五 о том, как заводят друзей

      19:30 Куросава Минна: «Уже неважно». «Я не вернусь в UA».       Шинсо с минуту сверлил экран взглядом, надеясь, что это шутка, но ещё днём сам говорил с родителями о продолжении учёбы в академии. Всё складывалось совсем худо, чего стоил долгий телефонный разговор Куросавы с мамой на его кухне. За неё волновались, это нормально, хоть и общфак и близко не подвергался той же опасности, что студенты-герои. СМИ раскрутили всю ситуацию до того, что бедные родители места себе не находили, кто-то из одноклассников Шинсо тоже сообщил, что может не вернуться во втором семестре. Авторитет UA медленно угасал из-за злодеев.       И, может, всё же надежда есть? Шинсо волю в кулак собрал и поднёс палец к кнопке вызова. Позвонит он, а что говорить будет? Не должно всё так закончится. Не на такой ноте. Должно быть какое-то решение. Директор и учителя UA не оставят студентов в беде, не бросят работу. Шинсо в мыслях погряз; дождь барабанил тихо с открытого окна, серый закат окутывал Сайтаму. Спустя пару гудков из динамика послышался голос Куросавы, экран возле уха погас. — Родители не отпускают? — спросил Шинсо, зная ответ. — Мгм, — промычала Куросава, лёжа на татами у низкого столика в гостиной. — А у тебя причуда через телефон не работает? — Нет, — опроверг её догадки Шинсо и задумчиво прикусил край губы, решился. — Ты так и рассказала тайну. — Нет никакой тайны, — выдохнула Куросава с лёгкой улыбкой, — но так и быть. Готов слушать? — Да-а, — Шинсо переключил звонок на «громкую» и положил телефон у подушки, закинув руки под голову. — Да.       Куросава распласталась на полу, разметав волосы по полу. С открытых дверей ветерок заносил запах солнечного лета. — Я маленькая была, мама меня в первый раз отвезла в город, — начала Куросава, — мы гуляли тогда долго. Не помню, как так вышло, но я потерялась. Помню зато, как плакала долго, кричала, а никто не слышал. Будто нет меня вовсе. Прохожие на меня даже не смотрели. Я кого-то даже за ногу пыталась схватить, но не получилось, — с грустной улыбкой говорила она. — Мимо герои проходили, а я всё плакала и плакала. Меня какой-то дяденька нашёл, когда я уже голос сорвала. Кое-как мама меня встретила, и мы поехали домой. Страшно было. Очень страшно. Ничего такого вроде, но… — Любой бы ребёнок на твоём месте испугался, — спокойно перебил Шинсо, — так что тебя можно понять. — Да, но знаешь… — Куросава подняла ладонь и покрутила перед глазами, — …не хочу, чтобы кто-то, как я, оказался в такой ситуации. Поэтому поступила в UA, чтобы помочь, чем смогу. А теперь мама вся извелась. — Дай им время, — сказал Шинсо, — эмоции утихнут, тогда попробуешь снова. Они должны понять, — он сделал паузу и выдохнул. — Тем более в UA у тебя есть друзья.       Ту-дум.       Куросава засияла, не поверив ушам. — Друзья, — протянула она, словно пробуя на языке каждый слог. — Друзья! — Куросава радостно подскочила, покружилась, хихикая и прыгая у столика, где лежал телефон. — Погоди, — она замерла, опустила плечи и сгорбилась, — а как я родителям это объясню?       Шинсо порывался что-то сказать, но громкий грохот раздался из динамика. — Божечки, — вздрогнула Куросава, покрывшись липкими мурашками. — Ты это слышал? — прошептала она, беря телефон. — Родители? — предположил Шинсо. — Я одна дома.       Пускай Шинсо и пытался найти всему логичное объяснение, но не мог ничего поделать с тем, что напрягся. Не шорох, не скрип, а грохот. Хоть преступности в деревнях почти нет, но раз на раз не приходится. Шинсо жалел, что не может использовать причуду, через микрофон его голос теряет свойства. Так бы давно стал телефонным мошенником. Если бы с карьерой героя не сложилось совсем.       По тёмной лестнице Куросава поднималась, светила фонариком на телефоне, ко всем звукам прислушивалась. И Шинсо прислушивался. К её дыханию. Нож додумалась не брать — от него нет толку, если не уметь обращаться с ним. — Выходи или вызову полицию! — крикнула Куросава, высунувшись на второй этаж, и огляделась. — Это ты его напугать так пытаешься? — спросил Шинсо, чтобы хоть немного разрядить обстановку.       Куросава шикнула ему и на цыпочках пошла к своей комнате, прикрыв пальцем фонарик на телефоне. В потёмках она пробиралась по второму этажу, нарочно медлила, боясь, что к ней пробрался грабитель, в каждую тень всматривалась подолгу. Только нечего красть у них дома, телевизор и тот старый. Неужто насильник? Убийца? Шинсо до последнего не хотел верить, что громкий шум — дело рук преступника, но услышал вскрик Куросавы и сам чуть не дёрнулся. — Котик! — обрадовалась она и включила свет, прошла к ушастому негоднику. На полу лежали осколки, вода пролилась, букет полевых цветов распался, листья валялись на ковре. — Четвероногий преступник разбил вазу. — Заяви на него в усатую полицию, — успокоился Шинсо. — Чтобы его посадили в тюрьму для мокрых носиков и длинных хвостиков? — хихикнула Куросава и взяла ночного нарушителя подмышку. — Это соседский вроде. Проголодался, наверное, дам ему рыбки и отнесу хозяевам. — А где твои родители, кстати? — Шинсо слушал, как она спускается обратно. — Уехали к бабуле с дедулей, — ответила Куросава и бережно опустила кота на четыре лапы. — Они тоже на нервах все. О, слушай.       Куросава поднесла телефон к коту, тот жадно ел остатки рыбы, причмокивал и громко-громко мурлыкал. Шинсо усмехнулся и закинул руку, закрыв лицо в изгибе локтя. — Ладно, пойду отнесу его домой, — похлопав по бёдрам, Куросава посмотрела на экран. Неловко как-то. Она так ни с кем не общалась, кроме Кокоро. — Спасибо, что позвонил. — Да… — Шинсо растерялся даже. — Напиши потом, что родители сказали.       А родители Минны до последнего стояли на своём, уперев руки в бока. Директор Незу уже объявил, что академия переходит в формат интерната, общежития будут на защищённой территории, в шаговой доступности учебный корпус и учителя. Даже так Минна третий день пыталась поговорить с родителями, но всё безуспешно. Близился август, каникулы пролетали незаметно, хоть и прогулки не отличались разнообразием: наворачивать круги по деревне наскучило быстро, и никакой велосипед не спасал. Вокруг одни и те же живописные пейзажи, а хочется поскорее в город, к друзьям.       16:26 Неизвестный: «Привет, крошка-зайка». «Ну как, тебя отпустили в общежитие?»       16:27 Куросава Минна: «Привет, ещё нет».       16:28 Монома Нейто: «Хочешь, сам с твоими родителями поговорю?»       16:28 Куросава Минна: «Ну уж нет!» «А ты как? В порядке? Тебя не ранили?»       16:29 Монома Нейто: «Я похож на идиота из «А» класса, чтобы так легко попасться?»       16:29 Куросава Минна: «(¬_¬)» «Рада, что с тобой всё хорошо».       Не знала Минна, звонил ли Монома на самом деле её родителям, но звёзды сошлись, планеты повернулись и удача встала на её сторону. В середине августа мама скрепя сердце сказала: «Собирай вещи, через неделю поедешь в общежитие». Радости не было предела. Минна обзвонила всех двух друзей — Шинсо и Кокоро. Как же Кокоро верещала от счастья! План по розыгрышу над Бакуго отменился, ведь ему итак тяжко пришлось. Похитили как-никак. Посочувствовав ему, Кокоро и Минна твёрдо решили, что набедокурят так, что никому мало не покажется. Главное, успеть до очередных экзаменов, учёба же превыше всего. Благо студенты в общежитиях жить будут и знать не знают, что их ждёт головокружительная осень.       Шинсо отделался коротким: «Хорошо, я так и думал». Большего от него и в сообщениях Куросава не добилась, а ожидала реакцию чуточку ярче. На радости она чуть не позвонила Мономе, но быстро передумала. Никаких больше крошек-заек. В новом семестре нужен новый костюм. Более закрытый.       В день заселения Минна долго обнимала Кокоро, они вдвоём слезами обливались и приговаривали, что они разлучённые в детстве сёстры. В первые же дни остро встал вопрос о составлении расписании, чтобы никто в доме не отлынивал от уборки. Кокоро вызвалась помочь старостам, а инициативу Минны никто не заметил. Она и не сильно расстроилась, вместо этого вышла прогуляться по территории. Здание академии большое, стеклянное, солнце в нём отражается. У каждого здесь планы, цели, мечты. — О, Шинсо-кун! — радостно крикнула Куросава, когда заметила фиолетовую голову, выплывающую из-за кустов соседней изгороди. — Привет, — он кивнул и подошёл к ней, убирая руки в карманы. Показалось ему, что румянец на её щеках стал ярче. Загорела, может.       Или виной всему одна ночь, когда ему пришлось стать для неё телефонным героем. Дело простое — Куросава насмотрелась страшных фильмов перед сном, родители ещё не вернулись, а сквозняки в доме мрачно подвывали, деревяшки в полу жалобно скрипели, ветвисталая лапа царапалась в окно. Шинсо сначала ей поводов для страха докинул, немного подзадорил, совсем слегка поиздевался, а потом успокоил, что никаких призраков не существует. Куросава едва не расплакалась и твёрдо заявила, что звонок не сбросит, чтобы ей не позвонила та самая девочка из колодца. Шинсо повздыхал, смирился и спустя долгий час слушал, как Куросава тихонько спит, иногда ворочается и мычит что-то невнятное. Он тогда перевернулся лицом в подушку и поймал себя на мысли, что совершенно не знает, как с ней дружить. Как вообще дружат с девушками? Может, никакие у него не чувства, а так, подобрел, потому что друга нашёл? — Ты даже на каникулах не отдыхаешь? — спросила Куросава и кивнула на его забинтованные пальцы. — Как говорят, рыба захочет, вода уступит. — Вроде того, — он чуть усмехнулся. — Есть какие-то безумные планы на семестр, о которых мне лучше знать? — Планы есть, — лукаво протянула Куросава и покачалась, заведя руки за спину. — Но тебе знать необязательно. — Если снова вляпаешься? — Шинсо к ней шаг сделал и два пальца ко лбу приставил. — Опять мне спасать? — Единственное, во что я могу вляпаться, это Монома, — она вздохнула и, надувшись, посмотрела на него снизу вверх. — Но спасать у тебя хорошо получается.       Куросава заулыбалась, когда он хмыкнул, бедром его задорно подтолкнула и прошла мимо.       Всё же Куросава скучала по академии. Может, по Шинсо тоже.       Радость длилась недолго — Кокоро принесла листок от учителя физкультуры и передала, что у Минны незачёт за бассейн. Её не заметили, когда она посещала занятия. Вот же проклятье.       Выскочив из дома, Куросава закинула на плечо сумку с купальником и заметила, что класс «B» живёт неподалёку. У входа стояли герои-студенты, обсуждали предстоящий семестр, а Монома вёл себя по-человечески. Куросава оуки поднесла ко рту и крикнула: — Монома-кун!       Он обернулся не сразу, её увидел и, усмехнувшись, поднял ладонь в знак приветствия. Куросава подпрыгнула, будто боялась, что её не заметят, и в ответ помахала рукой. — Ты куда? — громко спросил он. — Бассейн сдавать! — сообщила Куросава и направилась прямиком к нужному корпусу.       Учитель стоял на мокрой плитке в сандалях, проверял табели, закреплённые на планшете, и в упор не видел Куросаву в слитном купальнике и шапочке для плавания. Она и перед лицом ему махала, и рядом с ухом звала. Всё тщетно. Пока в бассейн не ворвался Монома. Плеск воды раздался, эхом отразился от высокого потолка. Монома вынырнул и довольно уставился на учителя физкультуры у факультета общего образования. Футболка вся намокла, прилипла к телу. Монома мокрые волосы назад убрал и тихий смешок обронил, увидев шапочку Куросавы. Хлоркой пахло, из учеников никого, кроме них двоих. Романтично даже, но учитель его романтику не разделял. — Что ты здесь забыл, Монома? — басисто спросил мужчина. — Лето же. Жарко, — улыбался Монома, держась на воде. — Вон Куросава, кстати. — Куросава?! Почему опаздываешь? — наконец заметив её, начал отчитывать учитель. — Давай, залазь. Плавать-то умеешь? — Плохо, — соврала Куросава, не желая сдавать нормативы во второй раз — первого за глаза хватило.       Учитель бросил в воду надувной нудл, Монома подплыл к разделителю. Куросава спускалась на соседнюю дорожку. Неловко, как ему казалось, пока она не поправила купальник на ягодицах прежде, чем окунуться в воду по плечи. Монома ей подтолкнул нудл, а сам глянул на учителя, который его почему-то не прогонял. Куросава надувную палку устроила подмышками и блаженно выдохнула. — Ага, — мужчина отметил её присутствие в табеле и зашагал к выходу, — Монома, учи её плавать, если нечем заняться. — Конечно! — вслед воскликнул Монома и уже возомнил себя героем, что готов помочь даме в беде, как Куросава убрала палку и нырнула. Учитель не захотел выполнять работу, а ученик не захотел сдавать нормативы. Как всё сошлось. — Шапочка что надо, — бросил Монома и сложил предплечья на разделитель. — Думаешь? — хмыкнула Куросава и обернулась к нему, ухватившись за бортик. — Неужели на улице так жарко, что ты искупаться решил? — Жаль телефона нет под рукой, — Монома пожал плечами, — так бы запечатлел тебя на память. — Будто девочек никогда не видел, — пробурчала Куросава и с вызовом подплыла к нему, берясь за разделитель. И тут же пожалела об этом. Ехидное лицо Мономы чересчур близко, голубая радужка переливается, а в ней силуэт Куросавы.       Шаги на входе послышались, Шинсо закинул полотенце на плечо и замер. Ладно Тодороки, но Монома? Этот червь? Он даже для сорняка не подходит. Куросава тут же отпрянула и подплыла к стенке у входа, рукой подозвала Шинсо. Тот сел на корточки, возвышаясь над ней, и едва сдержался, чтобы не прокомментировать шапочку. Он уверен, что Монома это уже сделал. — Настолько плохо?! — Куросава заметила, как на дне его зрачка зародилась насмешка. — Не то чтобы… — Шинсо покосился в сторону. — Да вы что, с одноклассницами никогда в бассейне не занимались? — Куросава смотрела то на первого, то на второго. — Что смешного-то? — Шинсо, прыгай к нам, — предложил Монома. — Или стесняешься? — Мокнуть не хочу, только из душа вышел после пробежки, — отмахнулся Шинсо.       Куросава оттолкнулась от стенки ногами и поплыла на спине. — Надо идти, раз меня отметили, — сказала она и только приняла вертикальное положение, как за руку схватили и потянули на дно.       Пузыри воздуха вверх поплыли, перед глазами пелена из воды. Куросава брыкалась, пытаясь оттолкнуть Моному, но вдруг рядом прозвучал глухой плеск, пальцы на локте разомкнулись. Куросаве в четыре руки помогли выплыть. Она жадно вдохнула, заполнив лёгкие, и прокашлялась. Шапочку с себя сорвала злобно под хихиканье Мономы. Только собиралась возмутиться, как увидела, что к груди Шинсо прилипла футболка. Пряди фиолетовые опустились на недовольное лицо, очертания мышц и рёбер стали заметны. Куросава тотчас руками закрыла глаза, задержала дыхание и нырнула обратно, оставив от себя пятно из чёрных волос. Монома её за бедро подтолкнул наверх, а Шинсо сзади подплыл и придержал со спины, касаясь тонкой талии. И ведь некуда руки положить больше — выше грудь, ниже поясница и ягодицы. А под купальником кожа тёплая, горячая даже. Как же, чёрт возьми, неловко. — Не ходите за мной в бассейн больше! — крикнула Куросава, всё закрывая лицо ладошками. Дыхание Шинсо доносилось неприлично близко, большие руки крепко держали. Шинсо подумалось, что ещё немного и он мог бы полностью обхватить её талию. А хотел думать о том, как из этой ситуации выходить. — Да брось, — рассмеялся Монома, — смотри, какой Шинсо довольный. — В жизни больше вам в лицо не посмотрю! — запротестовала Куросава, раздвинула пальцы и увидела перед собой ключицы Мономы, по которым стекали капли воды. Ещё хуже. — Всё, на берег. Выходим! — скомандовала она.       Шинсо её отпустил, громко выдохнув, и подплыл к бортику, выбрался из воды. Монома на него глазами щенячье-озорными уставился, протянул руку, намекая на помощь. — Сам справишься, — бросил Шинсо и ничего сделать не успел, как Куросава укуталась в полотенце и вылетела из бассейна. — И где благодарность? — Монома расплылся в ухмылке, оперевшись на бортик. — Вижу же, что понравилось. — Ты что тут делал вообще? — опомнился Шинсо. — Не твоего ума дело, — парировал Монома, — о, кстати, она сумку забыла. — Ничего нового, — вздохнул Шинсо, а затем цыкнул и стянул с себя мокрую футболку, выжимая на пол. — На самом деле, ты чего к ней прицепился? — Весело, — Монома пожал плечами, — с ней вечно что-то происходит, — беспечно сказал он и откинулся на спину. — Готов поклясться, что сейчас в таком виде её кто-то заметил.       Куросава бежала к общежитию. Солнце-то печёт, а после воды всё равно плечи дрожат. Даже румянец на щеках невидно. Как бы лицо сейчас горело… Надо срочно вернуться в комнату, но сначала в душ, а потом ещё к Кокоро, чтобы рассказать ей, какой Монома гадкий и какой Шинсо… красивый. Куросава была готова идти и петь дифирамбы Айзаве-сенсею, даром его тренировки не проходят. Шинсо и сам занимается… Пока мысли не зашли слишком далеко, Куросава поёжилась и укуталась в полотенце сильнее. Она летела так, что не видела никого перед собой. Носом в чью-то спину уткнулась, тихо извинилась и вдруг услышала его. — Куросава? — с призрачным удивлением спросил Тодороки. — А? — она голову подняла. И в ту же секунду представила, как проваливается сквозь землю, а лучше закапывает себя где-нибудь под кустиком. — Ты её знаешь? — Мидория поднял брови. — Всё нормально? — он окинул взглядом её мокрый и растерянный вид. Так по территории UA ещё никто не бегал. — Что-то случилось? — Тодороки посмотрел ей за спину, словно искал что-то или кого-то. — Н-Нет, — Куросава в край потерялась, даже трястись от холода перестала. — Я закаляюсь, для здоровья полезно. Вам тоже советую, — она кулаком махнула, пыталась с воодушевлением, но получилось неловко. Всё, больше Тодороки с ней никогда не заговорит. Ни за что на свете. Сначала предстала перед ним в костюме зайки, а теперь в мокром купальнике. Ещё и Мидория её увидел. Это конец. Причуда сломалась, мир перевернулся, Северный полюс стал Южным. А семестр даже не начался! — Скажи, если кто-то обижает, — ровным тоном выдал Тодороки. — Да, мы разберёмся, если что, — поддержал Мидория. — Обижает? — Куросава натянула улыбку и медленно наклонила голову вбок. Ах, да. Она ж бежала сломя голову, будто её преследовал кто. И в самом деле преследовал. Стыд. Догнал, к сожалению. — Всё правда в порядке, не переживайте, — она помахала руками у лица. — Спасибо.       Резво поклонившись, Куросава пошлёпала быстрее в общежитие, чтобы скрыться с глаз и проглотить позор. В доме она не выдержала, тапки надела и рухнула на лестнице, чтобы не промочить диван. Сил не было, ноги дрожали. На кухне кто-то из девочек готовил обед, пахло вкусно, желудок сводило от голода. Вот бы Кокоро пришла и сказала, что сделала им двоим онигири. Хоть что-то хорошее случилось бы за день. А сердце всё колотилось, стучало в ушах. Руки у Шинсо такие надёжные. И сам он надёжный. Тодороки за неё забеспокоился, готов был помочь. А Монома был так рядом, всего на мгновение. — О, Минна-чан! — обрадовалась Кокоро и спрыгнула с лестницы, пропустив пару ступенек. — Как бассейн? — Ужасно, — взвыла Минна и подняла глаза, полные слёз, на подругу. — Я какая-то неправильная. — Ну-ну, — Кокоро её по плечу похлопала, утешая, — ты просто голодная. Иди переодевайся, я онигири принесу.       Минна смотрела на неё, как на ангела, спустившегося с небес. — Ты чудо, — вымолвила она, — точно не хочешь парня себе? — Об этом позже, — Кокоро поднесла указательный палец в губам. — Костюм купила? — Да, — Минна ободрилась. — Завтра заберу и начинаем операцию «Любовные письма»? — Возьмём всё от последних дней каникул! — шёпотом обрадовалась Кокоро.       Лениво Куросава тащилась по лестнице, словно каждая ступенька забирала последние силы. В комнате она кинула полотенце на стул и тяжело вздохнула. В мыслях промелькнуло, что она никогда мальчика даже не обнимала. А сегодня Шинсо держал её за талию. Приятно ведь… Она к зеркалу подошла, задумчиво провела ладонями по бокам, голову набок склонила. Глупые мальчишки. Нечего забивать ими светлые мысли, а то с ума сойти недолго.       С Мономой Шинсо выходил из бассейна, косился на него угрюмо, неся сумку Куросавы. Навстречу шли Тодороки с Мидорией, обсуждали девочку в купальнике и вероятность того, что Минета мог пролезть в бассейн и напугать однокурсниц в попытках подглядеть за ними. Монома чуть ядом не подавился при виде них, Шинсо их взгляд словил на себе и понял — они с Мономой выглядят в точности, как извращенцы, которые не дают девушкам заниматься в бассейне. Мидория поздороваться попытался, но Шинсо мимо прошёл, не сказав ни слова. Зато Монома отвязался, из желчи к «А» классу он состоял на восемьдесят процентов, где-то пять остальных делились между Шинсо и Куросавой. — О, ты из «С»? — приветствовал одноклассник Куросавы, открыв дверь общежития. — Какими судьбами? — Куросава забыла, — сказал Шинсо и протянул ему спортивную сумку с одеждой. — Куросава? — он призадумался, повернулся к кому-то в доме. — Куросава Минна которая? А она разве приезжала? — В расписании с уборкой она есть, но я её не видел, — крикнул второй. — А она в какой вообще комнате? — Не знаю, думал, она документы забрала! — воскликнул в ответ первый, а затем посмотрел на Шинсо и кивнул. — Передадим.       Плёлся Шинсо в комнату, волосы сохли, поднимались обратно. Плёлся и думал, что, видимо, Куросава уже привыкла. За столько лет неудивительно. Перед сном он привычно лежал на кровати, листал её фотографии после того, как пожелал спокойной ночи. Летние каникулы у неё выдались интереснее, чем у него. Каждый день фотоотчёт с речки или рисового поля. Она рожицы корчила в панамке и ему отправляла, говорила, как скучно одной, звала как-нибудь летом приехать, чтобы вместе на гору сходить. Местных легенд там достаточно, а одной идти страшно, ещё и землетрясения частые. Шинсо даже подумал, что, может, на следующих каникулах и не поедет в Сайтаму.       Ночью экран засветился в девичьей спальне и тут же погас.       23:27 Монома Нейто: «Спишь, девочка-зайка?»       23:30 Монома Нейто: *Сообщение удалено.*