Разгоревшееся пламя

Ночь выдалась бессонной. Сильфида ворочалась в постели до самого рассвета, проваливаясь в поверхностный, лихорадочный сон и, выныривала из него обратно всякий раз, когда перед закрытыми веками начинали вспыхивать картины оскаленных белоснежных клыков, взгляд малиновых глаз, проникающий под кожу и заставляющий сердце сбиваться с ритма даже сейчас, серебристое пламя, вырвавшееся из собственных ладоней. Простыни сбились и пропитались запахом её тревоги, а за окном медленно, словно нехотя, занимался серый ноябрьский рассвет, размывая тени и превращая их в привычные очертания мебели.  Когда в дверь негромко постучали, Сильфида уже не спала – просто лежала в помятой сорочке с кружевным воротом, иногда переворачиваясь с одного бока на другой.  Служанка, всё та же молчаливая девушка невысокого роста с серыми глазами и волосами цвета вороньего крыла, вошла бесшумно, неся перед собой серебряный поднос с лёгким завтраком – травяной чай, источавший тонкий аромат мелиссы, пара ломтиков свежеиспеченного хлеба и фарфоровая розетка с вареньем из малины.  — Завтрак подан, — сказала служанка, ставя поднос на столик у кровати. — Господин Рейджи будет ожидать вас в тренировочном зале после трапезы. Я проведу вас, когда будете готовы. — Спасибо, — тихо поблагодарила Сильфида.   Служанка кивнула и вышла из комнаты также бесшумно, как и появилась. Едва дверь закрылась, Сильфида, повинуясь уже выработанному за эти дни рефлексу, сунула руку под матрас, нащупывая прохладное стекло и, вытащив пузырёк, она откупорила его, сделав большой глоток, и уже привыкнув к знакомой горечи зелья даже не поморщилась. Но посмотрев на сосуд в руке, осознала, что зелья практически не осталось и волнение защекотало нервы. «Лучше перестраховаться, попрошу у Рейджи разрешение воспользоваться лабораторией», — подумала она, нервничая и одновременно заедая горькое послевкусие кусочком свежеиспеченного хлеба. Быстро покончив с завтраком, она начала собираться, принимая безмолвную помощь служанки, вернувшейся спустя время с платьем тёмно-зелёного, почти изумрудного,цвета расшитое по лифу и корсету серебряными нитями, которые вспыхивали при каждом движении, словно капли росы на мху. Длинные рукава плотно облегали руки, но при этом ключицы и зона декольте были открыты больше, чем Сильфида привыкла и это заставляло чувствовать себя в какой-то степени уязвимой перед вампиром. Служанка помогла надеть платье и, ткань легла на плечи, плотно облегая талию и расходясь лёгкими складками к полу. Холодные пальцы служанки собрали рыжие пряди в высокий пучок и закрепили серебряной заколкой, но несколько непослушных завитков тут же выбились из причёски, обрамляя лицо, и юная ведьма, взглянув в зеркало, раздражённо заправила один из них за ухо. Не смотря на великолепное платье и прическу, под глазами залегли тени, но её взгляд, вопреки всему, оставался ясным и решительным. Сильфида, глядя на своё отражение, с трудом узнавала ту девушку, что смотрела на неё из зеркала. Поднимаясь со стула, она в последний раз кинула взгляд на свое отражение, и поправляя несуществующие складки на платье, последовала за служанкой по длинным коридорам поместья в тренировочный зал, где её уже ждал Рейджи.  …Помещение оказалось просторным с высокими потолками и большими окнами, сквозь которые утренний свет лился на пол, выложенный тёмным деревом. Вдоль стен стояли деревянные манекены, обитые потёртой кожей, а в дальнем углу виднелась стойка с тренировочным оружием.  Рейджи стоял у одного из окон, сложив руки на груди. Когда девушка переступила порог, его острый взгляд скользнул по ней, и она заметила, как в его малиновых глазах мелькнула тень одобрения. Сам вампир был одет в свободную белую рубашку с расстёгнутым воротом, открывая шею, и с закатанными по локоть рукавами, представляя взору руки с выступающими голубыми венами без привычных перчаток. На нём были свободные черные штаны из плотной ткани и на лице неизменно оставались очки в металлической оправе, придавая лицу строгое и собранное выражение лица.  Сильфида подошла к нему, останавливаясь в нескольких шагах от него с твёрдым намерением задать вопрос. — Прежде чем мы начнём, я хочу спросить.  Он чуть приподнял бровь, но кратким кивком дал своё согласие на то, чтобы ответить на возникший вопрос.  — Девушка, которую ты приставил ко мне служанкой тоже вампир? — спросила Сильфида, делая акцент на последнем слове.  В последнее время она стала задумываться об этом и её съедал интерес. В первые дни ей было не до этого, да и сейчас это не играет роли, всё равно она не собирается заводить здесь подруг. Она здесь вообще лишь для того, чтобы исполнить предсказание Миранделы, а потом вернётся к своей маме в родную деревню.  — Мой фамильяр, — коротко ответил он, поправляя очки. — Насколько я знаю, у ведьм тоже есть фамильяры. Я прав? — А.. Да, — Сильфида машинально кивнула, всё ещё переваривая услышанное. — Но у нас это животные, реже предметы. Я не слышала о том, чтобы фамильяром становился кто-то похожий на человека.   — У вампиров есть свои способности, и они отличаются от ваших, — произнёс он, и в его голосе прозвучала нотка превосходства. — Мы способны создавать слуг, а не просто приручать или договариваться со зверьем. «Разумеется», — подумала Сильфида, мысленно закатывая глаза. Она было хотела бросить колкость в ответ, но сдержалась, решив, что не стоит начинать тренировку с перепалки.  Рейджи, тем временем, протянул ей руку, открытой ладонью вверх, в жесте, который одновременно был и приглашением, и требованием. Без привычной перчатки его пальцы казались особенно длинными и бледными, а выступающие голубые вены на запястье подчёркивали неестественную, хищную красоту вампира.  — Нам следует начать тренировку, — произнёс он коротко.  Сильфида на мгновение замешкалась, глядя на его ладонь, но собравшись с духом, всё же вложила свою ладонь в мужскую. Его кожа была холодной и не источала тепла, и прикосновение оказалось прохладным. Сильфида почувствовала как по коже пробежал лёгкий электрический разряд, хотя, возможно, это было лишь игрой ее воображения и взвинченных нервов. Его хватка была деликатной, но в этом жесте ощущалась скрытая сила, готовая в любой момент превратиться в стальной капкан. Рейджи провел её в центр зала, туда, где свет из окон падал на пол ровным прямоугольником, и отпустив её руку, отступил на несколько шагов, освобождая пространство. Его ладонь скользнула по её пальцам, и это неуловимое прикосновение, отозвалось в ней страной дрожью, которую она поспешно решила списать на холод.  — Попробуй вызвать своё пламя, как и вчера, — сказал он, складывая руки на груди, стоя чуть позади неё на расстоянии.  — Хорошо.  Сильфида глубоко вздохнула и попыталась сосредоточиться. Протянула руки перед собой, чуть согнув их в локтях, закрыла глаза и представила серебристое пламя, охватывающее ее ладони мягким струящимся светом, исходящим изнутри, но открыв глаза, осознала, что ничего не получилось. Ни единой искры. Только дрожащие пальцы, которые она поспешно сжала в кулаки, чувствуя, как разочарование подкатывает к горлу.  Она вновь закрыла глаза, на этот раз зажмурив их, до белых кругов перед глазами, и попробовала не только представить, но и почувствовать. Чуть приоткрыв один глаз, на её удивление, что-то получилось и она открыв широко глаза, радостно вскрикнула «О!», но спустя несколько секунд, разочаровано выдохнула. На этот раз, слабое едва уловимое покалывание в кончиках пальцев, словно крошечные иголочки впились в кожу изнутри и, на мгновение из ее пальцев вырвались крошечные серебристые всполохи – малюсенькие, как искры от костра, которые тут же погасли, не оставив, после себя и следа.  Рейджи, наблюдавший за её никчёмными, по его мнению, потугами со стороны ведьмы, скрестив руки на груди и не проронив ни слова за всё время, наконец подал голос – ровный, спокойный и пропитанный, той самой снисходительностью, которая особо раздражала её. — И это всё? Сильфида резко повернулась к нему, и её зелёные глаза, всё ещё хранившие отблеск погасших искр, метнули в его сторону такой яростный взгляд, что любой другой на его месте, возможно, осёкся бы, но Рейджи не «любой другой». Он даже не шелохнулся, продолжая смотреть на ней с холодным и оценивающим выражением, словно она была букашкой под микроскопом.  — Как видишь, да! — раздраженно рявкнула девушка в ответ, и голос эхом разнёсся по пустому залу. — У меня не получается, ясно? Если ты такой умный, то может скажешь что-то полезное? Рейджи чуть склонил голову к плечу, и в его малиновых глазах мелькнула тень усмешки.  — Полезное? — переспросил он, растягивая слово с ленивым превосходством. — Изволь. Твой дар реагирует на эмоции, а не на сосредоточенность. Ты можешь стоять здесь с закрытыми глазами до самого заката, представляя своё пламя, но пока ты спокойна, как стоячая вода, ничего не выйдет. Вчера ты испытала яркие эмоции, но сейчас ты слишком спокойна, поэтому всё бесполезно. — Как видишь я сейчас зла, но ничего не выходит! — огрызнулась она, сжимая кулаки. — Разве злость — это не яркая эмоция? — Значит, злости недостаточно, — спокойно сказал он, и сделал пару шагов к ней. — Нужно нечто более… сильное.  Сильфида напряглась, чувствуя, как воздух между ними сгущается. В его движениях, в его голосе, в том, как он смотрел на неё с эти странным, голодным интересом, было что-то, что заставляло её сердце биться сильнее. — И что ты предлагаешь? — спросила она, стараясь звучать спокойно, но внутри всё дрожало от его близости.  Рейджи не ответил, вместо этого, сокращая расстояние между ними до минимума. Его холодные пальцы коснулись её подбородка, приподнимая лицо, заставляя встретить его взгляд, скрытый за стёклами очков, в которых плясали искры интереса, заставляя её дыхание сбиться, а щеки залиться предательским румянцем.  — То же что и вчера, — произнёс он, довольный её реакцией, и его дыхание, прохладное и ровное коснулось её губ. — Только на этот раз мы пойдём немного дальше, — сказал он, второй рукой обхватив её талию и прижимая к себе. Она попыталась отстраниться от него, кладя свои руки ему на грудь, но он лишь сильнее прижал её к своему телу. Рейджи наклонился, сокращая последние дюймы между ними. Внутри неё всё сжалось в тугой узел, сотканный из страха, смешанного с отвращением, и из глухого, тошнотворного осознания собственной беспомощности.  Его губы коснулись её – легко, почти невесомо, тенью прикосновения, которое длилось долю секунды, но этого хватило, чтобы внутри что-то надломилось. Отвращение, страх и что-то чему она не смогла дать название, сковывавшие её, схлынули, уступая место обжигающему гневу.  — Что…что ты себе позволяешь?! И в этот момент всё её тело вспыхнуло от ярости, которая наконец нашла выход. Серебристое пламя окутало всё ее тело, скользнув по плечам, пробежав по прядям волос, выбившимся из пучка, лизнув подол тёмно-зелёного платья, но не оставив не единого следа. Девушка стояла посреди зала, объятая сиянием, словно живой факел, и свет, исходивший от неё, был таким ярким, что на мгновение затмил и серый день за окнами.  Рейджи не отступил. Он замер, глядя на пламя, которое плясало вокруг неё, касаясь его рубашки, его кожи, но не причиняя ни малейшего вреда. Он чувствовал его тепло, и оно было не обжигающим, а мягким, почти ласкающим, и это тепло, вызывало в нём странное, доселе незнакомое чувство. Он отметил для себя, что её пламя было таким ярким и … чистым? Очнувшись от наваждения, он первым нарушил образовавшуюся тишину: — Вот так, — произнёс он, и его голос прозвучал низко. — Эмоции – это твой ключ.  Но Сильфида не слышала его, обмякшая в его руках. Она лишь видела его лицо, находящееся слишком близко, чувствовала фантомное прикосновение его губ к своим и унизительный, жгучий стыд, который затопил всё её естество.  Это было невыносимо.  — Ты… — выдохнула она, и голос сорвался, дрожа от переполнявших её эмоций, когда пламя уже начало угасать, оставляя после себя лишь легкое покалывание в теле.  Рейджи, всё также стоявший в опасной близости, смотрел прямо в её глаза, и на губах его играла усмешка, которая сейчас очень сильно раздражала её.  — Как видишь, я был прав, — произнёс он, и в его голосе не было ни раскаяния, ни смущения, лишь холодное удовлетворение.  Звонкая пощёчина разрезала воздух. Ладонь обожгло болью, удар пришёлся в скулу, заставив его голову лишь слегка качнуться. Но этого хватило. Его усмешка исчезла мгновенно, стёртая вспышкой злости, которая исказила его черты, превратив холодного аристократа в того, кем он был на самом деле, — хищника, разбуженного дерзостью своей жертвы.  Его рука взметнулась быстрее, чем она успела отступить, и пальцы сомкнулись на её запястье с пугающей силой, от которой у неё захрустели кости. Он резко рванул её на себя, словно куклу, и она вскрикнула, теряя равновесие, а в следующее мгновение её спина впечаталась в ближайший деревянный манекен с такой силой, что из лёгких выбило весь воздух. Даже заколка слетела с волос, глухо падая на деревянный пол, и давая свободу непослушным прядям.  — Ты забываешься, ведьма, — холодно бросил он, и его лицо оказалось от нее в нескольких сантиметрах, искажённое гневом, с горящими глазами, в которых горела незамутнённая ярость. — У моего терпения тоже есть предел.  Его свободная рука легла на её горло, не сжимая, но давая понять, что он может это сделать в любую секунду. Пальцы, холодные как лёд, касались кожи над бешено бьющейся жилкой, и Сильфида замерла, чувствуя как ужас сковывает её тело.  — Твоё пламя не защитит тебя, — продолжил он, и его голос упал до шёпота, от которого по её спине побежали мурашки. — Твоя сила ничто против моей. Ты слабая, уязвимая женщина. И если я захочу, ты даже вскрикнуть не успеешь.  Сильфида не могла дышать, не от его хватки – он не сжимал горло, а от ужаса, который парализовал её, от осознания того, насколько он прав. Её пламя действительно не причиняло ему вреда, и вообще даже она пока не до конца понимала суть своего пламени. И всё же, не смотря на страх и унижение, где-то внутри теплился уголёк, который помогал ей не сдаваться всякий раз, когда она оказывалась в сложных ситуациях.  — Отпусти, — прошептала она, и голос, хоть и дрожал, прозвучал твёрдо. — В договоре сказано, что ты не посмеешь убить меня.  Его глаза вспыхнули. Он замер на мгновение, словно пытаясь вернуть самообладание.  — Верно…не убью, — произнес он с паузой и его напряженные пальцы, чуть ослабли. — Но это не значит, что я не причиню тебе вреда. — Шепотом сказал он ей на ухо.  Женская шея мгновенно покрылась мурашками и довольный такой реакцией её тела, он отпустил её резко, словно потеряв интерес, и отступил на шаг, поправляя очки, которые сбились во время их тесного взаимодействия. Его лицо вновь стало непроницаемым, но в глубине его малиновых глаз всё ещё тлел тот самый опасный огонь.  — На сегодня тренировка окончена, — произнёс он ровным, деловым тоном, как будто ничего не произошло. — Завтра жду тебя здесь же. И, Сильфида… Он задержался у двери, чуть повернув голову в её сторону.  — Не испытывай моё терпение. Оно не бесконечно. И вышел, оставив её одну.  «Больной ублюдок» — мысленно бросила она ему вслед, растирая ноющее запястье.  … У выхода из зала её уже ждала служанка-фамильяр. В руках она держала тёплые перчатки и длинный плащ из плотной ткани тёмно-серого цвета с глубоким капюшоном, подбитым изнутри мягким мехом.  — На улице сегодня холодно, — произнесла она своим бесцветным голосом, помогая Сильфиде накинуть плащ на плечи.  — Благодарю, — кротко сказала она, натягивая перчатки на руки и направляясь на улицу.  Сад встретил её холодным, влажным воздухом, который обжег щёки и тут же вырвал изо рта облачко пара. Поздняя осень постепенно отступала, готовясь отдать власть зиме. Листья практически опали, оставляя голые ветви деревьев, а розы, которые так поразили её в первый день, почти облетели, но кое-где ещё держались последние, упрямые бутоны. Земля под ногами была усыпана мёрзлыми листьями, которые мягко хрустели, пока она медленно шла по аллее, ведущей к старой каменной скамье в беседке, что было оплетена редкими розами.  Она опустилась на скамью, вдохнула прохладный, пахнущий прелой листвой и сырой землёй воздух, и незаметно для себя задремала.  …Вокруг неё раскинулся уже знакомый зелёный лес. Мирандела стояла перед ней, и на её лице играла мягкая, тёплая улыбка.  — Ты хорошо справляешься, моя дорогая девочка, — произнесла она, и её голос, словно эхо, прокатился по застывшему лесу. — Я горжусь тобой.  — Если бы…, — выдохнув, тихо сказала Сильфида и голос её был наполнен горечью и печалью. — Пламя вспыхивает только тогда, когда я злюсь.  — Злость по истине может сподвигнуть нас на многое, — Мирандела покачала головой. — Но запомни, что она не всемогуща. Сильнее неё любовь и благодарность.  Сильфида широко раскрыла глаза и уставилась на женщину:  — Ч-что? Какая ещё любовь? — быстро залепетала девушка, запинаясь, а в памяти предательски вспыхнули моменты с вампиром. — Любовь может быть разной. Может тебе поможет любовь к роду и семье, а может встретишь достойного мужчину, — улыбнувшись сказала Мирандела. Она помолчала миг, вглядываясь в лицо Сильфиды, и её, горящие хвойной зеленью глаза, казалось, видели гораздо больше, чем просто смятение. — Я чувствую твою тревогу, дитя, — произнесла она мягко. — Что тебя гнетёт? Сильфида опустила взгляд, чувствуя, как к щекам приливает жар, а в глазах накапливаются слезы, которые она упрямо пытается сдержать.  — Он… Он выводит меня из себя, — призналась она, и слова полились сами, торопливые и сбивчивые. — Я совершенно не могу его понять, в один момент он спокоен и обходителен, в другой же совсем безумен… — девушка запнулась, не в силах произнести вслух то, что произошло в тренировочном зале. — Мне страшно, Мирандела. Рядом с ним я чувствую себя слабой и уязвимой. Мне страшно за свою жизнь и ещё за… за что-то, чему я пока не могу найти объяснение, но чувствую.  Мирандела слушала, не перебивая, и её лицо оставалось спокойным, но в уголках губ притаилась тень улыбки. — Даже хищника можно приручить, дорогая, — произнесла женщина задумчиво. — Сделать так, чтобы его клыки и когти служили тебе, а не угрожали. Сильфида вскинула голову, и в её зелёных глазах вспыхнуло возмущение, смешанное с недоверием. — Приручить? — переспросила она. — Зачем мне это? Как только мы уничтожим клинок, я вернусь домой, продолжу ведьмовское ремесло и больше никогда не желаю его видеть.  Сильфида замолчала, и её решительный взгляд был красноречивее любых слов.  — Что ж, поступим иначе, — сказала Мирандела и в её голосе зазвенела сталь. — Тогда пусть боится он. Если этот или кто-то родной ему по крови причинит тебе вред, то на них упадёт еще несколько проблем, которых они не ждали. Я обещала Карлхайнцу, и обещание своё сдержу.  Сильфида замерла, вглядываясь в лицо свой прародительницы. — О чём ты?  — Я может и мертва, дитя, — произнесла она, и её глаза вспыхныли зелёным пламенем. — Но я всё еще ведьма. Договор, скреплённый кровью и магией – нерушим. Мой род не беззащитен. Сильфида, ты не беззащитна. Иди вперёд и ничего не бойся. Твой дар поможет тебе. — Прикоснувшись к щеке юной ведьмы она мягко сказала, — Сильфида, ты – маленькая сильная женщина.  Она взяла девушку за руку, и мир вокруг них поплыл, меняя очертания, как и в прошлый раз. Туман расступился, открывая вид на древний, мёртвый лес. Вокруг были искорёженные стволы, голые ветви деревьев, чёрная потрескавшаяся земля. Посреди этого запустения высился огромный дуб с раздвоённой вершиной, похожей на рога, а его ствол был таким толстым, что, казалось, его не смогли бы обхватить и десять человек. — Здесь, — произнесла Мирандела, и её голос зазвенел от напряжения. — По корнями этого дуба находится пристанище тёмных ведьм. Там вы найдёте клинок.  Видение погасло так же резко, как и появилось, и Сильфида открыла глаза, всё ещё сидя на холодной каменной скамье в саду. Не теряя ни минуты, она подскочила с места и быстрым шагом направилась в поместье, не обращая внимание на холодный ветер. …Она нашла Рейджи в кабинете – он сидел за письменным столом, склонившись над бумагами, и, когда она без стука распахнула дверь, поднял голову с выражением лёгкого недовольства на лице. Но. Увидев её раскрасневшееся лицо и горящие глаза, всё же отложил перо и выпрямился. — Дуб, — выдохнула она, даже не извинившись за вторжение. — Старый дуб с раздвоённой вершиной, на рога чем-то похожи. Под ним клинок…. Ааа, и ведьмы тоже там, — на одном дыхании выпалила она всё, что узнала.  Рейджи выслушал её, не перебивая, и его лицо оставалось непроницаемым.  — Я знаю это место, — произнёс он, поднимаясь с кресла. — Он на севере, в мёртвых землях. В нескольких днях пути отсюда. — А переместиться ты не можешь? — удивилась ведьма, внимательно наблюдая за его действиями. — Ты дашь свою кровь, чтобы мне хватило энергии? — с усмешкой спросил он, наиграно поднимая бровь.  — Что ж, если несколько дней в пути, то нужно будет подготовиться заранее, — пропустив мимо ушей его вопрос, она предпочла не отвечать. — Верно, — так же с усмешкой сказал он, но затем голос стал его в момент ровным. — Я отправил весть о твоем пробуждении отцу. Он прибудет завтра. Сильфида замерла. Эта новость обрушилась на неё, как ушат холодной воды. И мысли начали путаться, как и всякий раз, когда она нервничало, но одна из многих отрезвила её, возвращая в реальность. «Зелье закончилось» — Я могу воспользоваться твоей лабораторией? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Рейджи слегка прищурился. — Зачем?  — «А тебя это волновать не должно», — хотела бы она ответить, но вслух произнесла лишь: — Хочу сварить некоторые зелья и провести несколько опытов с травами, — как можно более спокойно произнесла она, в конце выдавив нервную улыбку и заправив несколько вьющихся прядей за правое ухо.  Он выдержал паузу, а затем кивнул: — Хорошо. — Спасибо! — чуть повысив голос, бросила она, и не желая оставаться с ним более ни минуты, быстрым шагом, чуть ли не срываясь на бег, она направилась в сторону лаборатории, опасаясь и того, что вампир может резко передумать.  Она чувствовала, как сердце колотилось, но теперь к волнению примешалось и нечто новое – надежда.  … В лаборатории она оказалось быстро, спустя пару минут. Сильфида сразу нашла нужные травы и уже собиралась приступить к работе, когда её взгляд упал на одну из полок, где среди разных колб, взор зацепился за ту, в которой находилась зараженная кровь вампира. И судя по всему - свежая, ведь насколько она знала, кровь быстро сворачивается, хотя она точно не знает всех особенностей вампирской крови. Сильфида машинально потянулась к склянке, вспоминая недавние опыты и неудовлетворительные результат.  И в этот момент произошло то, чего она уж точно не ожидала увидеть. Серебристое свечение вспыхнуло на кончиках её пальцев, отзываясь внутри чем-то теплым. Оно окутало склянку мягким струящимся пламенем, и Сильфида, затаив дыхание, с широко распахнутыми глазами наблюдала за тем, как чёрная муть отступала, сворачиваясь в тонкие нити, которые растворялись в серебристом сиянии, и спустя несколько ударов сердца, кровь в колбе стала алой. Она больше не была заражённой.  Сильфида стояла, не в силах отвести взгляд от крови в колбе в своих руках, и внутри неё медленно, неотвратимо разрасталось осознание. «О как. Моё пламя…, оно исцеляет. Так вот как я должна помочь им». Она осторожно поставила колбу обратно на полку, всё ещё чувствуя лёгкое покалывание на кончиках пальцев и принялась за работу. Теперь она знала, в чём заключалась её сила и теперь она была уверена. Сильфида, погруженная в свои мысли, растирала травы в ступке, смешивала их в нужных пропорциях и нагревала на спиртовке. Зелье получилось быстро, и позаимствовав небольшой пузырёк у Рейджи, мысленно пообещав позже всё вернуть, перелила спасительную жидкость. Пока зелье остывало, она быстро всё прибрала, оставляя после себя порядок, который царил здесь изначально.  Закончив со всем, она вышла в коридор, но там её уже ждали.  Рейджи стоял, прислонившись плечом к стене, и как только девушка вышла, он обратил всё своё внимание на неё. — Славно. Позволь узнать какое именно зелье ты изготовила? — поинтересовался он, и его голос прозвучал вкрадчиво, от чего у неё пробежали мурашки по спине.  — Зелье от бессонницы, — быстро выпалила она, стараясь звучать уверенно, хотя внутри всё сжалось от дурного предчувствия. — Ночь была тяжелой.  — Могу я взглянуть? — спросил он, протянув руку, и Сильфида помедлив, всё же вложила пузырёк в его ладонь. Он внимательно рассмотрел ёмкость, и губы его тронулаусмешка. — Удивительно, но оно совсем не похоже на зелье от бессонницы, и судя по запаху ты использовала совершенно другие травы, — ровным тоном произнёс он. — Позволь мне убедиться в правильности твоего зелья. Вдруг ты допустила ошибку? — открыто усмехаясь над ней, спросил он. — Со мной всё будет в порядке, — процедила она, чувствуя как закипает внутри. — Отдай.  — Позволь мне позаботиться о тебе, — произнёс он, убирая пузырёк в карман брюк. — Если я сочту, что оно не опасно для твоего здоровья, то сразу же верну, — сказал он, глядя прямо ей в глаза и наслаждаясь её реакций. — Отдыхай. Он развернулся и ушёл, оставив её одну посреди коридора. …Вечером, когда за окнами сгустились сумерки, Сильфида стояла у окна всё в том же изумрудном платье с растрёпанными вьющимися волосами. Руки она сжала в замок за спиной, гордо подняв голову, а на губах играла лукавая улыбка. Она смотрела на серый, унылый пейзаж перед окном, но ничего не видела, полностью, погруженная в свои мысли: «Благодаря маме у меня есть необходимые травы и с помощью подручных предметов, я могу сварить зелье… Нужно лишь переждать вечерний визит служанки и тогда я все проверну», – её  грела мысль о том, что она сможет перехитрить Рейджи.      Продумывая план своих действий, Сильфида мысленно опять вернулась к тому, что завтра прибудет король. Она не знала, что ждёт её завтра, не знала как поведёт себя Карлхайнц и что предпримет Рейджи, но одно она понимала точно – игра, в которую она оказалась втянута ещё до своего рождения, становится всё опаснее, и самая главная ставка в ней – собственная жизнь. … Рейджи тем временем зашёл в лабораторию лишь затем, чтобы забрать несколько документов, оставленных на столе. Он не планировал задерживаться и уж тем более, не ожидал увидеть что-то, что заставит его остановиться на полушаге. Взгляд зацепился за колбу на полке, в которой должна быть зараженная кровь… Но вопреки тому, что должно быть, он видел здоровую, насколько это слово могло быть уместно, вампирскую кровь.  — Интересно. Забрав необходимые бумаги, он покинул лабораторию.