычно ровно. — Если я остаюсь здесь, у меня есть… относительная свобода. Я могу выходить на улицу, ходить на работу, не быть полностью под наблюдением одного человека. — её взгляд скользнул к Итэру. — И я буду рядом с тобой. Это плюс. Минус — мы уже знаем, что кто-то легко может подойти достаточно близко к нашему дому, чтобы следить за мной месяцами, и я даже не замечу. Она взяла одну из фотографий с кровати — ту, где они с Дотторе у входа в офис. Подняла её чуть выше, всматриваясь в фон. — Значит, квартира не даёт безопасности. Только иллюзию. Дотторе молча наблюдал за ней, не перебивая. Итэр стоял напряжённо, но тоже слушал. Люмин перевела взгляд на другую фотографию — вечер у банка. Камера явно была далеко, но угол… слишком профессиональный. — Если я переезжаю к тебе, — она чуть повернулась к Дотторе, — у тебя есть охрана, контроль входа, системы наблюдения. Это плюс. — её пальцы чуть сильнее сжали фотографию. — Минус — я фактически оказываюсь в пространстве, которое полностью под твоим контролем. И если источник угрозы внутри этого круга… я даже не пойму, откуда он придёт. Тишина стала плотнее. Итэр коротко выдохнул: — Вот именно. — Ты предполагаешь, что угроза может быть связана со мной? — Дотторе чуть наклонил голову, сверкая алым взглядом. — Я предполагаю, что мы ничего не исключаем, — спокойно ответила Люмин. И в этом была разница, которую она не собиралась сглаживать. Она опустилась на край кровати, раскладывая фотографии аккуратнее, почти механически, как будто пыталась собрать из них схему. — Но есть ещё одна проблема, — добавила она тише. Её взгляд задержался на снимке с офисом. — Слишком много кадров сделано в одном радиусе. — пальцем она очертила здание на фото. — Здесь. И здесь. И здесь тоже. — она посмотрела на Дотторе. — Это всё зоны камер наблюдения офиса, да? Мужчина нахмурился, наклоняясь ближе. Девушка тихо вдохнула и в нос сразу ударил привычный запах Дотторе. Такой притягательный и успокаивающий для неё, ужасный и удушающий для Итэра. Люмин наклонился немного назад, специально приближаясь к груди мужчины. Его подбородок застыл возле самого её уха, дыхание обжигало кожу. Она ощутила как краснеют щёки и потеют ладошки. А ещё, внутреннем естеством знала — брат наблюдает, анализирует. Только смысла скрывать их особенные отношения с Дотторе больше не было — не теперь, когда вся её кровать завалена их общими фотографиями. — Да… там наружные камеры на входах, парковке и вдоль фасада. Записи хранятся несколько месяцев. В этот момент что-то щёлкнуло в её голове. Люмин резко обернулась к мужчине и подняла взгляд. Между их лицами было так мало пространства, что каждое движение воздуха могло их столкнуть. По голодному взгляду Дотторе Люмин поняла, что тот этого хочет. Впрочем, как и она. — Тогда у нас есть шанс. — с хитрой ухмылкой прошептала девушка. — Объясни. — Итэр чуть прищурился. Она уже почти не смотрела на Дотторе — её мысли ускорились, складываясь в чёткую линию. — Если этот человек снимал нас возле офиса, он должен был находиться в зоне камер. Даже если он профессионал и выбирал слепые зоны — он всё равно проходил через них. — она увереннее выпрямилась. — Нам нужно поднять архив записей с тех дней. Посмотреть всех, кто находился рядом с точками съёмки. — Ты хочешь найти фотографа по камерам? — Итэр моргнул. — Да, — коротко сказала она. — Это логичнее, чем гадать, кто под подозрением и насколько глубоко это всё уходит. — Дотторе медленно выпрямился, взгляд стал острее. — А если записи были очищены? — А если не были, — повторила Люмин с явной надеждой в голосе. — Даже если и были… тогда это уже тоже информация. Она на секунду замолчала, глядя на фото с фразой на обороте. «Ты всё ещё думаешь, что была случайностью?» Теперь это звучало не как угроза, а как проверка. Люмин поднялась с кровати. — Это лучше, чем просто спорить, где мне жить, — сказала она уже спокойнее. — Потому что сейчас главный вопрос не «куда я поеду», а кто именно стоит за этим. В комнате впервые за всё утро возникло ощущение, что они не просто реагируют на угрозу — а начали её догонять. Что-то в их странной троице сдвинулось почти незаметно, но необратимо: споры не исчезли, напряжение не стало меньше, недоверие никуда не делось, но оно вдруг перестало быть хаотичным — теперь оно складывалось в систему, где каждый занял своё место почти против воли. Дотторе уже не просто защищал и не давил, а начал просчитывать шаги вперёд, будто возвращаясь в привычную роль аналитика; Итэр перестал реагировать только эмоциями и впервые стал задавать точные, практичные вопросы, цепляясь за детали и слабые места; а Люмин, стоя между ними, больше не пыталась сглаживать углы, а удерживала направление, превращая разрозненные импульсы в одну линию действий. И пусть никто из них вслух не признал этого, но в этой комнате впервые родилось не противостояние и не союз — а хрупкая, напряжённая, но уже рабочая команда, собранная не доверием, а общей необходимостью выжить и понять, кто именно дергает за нити. — Едем в офис. Сейчас же. — воодушевлено сказала Люмин. — Нет. Если мы сейчас все втроём туда вбежим и пойдём смотреть архив камер, то сразу вызовем подозрения. Мы не знаем, кто это было. Может, кто-то с коллектива? Нам нельзя выдавать себя. — задумчиво ответил Дотторе, потирая подбородок. — Я и так пошёл на риск, что поехал к вам сразу как открыл конверт, — он грустно посмотрел на Люмин и улыбнулся уголком губ. — Думаю, наш загадочный фотограф уже знает, что я здесь. Итэр поддерживающе кивнул и покосился на окно. Не сдержавшись, парень приблизился и аккуратно из-за шторы посмотрел на улицу. Никого не было, как и ожидалось. Или никого не было видно. Парень повернулся лицом назад к ним и сказал: — Не думал, что скажу это, но я согласен с Дотторе. Вам, и мне, нужно дальше делать вид, будто ничего не произошло. — он напряжённо скрестил руки на груди и посмотрел на фото на кровати сестры. — Вам нужно посмотреть записи с камер так, чтобы не вызвать лишних подозрений. — Дотторе кивнул. — Это не будет проблемой. Меня не было несколько месяцев в офисе. Аргументирую тем, что хочу посмотреть не происходило ничего странного как тогда, когда Колумбина заметила Флинса под нашим офисом. — Итэр резко удивленно посмотрел на Люмин, та лишь неловко пожала плечами. — Он следил за тобой?! И ты мне не рассказала?! — девушка виновато поджала губы и опустила глаза вниз. — Есть ещё кое-что, что она не рассказала. — с явным сарказмом произнёс Дотторе, не отрывая алого взгляда от Люмин. Та раздраженно посмотрела на мужчину, понимая его намёк. Итэр не отступал и девушке пришлось рассказать о её спонтанной, почти инфантильной поездке в офис Флинса почти два месяца назад. С того момента они больше не виделись, не переписывались, даже не попадались друг другу в рекомендациях социальных сетей. Брат тяжело выдохнул и с громким стоном упал в кресло возле стола. — Люмин! Ты вообще знаешь, что такое самосохранение? Хотя бы раз подумай о своей голове! — девушка ничего не ответила, лишь молча продолжала всматриваться в фото. — Может, это и есть наш загадочный фанат фотографии? — Нет. — твёрдо ответила Люмин, заставляя парней удивленно переглянутся. — Я точно знаю, что это не он. Не после всего того, что он рассказал мне. Флинс пообещал мне. Дотторе с явным, не скрытым, раздражением фыркнул и опёрся спиной об стену возле дверей. Итэр тоже особо не поверил в слова сестры, но ничего не ответил. Все трое замолчали, анализируя всё происшедшее только за это утро. — Нужно ехать на работу. — вдруг проговорила Люмин. — Если мы опоздаем или вообще не придём, это тоже вызовет вопросы. Уже, когда Дотторе пошел ждать Люмин в гостиную, а Итэр направлялся к двери, парень резко остановился и, прикрыв двери, подошел назад к сестре. Его лицо хоть и было злое, но девушка видела всю ту тревогу в глубинах его глаз — её глаз. — Люмин, — тихо прошептал брат, бережно беря её руки в свои. Он всегда так делал, когда хотел знать правду, какой бы горькой та не была б. Только так он мог помочь ей, защитить. — Если ты ещё что-то скрываешь, то лучше расскажи мне сейчас. Ты же знаешь… Парень не успел договорить, как его перебил ещё немного хриплый голос Люмин: — Что бы ты не сделал, мы всегда одна команда. Я знаю это, Итэр. Помню это каждый раз, когда я делаю какую-то глупость. — на её губах появилась грустная улыбка. Связь близнецов нельзя было обмануть, обхитрить или разорвать. Они чувствовали друг друга так, как никого другого. Люмин задумчиво закусила нижнюю губу и подумала о том факте, что Дотторе тоже следил за ней далеко до их встречи, имея целую папку о ней на компьютере. Тот факт, что мужчина до сих пор не раскрыл этой правды, ядовито разрывал ум и сознание Люмин. Итэр этого вообще не знал, но чувствовал что-то неладное по отношению к мужчине. Люмин могла поспорить, что брат мог прочитать её мысли в моменте. Девушка тяжело выдохнула и ответила: — Они занимаются некими финансовыми махинациями. Я ничего прямо не подписывала там, но присутствовала во время таких встреч. На фото запечатлено как мы направлялись на одну с таких встреч. Её голос звучал как сухой асфальт во время жары, как ржавые трубы старого дома. Она ощущала как сильно трясутся руки брата от гнева внутри — от осознания масштаба проблемы, в которые ввязалась его вторая половина. Люмин готова была раскрыть все тайны компании, только отвлечь внимания Итэра от странностей Дотторе. Девушка не могла рассказать о сталкерских повадок мужчины теперь, когда за ними следили. Вдруг сам Дотторе это всё продумал, чтобы закрыть её в золотую клетку под соусом безопасности? Она хотела верить ему, не могла забыть вчерашние его слова и взгляды, такое просто не придумаешь. Но Люмин все равно держала в памяти расчетливость и продуманность мужчины, так само как и слова Панталоне после совещания. Она знала, что единственный кому могла довериться — это Итэр. — Мы обязательно всё выясним. — успокаивающе произнесла девушка, обнимая брата как раньше. Тогда, когда между ними не было секретов. Люмин открыла двери и посмотрела на Дотторе, который спокойно сидел на диване и читал что-то в телефоне. Она сказала, что им нужно посмотреть камеры наблюдения вокруг офиса, но что по-настоящему интересовала её, так это компьютер директора. День обещал быть длинным.