Глава 12. Сквозь сумрак тьмы

Апрель. 1981 год

      Асмодеус Селвин терпеть не мог паб «Белая виверна». Потому что каждый вечер здесь собиралась неоднозначная публика. Иными словами, всякий сброд. Ему не нравились ни эти люди, ни излишне громкий гогот и нецензурная брань, которые доносились со всех сторон, ни то дешевое и кислое пойло, которое Финс Кранмер представлял оригинальным и весьма дорогостоящим огневиски старика Огдена. Асмодеус был лично знаком с мистером Огденом, праправнуком создателя этого изысканного терпкого напитка. Узнай Ноа, какую паршивую дрянь в Лютном толкают под видом производства этой прославленной семьи, его бы вмиг хватил удар.

      Но в «Белой виверне» любил проводить вечера Моран. А в последние полгода так и вовсе стал завсегдатаем этого сомнительного заведения. И Асмодеус, обнаружив, что лавка Коффинов была пуста, на поиски друга направился именно в паб. Тот, по обыкновению своему, сидел за самым дальним столиком у небольшого круглого окна, которое почти всегда было занавешено темной шторой. Посетители, приходящие сюда специально для осуществления своих мрачных дел, ценили конфиденциальность. И во всем и всегда услужливый Финс Кранмер ее неизменно обеспечивал.

      — Так и думал, что найду тебя здесь, — усмехнулся Асмодеус, усаживаясь напротив Морана.

      — Ты что-то хотел? — не слишком дружелюбно процедил тот в ответ.

      Селвин нахмурился. И какая только муха укусила друга? Еще несколько часов назад, когда они обсуждали предстоящую вылазку в Котсуолдс, он был в приподнятом настроении. Даже шутил.

      Темный Лорд полагал, что именно в соседнем с деревушкой лесу скрывались вампиры. Он хотел привлечь их на свою сторону наравне с великанами и оборотнями. И поручил провести переговоры Асмодеусу и его небольшому отряду, состоящему из семи молодых Пожирателей смерти. Моран Коффин и Северус Снейп были в их числе. Да, быть укушенными этими гадкими существами — перспектива не из приятных. Но Селвин верил, что, если найдет общий язык с самым жестоким гургом по имени Арнгримм, ему будет под силу справиться и с последним поручением Темного Лорда.

      Они должны были трансгрессировать в непроходимые леса близ Котсуолдса на поиски вампиров завтра рано утром. И тот факт, что Моран, судя по стоявшим на столе пустым стаканам, пытался напиться до потери рассудка, сильно беспокоил предводителя их небольшого отряда.

      — Что случилось? — недовольно поинтересовался Асмодеус, хмуро посмотрев на друга.

      — Я не могу выпить? — дерзко отозвался Моран, подняв на Селвина затуманенный от алкоголя взгляд.

      — Для такого количества должна быть причина, — ответил Селвин, указав правой ладонью на пустые бокалы.

      Тот неопределенно пожал плечами и, издав странный звук, больше похожий на звериное рычание, сделал еще один глоток. Асмодеус, скептически изогнув брови, внимательно наблюдал за Коффином. В последний раз он напивался до полусмерти… Хотя нет, раньше такого не случалось. Несмотря на то, что Моран почти каждый вечер захаживал в паб, он никогда прежде не выпивал больше трех рюмок этого дрянного огневиски.

      — Твоей сестренке понравился подарок? — с ухмылкой поинтересовался Асмодеус.

      У Харли Монтегю, торгующего нелегально волшебными существами, ему удалось купить молодого пикирующего злыдня. Мариса как-то обмолвилась, что ей бы хотелось заполучить опасное создание. И на протяжении нескольких лет эта мысль не давала Селвину покоя. Но в начале прошлого столетия их разведение было запрещено в Британии, а поставки из Уганды даже на черные рынки волшебного мира прекратились в начале шестидесятых. И вот наконец сегодня молодому человеку удалось заполучить это существо. Харли от своего знакомого из Центральной Африки получил десяток злыдней. Одного из них Асмодеус прикупил специально для Марисы. Хотел сделать ей приятное. Но он никак не мог встретиться с девушкой вот уже несколько дней. А потому передал подарок через Морана, надеясь вскоре получить восторженную благодарность от его сестры.

      — Я не застал ее в лавке, когда искал тебя, — добавил Селвин.

      Он всего лишь хотел перевести разговор в другое русло и отвлечь друга от его явно гнетущих мыслей. Кто же знал, что упоминание Марисы вызовет у ее братца такую неадекватную реакцию? Переваливаясь через стол, Моран схватил Асмодеуса за грудки. Невообразимый шум привлек внимание остальных посетителей паба. Обычно невозмутимые ко всему происходящему вокруг гости устремили заинтересованные взгляды на необычную сцену.

      — Ты что творишь? — прошипел Селвин, пытаясь отпихнуть от себя буквально одичавшего друга.

      — Забудь про нее! — выкрикнул Моран, встряхнув Асмодеуса.

      — Да отцепись же ты, — ему с трудом удалось оттолкнуть от себя Коффина. Десятки людей с неподдельным любопытством смотрели на них. — Что на тебя нашло? — спросил Асмодеус, поправив ворот рубашки, когда Моран сполз обратно на свой стул.

      — Забудь про Марису!

      Осушив бокал, друг вытер рот рукой. А затем звучно рыгнул. Но, судя по всему, Морана это совершенно недопустимое в приличном обществе поведение ни капельки не смущало. Селвин брезгливо скривился. Все-таки как низко может пасть волшебник, перебрав с алкоголем.

      — Ты ее никогда не найдешь, — добавил Коффин, пытаясь подняться на ноги.

      А это еще что могло означать? Асмодеус молчал. В конце концов, было абсолютно бессмысленно требовать от Морана каких-либо объяснений сейчас. Потому что тот едва держался на ногах. Селвин покачал головой, наблюдая за тем, как друг, пошатываясь из стороны в сторону, поплелся к двери. Пару раз он чуть не завалился на сидящих за соседними столиками. Один из гостей, кажется, это был Гектор Роули, грубо отпихнул его от себя, да с такой силой, что Коффин чуть не грохнулся на пол. Асмодеус продолжал неподвижно сидеть на своем месте, разочарованно наблюдая за происходящим. Каким же надо быть безвольным идиотом, чтобы опуститься до такого?

      — Слезай уже оттуда! — послышался чей-то недовольный возглас в противоположной части паба, а затем по помещению разнесся гулкий мужской гогот. Неужели кто-то еще безнадежно надрался, как и Моран?

      Асмодеус, опираясь на трость, поднялся из-за стола и медленно двинулся к выходу. Он пришел сюда только для того, чтобы найти Морана, и, учитывая, что конструктивного диалога у них не вышло, собирался вернуться в поместье Селвинов. Чтобы насладиться приятно обжигающим горло неподдельным огненным виски мистера Огдена. Уж дрянь, которую разливали в «Белой виверне», он точно пробовать не собирался.

      — Вы не понимаете, чужой магией можно напитываться, — заплетающимся языком произнес кто-то со стороны барной стойки. Снова послышался дружный мужской гогот. — Становиться сильнее.

      Асмодеус замер на месте. Он медленно повернул голову, пытаясь отыскать говорившего. Это был молодой человек, кажется не старше его самого. Длинные темные волосы незнакомца намокли и прилипли к лицу. Его серая мантия видела и лучшие времена: вся в заплатках, с засохшей на подоле грязью. Взобравшись с ногами на один из столов, оборванец, активно жестикулируя, пытался что-то объяснить кучке сгрудившихся вокруг него волшебников. А те явно наслаждались устроенным бесплатным зрелищем.

      — Я знаю способ, как сделать силу собственной магии сильнее, — продолжал вещать этот напившийся безумец, разведя руками воздух вокруг себя. Асмодеус неподвижно стоял. — И мой отец это знал, и дед. И даже прадед, — он чуть пошатнулся, и мужчины, наблюдающие за ним, снова залились смехом. — Сам Салазар Слизерин доверил нашему предку бесценные знания, — после этого заявления хохот оглушительной волной пронесся по залу.

      — Ну все, — рявкнул Финс Кранмер, выходя из-за барной стойки. — Выметайся отсюда, полоумный.

      Мужчина схватил гостя за плечо и грубо стянул на пол, а затем, вцепившись в капюшон его мантии, начал энергично толкать в сторону двери. Резко распахнув ее, владелец паба буквально пинком вышвырнул странного посетителя на улицу. Остальные гости «Белой виверны» залились смехом.

      — Кто это был? — спросил Асмодеус, когда возвращающийся к барной стойке Финс прошел рядом с ним.

      — А тебе какое дело? — гаркнул явно не на шутку разгоряченный мужчина, зло зыркнув на него.

      — Осторожнее, Кранмер, — неодобрительно поцокал языком Селвин.

      — А то что? — хозяин практически вплотную приблизился к Асмодеусу. — Ты угрожать мне вздумал?

      — Эй, Финс, — послышался чей-то громкий возглас откуда-то со стороны. Стулья загромыхали. Не меньше пяти мужчин поднялись и медленно приблизились к Селвину со спины. — Все хорошо?

      Асмодеус знал, что никто из этих жалких остолопов не посмеет его и пальцем тронуть. Просто духу не хватит. Еще бы! Ведь с недавних пор его семье принадлежали почти все заведения Лютного переулка. И именно Ренард Селвин теперь стоял во главе Гильдии. Эта шайка пустоголовых идиотов может запугивать кого угодно, но только не Асмодеуса. Ведь он обладал нерушимой неприкосновенностью. Молодой человек был королем этой злополучной улицы. Вершителем всех жалких судеб этих безнадежных пьянчуг.

      — Проваливай, Селвин, — хмыкнул Финс, гневно сузив глаза. — Сегодня тебе здесь не рады.

      — А жаль, — усмехнулся в ответ молодой человек. — Но я обязательно загляну завтра, — пообещал он с совершенно гадкой улыбкой на лице. — Надеюсь, что-то изменится.

      Десятки взглядов, наполненных ненавистью и презрением, провожали его до выхода. Oderint, dum metuant. Асмодеус покинул паб, и дверь с негромким щелчком захлопнулась за ним. Кто-то, сильно сгорбившись, сидел на ступенях. Впрочем, они всегда были заняты каким-нибудь перебравшим этого дешевого пойла идиотом. И тут в отблеске фонарного света Селвин разглядел несколько заплаток на мантии. Неужели?

      — И что ты там говорил про Салазара Слизерина? — поинтересовался Асмодеус, нависнув над незнакомцем словно дементор.

***

Ноябрь. 1983 год

      Аластор Грюм трансгрессировал в самый центр немагического Лондона намного позже стирателей памяти. И все равно ему пришлось ждать в стороне, пока те заканчивали работу с воспоминаниями двух маглов, оказавшихся на Вестминстерском мосту в самый неподходящий для этого момент. Они утверждали, будто некто, облаченный в черную мантию с капюшоном, скрывающим лицо, без рук или какого-то приспособления затащил бездыханное тело девушки на каменный пьедестал статуи королевы кельтского племени иценов — Боудикки.

      Согласно легендам, древняя правительница была дочерью одних из первых волшебников на острове. Ее муж, вождь по имени Прасутаг, зная о колдовских способностях супруги, во многом полагался на нее. Это был первый в истории магии союз чистокровной ведьмы и маглорожденного мужчины. Правда, увы, ее сила не уберегла ни супруга от смерти, ни дочерей и саму Боудикку от страшной расправы, не спасла и племена бриттов от безжалостной римской экспансии. Но о ее непоколебимой силе духа знали и маглы, и волшебники. В шоколадных лягушках даже был вкладыш с изображением кельтской воительницы.

      В начале этого столетия возле магловского здания Парламента установили памятник королеве иценов. Он изображал правительницу с дочерьми, мчащихся на колеснице с боевыми лошадьми. И никто и подумать не мог, что живущие вот уже много столетий бок о бок с простыми людьми волшебники Британии будут использовать статую в своих целях. Если трижды постучать кончиком волшебной палочки по постаменту с левой стороны, то открывался вход в самую большую библиотеку магии. У маглов была своя, входящая в состав Британского музея, а у волшебников — своя.

      Там хранились экземпляры всех издаваемых в волшебном мире книг. Даже детских. Труды известных исследователей, изучающих историю магии, алхимию, нумерологию, руны. Манускрипты по созданию артефактов. Рукописи знаменитых волшебников древности. Например, как утверждали сотрудники библиотеки, гримуар самого Мерлина. И, как в библиотеке Хогвартса, здесь имелась своя Запретная секция, где были собраны самые опасные книги по темной магии. Но по распоряжению Миллисенты Багнолд с началом активных действий Волан-де-Морта попасть в это отделение могли лишь те, кто получил ее письменное разрешение. И даже спустя два года после его таинственного исчезновения, министр магии установленный запрет не сняла.

      Но любой волшебник, даже прибывший в Лондон из-за границы, прекрасно знал, что скрывалось от маглов за статуей Боудикки. У Грюма не было сомнений в том, что водрузивший бездыханное тело неизвестной девушки являлся именно магом. Случайные прохожие стали свидетелями невербального колдовства. А еще Аластор был твердо убежден, что за этой таинственной фигурой в темной мантии и капюшоне скрывался разыскиваемый ими треклятый некромант. Этот тип подверг их мир риску быть обнаруженным. И аврор не сомневался, убийца сделал это намеренно. Хотел позлить. А еще показать, что они начали терять контроль. Хорошо продуманная гнусная провокация. Он словно насмехался над всем Министерством.

      — Мы закончили, — кивнул подошедший Бенджамин Палмер.

      Вместе с Грозным Глазом он учился в школе авроров, вот только ни дня не проработал по избранному пути. Сразу после выпуска Бенджи, как его называли близкие, пришел в отдел стирателей памяти, в котором и служил по сей день.

      — Они что-нибудь еще заметили необычное? — спросил Аластор. — Разглядели лицо?

      — Только то, что сказали. Высокая фигура в темной мантии с капюшоном, — пожал плечами Палмер. Грюм мрачно нахмурил брови. — Увы. Больше ничего.

      Мужчины обменялись рукопожатиями на прощание. Когда Бенджамин и его коллеги трансгрессировали с характерными хлопками, Аластор, чуть помедлив, двинулся вперед. К Марии Шокли и группе криминалистов, которые уже начали работать с телом, пока стиратели памяти заканчивали с теми маглами.

      — Что скажешь? — пробасил Грюм, остановившись рядом с Марией.

      — Ничего, — с тяжелым вздохом отозвалась она. — Всё как и раньше. Ни следов яда, ни проклятья.

      — Шесть трупов, — прорычал Аластор. — Шесть. А мы ни на йоту не приблизились к убийце.

      — И газетчики выдумывают всякие небылицы, — покачала головой Мария. — Я все еще думаю, что это темная магия. Что, если он вернулся? — добавила она чуть тише. Так, чтобы никто из ее подчиненных не услышал.

      Да. Грюм тоже ловил себя на этой мысли. Этим вопросом задавались и Скримджер, и Багнолд. Уж больно явственно в истории с пресловутым некромантом, как его первым прозвали жители Лютного, мелькала тень Волан-де-Морта. Никто толком и не знал, что произошло в ту роковую ночь в Годриковой впадине. Но лишь такие восторженные глупцы, как Дедалус Дингл, могли верить, что все действительно закончилось. Дамблдор молчал, а если и говорил, то загадками. Впрочем, как и всегда. Но всякий раз, когда об этом заходила речь, в глазах директора Хогвартса Грюм видел отблеск собственных подозрений. Волан-де-Морт вернется. Рано или поздно. Но вот вопрос: не начали ли их худшие опасения сбываться? Кем был этот треклятый некромант на самом деле? Ужаснейшим темным волшебником в истории магической Британии? Или же безумным идиотом, возомнившим себя кем-то бо́льшим?

      — Нет. Исключено, — резко отозвался Аластор. Своими подозрениями он поделится уж точно не с Марией Шокли. — Кстати, а где Силверсливз? — вдруг спросил он, бегло оглядевшись по сторонам и не увидев ученика среди прибывших авроров.

      — Откуда мне знать? — удивилась криминалист.

      — Ну да, — согласился Грюм.

      Если только Гейбриел где-то прохлаждается с этой девчонкой Коффин, он из него вытрясет всю душу. Похлеще некроманта. Аластор, в отличие от Скримджера, не поверил ни единому его слову. Что за чушь? Он слишком хорошо знал Силверсливза. И вот так цинично кого-то использовать в собственных целях — уж точно не в его духе.

      — Я думаю, это убийство особенное, — осторожно произнесла Мария.

      — Почему? — нахмурился Грюм и внимательно посмотрел на нее.

      — Всех жертв нашли в собственных квартирах, — начала объяснять она. — За исключением Лукаса Додуэлла. Но тот прибыл из Йоркшира и не зарегистрировался ни в одной гостинице. Так что мы не знаем наверняка, где он проживал. Может, бродяжничал. А эта бедная девочка, — она повернулась к телу пока еще неизвестной молодой волшебницы. Когда Бартоломью, специалист по палочкам, закончит работу, они будут знать ее имя наверняка. — Он сделал это демонстративно, не втайне, как до этого. Оставил маглов в свидетелях тоже намеренно.

      — Что-то не так, — хмыкнул Аластор. Доводы криминалиста, как бы ему ни не хотелось этого признавать, были справедливыми. — Убийца меняет почерк. И это делает его непредсказуемым, — мрачно произнес аврор, повернув голову к телу мертвой девушки.

***

      Мария Шокли не ошиблась. Это убийство было необычным. Сама Элла была особенной. Для него. Того, которого окрестили «некромантом». Как нелепость. Он себя таковым не считал. Потому что все было куда сложнее, чем могло показаться на первый взгляд.

      Его звали Алджернон. Что в переводе с французского означает «с усами». Забавно. Но этот странный человек отродясь не носил усы. Каждое утро специальным острым лезвием он тщательно сбривал щетину, которая успевала вырасти за ночь. Не при помощи магии. А как и все маглы. И хотя род Алджернона был известен еще со времен самого Салазара Слизерина, Торндайки уже много веков не считались чистокровными. Тот самый предок, заставший времена великого основателя Хогвартса, был первым сквибом в истории этого семейства. Но не последним. С тех пор в каждом поколении все младшие дети обязательно рождались будучи лишенными любых зачатков магической силы. А Алджернон стал исключением.

      Странно, однако, порой распоряжается судьба. Это молодой человек очень хорошо усвоил за свои двадцать девять лет. И разве можно назвать то жалкое существование, которое он был вынужден влачить, жизнью? Все было не так. С самого начала. С того далекого зимнего вечера, когда громкий, истошный крик младенца разрезал воздух, как извилистая трещина, что образуется на поверхности заледеневшей реки. Алджернон был проклят с первой минуты.

      — Он не сквиб, — чуть ли не выплюнул престарелый Корнелий, впервые взявший на руки сына.

      — Ты не рад? — удивилась обессилевшая после затяжных родов его супруга.

      — Одри, — недовольно начал мистер Торндайк, вернув ребенка в колыбель. Сын тотчас же начал капризничать. Женщина хотела было дотянуться до него, укачать, успокоить. Но Корнелий не позволил. Схватил за запястье. — Агата — волшебница. А этот, — он поморщился и посмотрел на младенца, который уже успел раскраснеться от настойчивого крика. — Должен был родиться сквибом. Потому что это правильно. Так было всегда в этой семье.

      — Отпусти, Корнелий, — взвилась Одри. Роды длились почти двенадцать часов. Она была так измождена, что не было и сил вырвать руку из ладони мужа. — Это неважно. Мы все равно будем любить его, — добавила она чуть погодя, когда супруг все-таки позволил подойти к сыну. Женщина принялась укачивать младенца и что-то напевать. Ее голос — ласковый, тихий, убаюкивающий — быстро успокоил ребенка.

      — Ошибаешься. Его никто не будет любить. Он проклят.

      Так оно и вышло. Корнелий никогда не питал теплых чувств к сыну. А Одри не сумела исполнить обещанное — умерла через несколько дней после родов. Горячка забрала ее. Агата, старшая сестра Алджернона, все детство была вынуждена оберегать брата от несправедливых нападок отца. Вот только когда она отправилась в Хогвартс, жизнь его в корне изменилась. Потому что теперь мальчик был вынужден большую часть года проводить один на один с тираном.

      Несмотря на то, что Алджернон с раннего возраста проявлял магические способности, Корнелий не собирался отпускать сына в Хогвартс или любую другую европейскую школу магии.

      — Тебе была уготована судьба сквиба. Так и живи как самый настоящий магл.

      Его презирал отец. Его ненавидели соседские мальчишки и одноклассники. Потому что он был странным. Непохожим на остальных. Неправильным. Алджернону не было места ни в мире волшебников, ни в мире обычных людей. Удивительно, и как он только не стал обскуром? Неужели сила его магии была настолько сильна? Мальчик все детство терпел издевательства отца, молча сносил нападки других детей, надеясь, что однажды все изменится. Но чуда не происходило. До определенного дня.

      Сначала умер Корнелий. И тогда двадцатилетний Алджернон смог вдохнуть полной грудью. Желанная свобода. Наконец. Теперь никто не посмел бы его тронуть. Молодой человек оставил волшебную палочку отца себе, хоть она часто и не слушалась нового хозяина. Но купить другую в лавке мистера Олливандера Тордайк просто не мог. Вот уже который десяток эта семья нищенствовала. А Алджернон не сдавался. Корпел над старыми книгами по магии, к которым отец никогда не подпускал его. Хотел знать все то, в чем до́лжно бы разбираться любому волшебнику в его годы.

      Когда же ему исполнилось двадцать шесть, умерла Агата. Трагически погибла во время очередного нападения на Косую аллею уже не на шутку распоясавшихся приспешников Темного Лорда. Старшая сестра была единственным лучом надежды в этой непроглядной тьме. Лишь одна она любила странного и такого неправильного для каждого из этих миров Алджернона Торндайка. И стоило ли жить после этого?

      Но у судьбы были иные планы. Она, словно старуха-провидица, усердно пряла огромное полотно, сотканное из нитей чужих жизней. И никто не мог укрыться от ее взора. Ни волшебники, ни маглы, ни сквибы. Она не забыла и про Алджернона Торндайка, который был ни тем и ни другим. У каждой нити был свой цвет. Белый, черный или серый. И каждая разной длины. Но никому не дано было знать наперед то, что ведала старуха-провидица. Ведь всему свое время. Не так ли?

      И разве мог он предположить, что однажды в его руки попадет гримуар самого Салазара Слизерина? Разве это возможно? Неудивительно, что отец не рассказывал Алджернону о великом сокровище, пылившемся на нижней полке старого книжного шкафа. Но знала ли о том Агата? А если и да, то понимала ли всю бесценность старинных записей? И почему не поведала об этом младшему брату после смерти Корнелия? А может, о маленькой книжке в потертой кожаной обложке уже давно все позабыли?

      И вскоре после удивительной находки в жизни Алджернона появилась истинная тьма во плоти. Асмодеус Селвин. Он одновременно боготворил и ненавидел тот день. Потому что у него возник шанс все исправить. Но вместе с тем Торндайк стал тем чудовищем, каким всегда был его отец: он лишал волшебников их магической силы. Забирал их души, навеки заточая в портреты, что теперь мрачно наблюдали за ним. По собственной ли прихоти? Или по воле влиятельного чистокровного ублюдка?

      Он прошел в комнату, которую вот уже несколько месяцев снимал в заведении Джадда Гренвилла. От этих стен тянуло каким-то жутким холодом, вовсю гуляли сквозняки, а по полу сновали мерзкие крысы с отвратительным писком. Алджернону хотелось поскорее вернуться в родной дом, но он понимал, что только здесь, на окраине Лондона в этом Мерлином забытом доме, стоявшем на отшибе, он мог работать спокойно.

      Торндайк повесил на ржавый железный крючок старую мантию отца. Он их не носил. Никогда. Потому что не привык. Да и не любил. А эту потертую, всю в заплатках после смерти Корнелия решил оставить себе. Зачем? Алджернон и сам не знал. Мужчина подошел к пыльному овальному зеркалу, висевшему на стене рядом с окном. Сегодня он не успел побриться. Потому что очень спешил завершить начатое.

      Придирчиво осмотрев собственное отражение, Алджернон резко изменился в лице. Рот расплылся в какой-то безумной улыбке. Впервые в жизни ему понравилось то, как смотрелись короткие жесткие волосы на его остром подбородке.

      И Аластор Грюм тоже не ошибся. Убийца становился непредсказуемым.

      — Тебе нравится? — спросил Алджернон, повернувшись к давно законченному портрету, водруженному на массивный деревянный мольберт.

      Ответом ему послужила звенящая тишина.

***

      Смущенный вид, с которым Гейбриел стоял перед камином, ужасно нервировал Марису. В ванной комнате она переоделась в один из тех махровых халатов, которые были оставлены на вешалках специально для гостей. И вернувшись в спальню, застала спутника в таком странном положении. Казалось, он даже не обратил внимания, как она появилась, продолжая растерянно вглядываться в языки пламени, которые причудливо танцевали в ведомом лишь им ритме. Его взъерошенная прическа говорила сама за себя. Мариса уже давно заметила за ним эту привычку: всякий раз, когда Гейбриел чувствовал себя неуютно, то запускал ладонь в волосы.

      Девушка забралась под одеяло, и в тот же миг на тумбочке с ее стороны появились какие-то журналы. Она, лениво потянувшись за ними, стала рассматривать яркие глянцевые обложки. Все о вышивке и вязании. Так себе чтиво с учетом, что Мариса никогда не испытывала особенной страсти к рукоделию. Она, недовольно поморщившись, бросила их обратно. Свет лампы тут же погас. Повернувшись на бок и устроившись поудобнее, она сомкнула веки в надежде на то, что удастся быстро уснуть. Но разве получится?

      — Ты так и будешь там стоять? — раздраженно произнесла она, лежа с закрытыми глазами.

      — А что? — переспросил Гейбриел. — Я же тебе не мешаю.

      — Напротив, — хмыкнула она, чуть приоткрыв один. Он все еще стоял у камина, не решаясь и головы к ней повернуть.

      — Тогда не обращай на меня внимания, — пожал плечами он. — Я не хочу спать.

      — Так я тебе и поверила, — фыркнула девушка, спешно сев. Лампа на ее тумбочке снова загорелась.

      — Пока ты была в ванной, я пытался наколдовать вторую кровать или хотя бы подушку с пледом, — признался Гейбриел, — но даже эта чертова гостиница в Хогсмиде защищена от подобного волшебства.

      — И поэтому ты решил и вовсе не ложиться? — догадалась она.

      — Но не забираться же мне к тебе под бок, — он, скептически изогнув брови, осмелился посмотреть на спутницу.

      Да, ситуация была необычной. Странной по меньшей мере. Глупой и невероятно неловкой. Но окажись на месте Гейбриела, например, Асмодеус Селвин, она бы его и в комнату не пустила. Пускай ночевал на какой-нибудь из ступеней. Лестница же устлана ковром. Так что должно быть мягко. Да все равно, где бы он спал.

      Вот только с Силверсливзом все было по-другому. Чуть покачав головой, Мариса взяла с тумбочки волшебную палочку и начала проводить ее кончиком по кровати, оставляя за собой бледно-голубое свечение. Мужчина молчаливо наблюдал за ее странными действиями.

      — Вот смотри, — произнесла она, оставшись довольной от проделанной работы. — Ровно по середине. Пересечешь границу, и покроешься фурункулами. Теперь ты спокоен?

      — То есть я, когда буду спать и явно не смогу отвечать за свои случайные действия, рискую заработать такое неприятное наказание? — недоверчиво фыркнул Гейбриел.

      — Тогда продолжай стоять у камина, — недовольно пробурчала Мариса, снова сползая на подушку. Лампа погасла. — Хотя бы не придется слушать твой ужасный храп.

      — Я не храплю, — тут же возмущенно отозвался Гейбриел.

      — Да неужели? — хмыкнула девушка, уже закрывая глаза. — Скажи это стенам моего дома, которые буквально содрогались вчера ночью.

      Он ничего не ответил. Мариса слышала, как мужчина тяжело вздохнул. Возможно, даже покачал головой и сердито закатил глаза. Она ничего из этого не видела, потому что хотела как можно скорее уснуть. Забыться. Лишь бы не думать обо всем случившемся. И в первую очередь о том, что она сама позволила Гейбриелу спать на соседней подушке. Странно. Глупо. Неловко.

      Уже сквозь пелену сна она почувствовала, как прогнулся матрас под тяжестью мужского тела. Сколько прошло времени? Мариса не знала. Где-то в ногах зашевелился Джой. Даже если Гейбриел не боялся фурункулов, то в случае чего ему придется отбиваться от длинного языка пикирующего злыдня. Питомец всегда неустанно защищал хозяйку. И был бы не прочь полакомиться такими развитыми мозгами, как у Силверсливза. Натрави она его на Роули, навряд ли бы Джой остался в восторге от незапланированного ужина. Что с Гектора можно взять?

      Когда же Мариса неуверенно приоткрыла глаза, за окном начало светать. Еще не яркие солнечные лучи робко проникали сквозь тонкие светло-бежевые шторы и нерешительно расползались по стенам. Огонь в камине давно погас, и теперь в комнате было холодно. Пахло сыростью. Девушка лениво пошевелилась, решив подтянуть одеяло до подбородка. И вдруг обнаружила, что вместе с Джоем, который, судя по всему, среди ночи перебрался поближе к ее подушке, а теперь нагло расположился перевернувшись на спину и сложив лапки, они заняли добрую половину кровати, тогда как Гейбриелу пришлось ютиться у самого края. Его правая рука свисала к полу. Вот и пожалуйста. Она возвела волшебную границу посередине, чтобы не позволить ему даже ненароком оказаться на ее половине, а сама-то? Мариса поморщилась и отодвинулась назад, стараясь не потревожить мужчину.

      — Я не сплю, — услышала она его хриплый голос без малейшего признака сонливости. Неужели он так и не сомкнул глаз?

      — Ты хоть немного поспал? — спросила девушка.

      — Не знаю, — Гейбриел повернулся на спину и мрачно уставился на потолок, на котором кое-где потрескалась краска. Он не стал переодеваться в халат, оставшись в рубашке и брюках. — Я уже и забыл, что это такое.

      — Так нельзя, — со знанием дела произнесла она. — Кому ты делаешь лучше, изводя себя?

      — С чего такая трогательная забота? — усмехнулся он в ответ.

      — Ты ведешь расследование, — пожала плечами Мариса, вылезая из-под одеяла. — Тебе нужно быть собранным. А как, если будешь клевать носом от недосыпа? — она ступила босыми ногами на холодный деревянный пол. Девушка скривилась и невольно повела рукой.

      — У тебя все еще болит плечо? — обеспокоенно спросил Гейбриел за спиной.

      Что? Плечо? Ах, ну да. Как она могла забыть расщеп, который заработала по собственной глупости и невнимательности? Но, надо признать, все зажило быстро благодаря стараниям того таинственного лекаря, которого Силверсливз пригласил. Хотя порой после трансгрессии она ощущала какую-то странную тянущую боль где-то под лопаткой.

      — Нет, — покачала головой Мариса, повернувшись к нему лицом. Гейбриел тоже поднялся с постели.

      Мерлин, до чего же это все странно, глупо, неловко. Они стояли по обе стороны одной кровати, молча уставившись друг на друга одинаковыми бестолковыми взглядами. О чем он думал? Вспомнил ли вечер у Селвинов? Потому что Мариса мысленно вернулась именно в зал приемов величественного особняка. В момент, где Гейбриел уверенно кружил ее в танце. Когда его теплые пальцы касались ее разгоряченной кожи, казалось бы оставляя невидимые, но ярко ощутимые ожоги после себя. И почему она остановила выбор именно на этом платье? Отчего не выбрала какое-нибудь более закрытое? Тот же Селвин меньше бы глазел. Ох, Мордред бы ее побрал за недальновидность.

      — Давай собираться, — предложил Гейбриел, нарушив непозволительно затянувшуюся паузу.

      — Да, — сконфуженно кивнула Мариса, соглашаясь с ним.

      Через полчаса они уже спустились вниз. Силверсливз передал владельцу ключи от комнаты, а тот отдал письмо, которое за несколько минут до этого доставила одна из сипух, что, по словам мужчины, жила в совятне Хогвартса. Послание для мисс Коффин. Мариса поспешно вскрыла конверт и начала пробегаться глазами по строкам. Хозяин гостиницы подпер подбородок кулаком и принял вид, преисполненный нескрываемого любопытства. Оба гостя одновременно устремили на него одинаково недоверчивые взгляды. Мужчина, сразу распознав тем самым посланный ему недвусмысленный намек, развел руками и шаркающей походкой двинулся к креслам, чтобы убрать посуду, оставшуюся от других посетителей.

      — Северус готов с нами встретиться, — негромко сообщила Мариса, когда старик отошел на достаточное расстояние, чтобы не подслушивать их. — Сегодня в пять.

      — Надеюсь, не в «Кабаньей голове»? — скривившись, уточнил Гейбриел.

      Мариса улыбнулась и неопределенно пожала плечами в ответ. На его лице появилась гримаса разочарования и отвращения. Девушка, продолжая загадочно молчать, направилась к двери. Силверсливз последовал за ней.

      — В Хогсмиде же столько гостеприимных заведений, почему именно туда? — не унимался он.

      — Если хочешь узнать, что скрывает Селвин, придется согласиться на условия Северуса.

      — Кажется, тот дивный аромат до сих стоит у меня в носу, — пробрюзжал Гейбриел, и Мариса в ответ расхохоталась.

      Они согласились, что не было смысла перемещаться в Лондон, чтобы к пяти часам вернуться обратно в Хогсмид, но и бесцельно бродить по деревне, как прошлым вечером, тоже не хотелось, учитывая, что этим субботним утром все магазины заполонили шумные студенты Хогвартса. Мариса и Гейбриел решили прогуляться по окрестностям. Тем более погода позволяла. Несмотря на то, что они находились в Шотландии, где зима всегда наступала раньше положенного, сегодня на улице стоял погожий солнечный денек. И даже ветер, дувший со стороны океана, был на удивление по-осеннему легким и свежим.

      Мариса и Гейбриел молчали. Каждый думал о чем-то своем. Пройдя через старый каменный мост, они повернули направо. К невысоким холмам, где открывался совершенно удивительный вид, от которого буквально захватывало дух, на величественный замок. Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс. Когда-то, казалось бы, в прошлой жизни, под этими древними каменными сводами она ощущала ту свободу, которую не испытывала никогда и нигде после. Быть может, Мариса и не была прилежной студенткой, не один десяток раз зарабатывала наказания от строгих преподавателей за свое несносное поведение, но кто бы что ни говорил, ей нравилось учиться. Узнавать что-то новое, совершенствовать силу своей магии.

      Хотя и за семь лет полюбились ей немногие предметы. Так она насмехалась над глупыми девчонками, которые испытывали небывалый восторг от Прорицаний, веря каждому слову слегка (и это еще мягко сказано) безумной преподавательницы Элеаноры Ларкинз. Сама дама за свою долгую жизнь так и не смогла построить счастливые отношения ни с одним мужчиной, несмотря на девять неудачных попыток вступить в брак. А потому каждой из восторженных учениц, что приходила в ее кабинет, профессор предсказывала счастливое замужество. Где-то на дне чашек, в простой гуще, оставшейся от терпкого кофе, она видела богатых красавцев, которые неизменно ждут студенток за стенами замка. Вот же вздор. И почему только Дамблдор предложил Ларкинз место преподавателя? Она же была бездарна.

      Сама Мариса еще с третьего курса отдала предпочтение Трансфигурации и Древним рунам. Почему? Все просто. Трансфигурация впечатлила юную мисс Коффин еще на первом уроке, когда профессор Макгонагалл, желая объяснить студентам всю сложность дисциплины, при помощи заклинания Авис наколдовала прекрасную голубую синицу, которая исчезла лишь под конец занятия. Мариса была настолько ошеломлена, что все время до колокола просидела восторженно выпучив глаза, наблюдая за волшебной птицей, кружившей над головами первокурсников. А Моран не обманул. Это действительно ужасно интересная наука, ведь можно научиться создавать все буквально из ничего. Удивительно! Поделись она сейчас своими детскими впечатлениями с Гейбриелом, он бы непременно поднял ее на смех, совершенно точно припомнив ту несуразную колбу, которую она создала, чтобы передать ему воспоминание о вечере, когда нашла кисточку в доме Пруденс. Что же, одно дело восторгаться возможностями, которые открываются при изучении Трансфигурации, и совершенно иное — когда пытаешься применять эти знания на практике.

      С Древними рунами дело обстояло еще банальнее. В скромной библиотеке дома Коффинов хранилось немало книг, написанных на древнегерманском, англосаксонском, древнескандинавском и кельтском языках. Моран все дразнил сестру, что его знаний достаточно, чтобы понимать, о чем идет речь на страницах этих фолиантов. Так что на третьем курсе Мариса без лишних сомнений выбрала этот факультатив, чтобы стереть с лица ее старшего братца самодовольную ухмылку. Азарт. Здоровый дух соперничества. Не более того. А затем знания, которые она с каждым днем приобретала на уроках профессора Бабблинг, вытеснили даже малейшее желание что-то доказать Морану. Так еще и Рабастан несколько раз подкидывал интересные загадки, подпуская ее, совершенно постороннего человека, к недоступным для любого другого тайным знаниям, что хранились в окутанной легендами библиотеке Лестрейнджей.

      Но все это было так давно. Прошлое казалось ей красочным сном. Разве могли они, еще дети, чьи сердца горели мечтами, надеждами и первыми несмелыми чувствами, знать, что ожидает их в будущем? Тогда их волновали совершенно обыденные вещи: незаконченное эссе по Зельеварению, два больших свитка о восстании гоблинов, которые нужно подготовить к следующему скучному занятию по Истории магии, и Мерлин весть еще какие пустяки. Но это было тогда. А сейчас казалось просто смехотворным. И все, что было, обернулось пеплом, когда в жизнь каждого из них безжалостно ворвалась Первая магическая война. Жестокая. Беспощадная. Она опустошила души. И больше не было ни наивных мечтаний, ни трепетных надежд, ни робких чувств.

      Все, кого Мариса знала тогда, уже давно не были теми доверчивыми детьми. Многих из них и вовсе не было в живых. Моран грезил о будущем величии и славе. Что же, последнего он определенно добился. Ведь долгое время именно его считали убийцей. А некоторые продолжали думать, что ее брат и его таинственные пособники стояли за преступлениями некроманта, ведь официального заявления Министерство так и не сделало.

      Северус преуспел в изучении Темных искусств, как никто другой в школе. А сейчас? Замаливал грехи перед магическим сообществом на должности простого преподавателя Зельеварения. И у Рабастана была мечта. Он всегда твердил, что хотел бы однажды играть за сборную Англии по квиддичу. Ведь был дьявольски хорош в этом. Идти по стопам отца или старшего брата решительно не хотел. Сегодня же Лестрейндж прозябал в сырых стенах Азкабана. Гнусный и жестокий мерзавец, который пытал Фрэнка и Алису Долгопупсов до тех пор, пока те окончательно не лишились рассудка. Просто безумие.

      И у Марисы была мечта. Она быстро отбросила прочь детское желание стать целителем. Пара отработок в Больничном крыле открыли ей истину. К шестому курсу мисс Коффин твердо решила, что хотела пойти против воли отца, прочившего ей замужество с каким-нибудь чистокровным бестолковым наследником, и связать свою дальнейшую жизнь с изучением Древних рун, с археологией, найти ответы на тысячи загадок, которые не смог раскрыть еще ни один исследователь до нее. А вместо этого она, не так давно похоронив старшего брата, собиралась отомстить тому ублюдку, что подставил его. И потому сейчас Мариса стояла на противоположном от Хогвартса берегу реки с человеком, которого бы тогда, в прошлой жизни, даже не заметила, но сейчас ставшим для нее за столь короткое время таким важным и нужным. Насмешка судьбы. Не иначе.

      — В Азкабане разрешены посещения? — вдруг спросила Мариса, повернувшись к Гейбриелу, который бесцельно кидал плоские камешки в воду.

      — Уж не с визитом ли к Лестрейнджу ты собралась? — хмыкнул Силверсливз, бросив на нее любопытный взгляд.

      — Почему сразу к нему? — буркнула она в ответ.

      — Ну не Сириуса Блэка ты собралась навестить? Или же ты водишь дружбу еще с Барти Краучем? — мужчина усмехнулся. — Я начинаю сомневаться в том, что ты умеешь выбирать себе друзей.

      — Прекрати, — передразнила Мариса, отзеркалив его усмешку. — Да. Хочу повидаться с Рабастаном. Ты прав.

      — Зачем?

      — После встречи с Северусом, прогулки по Хогсмиду нахлынула ностальгия, — почти правда, если бы не одно «но».

      — Он совершил ужасное преступление, — напомнил Гейбриел.

      — Ты не знаешь его...

      — А может, это ты не знаешь? — резко перебил девушку Силверсливз. Его глаза заблестели от гнева. — Ты не была там. Ты не видела, что стало с Фрэнком и Алисой. Они... Они... — он повернул голову к реке и с остервенением швырнул в воду все оставшиеся камни. Те звонко булькнули и быстро ушли на дно. — Я проводил допрос. И прекрасно помню, как Рабастан смеялся, когда я задавал вопросы. С каким наслаждением он рассказывал о том, что они совершили.

      Мариса слушала его и не могла поверить. Потому что тот, кого описывал Гейбриел, не был тем семикурсником, который впервые с ней заговорил. Тот улыбающийся юноша просто не мог пойти на такое зверство. Лестрейндж обманом вытянул ее из дома в ту ночь, когда Темный Лорд пришел, чтобы расправиться с отцом. Он спас ее жизнь. И неужели через несколько лет этот человек мог кого-то безжалостно пытать заклятием Круциатус? Ошибка. Но чья? Что, если война сильно изменила и Рабастана? Вдруг он уже давно не был тем обаятельным молодым человеком, с которым ей когда-то довелось познакомиться?

      — Прости, пожалуйста, — отозвалась Мариса, понуро опустив взгляд.

      — Это я был не прав, — вздохнув, признал Гейбриел. — Не стоило на тебя срываться. Извини, — он чуть поджал губы и виновато посмотрел на спутницу.

      — Пойдем обратно, — предложила Мариса, поправив воротник мантии. Солнце скрылось за дымкой. Землю окутало прохладное дыхание осеннего воздуха.

      — Да, — согласился мужчина, опустив взгляд на наручные часы. — Можем где-нибудь пообедать, а после пойти на встречу со Снейпом.

      — Хорошо, — кивнула девушка в ответ.

      Всю дорогу к холмам они проделали в молчании. И возвращались в деревню точно так же. Но уже за обедом от черной кошки, что проскочила между ними, не осталось и следа. В «Трех метлах» было на удивление немноголюдно. Видимо, студенты Хогвартса еще не успели разорить «Сладкое королевство» и «Зонко». Или где еще могли толпиться восторженные ученики, желающие поскорее потратить все присланные родителями галлеоны?

      От внезапной вспышки гнева Силверсливза не осталось и следа. Сейчас он был спокоен и безмятежен, как и всегда. И даже смеялся, рассказывая ей какие-то забавные ситуации из школьных лет. Мариса слушала его, улыбалась и даже несколько раз умудрилась что-то пошутить в ответ. Но снова говорить о посещении Азкабана не стала. Хотя для себя твердо решила: с его помощью или без, но она попадет к Рабастану. Там, стоя на холмах и вглядываясь в величественный Хогвартс, что всегда был домом для юнцов с горящими от пылких надежд глазами, думая о прошлой мирной жизни, девушка вдруг вспомнила кое-что любопытное. И только один Лестрейндж мог ей в этом помочь.

      В трактир «Кабанья голова» они пришли заблаговременно. Где-то за минут двадцать до условленного времени. И обнаружили, что Снейп уже ожидал их, заняв все тот же столик. Хозяин смерил вновь собравшуюся странную компания озадаченным взглядом, но быстро вернулся к прежнему делу: натиранию грязным полотенцем пыльных стаканов.

      — Итак, мистер Снейп, что вам удалось выяснить? — спросил Гейбриел, вежливо отодвинув стул перед Марисой, а после, когда она села, и сам занял соседний.

      — А может, сначала обсудим цену? — усмехнулся Северус. Мариса чуть покачала головой, посмотрев на друга. — Ладно, об этом позднее, — Снейп махнул рукой. — Всегда приятно иметь аврора в должниках. — Девушка покосилась на Силверсливза. Его взгляд был непроницаем.

      — Может, перейдем к делу? — предложила Мариса, пока эти двое не вцепились друг в друга.

      После того, как Гейбриел бурно отреагировал на ее просьбу о посещении Рабастана, она и не знала, что еще от него ожидать. Вдруг он не так сдержан, каким всегда хочет казаться?

      — Если вы думали, что это яд, то должен разочаровать, — начал объяснять Северус. — Это обезболивающие зелья.

      Гейбриел и Мариса переглянулись.

      — Разного состава, — добавил Снейп. — Но одного действия. И все очень сильные.

      — Конечно, — вздохнула Мариса, покачав головой. — Его нога…

      Она не успела еще что-либо сказать, потому что в этот момент Силверсливз, сидевший рядом, чуть наступил на ее правый сапог в знак того, что не стоило раскрывать всех карт перед Северусом. Друг, чуть сощурив взгляд, внимательно посмотрел на Марису. То, что не будет произнесено вслух, он легко прочитает в их мыслях. И какой смысл утаивать?

      — Спасибо, мистер Снейп, за помощь, — вежливо сказал Гейбриел. — Когда определитесь с ценой за ваши услуги, дайте знать.

      — Непременно, — рот Северуса исказился в ледяной улыбке.

      На этот раз их встреча длилась недолго, что, судя по хмурому выражению лица владельца «Кабаньей головы», было весьма удивительно. Все трое вышли из трактира. Силверсливз учтиво протянул Снейпу ладонь для рукопожатия, но тот, скептически вскинув брови, сделал вид, что не заметил уважительного жеста. Он лишь сдержанно кивнул на прощание. Обоим. Но взгляд Северуса дольше положенного задержался на Марисе.

      «Ты ввязалась в очередную передрягу, Коффин, — прозвучал холодный голос друга в ее голове, когда тот медленно двинулся в сторону Хогвартса. — Ты уверена, что можешь ему доверять?»

      Мариса посмотрела на Гейбриела, который задумчиво наблюдал за удаляющейся чуть сгорбленной фигурой в темной мантии. Доверяла ли она ему? Девушка уже ничего не понимала. Совершенно странные и глупые чувства раскалывали ее душу надвое. Этот человек, что был никем несколько недель назад, словно по незыблемым законам Трансфигурации стал для нее всем. И почему?

      — Как же это глупо, — вдруг сказал Силверсливз, повернувшись к спутнице. — Селвин страдает от хромоты. А я надумал себе Мерлин весть чего. Заговор какой-то разглядел.

      — Асмодеус всегда ведет ведомую лишь ему одному игру, — ответила Мариса. — Он хотел, чтобы мы вдвоем появились на этом приеме. И мы пришли.

      — Хотел тайно пробраться в твой дом?

      По выражению его лица было отчетливо видно, что он все еще сомневался в справедливости этого утверждения. И даже сама девушка уже начала думать, что он прав. А вдруг это был таинственный убийца? Но тогда что он искал?

      — Видимо, так, — пожала плечами Мариса, стараясь скрыть за безразличием тревоги и сомнения, что терзали ее.

      — И мы ни с чем возвращаемся в Лондон.

      — Видимо, так, — задумчиво повторила она.

      — Но в одном я убедился наверняка, — усмехнулся Гейбриел. Она медленно подняла на него вопрошающий взгляд. — Храплю точно не я.

      — Эй, — возмутилась Мариса, но уголки ее рта чуть дернулись, выдавая истинные эмоции.

      Она шутливо ударила его по плечу. Силверсливз рассмеялся. Звонко. Задорно. Его глаза заискрились каким-то детским блеском. Словно перед ней стоял не серьезный аврор, а озорной мальчишка. Девушка, даже не думая обижаться, мягко улыбнулась в ответ.

***

      Они вернулись в Лондон. Все так же воспользовавшись услугами мистера Одли. Старик, принимая из рук Гейбриела звенящие серебряные сикли с горящим от жадности взглядом, пошутил, что, заявись они еще хотя бы несколько раз, чтобы переместиться при помощи камина книжной лавки, ему придется сделать скидку. Ради приличия. Силверсливз же надеялся, что больше не доведется видеться с этим малоприятным мужчиной. Гейбриел и без того неприлично часто появлялся в Лютном переулке. Если об этом станет известно пронырливому репортеру Кирку, от нелепых слухов, которые вмиг расползутся по Лондону, будет точно не отделаться. И уж от праведного гнева Грюма его ничего не спасет.

      Гейбриел проводил Марису до лавки Коффинов. И прежде, чем трансгрессировать к Министерству, убедился, что за время их отсутствия никто не побывал в доме девушки. Она, конечно, отшучивалась, пытаясь храбриться, но он видел, что все это напускное. Силверсливз был убежден, что тем таинственным пробравшимся был далеко не Селвин. И не какой-нибудь домовик по его приказу. Зачем бы Асмодеусу это делать? Что он хотел найти? Нет. В магазине остался след чьего-то зловещего присутствия. Постороннего. И Гейбриел хотел быть уверен, что пока его нет рядом, Мариса будет в безопасности.

      Закончив в Лютном, мужчина трансгрессировал в парк рядом со входом в Аврорат. Решил чуть прогуляться, чтобы обдумать все. Конечно, в первую очередь он должен взяться за распутывание загадки личности некроманта. Потому что это его работа. Это правильно. Вот только как бы сильно Гейбриел ни уговаривал себя, все одно: мысли его были сосредоточены на Марисе. Она, так стремительно ворвавшись в его жизнь, в один миг перевернула все с ног на голову. Вещи, в которых Силверсливз всегда был твердо уверен, вдруг стали подвергаться сомнению. Почему? Отчего же все так происходило?

      И он в страхе перед неизвестностью уже был вынужден признать, что где-то внутри его души разгорался огонь давно забытых, отложенных в темную кладовку до лучших времен чувств. Гейбриел не предполагал, что однажды настанет этот час. Потому как рана, оставленная после трагической гибели Марджери, еще не затянулась. Или же он просто себя в этом убеждал? Потому что в горечи есть какая-то стабильность, которой нет и не будет в вырастающей непонятно из чего привязанности к Марисе Коффин.

      И только входя в Аврорат, Гейбриел сумел сосредоточиться на расследовании, которое вел.

      Ничего. После смерти Пруденс Эйвери не появилось ни одной ниточки, никакой зацепки. Кисточка? Грюм прав: не могли же они арестовать всех уличных художников Лондона. А может, это и вовсе не улика, а чья-то пропавшая безделица? В конце концов, в доме погибшей побывало немало мужчин. И кисточка могла принадлежать любому, кто решил воспользоваться услугами элитного публичного дома мисс Эйвери. Может, некий художник разглядел свою музу в одной из девушек и писал ее портрет?

      Итак, у них не было ровным счетом ничего. Пять убитых. И Моран Коффин, которого явно подставили. Но зачем? Вернее, не так. Для чего представлять все так, будто за этим стоит брат Марисы, чтобы потом продолжить убивать? Это же очевидно: все подозрения будут сняты с него после следующего преступления. Какая-то глупость. Впрочем, вся эта история соткана из абсолютной бессмыслицы. Пять жертв, которых ничего не связывает. И Коффин, на которого пытались все спихнуть. И ничего больше. Но случайность ли?

      Гейбриел еще не знал, что этим утром некромант совершил очередное убийство. И на этот раз клубок загадок начнет раскручиваться куда быстрее, принося все больше ответов на имеющиеся вопросы.

      Не успел Силверсливз подойти к своему рабочему столу, как Мэтти Катберт с самой гадкой ухмылкой на лице вместо слов приветствия сообщил, что его разыскивает Грюм. Гейбриел одарил коллегу непроницаемым взглядом. Те несколько дней, что он не видел отвратительную насмешливую физиономию Катберта, были лучшими в его жизни. Силверсливз вдруг поймал себя на мысли, что лучше бы заглянул на чашку чая к миссис Каупер, чем увидел Мэтти еще хоть раз. Ладно, когда некромант будет пойман, карьера Гейбриела в Аврорате завершится. Он со спокойной душой перейдет в Портальное управление. И уж там, как Силверсливз надеялся, не найдется ни одного волшебника, похожего на Катберта.

      А как же Мариса?

      При чем здесь она? Он мысленно себя одернул и раздраженно сжал кулаки. Он должен сосредоточиться на деле. Должен. Это первостепенно. Тем более нельзя предстать перед Грюмом абсолютно несобранным.

      — Грозный Глаз его сейчас просто порвет, — хихикнул Мэтти за спиной Гейбриела, когда тот двинулся к кабинету Аластора.

      Катберт намеренно это произнес так, чтобы услышали и рядом сидящая Люси, и уходящий Силверсливз. Мужчина даже плечом не повел. Пусть этот мерзкий тип злорадствует сколько его жалкой душе угодно.

      А Грюм действительно был не в духе. Он расхаживал по кабинету из стороны в сторону, как-то неопределенно дергая руками, и был похож на детскую заводную игрушку. Разве что милым его назвать уж точно нельзя было. Но злости на Гейбриела не было и в помине. Так что придется расстроить Мэтти.

      Грозный Глаз сообщил, что этим утром в центре магловской части Лондона некромант оставил тело очередной жертвы. Как и прежде, полностью лишенной своей магии. И где-то минут за десять до прихода Гейбриела Мария Шокли передала Грюму подготовленное заключение. Наставник, брови которого по-прежнему были хмуро сведены к переносице, протянул Силверсливзу все имеющиеся бумаги.

      Волшебная палочка, найденная в кармане мантии убитой девушки, принадлежала некой Элле Липман. И, судя по колдографии к прилагающемуся досье, эта улыбчивая мисс и стала очередной жертвой некроманта. Взгляд Гейбриела чуть задержался. Сердце неприятно кольнуло. Большие карие глаза девушки взирали с надеждой и теплотой.

      Совсем как у Марисы.

      Вот же проклятие. Гейбриел нервно повел плечом и до скрипа стиснул зубы. Не об этом он должен сейчас думать. Не об этом.

      Но как же это все-таки трудно.

      Встряхнув головой, он продолжил читать дальше.

      В досье было сказано, что Элла — младшая дочь Шона Липмана. Семья проживала в Гретна-Грин, Шотландии. Отец — чистокровный, мать — полукровка. Элла единственная из восьми детей, кто доучился до выпуска в Хогвартсе. Как странно. А ведь это могло быть зацепкой. Что, если некромант убивал невежд, не сумевших окончить школу? Надо бы перечитать остальные досье. Но тогда при чем здесь Элла? Нет. Это притянутый за уши факт.

      Гейбриел пробегался глазами по строкам, выведенным аккуратным почерком. И ничего. Снова. Никакой взаимосвязи с ранними жертвами. Не находилось схожего с их историями и биографией Эллы. Случайность ли? Слишком уж их много в этой истории.

      — Я отправил Тобби в Гретна-Грин, чтобы сообщить родным и пригласить кого-то из них на опознание, — хриплым голосом заговорил Грюм. — Но он вернулся ни с чем. По словам соседей, семья спешно собралась и уехала. И никто не знает, куда именно.

      — Но мы же все понимаем, что девушка из морга и Элла Липман — одно и то же лицо, — озадаченно отозвался Гейбриел, не поднимая головы на наставника.

      — Ты знаешь правила, — отчеканил Аластор.

      Силверсливз кивнул. Да. Необходимо соблюсти протокол. Даже если все сотрудники Министерства абсолютно уверены в том, что эта миловидная девчушка из Шотландии стала жертвой некроманта, кто-то из родных должен это подтвердить. Таковы порядки работы Аврората. Так было всегда.

      — Ладно, займись делом, — Грозный Глаз грузно уселся на стул. — Это Липман. Вне всяких сомнений, — хмыкнул он и запрокинул голову к потолку. — Пока ребята ищут семью, ты продолжай вести расследование. Багнолд требует дать ответ, — аврор выразительно посмотрел на ученика. — И как можно скорее.

      — Да, сэр, — понимающе отозвался Гейбриел.

      — Кстати, — Аластор чуть сощурил единственный глаз. — Где ты все время пропадаешь?

      — Веду расследование, как вы и велели, — уголки его рта чуть дернулись в вежливой улыбке. — Изучаю все улики, проверяю возможные зацепки.

      — Ну, работай, — одобрительно кивнул Грюм.

      Но Гейбриел прекрасно понимал, что Грозный Глаз ему не поверил. Все откровенно читалось по взгляду.

      Силверсливз вернулся к своему столу. Он держался спокойно и уверенно, показывая, что разговор с Аластором прошел ровно так, как он и рассчитывал. И судя по недовольно поджатым губам, это вызвало небывалое разочарование у Мэтти. Весь следующий час Катберт вышагивал недалеко от Гейбриела, все время отвлекая других авроров от работы. Мерзкий коллега поступал так намеренно, желая позлить лишь его одного. А потому мужчина, хоть и не подавал виду, никак не мог сосредоточиться на бумагах, которые передал ему Грюм. В какой-то момент Силверсливз не выдержал. Встав из-за стола, сложив все досье, заключения и свои записи, аврор убрал их в верхний ящик. И, зачаровав замок, двинулся в сторону выхода. Под любопытные взгляды Мэтти Катберта, да и всех остальных, Гейбриел покинул Аврорат.

      Силверсливз без лишних раздумий трансгрессировал в центр немагического Лондона, где-то в квартале от памятника Боудикки. С характерным хлопком он появился в одном из тупиковых грязных переулков, в который заглядывали разве что крысы. От металлических мусорных баков исходило дико неприятное зловоние. Словно кто-то взорвал навозную бомбу. Его обдало горячим паром из вентиляционной трубы какого-то кафе, которое находилось в этом же здании. Гейбриел, брезгливо поморщившись, направился к шумной улице.

      Следы магии уже давно были скрыты от маглов его коллегами, но Гейбриел, ведя подобные расследования, всегда возвращался на места совершения преступлений. Ему было важно увидеть всю картину целиком. Появляясь уже после убийцы, авроры всегда смотрели на декорацию, оставленную тем самым неизвестным. Играли в хорошо спланированной постановке по его правилам. И потому могли разглядеть лишь то, что хотел показать злодей.

      Гейбриел же предпочитал смотреть на ситуации под всеми возможными углами. Отчего некромант выбрал именно это место? Вестминстерский мост. Здесь даже в ночное время гуляет много маглов. Значит, хотел, чтобы ее быстро обнаружили. Почему? Собирается сдаться и ищет легкий способ попасться в руки правосудия? А потому жаждал быть замеченным? Иначе зачем выбирать такое многолюдное место? Все остальные жертвы, кроме Артура Маккея и Пруденс Эйвери, были оставлены в закоулках. Нет. Здесь что-то не сходится. Что, если преступник просто решил пощекотать собственные нервы?

      Силверсливз долгое время стоял на противоположной стороне улицы. Отрешенно водил взглядом вокруг. Размышлял. А после, перебежав дорогу перед медленно едущим красным Воксхолл Нова, подошел ближе к памятнику Боудикки. Некромант не мог не знать, что за статуей скрывается самая большая в Британии магическая библиотека. Оставляя тело здесь, что он хотел тем самым сказать? Какая-то безумная акция протеста? Что им двигало при выборе такого странного места? О чем убийца думал? Продолжая задумчиво озираться, Гейбриел старательно пытался отгородиться от окружающего шумного мира. Мимо пробегали по своим делам ничего не подозревающие маглы. Один прохожий случайно задел аврора плечом, но мужчина даже не услышал его беглых извинений, занятый совершенно другим — он пытался мыслить как преступник.

      И вдруг взгляд Силверсливза зацепился за удивительно знакомую хрупкую фигуру в темно-синей мантии, стоявшую на противоположной стороне. Она то и дело поднималась на мысочки и вытягивала шею так, чтобы разглядеть что-то возле памятника. Неужели? Гейбриел раздраженно покачал головой и размашистым шагом направился к ней. Крепко схватив девушку под локоть, он потащил ее куда-то. Никто и не обратил внимания на странную пару. Впрочем, дама и не сопротивлялась.

      — И что вы, мисс Коффин, в очередной раз делаете на месте преступления? — зло процедил Гейбриел, когда они оказались в каком-то переулке, чем-то напоминающем тот, где трансгрессировал Гейбриел.

      Он отпустил ее локоть и негрубо толкнул Марису к кирпичной стене, к которой та прислонилась плечами. Силверсливз устрашающе нависал над ней. Но разве хоть тень страха мелькнула в ее глазах? Нет, горделиво вздернув подбородок, она смотрела на него снизу вверх.

      — Мы перешли на «вы»? — усмехнулась Мариса.

      — Что ты здесь делаешь? — с нажимом произнес мужчина.

      — О, уже на «ты».

      — Не ерничай, — цыкнул он. — Это ненормально. Я постоянно натыкаюсь на тебя. Сначала у дома Пруденс Эйвери сразу после того, как ее убили. Теперь здесь.

      — Ты меня подозреваешь? — рассмеялась девушка. — Я думала, что мы уже прошли этот этап.

      — Серьезно, Мариса, что ты здесь делаешь?

      Гейбриел чуть смягчился и наклонил голову вбок, изучая ее лицо внимательным взглядом. Стоя так близко, он явственно ощущал аромат ее духов. Легкий. Цветочный. Ненавязчивый. Его дыхание стало прерывистым. От волнения. Он был готов завыть от отчаяния. Потому что чувствовал себя круглым идиотом. Вел себя как влюбленный мальчишка.

      Влюбленный?

      — В Лютном говорят о новом убийстве, — казалось бы, прошла целая вечность, прежде чем Мариса ответила на заданный вопрос. — Слухи расползаются быстро, — она пожала плечами. — Я знала, что ты будешь здесь. Кто на этот раз?

      — Точно не один из твоих соседей, — отозвался Гейбриел, отступив на шаг назад. — Некромант убил девушку из Гретна-Грин. И как она только оказалась в Лондоне? — этот вопрос был адресован не Марисе, а, скорее, в окружающее пространство.

      Он повернул голову к улице, откуда донеслись какой-то странный шум, больше напоминающий звонкий свист, и громкая ругань. Наверное, кто-то, как и он сам, решил перебежать дорогу перед машиной, но был не особо внимателен. Гейбриел отвлекся, а потому не сразу увидел, как испуганно Мариса округлила глаза и лицо ее вмиг побледнело. Ледяная рука девушки коснулась его. Это заставило мужчину посмотреть на мисс Коффин.

      — Как ты сказал? — в ужасе переспросила она.

      — Гретна-Грин, — повторил Гейбриел как-то растерянно. — Только не говори, что знаешь что-то об этом, — он обреченно помотал головой. Она неопределенно передернула плечами, выпрямилась и отпустила руку Силверсливза. — Мариса?

      — Но ты же просил не говорить, — хмыкнула она.

      — Издеваешься?! — он не на шутку разозлился и, снова схватив Марису под локоть, приблизился практически вплотную. Но сейчас не было и намека на тот внезапный душевный трепет. Нет. Он был в ярости. Потому что столько совпадений и случайностей не может быть в одном деле. Слишком уж это неправильно. Противоестественно. — Ты сейчас же мне все расскажешь, — отчеканил Гейбриел.

      — Ты собираешься вести задушевные беседы в таком месте? — она вскинула брови и снова полоснула его дерзким взглядом.

      — Ты просто сводишь меня с ума, — тяжело вздохнул аврор, отпустив ее локоть. — Идем.

      Выйдя из переулка, в который их затащил Гейбриел, они двинулись вверх по улице. Гейбриел недовольно покосился на Марису, которая послушно семенила рядом. Взгляд ее был отрешенным. Впервые увидев мисс Коффин в комнате для допросов, он сразу отмел все подозрения в том, что она могла быть причастна к совершению преступлений. Во-первых, это не под силу такой хрупкой девушке, даже если та весьма искусна в колдовстве. Артур Маккей был лучшим на курсе. Одолеть его в дуэли порой не мог и сам Грюм.

      Во-вторых, Мариса по натуре была другой. За долгие годы войны Гейбриел повидал немало и хорошо понимал природу зла, потому как был вынужден каждый день сталкиваться с ней, бороться. А мисс Коффин не такая. Несмотря на ее очевидную связь с неоднозначными волшебниками, темными, что не чурались мрачных дел, в ней было много светлого. Быть может, она и сама этого о себе не знала, не понимала и не замечала. Но это было так.

      Ты только ищешь оправдания.

      Но почему все в этом деле так и крутилось вокруг Коффинов. Сначала Моран. Артур Маккей нашел в лавке доказательства его причастности. Но их двоих уже не было в живых. Потому что оба оказались втянуты в одну историю. И после смерти Пруденс Эйвери стало совершенно очевидно, что улики просто подбросили. А теперь Мариса, которую Гейбриел то и дело встречал на местах совершения преступлений уже после убийств. Могла ли эта девушка вести двойную игру? Неужели мужчина обманулся? Растерял сноровку аврора? Как отделить истину от лжи?

      Они зашли в первое кафе, встретившееся им по пути. Силверсливз все еще был раздражен. Но о правилах приличия не забыл. Он пропустил девушку вперед. Помещение оказалось достаточно маленьким, круглые столы стояли близко к друг другу. И в целом обстановка была какая-то не очень уютная. Странно, что подобное заведение находилось в самом центре магловского Лондона, ведь десятки голодных туристов прогуливаются в округе. Но даже если здесь подавали только один пирог старгэйзи без возможности запить этот отвратительный кулинарный псевдошедевр чаем, Гейбриел был настроен решительно. В конце концов, они пришли сюда за тем, чтобы он наконец мог получить ответы на свои вопросы, а не вкусно поесть.

      — Я жду твоего удивительного рассказа, — хмыкнул он, когда официантка, не очень любезно протянув единственным посетителям меню, вернулась к барной стойке, где до этого хихикала с веснушчатым парнем, который нарезал фрукты.

      — Кого он убил? — тихо спросила Мариса, с нарочитым интересом разглядывая поверхность стола.

      — Кажется, вопросы тут задаю я.

      — Просто ответь.

      — Ее зовут Элла Липман, — нехотя отозвался Гейбриел. — Это так важно?

      — Да, — она тяжело вздохнула. — Потому что я ее знаю, — девушка неуверенно подняла взгляд.

      Брови мужчины медленно поползли вверх. Он, не сводя глаз с Марисы, откинулся на спинку стула. Всем своим видом Силверсливз напоминал человека, которого будто только что ударили под дых. Но удивлен ли он? Ни капли. Гейбриел ожидал услышать что-то подобное. Реакция Марисы на его упоминание шотландской деревни была более чем исчерпывающей. Но одно дело что-то предполагать и совершенно другое — столкнуться лицом к лицу с дикой правдой. Просто до смешного. Очередное совпадение? Или хорошо спланированная игра? Но кем? Мариса к этому причастна?

      — Ты же знаешь, что Моран отослал меня из Лондона два года назад? — несмело начала свой рассказ она. — Портал перенес меня в Гретна-Грин. Брат даже подыскал для меня там дом, — она повернула голову к окну, за которым пробегали спешащие по своим делам маглы. — В этой деревне живет не так много волшебных семей. Я познакомилась с некоторыми из них.

      — Ты с ней подружилась? — Гейбриел вопросительно изогнул брови.

      — Мы общались, — грустно усмехнулась Мариса в ответ и посмотрела на Силверсливза. — Разговоры еще не делают волшебников друзьями.

      — И как близко?

      — Не знаю, — пожала плечами она. — Просто общались. Я знала о ней немного. Она была милой, — и снова замолчала. — Однажды ее жених нас перепутал. Потащил куда-то за собой. До сих пор помню его испуганные глаза при виде Джоя.

      Изучая досье мисс Липман, Силверсливз тоже отметил некую схожесть между ними. Те большие карие глаза, смотревшие на него с той колдографии. Элла, как и Мариса, была невысокого роста. Хрупкая. Вполне очевидно, что жених мог перепутать девушек.

      Стоп. Что?

      — Жених? — переспросил Гейбриел, сев ровнее.

      — За ней все увивался какой-то парень. Она говорила мне, что очень любит его, а отцу он не нравился. Встречались тайно.

      Мужчина шумно втянул воздух. Как девушка из маленькой шотландской деревни могла оказаться в Лондоне? Вернее, не так. Для чего? Если рассказ Марисы правдив и у Эллы Липман действительно был жених, который не нравился родным, могли ли они тайно сбежать? Очевидно для чего.

      Забавно. Еще несколько веков назад все молодые пылкие влюбленные, желающие вступить в брак, но не получившие родительского одобрения, наоборот, устремлялись в Шотландию. Там закон лорда Хардвига не действовал. И первой в пути на север как раз была деревня Гретна-Грин, где старый кузнец наскоро проводил церемонии, порой венчая одновременно несколько пар.

      И вот Элла и ее избранник, счастливые влюбленные, в Англии. Что дальше? Как их пути пересеклись с некромантом? И где, инфернал его раздери, этот таинственный жених сейчас? Знает ли о том, что его невеста погибла? Не причастен ли сам к этому? И почему снова всплывает связь с Коффинами?

      — Ты мне не веришь? — вдруг спросила Мариса, поджав губы. — Не доверяешь?

      Гейбриел не сводил с нее сосредоточенного взгляда. И молчал. Почему? Потому что сомневался? Или прекрасно знал ответ, только не мог признаться в этом даже самому себе?

      Пошло бы все к дементору в задницу.

      — Я верю тебе, — сказал Силверсливз и, вытянув руку вперед, сжал холодную дрожащую ладонь девушки. — И доверяю.

      Уголки ее рта дернулись в робкой улыбке. Гейбриел и Мариса одновременно повернули головы к окну. Небо затянулось темными дождевыми тучами. Судя по кронам деревьев, поднялся ветер. И пока их пальцы все еще были переплетены, оба были мысленно далеки отсюда. А официантке совсем не было дела до единственных посетителей этого маленького кафе.

      — Ты должна пойти со мной в Министерство, — вдруг произнес Силверсливз.

      — Это еще зачем? — чуть ли не прошипела Мариса, высвободив руку.

      — Липманы скрылись в неизвестном направлении. А кто-то должен опознать тело.

      — Но ты сказал, что это Элла, — хмуро отозвалась она, все еще не понимая, для чего нужно ее участие.

      — Да. Мы уверены в этом, — согласно кивнул Гейбриел. — Но таковы правила. Подпись в бумагах ставят родные или тот, кто был знаком с убитым.

      Мариса выглядела растерянной. Тень тревоги промелькнула в ее глазах. Гейбриел потянулся вперед, чтобы снова взять ее за руку, но она не позволила. Все еще неотрывно смотря на спутника, девушка чуть отодвинулась на стуле назад.

      — Я буду с тобой, — успокаивающе произнес мужчина, подняв ладони в примирительном жесте. — И судмедэксперт, конечно же, тоже, — поспешно добавил он. — Ты не будешь одна.

      Гейбриел так и не понял: то странное выражение, застывшее на лице Марисы, — выражало согласие или нет?

      Если бы однажды появились веские доказательства того, что за личностью некроманта скрывается кто-то из министерских, то у Гейбриела был бы не такой огромный список подозреваемых. Где-то на последнюю строку он бы обязательно вписал Мэтти Катберта. Просто потому, что давно хотел сбить спесь с этого пустоголового болвана. Но первым на роль безжалостного убийцы вне всяких сомнений был бы он один. Феликс Перлматтер, один из судмедэкспертов, работающих в морге при Аврорате. Этот странный молодой человек порой пугал и самого Силверсливза. Всегда невозмутимый. И с десятком диких причуд. Однажды Гейбриел застал Феликса обедающим прямо за тем столом, на котором проводят вскрытие.

      — Между прочим, это самое чистое помещение во всем Лондоне, — с полным ртом ответил судмедэксперт на сделанное ему замечание. — Мы применяем такие сильные дезинфицирующие чары, что любая операционная Мунго позавидует.

      Молодой человек невозмутимо снова откусил бутерброд, и лист салата, пропитанный каким-то острым соусом, упал на стол. Он тотчас же все убрал при помощи магии. Силверсливз недоуменно уставился на коллегу. Но спорить не стал. В конце концов, не Гейбриел отвечал за действия работников морга. А Перлматтер, несмотря на свой молодой возраст, был лучшим в своей области. Таких специалистов еще поискать. Так что вопросы этики были отложены до лучших времен.

      Но если кто из министерских и мог пойти на хладнокровные и жестокие убийства, то только Феликс. Бесспорно. Умен. Сдержан. Хладнокровен. Замкнут.

      Возможно, многие сотрудники Аврората придерживались подобного мнения и о самом Гейбриеле. Ведь он тоже держался особняком, мало с кем общался и не посещал еженедельные пятничные посиделки в баре. Но надо отдать должное, Силверсливз хотя бы не проводил обеденные перерывы в морге.

      И вот сегодня, когда ему стоило немалых усилий убедить Марису прийти в Аврорат, как назло, была смена именно Феликса. Гейбриел нервно сглотнул при виде Перлматтера и неуверенно прошел в помещение. Мариса следом. Хотелось надеяться, что тот оставит свои странные шуточки и комментарии при себе.

      — Ты что-то хотел, Силверсливз? — судмедэксперт сложил какие-то бумаги в папку и поднял руку вверх. И та сама опустилась на полку над столом, аккуратно встав между двумя другими.

      — Эта мисс пришла опознать девушку, которую сегодня утром нашли у статуи Боудикки, — он кивком головы указал на Марису.

      — Семья нашлась, значит, — Феликс удостоил мисс Коффин внимательным изучающим взглядом.

      — Это подруга, — ответил Гейбриел.

      — Не знал, что и среди друзей встречаются близнецы, — цинично усмехнулся Перлматтер.

      Мариса поежилась. Ей и без того было не по себе, а уж после комментария Феликса она как-то затравленно прижалась к плечу Гейбриела. И почему именно сегодня не работает милая миссис Бутман? Пожилая дама, начавшая карьеру судмедэксперта еще в конце тридцатых годов, всегда была участлива. Порой даже обнимала тех, кто не мог сдержать слез, увидев тело умершего близкого человека. Ее поддержка бы сейчас не помешала Марисе.

      — Бумаги готовы? — холодно спросил Гейбриел, смерив коллегу колючим взглядом.

      — Конечно, — безразлично кивнул Феликс. — Ждали только семью, — он снова посмотрел на Марису. — Или подругу.

      Силверсливз покачал головой. Да, будет непросто. Он, нащупав рядом ладонь спутницы, чуть сжал все еще ледяные пальцы. И она позволила. Или же просто не заметила, потому что в ужасе смотрела на соседнюю стену, где за тонкими металлическими стенками длинных камер были скрыты еще не опознанные погибшие волшебники. Все эти не успокоившиеся души ждали своего часа и надеялись, что вскоре, когда тела придадут земле, Мерлин милостиво откроет перед ними врата загробного чертога.

      — Она здесь.

      Феликс, подойдя к одной из таких камер, резко взмахнул палочкой, и та с жутким грохотом начала выезжать вперед. Мариса испуганно выдохнула и сильнее стиснула руку Гейбриела. Они медленно двинулись к Перлматтеру. Силверсливз чувствовал, с каким усилием ей давался каждый шаг. Она боялась увидеть лицо девушки, которую когда-то знала. Это вполне естественно. Не многим дано стойко переносить подобные ситуации. А быть может, думала о старшем брате, который еще недавно лежал в одной из этих камер. Мариса была напугана. Фибры ужаса витали вокруг. И даже Гейбриелу стало как-то не по себе.

      Спутница резко замерла на месте. Всего в нескольких шагах от висевшего в воздухе металлического стола, на котором лежало тело. Продолжая держать мужчину за руку, она чуть вытянула шею, пытаясь разглядеть лицо умершей волшебницы.

      — Да вы подойдите ближе, — насмешливо хмыкнул Феликс. — Она уже вас не укусит.

      — Перлматтер, — предостерегающе произнес Гейбриел, зло посмотрев на коллегу. Никакого сострадания и сочувствия. Ну что за человек?

      А Мариса тем временем, все же отпустив теплую ладонь Силверсливза, сделала два неуверенных шага. Со своим ростом Гейбриел мог все разглядеть, и продолжая стоять на прежнем месте. Тело Эллы Липман было укрыто белой тонкой тканью. Лицо выглядело умиротворенным. Аврор обеспокоенно посмотрел на спутницу. Губы Марисы задрожали. Она начала быстро моргать, видимо прогоняя непрошеные слезы. Девушка нервно закивала головой и тихо выдавила:

      — Да, это она.

      — Раз так, то вам нужно подписать вот эти бумаги, — безразлично произнес Феликс, возвращаясь к столу.

      — Перлматтер, нельзя ли быть посочувственнее? — процедил Гейбриел и, снова взяв Марису за руку, чуть потянул на себя.

      — Для тебя у меня тоже кое-что найдется, — пропустив мимо ушей замечание, сказал судмедэксперт. — Это лежало в кармане платья. Криминалисты пропустили.

      Силверсливз, нахмурившись, подошел к Феликсу, а Мариса отступила назад к двери. Перлматтер протянул Гейбриелу сложенный вчетверо кусок пергамента. Развернув его, мужчина на мгновение оторопел. Портрет Эллы Липман, умело выполненный черным грифелем. Неизвестному художнику даже удалось передать надежду и доброту, какими искрились ее глаза с того фото в досье. Жутко.

      — Что там? — поинтересовалась Мариса, продолжая стоять в стороне.

      — Портрет Эллы, — мрачно ответил Гейбриел, медленно повернув к ней голову.

      — Портрет?

      Глаза девушки удивленно округлились. Она неуверенно двинулась вперед. Силверсливз протянул ей находку судмедэксперта.

      — А с каких пор авроры стали демонстрировать улики подругам погибших? — спросил Феликс, когда Мариса вернула рисунок неизвестного, который мужчина тут же сунул в карман пиджака.

      — Не лезь не в свое дело, Перлматтер, — огрызнулся Гейбриел. Его равнодушные высказывания и без того вывели мужчину из себя. — Ты можешь доложить об этом Грюму и узнаешь, что участие мисс Коффин в расследовании согласовано со Скримджером и Багнолд, — Силверсливз так сказал, потому что знал наверняка: Феликс не станет тратить время на подобные выяснения. На самом деле, ему абсолютно все равно, к каким уликам и кого авроры допускают. Так что его обман не откроется.

      — Значит, подруга этой девушки — сестра Морана Коффина? — судмедэксперт дерзко улыбнулся, явно подначивая Гейбриела. — Как интересно, — чуть ли не пропел он. — А с каких пор родственников убийц привлекают к расследованию?

      — Думай, что говоришь, — выплюнул Силверсливз.

      — Мне что-то нехорошо, — как-то странно произнесла рядом стоящая Мариса.

      Гейбриел повернул голову ровно в тот момент, когда девушка, лицо которой смертельно побледнело, так и не сумев схватиться за рукав его пиджака, начала медленно оседать на пол, словно марионетка с подрезанными ниточками. Глаза Марисы закатились в подлобье. Силверсливз успел поймать ее до того, как она завалилась на пол. Аврор поднял обмякшее тело.

      — Ее надо положить на какую-то твердую поверхность, — взволнованно сказал Гейбриел.

      — Да хоть сюда, — Феликс кивнул на металлический стол, где обычно судмедэксперты проводили вскрытие.

      — Совсем с ума сошел? — яростно прошипел он.

      Гейбриел стремительно вышел из помещения, продолжая держать бесчувственное тело на руках. Как тряпичная кукла. С виду казалась такой хрупкой, а на деле было не так-то легко нести ее. Силверсливз дошел до ближайшего окна и опустил Марису на широкий подоконник. Бережно убрав несколько упавших на лицо темных прядей, мужчина попытался привести ее в сознание. Лицо Марисы по-прежнему было бледным. Пульс едва прощупывался. И казалось, что прошла целая вечность, прежде чем она открыла глаза.

      — Что произошло? — едва слышно прохрипела девушка.

      — Я переоценил твои возможности, — усмехнулся Гейбриел. — Не стоило тебя в это втягивать. Лучше бы дождались, когда разыщем Липманов, — он помог ей приподняться. — Ты упала в обморок.

      — Я догадалась, — слабо хмыкнула Мариса в ответ. — Не просто же так я оказалась на этом подоконнике.

      Пыталась отшучиваться. Значит, приходила в себя. Прикрыв глаза и прислонившись головой к стене, она втянула воздух, а после шумно выдохнула. И снова непослушные кудри упали на лицо. Мужчина, чуть подавшись вперед, убрал их за ухо. Мариса вздрогнула и медленно приоткрыла глаза. Не одернула его, не отодвинулась. Просто смотрела. И было в ее взгляде что-то такое непривычное. Мужчина ласково провел большим пальцем по скуле, медленно опускаясь к щеке. Кожа ее была чуть влажной после случившегося обморока, но бархатистой.

      И лишь одному Мерлину известно, что было бы дальше, не услышь они чьи-то приглушенные голоса со стороны лестницы. Гейбриел резко отпрянул в сторону. Мариса растерянно моргнула и ловко спрыгнула с подоконника. А после чуть пошатнулась, видимо, закружилась голова. Неудивительно.

      Чьи-то шаги опасно приближались. И, судя по голосам, их было двое: мужчина и женщина. Когда из-за поворота показались Мэтти и Люси, аврор простонал. Только Катберта с его закадычной подружкой здесь не хватало.

      — О, Силверсливз, а я-то думал, ты с ног сбился в поисках своего таинственного потрошителя, — насмешливо произнес отвратительный тип, завидев Гейбриела и Марису у окна.

      — Некромант, — раздраженно поправил его мужчина.

      — Да какая разница? — хмыкнул он.

      Гейбриел надеялся, что ни он, ни Мариса не вызовут у Катберта особого интереса, а потому тот вместе со своей спутницей быстро скроется за поворотом. Пускай продолжают прохлаждаться без дела, пока такие, как Алиса Оллсопп, выполняют за этих лентяев всю работу. Но, очевидно, земля разверзлась и именно этот коридор стал порталом в преисподнюю, потому что к их неоднозначной компании приближался Феликс Перлматтер. Подол его белоснежного халата чуть развевался. В руках судмедэксперт держал какую-то желтоватую папку.

      — Силверсливз, мисс Коффин должна подписать бумаги, — деловито произнес приближающийся молодой человек.

      Этого было достаточно, чтобы насмешливый взгляд Мэтти вмиг зацепился за Марису. Уголки его рта поползли вверх в гадкой усмешке. Девушка пробуравила Катберта сосредоточенным взором.

      — Эй, Люси, разве не ты убила Морана Коффина? — осклабился Мэтти.

      Вот же идиот. Разве можно подобные вещи произносить в присутствии сестры погибшего? Глаза Гейбриела с ненавистью сузились.

      — Так значит, это была ты? — шелестящий голос Марисы разнесся по коридору.

      Все произошло в один миг. Словно забыв о том, что еще пару минут назад лежала на подоконнике без чувств, она резко выхватила волшебную палочку и угрожающе наставила ее на Люси. Но и та, не оставшись в долгу, вынула оружие. Мэтти трусливо взвизгнул и отпрыгнул в сторону. А Феликс невозмутимо протянул:

      — Какая, однако, смелая барышня.

      — Нет, — рявкнул Гейбриел.

      Он встал между двумя девушками, которые испепеляли друг друга гневными взглядами. Сколько бы продолжалось это? Стоит Марисе применить даже безобидный Экспеллиармус, как вмиг окажется за стенами Азкабана. За нападение на аврора. А за то, что совершила это в стенах Министерства, накинут еще лет тридцать сверху. Она же хотела повидаться с Лестрейнджем, вот и пожалуйста. Вырисовывается такая замечательная перспектива. Будут перестукиваться друг с другом до конца своих дней.

      — Мариса, нет, — чуть мягче повторил Гейбриел.

      — Эта тварь убила моего брата, и сейчас я убью ее, — прошипела та в ответ.

      — И сгниешь в тюрьме, — не осталась в долгу Люси, злобно оскалившись.

      — Но прежде мне нужны подписанные бумаги, — влез Феликс. — Не хочется за этим тащиться в Азкабан.

      — Хватит! — свирепо проревел Гейбриел. — Замолчите все!

      Небывалая доселе ярость принялась растекаться по венам раскаленной сталью. Он обвел всех собравшихся тяжелым взором и остановился на Мэтти, который вжался правым плечом в стену. Все в Силверсливзе клокотало от едва сдерживаемого гнева. И никто не заметил, как он в одно мгновение оказался перед Катбертом и, замахнувшись, врезал тому по лицу, угодив кулаком в скулу. Тот завыл, как раненый зверь, и сполз по стене на пол. Люси вскрикнула и тут же подскочила к другу, перед этим полоснув Гейбриела укоризненным взглядом.

      — Я неплохо вправляю носы, — с чувством собственной важности сообщил Феликс, качнувшись на пятках.

      — Мы уходим, — твердо произнес Гейбриел, посмотрев на Марису. Она, закрыв рот обеими руками, изумленно вытаращила свои и без того большие глаза. — Идем, — он подошел ближе и протянул ей руку. За спиной продолжал скулить Мэтти, явно напрашиваясь на заботу и внимание со стороны Люси.

      — Наверное, стоит сначала подписать бумаги, — неуверенно проговорила Мариса, опустив ладони.

      — Желательно, — согласился абсолютно невозмутимый Перлматтер и протянул ей папку.

      Девушка коснулась кончиком волшебной палочки до бумаг, и красивая округлая подпись стала проступать внизу.

      — Все? — нетерпеливо уточнил Силверсливз.

      — Да, — спокойно отозвался Феликс, удостоверившись, что все в порядке.

      — Идем, — повторил Гейбриел.

      Мариса бросила беглый взгляд в сторону авроров. Люси помогала Мэтти подняться на ноги, но тот, жалостливо скривившись, все никак не мог этого сделать. Что за нелепое театральное представление? Когда девушка вложила руку в ладонь Гейбриела, тот сжал ее и направился прочь, даже не удосужившись попрощаться с коллегами.

      Силверсливз стремительно проносился по коридорам к выходу. И ему было совершенно плевать, если сейчас на пути встанут авроры, чтобы немедленно задержать их. Да и за что? За то, что врезал Мэтти Катберту? Да половина отдела только благодарно пожмет ему руку за это. Потому что он достал абсолютно всех, но по какой-то неизвестной причине его все никак не разжаловали. Даже если Мэтти в самом деле племянник Багнолд, Гейбриел был готов держать ответ и перед ней.

      Но им удалось покинуть Министерство без приключений. И даже никто не встретился по дороге. Удивительно. Выйдя из Аврората, Гейбриел, все еще продолжая крепко стискивать руку Марисы, двинулся в сторону места для трансгрессии. И, недолго думая, вместе с девушкой он переместился в уже хорошо знакомый пустой закоулок Лютного переулка.

      — Теперь у тебя будут проблемы? — спросила Мариса, когда мужчина, тяжело дыша и устало закрыв глаза, прислонился лбом к холодной кирпичной стене. — Уволят?

      — Не думаю, — пожал плечами он. — Но неприятности могут быть.

      — Тогда зачем ты это сделал?

      — Лучше я врежу Мэтти, чем ты угодишь в Азкабан за нападение на аврора, — усмехнулся он.

      — Ее наказали?

      — Нет, — честно ответил мужчина. — Такие вещи во время войны происходили сплошь и рядом, — он оттолкнулся от стены. — Просто ставят отметку в личном деле.

      — Этого мало, — раздраженно отозвалась Мариса.

      — Да, я знаю, — кивнул Гейбриел. — Мне жаль, что все так произошло.

      — Вы, министерские, такие странные, — спустя мгновение хмыкнула она. — Как такого остолопа могли взять в авроры? А ваш судмедэксперт и вовсе какой-то ненормальный.

      Гейбриел снисходительно улыбнулся. Что правда, то правда.

      Они вышли из своего укрытия и медленно двинулись к лавке Коффинов. И оба молчали. Потому что за последние дни произошло столько всего. Целый калейдоскоп странных, порой безумных ситуаций. Но все они, как ни странно, лишь укрепили этот не поддающийся разумному объяснению, сотканный лишь из противоречий союз.

      — Мне кажется, кто-то подставлял Морана, а теперь переключился на тебя, — нарушил тишину Гейбриел. — Слишком часто в этом деле всплывает связь с вами.

      — И кто бы это мог быть? — усмехнулась Мариса.

      — У Коффинов нет врагов? — он внимательно посмотрел на нее. — Вот уж не думаю, — они остановились у порога ее дома.

      — Дай-ка подумать, — она наигранно почесала подбородок. — Да буквально все здесь, — Мариса обвела рукой воздух вокруг себя.

      — Убийца — изощренный, но очень умный, — задумчиво произнес Гейбриел.

      — Под это описание подходит один лишь Асмодеус.

      — Нет. Селвину ты нужна живой.

      — А это еще что значит? — нахмурилась Мариса.

      — Только не говори, что никогда не замечала его поползновений, — Гейбриел выразительно посмотрел на нее.

      — Даже если и так, — она встряхнула головой и при помощи магии принялась отпирать замок. — То это сугубо проблемы Селвина. И меня они не касаются.

      Едва она распахнула дверь, как ворвавшийся в холл осенний ветер подхватил непонятно откуда появившийся лист пергамента. Изящно покружившись в воздухе, он медленно опустился вниз. Они подошли ближе и, обменявшись встревоженными взглядами, одновременно опустились на корточки. Мариса первой взялась за лист и, перевернув его, испуганно шарахнулась в сторону. Пергамент снова упал на пол. Но на этот раз Гейбриел мог разглядеть то, что ее так встревожило. Неотрывно смотря вниз, он похлопал себя по карманам в поисках того, что передал ему Перлматтер. Вытащив находку судмедэксперта и развернув ее, аврор выставил вперед руку с изображением Эллы. На том пергаменте, что лежал на полу, черным грифелем был нарисован портрет Марисы. И совершенно очевидно, что оба были написаны рукой одного и того же человека.

      — Он был здесь, — наконец сказал Силверсливз, повернув голову к взволнованной девушке.