XXIII. Миссия «Использовать силу разрушения»

             В моей жизни становится нормальным то, что мне всячески помогают. Я сделалась более ответственной за этот год. Нет, не так. За этот август. Я, как и многие люди отдыхала весь июнь и июль, а в августе начинала по-настоящему жить, не понимая, на что потратила целых два месяца лета. В августе я нашла себя, отрезала пуповину от матери, которая держала меня 18 лет, нашла друзей, и почти исполнила предназначение. Кайф. Я молодец. Но не без помощи. — Ты же моё чудо! У тебя всё хорошо получается, — восклицает мой сенсей, хлопнув в ладоши, после того, как я стерла из лица земли красивый цветочек, до этого мирно растущий на поляне с разрушенными колоннами. У Кола замечательные глаза! Тот самый эффект лисьих глаз без всяких стрелок и дополнительных ресниц у уголка глаза. Кол несмотря на жару одет по-осеннему: коричневые брюки, белая рубашка. А я в белой майке с открытой спиной и короткими шортиками. Класс! Стыд и осторожность должны придумать в следующем году. — Правда? — сомневаюсь я, смущенно улыбаясь, вытираю руки об черные джинсовые шорты. Если бы за разрушение я получала комплименты, то чаще бы ломала бокалы, опрокидывала стираное белье и не получала бы звездюлей от бабушки и мамы. Разум говорит, что я тут теряю время с психопатом, а эго говорит, что я молодец, и всё лучше справляюсь с тяжелой магией. — Ты не представляешь насколько, — уставившись в одну точку проговаривает Кол, а после ногой трет пепел от цветка под ногами. — Вряд ли Клаус отпустит такую прелесть как ты. — О чём ты? — я не понимаю, потому что мы многое прошли с Клаусом, но это не значит, что я теперь его имущество и должна всегда быть с ним. — Ты будешь его оружием. Видишь ли, с детства Клаус играл в солдатиков и был стратегом. Не думаю, что брат упустит такую возможность, — он бы так и дальше продолжал раздражать меня своими мужланскими мыслями о своем брате, но я осекаю его. — Обязательно помозгую по этому поводу, — кивая, торопливо бросаю, как будто совсем не хочу об этом думать. Но блин, теперь-то я об этом обязательно подумаю. — Через считанные дни школа, а я всё ещё не избавилась от этого, — кидаю тряпочку с амулетом внутри на траву, прямо между нашими ногами. — А всё же интересная у тебя жизнь, Ада. Ты и вправду была знакома с матушкой в прошлой жизни? — Да. Ещё и втянула её будущего сына в предназначение.       Кол кивает. — Говоришь, вы с Клаусом тут нашли амулет? В нашей разрушенной деревне? — оглядывается Кол, отмечая место, что недавно было откопано. — Угу. — Тогда ты по щелчку пальцев сможешь уничтожить амулет. Тебе поможет сила этого места.       У меня снова мандраж перед использованием магии, прямо как выступление перед аудиторией. Сердце усиленно бьется и выступает пот, а глаза растерянно бегают по округе. Когда используешь магию в порыве злости или самообороны, тогда как-то легче. Тебе не надо пытаться, ты и так в хреновой ситуации. — Смотри на предмет. Черпай магию этой земли. Вспомни своего брата. Обязательно привяжи эмоцию. Страх, гнев, не важно, разбуди свою внутреннюю энергию, — как гуру по йоге, по-эзотерическому внушает первородный и бывший ведьмак. В мои руки попадает клочок пергамента от него. — Прочитай разрушительное заклинание. — Я вспотела, — осторожно шепчу я, чтобы уведомить учителя магии и колдовства вне Хогвартса. — Эмоции, Адара, — словно маленькую ставит меня на место, помогая концентрироваться на заклинании. Эмоции… Пусть будет страх. Страх за то, что у меня будет факап, и снова я стану никчемной, провалившей свое предназначение, не говоря о благополучии и здравии моей семьи. Я боюсь духов, крови, четвероногих и клыкастых. Я боюсь за себя. Читаю заклинание на уголке бумаги, запомнив, гипнотизирую взглядом проклятый предмет и молюсь, чтобы получилось. Я долго к этому шла, стояла на коленях, плакала по ночам и была на волосок от смерти. Я стала смертью для нескольких вампиров, а теперь и для несчастного цветка. Неужели это нормально? В последний раз я хочу прибегнуть к разрушительной магии, чтобы уничтожить злосчастный предмет. Камень из изумруда трещит под натиском моих не с рождения голубых глаз, и даже покрывается трещинами, откуда вылезает черный дым. Не в силах дальше стоять на ногах и одновременно колдовать руками, падаю на колени, но продолжаю читать заклинание. Ещё немного. Дым окутывает площадь, блокируя мои дыхательные пути, отчего я кашляю и вижу в темноте густого тумана картину своего дома. Там так тихо. Солнце заливает беленький дом. А внутри, на кухне, собралась вся моя семья: глотающий без перебоя еду Платон, видимо спешит к своим играм, галдеющий и чавкающий дядя Барт, бабушка, старающаяся расправится с жестким мясом, не имея большинства зубов, Зоя, которая пилит ногти прямо на столе. Они некультурные, но для меня они родные люди, ради которых я сделаю всё. Да, я буду ныть, что всё снова через пятую точку, но никто не тронет мою семью. И тут кухня меркнет из-за черных туч. Тишина повисает на кухне, а потом нарушается тяжелым стуком в дверь. Но это не стук. Кто-то хочет вломиться в дом и бьет по деревянной двери. И у зверя это получается. Светло-серый волк незамедлительно делает рывок и кидается на моих родных. Брызги крови пачкают белый пол и стол. Шерсть монстра становится кровавой. От ужаса я давлюсь и складываюсь пополам. Мои родные… они истерзаны. Пока хищник смотрит на меня, готовясь к новой атаке, в памяти всплывают слова Кэтрин: «Он и твою семью убьет, Адара. Клаус погубит и твоих родных, и тебя. Ему нужны только ресурсы. Люди кроме его семьи для него лишь добыча». Клаус. Убийца. Убью. — ПРОДОЛЖАЙ! ЧИТАЙ ЗАКЛИНАНИЕ, АДА! — приглушенно, но слышу требование Кола. Это всё сделал амулет? Он показал мне мой самый большой страх? Клаус мой самый большой страх. Значит, мои чувства к нему были ложными. Я выдумала чувства, чтобы найти амулет. Так правильнее.       Я забыла заклинание. Как найти бумажку? Я снова всё испортила. Открываю глаза и вижу встревоженного Кола. Туман рассеялся. Ну, либо его вовсе не было. Придя в себя, беру упавшую бумажку и читаю забытое заклинание, пока Кол терпеливо ждет в сторонке. Камень трясется, пока полностью не раскалывается и не исчезает из поля зрения. — Получилось? — Похоже на то, что да. Всё в порядке, сосудик? Твои глаза опустели на несколько мгновений, и ты не двигалась. — Главное то, что получилось, — не обращая внимания на опасения древнего, поставив руки у груди, пытаюсь перевести дыхание. Неужели это всё? Я свободна? — Ты не представляешь, как я благодарна... я ждала этого. Все те планы в моей голове, и теперь всё закончилось. — Отплатишь позже, новоиспеченная ведьма, — подмигиваеет и встаёт на небольшой камень, возвышаясь на несколько сантиметров. — Хорошо. Теперь мне надо к Ребекке. Она мне поможет с празднованием моего предназначения. Я даже и не знаю как мне радоваться в такой ситуации. Когда я начала заклинание камень треснул и оттуда начал струится чёрный дым. А после я увидела ... кошмар. — Это всё от неопытности. Вот подрастешь и будешь больше понимать о проклятиях, — по-умному поясняет первородный. — В смысле? Вот научусь накладывать проклятия, так сразу направлю на тебя всякие ведьминские штучки, сразу забудешь о том, что когда то был ведьмаком. — Жду с нетерпением, — бросает он и поворачивается назад, собираясь уйти из своего бывшего дома. — Куда ты? — Пойду подостаю кого-нибудь, — машет Кол не оборачиваясь, лениво уходит в закат.

***

      С одним психом на сегодня закончила, теперь, иду к другому. Ну, вот и всё. Захожу в комнату Бекки, где обычно обитает сифон. — Кай? — сначала пролезаю головой, потом уже перешагиваю порог. — Я тут. Проходи, — как хозяин комнаты приглашает Паркер. И тут я еле сделав два шага останавливаюсь. — Ты опять её усыпил. Да что на тебя нашло? — увидев Бекку, лежащую на кровати, как в прошлый раз, снова раздраженно удивляюсь. — Она нашла заклинание, чтобы разорвать связь. Так что планы поменялись. Если бы ты при ней прочитала это заклинание, то опытная вампирша поняла бы, что всё это обман, — оправдывается тёмный ведьмак, который нелепо выглядит в нежно-белой комнате первородной. — Так не пойдет. Говори, что задумал. Почему бы не прочитать заклинание Бекки? — скрещиваю руки и ставлю ультиматум, заслоняю собой тело блондинки, чтобы если что защитить её. — Не называй ее так. Ты оскверняешь ее прекрасное имя, — злобно шипит сифон, угрожающе подкрыдываясь в нашу сторону.       Встав напротив меня, немигающе смотрит на меня. Какой же он надоедливый! Точно умеет раздражать. — Что ты так на меня смотришь? Мы прочитаем ее заклинание, только немножко улучшенное, — не выдержав моего ненавистного взгляда, тушуется Кай. — НЕТ! — Как я и обещал, никто от этого не пострадает. Хоть и хочется пару раз насолить Клаусу, я его не трону. Ничего с твоими близкими не случится. Не то, я могу щелчком пальцев связать Платона, — сначала спокойно, а после нетерпеливо заверяет и угрожает брюнет.       Опять меня берут шантажом. Опять меня поимели. Я беру бумажку, которую мне протягивает Паркер и читаю заклинание про себя. — А че оно такое длинное? Какое из них? Тут их два, — непонимающе спрашиваю, поворачиваясь к подруге лицом, а к ведьмаку задом, как избушка прям. Ко-ко-ко! — Не че, а что, Адара. Сначала читаешь верхнее, а потом нижнее, — проделав то же самое, что и я, тыкает пальцем на заклинание. — Как бы я об этом не пожалела, — хмурюсь я, буравя сначала Кая, потом Бекку, потом бумажку. — Как бы об этом не пожалел Я! — Учитывая то, что ты антигерой, ты что задумал что-то благородное? — язвлю, лишь гадая, что могло взбредить в голову психа. Я получаю от него уничтожающий взгляд. — Всё-всё. Молчу.       Как по классике Малакай берет меня за запястье и то место покалывает, обдавая красным сиянием. Пустая сопротивляется, но я позволяю сифону взять мою магию и мы начинаем читать заклинание над телом первородной. Через некоторое время Паркер опускает меня и садится на корты перед лицом мирно спящей. — Сработало? Вы теперь не связаны? — интересуюсь я, через затылок ведьмака пытаясь увидеть лицо подруги. — Всё иди. Потом узнаем, — отмахивается Кай, призадумавшись и высматривая что-то на лице красавицы. — Ох, Ребекка, милая, надеюсь моя семья и все Майклсоны будут в порядке. В таких скользких сифоновских руках всё что угодно может произойти!       Меня выгоняют магией из комнаты, но я как будто всё ещё вдыхаю вишнёвый аромат из комнаты Бекки. А все же... Кай влюбился в Майклсон? Они такие разные. Кай странный, но то, как он смотрит на Бекку, словно на богиню, говорит о многом. Ребекка отмахивается от него как от назойливой мухи, не желая замечать симпатию с его стороны. Она обожглась однажды с Деймоном. Видимо, не хочет повторения истории.       Ух! Прохожу коридор и спускаюсь вниз, чтобы выйти из особняка. Дорогая, Адара 007, вы успешно прошли задание и больше никаких миссий. Хах. А почему я такая… обычная? Как только я уничтожила амулет, я должна была скакать как Пинки Пай и угощать всех розовыми капкейками. Но нет. У меня странное ощущение. Я свободна. От всей души надеюсь, что душа Сатора успокоилась. Теперь меня ждет спокойная жизнь с увлекательными историями, школьными буднями, уборкой, готовкой и зарабатыванием денег. Мой мечтательный взгляд легко пошатывается и останавливается на гибриде. Он здесь. Ну, да где же ему ещё быть? Это его дом. Но почему он застал меня в хорошем настроении и теперь тоже улыбается? Только не тогда, когда я ощущаю страх от одного его взгляда. Сцены с кровавой кухней и разгрызанной семьей вновь всплывает в памяти. — По-моему, ты смогла уничтожить предмет, поэтому такая весёлая, не так ли? — озвучивает свои догадки Майклсон, приподняв свои брови, идет в мою сторону крутой походкой, будто только что выиграл в лотерею или спас принцессу с башни. — Так и есть, — соглашаюсь я, успокаивая разбушевавшееся дыхание, уже чувствуя запах его парфюма, ведь волк уже приблизился, вот вытянет руку и сможет дотронуться до меня. — Свобода и задоринка в глазах идёт тебе, дорогуша, — снова использует ненавистное мне просторечное слово, хотя я высказывала ему свое недовольство. Неужели он настолько невменяемый? Он однажды перебил семью Пирс. Кто сказал, что он не сделает тоже самое, только с моей семьей. — Ты видел меня в другом состоянии? — недоверчиво смотрю на гибрида, хотя знаю, что он видел меня всякую — заплаканную, трусливую, радостную, голодную, злую. — Я видел тебя всякую. — Не думала, что ты видел меня влюбленную, — наигранно удивляюсь я. — А как же тот день, когда ты обняла меня сзади, пока я рисовал ночной Новый Орлеан, — руки Клауса обхватывают мою талию, а глаза явно замышляют что-то хитрое. — Помню этот день. А ты уверен, что эта была любовь? — непоколебимо спрашиваю я, больше не улыбаясь своим мыслишкам. — Я всегда уверен, — ухмыляясь, уверяет он, всё также касаясь открытой кожи. Надо же было надеть майку с открытой спиной.       Я качаю головой его уверенности. Да что он знает о подростковых чувствах? — А если нет? — Дорогуша, я могу сделать так, чтобы именно я был тем, на кого ты смотришь с влюбленными глазами, — шутит гибрид, не теряя уверенности в своих словах. — Какие мы самоуверенные! — смеюсь я, отбрасывая драматизм и страх. — Я бы с удовольствием выпила с тобой за уничтожение предмета, но меня ждет моя семья, как и тебя ждет твоя. — Почему нельзя объединить их? — загадочно интересуется, пока я торможу и стараюсь понять двусмысленность его слов. Его руки трогают мои губы и чуть оттягивают их. — Перестань, — отшагиваю я, допетрив до того, что гибрид хочет склонить меня к страстной ночи. Сам Клаус на мою реакцию усмехается. — Мы никогда не сможем быть вместе. — Это ещё почему? — в изумлении брови гибрида театрально поднимаются, а в голубо-серых глазах заинтересованность. Раздутое эго я больше не собираюсь тешить, поэтому расставим все точки. Мне от него больше не нужно. Пусть катится к своей Кэролайн. — А вдруг нам это навязали. Про связь, про узы. Возможно узы развеялись, как только я уничтожила предмет.       Клаус стихает, убрав руки подальше от меня. — А что чувствуешь ты сама? — Ничего, — вру я и чтобы он не заметил моих возбужденных глаз, я скрываюсь от него в одном из коридоров, который ведет на выход. Отношения с Клаусом? Бред. Он, возможно, хороший любовник, но точно не для долгих отношений. Тем более его шиза о захвате мира меня немножко заставляет призадуматься о разуме. Рядом с ним я становлюсь злой, твердой, перестаю улыбаться, а еще дико хочу переспать с ним и расцарапать всю его спину. Это нормальное желание для меня? Никогда не помню себя такой хищной и с животными инстинктами.       Я пеку десерты, стараюсь учиться на хорошо, иногда посещаю кружки волейбола и смотрю аниме. Чтобы не говорили остальные, мы с ним слишком разные. Вряд ли я смогу полюбить его темную сторону. Мне надо держаться от него подальше, чтобы не попасться в его руки, от которых я вряд ли буду отбиваться.