Медицинская карта на имя Зандика. Болезнь вторая. Абстиненция

      Шепот бродил по закоулкам утомленного сознания; подобно ветру, он игриво облизывал стены, пробирался в каждый уголок, но в итоге лишь щекотал, дергал за невидимые ниточки, не сумев сделать что-то большее. По затылку прокатилась дрожь, руки свела краткая судорога — и тогда Дотторе открыл глаза.       Окруженный тьмой.       — Состояние по-прежнему стабильное. Стоит ли что-то предпринимать?       — Посмотрим на поведение. Подготовьте три миллиграмма галоперидола. Пригодится для купирования агрессивного состояния.       Грудь, прижатую к столу, как будто сковали тяжелейшими цепями — кандалами, под весом которых было невозможно дышать. Дотторе уперся ладонями в стол, вялым, почти что пьяным движением попробовал приподняться, но тут же рухнул обратно.       Солнце… в моих руках…

      Было.      

      — Где… я? — слабым голосом спросил Дотторе. — Что со мной?..       Он по-прежнему ничего не видел в беспросветной тьме, и оттого звуки бахил, которые больше напоминали зыбучие пески, очень быстро начали действовать на нервы. Песчинок становилось все больше, они образовывали некий тандем, танцевали и тем самым единились. Превращались в голос. Нет.       Голоса…

      Привет.      

      Кто ты?

      Мы.      

      Дотторе поморщился, мотнув головой. Его жутко мутило, будто он выпил несколько бутылок крепкого виски, а руки не хотели слушаться, еще не окрепшие после… После чего?..       — Вы в безопасности, — чужой голос на мгновение напомнил Дотторе колыбель, столь теплый и убаюкивающий, что в горле застрял зевок, — Здесь нечего бояться. Вы помните, как Вас зовут?       — Меня… зовут… Дотторе.       Стиснув пальцы в немощном кулаке, Дотторе продавил ногтем грубую кожу на ладони. Боли он, как и ожидалось, не почувствовал; от изнеможения рука почти сразу расслабилась и вернулась в прежнюю позицию. О голову забил болезненный колокол, и Дотторе издал тихий стон, повозив щетинистой щекой по столу.

      Видел бы ты их.      

      Изучают нас, будто мы крысы.      

      Заткнись…       — Доктор Дотторе, — продолжил незнакомец, — Вы знаете, что с Вами произошло?       — … Нет.       Дотторе попытался подняться еще раз, но повалился на стол вновь. Обессилевший, он закрыл глаза; на спину словно навалилась тонна железных труб, которые никоим образом не получалось убрать или отвести хоть на сантиметр. Неизвестная тяжесть давила на Дотторе, не давала ему двинуться — невидимая толща воды накрыла его с головой, заполнив помещение, в котором он находился.

      Ты еще слишком слаб.      

      Я не спрашивал.

      А мы отвечаем.      

      Да кто вы такие?

      Мы? Что же, мы…       

      — При работе над энергоснабжающим устройством произошел взрыв. Вы и ваша коллега оказались в числе пострадавших. Изобретенные Вами… вспомогатели, можно сказать… — все задумчивее и задумчивее повествовал неизвестный. — Приварились к Вашему телу.

      … это часть тебя.      

      По груди расползлось нечто вроде заряда, молнии, и она мигом задела сердце, отрубив путь ко всякой крови. Дыхание тотчас сбилось. Его тело, точно улей, раздербанили и выкачали все, что было внутри. Разве такое могло быть?       Не может такого быть. Это не поддается логике.       — Я понимаю, в это очень трудно поверить. Позвольте выразить свои сожаления.       Незнакомцы, неслыханно и дерзко поселившиеся в сознании Дотторе, продолжали мерзко нашептывать собственные доводы ему на ухо, а от смеси нескольких голосов — как в разуме, так и наяву, — к корню языка подступила невыносимая тошнота.       — Где я?! — не выдержав, прорычал он; спина будто стала еще тяжелее. — Где вы держите меня? Кто ваш руководитель?!       — Спокойнее, — с явным нажимом ответил сотрудник, — Я не могу ответить на данный вопрос. Это государственная тайна.        — Вы должны были провести операцию и немедленно извлечь механизм, но решили оставить меня так? В таком виде? Так решили обойтись со мной?!       Возмущение в смеси с отвращением взыграли в Дотторе откровенной злостью. Слащавые речи мерзко впивались в органы, вызывая нечто сродни удушью, будто от аллергии. Дотторе впился пальцами в стол, едва чувствуя ноги, и все же смог сесть, движимый вскипяченной яростью. На губах у него запекся жгучий перец; издав рычание, Дотторе сорвал с себя повязку и тут же зажмурился. Свет ударил ему в глаза, но не просто ослепил — вонзился мерзлым кинжалом, пуская кровь.        Дотторе рьяно зашипел; голос прорвался сквозь его зубы, и он обреченно прижал ладонь к своему лицу. Неизвестные неровности на коже — раны, шрамы? — заставили его мутно отшатнуться.       — Господи! — крик прозвучал так громко, что Дотторе раздраженно рыкнул. — Стой, вот ключ-карта… А-а-а!       К чему такие крики?       Отвратительнейшие существа…       — Довольно! — воскликнул Дотторе повелевающим тоном, услышав грохот склянок и металла; невольно его повело куда-то вбок. — Что вы творите?!       Их органы такие мягкие, что даже противно. Не хочешь поиграться с этими докторишками сам?        Это они… Эти мерзкие орудия…       — Немедленно прекратите, — приказал Дотторе уже вслух, пытаясь встать; его говор стал спокойнее, рассудительнее, хотя голова все еще кружилась, — Мне нужен кто-то живой.       Чужие вопли слились в один, болезненные крики вихрем прошлись по комнате, но Дотторе не трогали. Едва ли он обращал внимание на соединившиеся в круг звуки страданий, которые по неведомой причине обходили стороной его самого. Что-то разбилось, и стекло песком посыпалось Дотторе на голову.

      Но мы…      

      — Молчать.       Властный голос заставил зов раствориться в пучине дум так же резко, как тот и явился. Руку подкосило; она согнулась в локте, отчего Дотторе стиснул зубы и взял глубокий вдох. Казалось, вокруг вновь воцарилось умиротворение: незнакомцы замолкли, позвоночник прекратило неприязненно стягивать.       Дотторе отодвинул ладонь от своего лица. Зрачок сузился от света, показавшегося слишком ярким для ослабших глаз, все мышцы лица напряглись и заныли. Дотторе на мгновение снова ощутил, будто в него вставили несколько лезвий, но, стоило боли утихнуть, он с неким облегчением вздохнул.       Постепенно веки начали принимать свое привычное положение. Сквозь жилы ресниц взору Дотторе явилась неподражаемая картина, которая мигом завладела его разумом.  Щупальце, почти что вежливо склонившееся перед Дотторе, резко выгнулось, и механизм прохрустел, словно пытался походить на человеческие кости. Развернувшись, оно посмотрело на один из углов комнаты.       Трупы валялись на хладной плитке, подобно тряпичным куклам; ошметки синтепона и нитки расплескались по рабочей поверхности, будто по ним прошлись распарывателем. Омерзительная картина.       Тела были похожи на бездонные озера и океаны. У кого-то еще билось сердце, мерзко чавкая и надуваясь воздушным шариком, а чьи-то глазные яблоки медленно двигались, скользя по просторам тухнущего потолка. Нога очередной куклы скривилась в открытом переломе; волокна открывшихся мышц выглядели как раздербаненные лезвием жабры. Даже совсем рядом с Дотторе лежали миниатюрные ошметки чужих внутренностей — все четыре щупальца были по локоть испачканы в не успевшей остыть крови.

      … уже закончили.      

      Дотторе сжал губы и фыркнул. Босые ноги только шатко коснулись пола, как в него впились механизмы, с присущей им методичностью подняв тело. Дотторе рефлекторно сжал пальцы в кулаки, будто готовился сражаться с неизвестным противником.       — Поделом, — шепнул он.       Часть ламп на потолке были разбиты, и свет теперь разливался неравномерно, попадая лишь на некоторые тела. По плитке причудливыми картинами расплылась кровь.       — Вы мне не прислуга, чтобы имитировать паланкин, — съязвил Дотторе, повернув голову в сторону двери, — Если только не знаете, как уйти отсюда.

      Куда же ты пойдешь? Уже есть что-то на уме?      

      — Не ваша забота, что я буду делать.       Солнце...       Я помню только Солнце.       Щупальца остановили Дотторе у двери, и он сощурился, рассеянно посмотрев на электронную панель. К его бедру что-то прижалось; опустив взгляд, Дотторе посмотрел на механизм, который держал окровавленную ключ-карту.       — Скажем так, — забормотал он, — Мне нужно навестить старого знакомого.