Часть 22. Последствия первого узла

Гудки отбоя в трубке отозвались в ушах Люмин протяжным, мертвенным писком. Лаума отключилась. Точнее, её отключили. Комната, ещё минуту назад казавшаяся тёплым, безопасным убежищем, мгновенно превратилась в склеп. Экран телефона продолжал тускло светиться, отражаясь в расширенных от ужаса зрачках девушки. Флинс у Лаумы. Флинс, который знает слишком много. Парень, который обещал, что Дотторе разрушит её жизнь, теперь перешёл к открытым угрозам. Или предупреждению? Она не знала пока что. Люмин резко дёрнулась, пытаясь подняться с ковра, но тяжёлая, горячая рука Дотторе, по-прежнему покоившаяся на её талии, напряглась, мёртвой хваткой удерживая её на месте. Его алые глаза, только что казавшиеся такими усталыми и беззащитными, теперь смотрели на неё из полумрака абсолютно трезво. И в этой темноте они отливали опасным, холодным блеском хищника. — Куда ты собралась? — его хриплый голос больше не баюкал. Он звучал как сталь, скользнувшая по стеклу. — Дотторе, пусти меня! — Люмин лихорадочно попыталась разжать его пальцы, но с тем же успехом можно было пытаться согнуть железный прут. — Это была Лаума. Флинс у неё дома. Он… он угрожает ей. Он требует, чтобы я приехала. Одна! Прямо сейчас. Она ждала любой реакции: злости, приказа вызвать его службу безопасности, даже той самой хищной полуулыбки, с которой он только что смотрел на арест Панталоне пока трахал её. Но Дотторе отреагировал иначе. Он медленно, пугающе спокойно отпустил её талию и сел рядом на ковре. Его обнажённая грудь ровно вздымалась, а лицо… лицо мгновенно превратилось в ту самую непроницаемую, стерильную маску безупречного CEO, которую Люмин так часто видела в офисе. Ни тени удивления, ни капли паники. — Ты не поедешь, — ровно произнёс он, даже не взглянув на её телефон. Люмин замерла, прижимая к обнажённой груди остатки своей одежды. Внутри неё, сквозь панику за подругу, вдруг с новой, сокрушительной силой заворочалось то самое липкое, упрямое недоверие, которое она пыталась заглушить в его объятиях. «Можно стоять перед ним на коленях, смотреть в глаза абсолютно честно и при этом продолжать хранить самые тёмные секреты». Она вспомнила, как Дотторе минуту назад спокойно говорил: «Я стёр часть логов… Я знаю, кто за кулисами». Он знал про Панталоне, просчитал финансового директора. Но почему он так ледяно спокоен сейчас, когда всплыло имя Флинса? — Ты знал, — выдохнула Люмин, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Она отползла от него на шаг по дорогому ковру, внезапно остро ощутив свою наготу и беззащитность. — Дотторе… ты знал, что Флинс сделает это? Ты знал, что он как-то связан с Панталоне? Что он вылезит со своей норы, когда ты перейдёшь в атаку? Мужчина медленно повернул к ней голову. Поднялся во весь рост — огромный, пугающе красивый в своей идеальной наготе, совершенный и чужой. — Флинс — предсказуемый мальчишка, ведомый жаждой мести за своего никчёмного отца, — Дотторе подошёл к столу, взял свои брюки и начал неторопливо одеваться, полностью игнорируя её дрожь. — Его появление в твоей жизни или жизни твоей подруги было лишь вопросом времени. Мои люди вели его от того самого дня как ты инфантильно поехала к нему уладить дело на счёт Сохре, Люмин. В кабинете словно выключили отопление. Люмин смотрела на его широкую спину и шрамы, все те мелкие детали, все её подозрения, папка «Traveller», слова Флинса о том, что она видит лишь демо-версию Дотторе — всё это начало с грохотом вставать на свои места, складываясь в ужасающую, настоящую картину. — Твои люди вели его?.. — прошептала она, поднимаясь на ноги и судорожно натягивая блузку, плевать, что некоторые пуговицы были сорваны. Руки не слушались. — То есть, пока я сходила с ума от страха из-за этих конвертов… пока я думала, что нас преследует маньяк… ты всё знал? Ты контролировал каждый шаг Панталоне и Флинса? И ты разыгрывал страх и незнание всё это время передо мной и Итэром?! Она сделала шаг назад, когда Дотторе развернулся к ней, застёгивая ремень. — Я защищал тебя, Люмин, — его голос оставался ровным, но в нём прорезались те самые властные, контролирующие нотки, от которых у неё раньше подкашивались ноги. А сейчас — хотелось бежать. — Флинс должен был проявиться. Он должен был совершить ошибку, чтобы я мог закрыть этот вопрос раз и навсегда, а Панталоне стал отличным активатором. Я просто вычислил двух предателей одним выстрелом. — Использовав меня? — Люмин закричала, и этот крик сорвался на надрывный плач. Она сразу вспомнила его на коленях перед ней после их месячной разлуки, его извинения, его несчастные глаза. — Ты использовал Лауму? Ты позволил этому психу прийти к ней, зная, что его отец сделал с твоим братом?! Дотторе, Господи… Флинс был прав. Ты не рассказал мне и половины. Почему на самом деле его отец убил твоего брата? Она сделала еще шаг назад, чувствуя, как под ногами шуршат листы со слитной бухгалтерией холдинга, которые теперь казались сущим пустяком по сравнению с той бездной, что разверзлась между ними. Дотторе стоял неподвижно, его фигура в полумраке казалась монументальной и пугающе холодной. — Почему на самом деле его отец убил твоего брата? — Люмин задыхалась от нахлынувших слез и осознания собственной слепоты. Она смотрела на напухшие губы Дотторе, на его пошло блестящий подбородок, который еще несколько минут назад сводил её с ума, и не узнавала человека перед собой. — Ты ведь рассказал мне только свою версию, Дотторе! Про агрессию, про сталкинг меня, про опасный характер... Но их семья имела не меньше власти, чем твоя. Никто не идет на спланированное убийство из-за обычной клеветы или чужих вспышек гнева! Из-за чего его отец подстроил убийство? Что твой брат сделал такого для их семьи? В кабинете повисла мертвая, звенящая тишина. Голос диктора из телевизора за ее спиной продолжал бубнить что-то про арест Панталоне, но этот звук теперь казался далеким шумом из другой жизни. Дотторе медленно поднял взгляд. Его алые глаза сузились, превратившись в две тонкие, опасные щели, в которых больше не было ни капли той нежности, что пьянила её на ковре. Его челюсть сжалась так сильно, что на скулах заиграли желваки. — Ты заигрываешься, Люмин, — очень тихо, почти беззвучно произнес он, и от этого тона у нее по спине пробежал первобытный ужас. Мужчина сделал один медленный шаг в её сторону. — Ты ищешь ответы там, где они могут тебя уничтожить. Садись в кресло. К Лауме ты не поедешь. Мои люди уже едут туда, они разберутся с Флинсом без твоего участия. — Нет, — Люмин рванулась в сторону, хватая со стола свой плащ и сумку, напрочь игнорируя его приказ. Страх за подругу и удушающее чувство предательства придали ей сил. — Я не останусь здесь. Больше ни одной секунды. Люмин не стала дожидаться, пока Дотторе перейдёт от слов к действиям. Секундная заминка мужчины, не ожидавшего от неё такой отчаянной дерзости, дала ей фору. Она мысленно похвалила себя за то, что заранее быстро оделась пока он говорил и круто развернулась на пятках, едва не поскользнувшись на разбросанных бумагах, рванула к массивной двери кабинета. — Люмин, стой! — рявкнул Дотторе. Его голос, лишённый всякой напускной вежливости, громом прогрохотал в замкнутом пространстве. Она выскочила в коридор. Огромный, погружённый в полумрак частный дом, который ещё час назад казался верхом уюта, теперь превратился в лабиринт из кошмаров. Босые ступни шлёпали по холодному мрамору пола, сердце колотилось где-то в самом горле, а пальцы судорожно сжимали плащ и сумку. Люмин бежала так, словно за ней гнался сам дьявол. И в каком-то смысле так оно и было. Сзади послышались тяжёлые, стремительные шаги. Дотторе не просто шёл — он преследовал её с пугающей скоростью хищника, у которого прямо из-под носа уплывала добыча. — Люмин, не дури! Ты не выйдешь за ворота! — его хриплый, злой голос приближался. — Ты обещала мне! Ты клялась в своих чувствах! Она взлетела по лестнице, ведущей к главному выходу, едва не упав на повороте. Слёзы застилали глаза, мешая видеть дорогу, а в ушах гудели его манипуляции. За спиной раздался резкий звук — Дотторе почти перехватил её за край летящего плаща, но она умудрилась вывернуться, оставляя ткань в его пальцах, и навалилась всем телом на тяжёлую входную дверь. Замок щёлкнул, в лицо ударил холодный ночной воздух и косые струи лондонского дождя. Люмин выбежала на улицу. Огромный двор особняка тонул в темноте, высокие деревья шумели под порывами ветра. Гравий больно резал босые ноги, но она не обращала внимания на физическую боль. Оглянувшись на секунду, она увидела в дверном проёме силуэт Дотторе — полуобнажённый, злой, с её плащом в руке, он стремительно спускался по ступеням крыльца. Капли дождя мгновенно размыли его идеальный образ, превращая в пугающую тень. — Назад! — его приказ хлестнул по ушам. — Твоё место возле меня! Меня! Она бежала к кованым воротам, понимая, что если они закрыты, она в ловушке. Но тут, словно по какому-то немыслимому чуду, тяжёлые створки начали медленно расходиться в стороны — автоматика сработала на подъехавший снаружи автомобиль. Люмин выскочила за пределы двора, задыхаясь, промокшая до ниточки, сорвав голос от безмолвного крика. Прямо у ворот, слепя её фарами, резко затормозила знакомая машина. Дверь со стороны водителя мгновенно распахнулась, и из салона выскочил парень. — Люмин?! Господи, Люмин! — Итэр! — этот всхлип едва вырвался из её груди. Брат-близнец среагировал мгновенно. Он подлетел к ней, подхватил под руки и буквально втащил на пассажирское сиденье через место водителя, перепуганный её видом: без обуви, в расстёгнутой блузке, дрожащую от холода и ужаса. Итэр тут же захлопнул дверь, вдавив педаль газа в пол. Машина с визгом сорвалась с места, унося их прочь по тёмному шоссе. В зеркало заднего вида Люмин успела заметить, как до ворот добежал Дотторе. Дождь поливал его плечи, а пульт от ворот в его руке так и остался зажатым. Он не стал преследовать их на машине. Он просто смотрел им вслед своим ледяным, запредельно опасным взглядом. Салон автомобиля заполнился теплом от печки. Люмин сжалась в комок, спрятав лицо в ладонях, пока Итэра откровенно трясло от злости и адреналина. — Он что-то сделал с тобой? Этот ублюдок тронул тебя?! — Итэр крепко сжимал руль, то и дело бросая на сестру панические взгляды. — Я как знал! Как знал, что нельзя тебя с ним оставлять! — Как ты… как ты тут оказался? — сквозь зубовный стук едва выдавила Люмин. — Мы же уехали за город… Итэр раздражённо выдохнул, на секунду убирая одну руку с руля, чтобы включить дворники на максимум. — Потому что я места себе не находил после твоего отъезда. Моё предчувствие буквально кричало, что добром это не кончится. Я поехал за вами почти сразу, как досмотрел все записи. Я уловил разрывы, Дотторе или кто-то другой вырезали моменты с потенциальным сталкером. — Люмин истерически рассмеялась, понимая, что никто другой за этим уже не стоял, кроме самого Дотторе. Итэр подозрительно покосился на сестру, но продолжил: — А полчаса назад этот твой альфа-самец прислал мне сообщение. Короткое, в своём ублюдском стиле: «Мы на месте. Люмин спит, вопрос с Панталоне закрыт. Не смей сюда ехать, Итэр, не порть ей отдых». Брат зло усмехнулся, поворачивая на развилке в сторону центра города. — Он думал, что я послушаюсь? Да меня это сообщение только сильнее взбесило! Заставил меня точно развернуться назад? Ну уж нет. Я приехал, стал у ворот и собирался караулить до утра, пока ты сама не выйдешь на связь. И тут ворота открываются, и выбегаешь ты. Босиком. Что там произошло, Люмин?! Девушка медленно подняла голову. Внутри неё всё ещё вибрировал голос Панталоне из телевизора, крепкие прикосновения мужских рук, хриплый шёпот Дотторе на ухо и… испуганный плач Лаумы. Сомнения, которые она копила всю работу, окончательно обрели плоть и кровь. Дотторе писал Итэру, чтобы тот не ехал. Дотторе расчищал пространство вокруг неё, изолировал, пока его люди вели Флинса. — Итэр… — Люмин схватила брата за рукав куртки, и её глаза расширились от новой вспышки паники. — Разворачивайся. Нам нужно к Лауме. Флинс у неё. И Дотторе… Дотторе отправил туда своих людей, чтобы «решить вопрос». Мы должны успеть раньше, чем они убьют его. Я должна узнать правду! Итэр от её слов едва не крутанул руль в сторону, так что машину занесло на мокром асфальте. Он резко выровнял ход, но его лицо, подсвеченное зелёным неоном приборной панели, сделалось мертвенно-бледным. — Что?! — его голос сорвался на хриплый крик. — Флинс у Лаумы? Тот парень из клуба?! Какого чёрта, Люмин, и при чём тут люди Дотторе?! Его шок был настолько осязаемым, что казалось, воздух в салоне автомобиля заледенел. Итэр знал, что у его сестры сложный, запутанный роман с опасным боссом. Он знал, что за ней кто-то следил. Но масштаб бездны, в которую они все только что рухнули, до него дошёл только сейчас. Люмин судорожно сжала пальцами края блузки, пытаясь унять колотившую её дрожь, и заговорила — быстро, глотая слова, сбиваясь от слёз и паники, пока машина на бешеной скорости неслась сквозь дождливую лондонскую ночь обратно к городу. Ей пришлось вывалить на брата весь тот безумный, пугающий лор, который она сама узнала лишь сегодня в офисе Дотторе. — Итэр, слушай меня внимательно, у нас мало времени! — её голос срывался. — Помнишь моего однокурсника? Ну того самого, с нашего потока, который постоянно сидел на задних рядах? Замкнутый, с мутным взглядом, у которого ещё припадки агрессии были, физическое насилие к другим... и который в итоге покончил с собой на последнем курсе? Машина резко дернулась, Итэр бросил на неё дикий, округлившийся от непонимания взгляд. — Тот псих из университета? Ну конечно помню, его весь ваш поток стороной обходил. Какое отношение он имеет к твоему горе-любовнику?! — Это был родной младший брат Дотторе по отцу! — закричала Люмин, и её ногти до боли вонзились в ладонь. — Мы не знали, никто не знал! Оказывается, этот парень был тяжело болен, у него была опасная фиксация и навязчивая одержимость... мной, Итэр! Он годами собирал на меня уйму информации, следил за каждым моим шагом, маршрутом, расписанием. А когда он погиб, Дотторе приехал разбирать его вещи и нашёл весь этот кошмар. И эта уйма компромата на меня... она заинтересовала самого Дотторе. Он подхватил эту слежку, создал ту самую папку Traveller на компьютере и продолжил наблюдать за мной задолго до того, как я пришла к нему на собеседование. Он пытался понять, не причастна ли я к смерти его брата! Итэр ударил ладонями по рулю, тяжело дыша. На его лбу выступил холодный пот, а в глазах отразился неподдельный, глубокий ужас, смешанный со слепой яростью. — То есть... — Итэр хрипел, сильнее вдавливая педаль газа в пол, проскакивая на мигающий жёлтый. — Вся их семейка больная?! Один тайно сходил по тебе с ума в университете, а второй нашёл его архивы, вдохновился, заманил тебя в свой офис, а теперь... Господи, Люмин! Какого чёрта ты даже после всего этого поехала к нему домой?! Ты совсем тупая и наивная дурочка?! И Флинс тогда кто?! Девушка пропустила мимо ушей оскорбление, ведь частичка правды была в словах Итэра. Её нездоровая влюблённость, больная привязанность затуманили здравый рассудок окончательно. Она подозревала Дотторе, но всё равно решила поверить его версии без разбирательств. — Брата Дотторе убили, Итэр! Его не довели до суицида, его застрелил отец Флинса, замаскировав всё под самоубийство! А Дотторе узнал правду и отомстил в ответ — подстроил смерть отца Флинса как несчастный случай. Флинс хотел мести, пока я с ним откровенно не поговорила и он попросил просто узнать причину этого поступка, не более. Как я поняла с намёков Дотторе, все эти утренние конверты, фотографии слежки за нами — это делал Флинс. Но он не мог провернуть это всё сам. Как минимум, он не мог пробраться в кабинет Дотторе, подбросить фото его брата и поменять пароль на компе на дату этого снимка, чтобы я во всём покопалась и окончательно перестала доверять Дотторе. С ним содействовал Панталоне! И последнего сейчас задержали, обвиняя в тех самых финансовых махинациях. Итэр кивнул, давая понять, что уже слышал новости. Люмин разрыдалась, закрывая лицо руками, пока её всю трясло от холода и пережитого страха. — Дотторе просчитал его! Его служба безопасности вела Флинса ещё до нашего разрыва с Зан... Дотторе. Он знал, что Флинс пойдёт в атаку, он специально написал тебе сообщение, чтобы ты не приезжал и не мог забрать меня оттуда! Дотторе использовал Лауму как наживку, Итэр! Если его люди приедут туда раньше нас... они просто уничтожат Флинса, и, возможно, Лаума пострадает! Быстрее, умоляю, жми на газ! Итэр молчал пару минут, переваривая услышанное, но Люмин видела, как на его висках вздулись вены. Его аналитический склад ума, не затуманенный чувствами к Дотторе, быстро начал выстраивать свою, куда более жуткую логику. — Стоп. Подожди, Люмин, — Итэр резко качнул головой, и его голос стал пугающе холодным. — Ты сама себя слышишь? Включай мозги, умоляю тебя! Зачем Дотторе устраивать этот весь спектакль с его людьми и Флинсом прямо сейчас? На счёт Панталоне могу ещё понять, не поделили пару миллионов фунтов. Что ж, так бывает. Но зачем ему избавляться от Флинса так открыто? — Чтобы защитить меня! — воскликнула Люмин, хотя собственный голос в закрытом салоне машины прозвучал как-то жалко и неуверенно. — Он же сказал, что Флинс опасен... — Да плевать ему на Флинса как на угрозу для твоей жизни! Если бы Дотторе хотел просто защитить тебя, он бы сдал этого пацана полиции ещё после клуба или скрутил на пороге вашего офиса в первый же день слежки! — Итэр резко ударил ладонью по рулю. — Подумай сама. Флинс приехал сюда, чтобы открыть тебе глаза. Он подбросил фото, заставил сам или с Панталоне, без разницы уже, тебя взломать комп, заставил Дотторе вывалить тебе эту историю про «брата-психопата» и месть за него. Дотторе разыграл перед тобой карту искренности, раскаялся, во всём сознался, увёз к себе домой, заставил поверить, что он твой спаситель... И ты растаяла! Ты спишь с ним, пока его помощники едут зачищать концы! Люмин замерла, уставившись в лобовое стекло. Слова брата начали резать её сознание, как осколки того самого разбитого стекла. Она же сама предложила поехать к нему домой... Это была её идея. Её же? Он был таким разбитым, таким уставшим. Она не могла выдержать этой картины в стенах офиса после всей той правды... Ей ничего не оставалось, как предложить самой поехать куда-то в тишину и хоть какую-то безопасность, а именно к нему домой. — Итэр, к чему ты клонишь?.. — прошептала она, чувствуя, как к горлу снова подступает ледяной ком. — К тому, что Дотторе рассказал тебе свою правду, Люмин. Но настоящую причину, почему его брат сталкерил тебя в университете, знают теперь только двое: сам Дотторе и Флинс, который, очевидно, раскопал архивы своего покойного отца! И если люди Дотторе сейчас убьют Флинса в квартире Лаумы, ты никогда не узнаешь никакой другой версии, кроме той, которую твой безупречный CEO так красиво преподнес тебе перед тем, как уложить в постель. Машина резко свернула в квартал, где жила Лаума. До её дома оставалось всего несколько минут. У Люмин внутри всё оборвалось. Логика Итэра была безупречной и убийственной. Все те сомнения, намёки, папка Traveller, её вечное подсознательное недоверие к Дотторе — всё это выстроилось в одну жуткую истину. Дотторе не просто продолжил слежку брата из любопытства. Было что-то ещё. Что-то настолько тёмное и грязное, связывающее её прошлый сталкинг с самим Дотторе, что Флинс стал для него смертельной угрозой. Арест Панталоне, архивы камер — всё это было лишь удобным фоном, чтобы отвлечь её внимание, пока он готовит казнь последнего свидетеля. — Он убирает Флинса не потому, что тот угрожает тебе, — Итэр тяжело дышал, вглядываясь в темноту дворов впереди. — Он убирает его, потому что Флинс — единственный, кто может разрушить твою любовь к Дотторе. Он спасает не тебя, Люмин. Он спасает свою власть над тобой. Люмин закрыла рот ладонью, сдерживая рвущийся наружу крик. Мужчина, которому она только что шептала его настоящее имя «Зандик», её «падший ангел» и её «спасение», прямо сейчас хладнокровно режиссировал убийство в квартире её лучшей подруги. И если они не успеют, настоящая правда о том, почему её жизнь была разрушена ещё в университете, умрёт вместе с Флинсом. — Вот её дом, — сквозь зубы процедил Итэр, но вместо того, чтобы завернуть во двор, он резко крутанул руль в сторону и затормозил в неосвещённом тупике за несколько зданий до нужного адреса. — Припаркуемся здесь. Если там караулят его боевики, на моей машине мы только привлечём к себе лишнее внимание. Придётся идти пешком через дворы. Двигатель глухо заглох. Люмин сидела неподвижно, уставившись на залитое дождём стекло, пока слова брата тяжёлым, удушающим эхом продолжали пульсировать в голове. «Он спасает не тебя, Люмин. Он спасает свою власть над тобой». Дотторе не просто защищал её. Он зачищал свидетелей. Он убирал Флинса, потому что тот нёс в себе знание о настоящей, тёмной причине её университетского прошлого — причине, которую сам Дотторе так тщательно упаковал в удобную историю о «брате-психопате». И если Флинс сейчас умрёт, она останется запертой на этом стеклянном этаже лжи навсегда. Но паника за Лауму быстро вытеснила экзистенциальный ужас. Флинс был загнан в угол, люди Дотторе уже наверняка обложили дом, а Лаума... Невинная Лаума находилась в эпицентре этого ада. Люмин лихорадочно заскользила пальцами по экрану телефона, отыскивая контакт Нефер. Эта скрытая, сложная цепочка их отношений — Флинс, Лаума, Нефер — сейчас была единственным шансом на спасение. Нефер была ниточкой к Флинсу в клубе и одновременно... уже тайной девушкой Лаумы. Ради безопасности Лаумы она была готова перевернуть весь Лондон. Гудки тянулись невыносимо долго, отдаваясь ударами пульса в висках Люмин. Наконец в трубке раздался голос Нефер — но к удивлению Люмин, в нём не было ни капли сонливости как для познего часа. Он звучат пугающе собранно, тихо и напряжённо: — Люмин. Я знаю, где вы. Посмотри в окно. Видишь кирпичную десятиэтажку через два дома от себя? Живо идите ко мне. В мою квартиру. Бегом. Люмин замерла, не веря своим ушам. Она уставилась на экран, затем на Итэра. — Нефер... подожди, откуда ты... — Я сказала: живо сюда. Я уже всё знаю, — отчеканила Нефер и сбросила вызов. Итэр, который внимательно вслушивался в разговор, резко повернулся к сестре. Его глаза округлились, а на губах появилась нервная, но догадливая усмешка. — Чёрт... Люмин, они сбежали! Они все у Нефер! — Что? — Люмин моргнула, пытаясь увязать в голове истереку Лаумы в трубке и этот ледяной тон Нефер. — Да подумай ты! — Итэр уже открывал водительскую дверь, хватая куртку. — Флинс, может, и одержим местью, но он не идиот. Он понял, что Дотторе раскусил его план с подброшенным фото и Панталоне. Он догадался, что к квартире Лаумы уже едут. Этот звонок... они разыграли его, чтобы выиграть время! Чтобы Дотторе думал, будто они всё ещё там. А сами рванули к Нефер, её квартира же в паре минут ходьбы. Идём, быстрее, пока люди Дотторе не сообразили, что их обвели вокруг пальца. Люмин выскочила из машины вслед за братом. Ледяной лондонский дождь мгновенно обрушился на её обнажённые плечи через распахнутую блузку, босые ноги обжёг холодный асфальт, но она не чувствовала ничего, кроме дикого адреналина. Они бежали вдоль витрин, прижимаясь к стенам зданий, молясь только об одном: чтобы хвост Дотторе не стерёг так далеко. Они влетели в подъезд кирпичного дома. Итэр практически тащил Люмин по ступенькам на третий этаж. Дверь нужной квартиры приоткрылась ещё до того, как они успели постучать. Нефер скользнула взглядом по их промокшим, полураздетым фигурам, схватила Люмин за руку и резко втянула внутрь, Итэр зашёл следом, тут же закрывая дверь на все замки и задвижки. В прихожей царил полумрак, но Люмин сразу заметила две фигуры, сидевшие на полу в глубине гостиной. Лаума, бледная, с заплаканными глазами, тут же бросилась к ней, обнимая за шею: — Люмин! Слава Богу, ты цела... Прости за этот звонок, мы должны были, должны были заставить тебя уйти от него... А чуть дальше, опёршись спиной о диван, сидел Флинс. В его руках был зажат ноутбук, а на лице играла горькая, злая ухмылка. Он посмотрел на Люмин, переводя взгляд на её сорванные пуговицы и растрёпанный вид, и тихо произнёс: — Ну что, Люмин? Сбежала-таки из его хрустального гроба? Вовремя, потому что сейчас ты наконец узнаешь, за что на самом деле мой отец пустил пулю в лоб брату твоего обожаемого Зандика. И поверь, тебе очень не понравится роль, которую в этой истории сыграл сам Дотторе. Флинс захлопнул крышку ноутбука, и тяжёлый щелчок пластика прозвучал в тишине квартиры как выстрел. Люмин тяжело дышала, чувствуя, как Лаума крепко сжала её ледяные пальцы. Итэр встал чуть впереди, закрывая сестру собой, и мрачно взглянул на парня. — Погоди, — Итэр нахмурился, перебивая его, и вскинул руку. — Ты же сам просил Люмин помочь тебе в поисках правды ещё полгода назад. Ты знал, что Дотторе убил твоего отца. Теперь я уверен, что и знал тот факт, что твой отец до этого застрелил его брата... Ты вышел на Люмин ради мести. Какого чёрта ты сейчас разыгрываешь карту удивления? Что изменилось? Флинс горько, почти истерично усмехнулся и запустил пальцы в волосы, взъерошив их. В его глазах впервые промелькнула не злость, а глубокая, застарелая боль. — Да потому что я был идиотом, Итэр! — воскликнул парень, и его голос сорвался. — Я думал, что их смерть — это просто грязные разборки бизнеса! Мой отец всю жизнь крутился в высших кругах холдинга, у него были миллионные теневые контракты с семьёй Дотторе. Когда отец поехал в Лондон и убил того придурка, а потом сам «случайно» погиб, я был уверен, что они просто не поделили власть, сферы влияния или деньги. Я понятия не имел, почему на самом деле мой отец нажал на курок! Флинс резко развернул ноутбук экраном прямо к лицу Люмин, едва не ткнув пальцем в монитор. — Отец ничего мне не говорил! Он защищал меня, хотел, чтобы я оставался чистым. Он никогда не связывал при мне смерть моего младшего брата Иллуги с братом Дотторе. Иллуга ведь всегда был слабым, замкнутым, у него не особо много друзей было в университете... Когда его нашли, и полиция закрыла дело, написав в отчёте «самоубийство на фоне депрессии», я поверил! Господи, я просто поверил официальным отчётам, потому что Иллуга действительно годами угасал от депрессии. Но он постоянно твердил, что за ним следят, что в темноте кто-то есть, а мы… мы списывали это на обычный бред и паранойю. Мы думали, его просто нужно лечить, и проглядели монстра, который его ломал. Мы все поверили... Кроме отца. Отец молча раскопал, кто устроил Иллуге этот ад и довёл моего брата до петли, а затем поехал сюда и устроил собственный самосуд. Парень тяжело сглотнул, и его взгляд снова сфокусировался на Люмин — потемневший, полный сочувствия и ужаса. — Несколько дней назад, когда Панталоне прислал мне расшифрованный архив с личного компьютера Дотторе, до меня дошло. Я открыл его студенческие дневники. Этот ублюдок детально, по дням расписывал, как он шаг за шагом ломал психику моего младшего брата. Как он упивался его страхом. И на тех же страницах, Люмин... на тех же самых страницах, среди отчётов об Иллуге, шли файлы на тебя. Твоё расписание, твои фото из университета, твои привычки. Мой отец убил его не из-за бизнеса холдинга. Он убил его, потому что этот монстр довёл моего брата до смерти. Флинс опёрся руками о стол, едва не задевая клавиатуру. — Дотторе нашёл эти архивы братца и всё понял. Он убрал моего отца, чтобы замести следы. А потом нашёл тебя, Люмин. Сделал так, чтобы у тебя была иллюзия выбора, будто бы ты сама пришла в его офис. Затем вы стали любовниками... Как думаешь, зачем? Из большой любви? Или потому что одержимость этой семейки передаётся по наследству, и он просто решил продолжить то, что его брат не успел закончить с тобой? — Но Панталоне... — вдруг начала девушка, но её горло пересохло. — Дотторе плевать на махинации Панталоне — тот уже в тюрьме и вряд ли он сможет выкрутиться с этой ситуации так просто. Теперь ему нужно уничтожить меня, потому что я — единственный, кто прочитал эти дневники полностью и до сих пор остаюсь чистым. Единственный, кто знает точно, что твой «спаситель» спит с тобой на костях. Единственный, кого не можно так просто посадить за решетку из-за нелегальных схем отмывания денег. Нефер ошарашенно вскинула брови на фразе "спит с тобой" и удивлённо посмотрела на подругу. Девушка лишь молча покачала головой, давая понять, что это сейчас не имеет значения и обсудят они это позже. Намного позже. Или вообще не обсудят больше никогда. Итэр осуждающе фыркнул и скрестил руки на груди от молчаливых переглядываний подруг. Паралельно, слова Флинса не укладывались в голове Люмин. Они бились о выстроенную Дотторе защиту, превращаясь в бессмысленный набор звуков. Она отрицательно качала головой, отступая на шаг, пока Лаума пыталась удержать её за локоть. Внутри всё протестовало. Каждая клеточка её тела, ещё хранившая тепло Зандика, отказывалась верить в то, что её спаситель — и есть главный монстр. — Нет... нет, это неправда, — её голос сорвался на шёпот, а затем она закричала, заглушая шум дождя за окном. — Ты всё врешь! Ты просто хочешь, чтобы я его возненавидела! Ты и Панталоне — вы оба манипуляторы! Она заметалась по комнате, обхватив себя руками за плечи, пытаясь склеить разбитую реальность. Ей нужно было зацепиться хоть за какой-то факт, за любое доказательство того, что Дотторе способен на благородство. И память услужливо подкинула то, что она знала. — Вы все всегда вините во всём его! — Люмин резко обернулась к Флинсу, её глаза лихорадочно блестели от слёз. — Вся эта история холдинга, все эти слухи на самом верху... Вы ведь уже делали это! Помнишь Сохре? Помнишь, что говорили, когда она внезапно пропала несколько лет назад? Слухи только и твердили, что это Дотторе виноват! Что он избавился от неё, потому что она знала слишком много о его схемах. Итэр обеспокоенно сделал шаг к сестре, но она оттолкнула его руку, продолжая кричать Флинсу в лицо: — Это была ложь! Гадкая, удобная для всех ложь! На самом деле Дотторе… спас её! Сохре запуталась, ей грозила реальная опасность, и Дотторе взял всё на себя. Он разыграл её исчезновение, полностью уничтожил её старую жизнь, переписал документы, дал ей абсолютно новое имя и устроил на безопасное место работы. Он подставил собственную репутацию под удар, позволил всем считать себя почти что убийцей, лишь бы спасти человека! Люмин задохнулась от рыданий, её грудь бурно вздымалась под разорванной блузкой. Она смотрела на Флинса с отчаянной надеждой, надеясь увидеть в его глазах замешательство. — Человек, который способен на такое… который тайно спасает людей и молча несёт на себе клеймо чудовища — он не мог так поступить! Он не стал бы продолжать одержимость брата-маньяка! То, что ты прочитал в этих дневниках — касается его брата, не его! Флинс выслушал её крик молча. На его лице не отразилось ни злости, ни удивления — только глубокая, бесконечная жалость к девушке, которая так отчаянно цеплялась за осколки своей иллюзии. — Да, Люмин. Он спас Сохре, — тихо, но веско перебил её Флинс. — Он дал ей новое имя и спрятал её, потому что Сохре была живым активом, который был ему полезен. Но ты путаешь теплое с мягким. Дотторе не марал руки в крови Иллуги. Но знаешь, что он сделал, когда приехал в Лондон? Парень сделал шаг вперед, и его голос зазвучал как удар хлыста: — Он увидел, что натворил его больной на голову братик. Увидел дневники, увидел доказательства того, как его кровник планомерно издевался над человеком. И вместо того, чтобы поступить по-человечески, твой великий босс включил холодный расчет. Если бы правда об Иллуге всплыла, акции холдинга рухнули бы на дно, а репутация его семьи была бы уничтожена окончательно. И Дотторе… он лично вычистил все следы издевательств над моим братом. Он купил полицию, он заставил экспертов написать в отчете «суицид на фоне депрессии». Он превратил память об Иллуге в фарс, просто чтобы защитить имя своего ублюдского брата и чистые отчеты компании! Флинс практически вплотную подошел к Люмин, заставляя её смотреть на экран ноутбука. Итэр встал рядом с сестрой и уверено поднял голову, давая понять, что никто не обидит его близнеца. Как минимум, при нём. Флинс устало выдохнул и примирительно поднял руки, делая шаг назад. — Дотторе убрал моего отца потому, что тот посмел тронуть его собственность, его семью. Для Дотторе люди — это просто мусор и переменные, Люмин. Он выстроил твою безопасность сейчас, он посадил Панталоне, он пригрел тебя в офисе только потому, что ты — последняя живая ниточка к его брату, которая осталась чистой. Он оберегает тебя как редкий экспонат из коллекции покойника. Ты для него не любимая женщина, Люмин. Ты для него — главный трофей в этой больной семейной истории. В комнате повисла тяжёлая, неловкая тишина, нарушаемая лишь приглушённым стуком капель дождя по стеклу. Слова Флинса, словно яд, медленно просачивались в сознание, заставляя воздух казаться удушающим. Лаума испуганно переводила взгляд с Флинса на Люмин, которая застыла, бледная, словно мраморная статуя, не в силах даже вздохнуть. Итэр, до этого молча стоявший у стены, резко шагнул вперёд, нарушая этот мертвенный покой. Его защитный инстинкт брата-близнеца сработал мгновенно. Он встал прямо между Флинсом и сестрой, закрывая её своим широким плечом. — Эй, притормози, — процедил Итэр, и его голос, хоть и был тихим, прозвучал угрожающе. — Хватит на неё давить. Ей и так досталось из-за вас, неадекватов. Флинс открыл было рот, чтобы что-то возразить, но Итэр перебил его, неожиданно для всех встав на сторону... Дотторе. — И не надо делать из её босса законченное чудовище без единой извилины, — угрюмо добавил парень, бросив короткий взгляд на экран ноутбука. — Я не оправдываю то, что он покрывал своего брата-психа или зачищал полицию. Это мерзко. Но Дотторе — CEO огромной империи, а не уличный убийца. Он спасал компанию и свою шкуру так, как умеет. То, что он убрал твоего отца... Твой отец совершил самосуд, что как раз и сделало его почти что уличным убийцей. Дотторе ответил ударом на удар. В их извращённом мире крупного бизнеса это, чёрт возьми, логично. Так что не смей обвинять Люмин в том, что она доверилась человеку, который вытащил её из кучи дерьма и реально защищал эти месяцы. Флинс лишь горько усмехнулся и отвернулся, понимая, что Итэр сейчас защищает не Дотторе — он защищает рассудок своей сестры. Итэр резко развернулся к девушке, перехватил её за холодное запястье и, не обращая внимания на слабое сопротивление, настойчиво повёл за собой по короткому коридору квартиры Нефер. Он толкнул дверь в небольшую гостевую спальню, увлёк Люмин внутрь и плотно закрыл дверь, отрезая их от остальных. В комнате было темно, лишь свет от уличного фонаря сквозь шторы бросал длинные тени на пол. Люмин сжалась в комок, обхватив себя руками. Её блузка без пуговиц распахнулась, обнажая ключицы, и Итэр, тяжело вздохнув, снял свою куртку и накинул ей на плечи. — Люмин, посмотри на меня, — мягко, но требовательно попросил он. Девушка медленно подняла голову. Её глаза были полны отчаяния. Фраза Флинса: «Ты для него не любимая женщина. Ты для него — главный трофей в этой больной семейной истории» — продолжала крутиться в её голове, выжигая всё изнутри. — Итэр, я не верю... — прошептала она, и её губы задрожали. — Он ведь... он целовал меня. Он называл мне своё настоящее имя. Он не мог просто играть в коллекционера. Я видела всё в его глазах! Всю ту искренность, всю его любовь... Итэр подошёл ближе, опёрся руками о её плечи и заставил посмотреть прямо ему в глаза. В его взгляде не было злости — только та самая глубокая, застарелая боль, которую Люмин видела у него очень давно. — Помнишь, я спрашивал тебя, не забыла ли ты, что было в старшей школе? — тихо, с надрывом спросил Итэр, вглядываясь в её заплаканное лицо. — Помнишь, через какой ад мы тебя вытаскивали? Люмин судорожно вздохнула, и воспоминания, которые она так долго вытесняла из памяти, ледяной волной накрыли её. Старшая школа. Время, когда её жизнь впервые дала трещину. — Ты тогда связалась с тем ублюдком, — продолжал Итэр, и в его голосе прорезалась глухая, застарелая злость. — Мы ведь сначала не понимали, что происходит. Тебе подбрасывали пугающие записки, резали вещи, караулили у дома по вечерах. Ты спать не могла от ужаса, у тебя начались жуткие панические атаки. А тот твой парень... он всегда был рядом. Он «защищал» тебя. Успокаивал, увозил к себе, заставлял тебя верить, что весь мир против тебя, и только в его руках ты в безопасности. А потом оказалось, что весь этот сталкинг и кошмар устраивал он сам. Твой собственный первый парень ломал твою психику, чтобы ты приползла к нему за спасением. Этот больной, нездоровый роман чуть не уничтожил тебя, Люмин! Ты едва собрала себя по кускам после него! Люмин закрыла лицо ладонями, из-под пальцев хлынули горячие слёзы. Итэр попал в самую кровоточащую рану. Тот первый кошмарный опыт навсегда сломал её внутренний компас. Именно тогда в её голове завязался этот страшный, уродливый узел: если мужчина одержим тобой до безумия, если он контролирует каждый твой шаг и изолирует от мира — значит, он любит. Она сама не заметила, как выросла с подсознательной тягой к самому опасному, ища в больных, контролирующих отношениях суррогат безопасности. — И вот ты снова делаешь это, — Итэр аккуратно, но крепко сжал её плечи, заставляя поднять голову. — Твоя нездоровая привязанность к таким мужчинам тебя погубит. Посмотри на Дотторе! Он ведь действует один в один! Его брат следил за тобой в университете, собирал архивы, создал проект под названием «Люмин». И Дотторе, вместо того чтобы сжечь эти тетради и никогда к тебе не приближаться, забрал этот проект себе. Он нашёл тебя, нанял, стал твоим личным богом, твоим защитником, твоим любовником. Он прочитал сценарий твоего прошлого и понял, на что ты западаешь. Он расставил точно такую же ловушку. Итэр наклонился к её лицу, и его слова прозвучали как приговор: — Флинс прав, Люмин. Как бы мне ни хотелось защитить твою любовь, он прав. Дотторе не влюбился в тебя на собеседовании. Он увидел идеальную жертву с готовой травмой. Он свесил свои недосчёты на Панталоне, отбелил свою репутацию с помощью Сохре, изолировал тебя от меня, а сейчас его люди хотят разобраться с Флинсом. Он создаёт для тебя иллюзию, что он — твой единственный защитник в этом жестоком мире. Точно так же, как тот ублюдок в старшей школе! Ты правда веришь, что человек с такой предысторией может любить тебя нормальной, чистой любовью? Ты просто бежишь по кругу своего личного ада, и Дотторе — его новый хозяин. Люмин долго молчала, вглядываясь в полные тревоги глаза брата. В комнате было так тихо, что слышалось, как за окном крупные капли дождя с размаху бьются о стекло. Слова Итэра окончательно разбили её внутренний мир на «до» и «после». Иллюзия безопасности, которую Дотторе так усердно выстраивал вокруг неё все эти месяцы, рассеялась, оставив после себя лишь горький привкус предательства. Всё это время её просто вели по кругу старой, до боли знакомой травмы. Она медленно подняла голову, глядя на Итэра снизу вверх. Слёзы на её щеках уже успели высохнуть, оставив липкие дорожки, а взгляд стал странно пустым, отрешённым. — Итэр… — её голос прозвучал тихо, почти безжизненным шелестом. — Что нам тогда делать? Брат нахмурился, готовый услышать от неё план побега или отчаянную попытку спасти Лауму, но Люмин лишь устало качнула головой, плотнее кутаясь в его куртку. — Какой вообще смысл нам лезть в эти разборки? — спросила она, и в её интонациях прорезалась страшная, глубокая усталость. — Подумай сам. Дотторе… он ведь уже сделал то, что обещал. Моё имя чисто. С закрытой бухгалтерией холдинга покончено, все денежные махинации, к которым меня могли привязать как секретаршу, теперь официально повесили на Панталоне. Банкир за решёткой, и мне не грозит суд или допросы. Моя рабочая проблема решена. Она перевела взгляд на закрытую дверь, за которой в гостиной Нефер Флинс продолжал судорожно клацать по клавишам ноутбука, пытаясь спасти остатки архивов Панталоне. — Эта война… война Дотторе с Флинсом. Она ведь нас не касается, Итэр, — Люмин обхватила руками свои локти. — Это их личные, грязные семейные счета. Денежные махинации, суицид Иллуги, месть за отца… Мне просто не повезло. Мне просто чертовски не повезло оказаться не в то время и не в том месте возле Дотторе. А тебе не повезла из-за такой сестры как я. Она замолчала, чувствуя, как внутри воцаряется ледяное, безразличное спокойствие. Все сомнения, которые она копила на протяжении месяцев, наконец-то выстроились в ровную стену. Флинс был прав насчёт Дотторе, но Дотторе был прав насчёт Флинса — они оба были частью одного тёмного, хищного мира Сити, где люди были лишь разменными монетами. И сейчас, когда её собственная шкура была спасена от тюрьмы, Люмин впервые в жизни захотела просто… исчезнуть из чужого сценария. Итэр молча смотрел на сестру, поражённый этой внезапной, холодной трезвостью в её голосе. Он открыл было рот, чтобы напомнить про Лауму и людей Дотторе, которые уже наверняка прочёсывают соседний двор, но так и застыл. В тёмной комнате внезапно раздался резкий, короткий писк — телефон Люмин в кармане куртки Итэра завибрировал, сообщая о входящем сообщении от Дотторе. И этот звук заставил близнецов одновременно вздрогнуть, напоминая, что даже если они решат выйти из игры, игра их так просто не отпустит.