Глава 17. Еще одно мгновение

      Алиса Оллсопп направлялась в сторону морга. Это никак не было связано с расследованием, которое перепоручил ей Грозный Глаз. Вернее сказать, не напрямую. Кое-что во всей этой истории не сходилось, несмотря на, казалось бы, все логично представленные доказательства вины Силверсливза. В голову закрадывались сомнения. Мысли неустанно крутились, не позволяя ни на минуту успокоиться. Алиса хотела убедиться в справедливости своих догадок. Но для этого ей нужна была помощь того, кто хорошо сведущ в вопросах влияния на разум и волю волшебника, — Феликса Перлматтера.              Алиса не особо любила этого судмедэксперта. Впрочем, абсолютно все служащие Аврората относились к нему настороженно. Всегда невозмутимый. Порой его топорная прямолинейность изумляла даже самых черствых, повидавших на своем веку немало служителей правопорядка. А некоторые молодые стажеры и вовсе откровенно побаивались Феликса. Еще бы, человек, который может спокойно обедать в окружении трупов, — явно не в себе.              Но каким бы непростым и странным ни был Перлматтер, Алиса знала, что лучшего специалиста, тем более в кратчайшие сроки и при таких ограниченных возможностях, ей не найти. Придется довериться волшебнику, который куда больше походил на некроманта, нежели Гейбриел Силверсливз.              Алиса не поверила ни единому слову, что сообщил на допросе Сэм Пикок. С самого начала во всей этой истории было нечто странное. То, что совершенно не укладывалось в общую картину происходящего. Если бы Силверсливз в действительности был некромантом, как утверждал их внезапно объявившийся буквально из ниоткуда свидетель, то в материалах дела нашлись бы детали, которые прямо указывали на то, что Гейбриел все это время пытался что-то тщательно скрыть. Нестыковки, поддельные отчеты и прочее. Он сам учил ее этому когда-то. Находить неявное в простых вещах, лежащих на поверхности.              А кое-что о способах утаивания аврорами Алиса узнала и без его помощи, когда после смерти Артура Маккея разбиралась с нераскрытыми делами скоропостижно почившего коллеги. Большинство из этих папок так и разили фальсификацией. Продажные сотрудники Министерства — ни для кого не новость, но Алиса и подумать не могла, что таким человеком мог оказаться Маккей. Грюм высоко ценил его. Видимо, Грозному Глазу свойственно ошибаться в людях.              Она промолчала. Решила, что было бы неправильно порочить честь Артура. Тем более что это отразилось бы на его семье. Жена Маккея была продавцом в книжном магазине, а двое его детей должны были только поступить в Хогвартс в следующем году. Если бы Алиса сообщила Грюму о том, что обнаружила в отчетах погибшего, непременно бы провели расследование. Выплаты родным прекратились бы на это время. А откройся всем правда, их и вовсе бы лишили поддержки Министерства. Кому бы Алиса в своем извечном стремлении к справедливости угодила?              Она оставила все подозрения при себе. А сейчас думала, что зря. На противоположных чашах весов оказались: семья Артура и сам Гейбриел. Но Силверсливз был для нее куда более дорог, чем эта безутешная вдова и несчастные дети, оставшиеся без отца. Цинично. Да. Но Алиса ничего не могла с собой поделать, ведь именно так и поступают все люди, испытывающие хотя бы толику симпатии, — бесконечно оправдывают и защищают.              Когда все это началось? Наверное, еще в те годы, когда Гейбриел вместе с Грюмом посещал академию, чтобы показать будущим аврорам на практике аспекты их работы. Как оказалось, в этой специальности было место не только магии, но и элементарным боевым искусствам: рукопашный бой, умение владеть холодным оружием. Именно Силверсливз тренировал Алису.       — Ты только мельтешишь, — улыбаясь, сказал мужчина на первой встрече, когда предложил продемонстрировать все то, чему она научилась за два года. — Это тоже хорошо, бесспорно, но не мешало бы наносить удары.              — Я же не могу вас бить, — хмуро отозвалась Алиса.              — Почему? — рассмеялся он в ответ.              — Потому что вы аврор, — нехотя произнесла она. Да, звучало абсолютно нелепо, но как-то странно размахивать кулаками перед лицом того, чьей подчиненной ты будешь в скором будущем.              Силверсливз снова рассмеялся. Ее аргумент он не воспринял всерьез. Что же, вполне очевидно и справедливо.              Понадобилось четыре тренировки, чтобы Алиса смогла уложить его на лопатки, и еще столько же — чтобы он перестал поддаваться ей и начал сопротивляться в полную силу.              Благодаря тем знаниям, что она извлекала из каждой встречи с Гейбриелом, Алиса стала лучшей выпускницей академии. Грюм сразу же предложил ей место в Аврорате Лондона.              Так всегда и бывает: молодые девочки, чьи сердца еще ни разу не сталкивались с суровой реальностью и потому не утратили способности трепетно вздрагивать, влюблялись в таких, как Гейбриел. Красивый, уверенный и сильный молодой мужчина. Как он мог не привлечь ее внимание?              Но Алисе не оставалось ничего другого, как томиться от неразделенных чувств со стороны. К тому моменту, как она поступила на службу, Силверсливз давно состоял в отношениях с Марджери О’Нейл. И кажется, абсолютно все вокруг видели, что эта девушка совершенно не подходит Гейбриелу, кроме него самого.              Возлюбленная Силверсливза всегда руководствовалась другими ценностями, ставила перед собой иные цели. Нескончаемая борьба, постоянный азарт, охота и стремление к безоговорочной победе — вот чем жила мисс О’Нейл. И потому Гейбриел и Марджери просто бы не смогли создать счастливую семью. Они были словно из двух разных миров, настолько далеких друг от друга, что их даже трудно назвать параллельными.              Впрочем, Алиса не питала иллюзий, что она являлась куда более достойной кандидаткой в спутницы жизни Силверсливза. С учетом специфики их работы очень сложно построить гармоничные отношения с аврором или другим человеком, совершенно далеким от всего этого. Разве что первый будет относиться с пониманием к постоянным дежурствам, бессонным и беспокойным ночам, непозволительно частому отсутствию дома, потому что и сам сталкивался с этим не раз.              И потому Алиса не решилась что-то предпринять после произошедшей трагедии. Силверсливз замкнулся в себе. Было бы несправедливо не дать пережить ему боль утраты. Именно такое оправдание она придумала: для лучшей подруги, с которой с третьего курса Хогвартса делилась самым сокровенным; для мамы, с которой подолгу общалась, сидя в беседке их дачного домика, — но, самое страшное, это еще и стало объяснением для самой себя.              На самом же деле Алиса боялась быть отвергнутой. Порой так страшно что-то менять, куда проще продолжать сидеть в иллюзии, ибо она безопасна, не может ранить, не может сжать сердце и разорвать его на тысячи бесполезных и уже никому не нужных осколков. Так легче. Делать вид. Послушно играть выдуманную самолично роль.              Прошли годы. Силверсливз решил уйти в отставку, но до того момента дал слово раскрыть последнее порученное ему дело. И с того дня его жизнь круто изменилась. Вот только при всем при этом Алиса не думала, что Гейбриел поступил правильно, сделав своей следующей избранницей Марису Коффин.              Всем девушкам от природы присуще любопытство. И мисс Оллсопп не была исключением. Благо аврорам дозволялось посещать архив, не имея на то специального разрешения от министра. Вот только Алиса не нашла ничего интересного. Папка с данными о Марисе была весьма скудной: ничего после выпуска из Хогвартса, словно она и вовсе не существовала. Зато о ее старшем брате нашлось немало. Столько задержаний, и все время отпускали под залог за неимением достаточных доказательств. Как такое возможно? Забавно, но на те суммы, что вносил Шеймус Коффин за своего непутевого сына, можно было безбедно жить на широкую ногу на протяжении лет пяти, если не больше.              Совершенно очевидно, что и в этот раз Гейбриел сделал неправильный выбор. Почему? Отчего мужчины все время отдают предпочтение не тем? Разве не видят тех, кто действительно заслуживает того, что готовы любить и быть любимыми?              А так ли все однозначно?              Впрочем, было бы несправедливо в подобном обвинять только лишь мужчин. В конце концов, и сами женщины нередко бросаются в омут с головой. А стоило бы порой остановиться и задуматься: надо ли? Но всем людям так свойственно ошибаться. Вот она — непреложная истина этого мира. Реальность сурова. Да. Но еще она и мудрый наставник. Хотя и зачастую бывает жестока.              И все же, под каким углом ни посмотри на ситуацию, Мариса Коффин была не самым верным выбором. Особенно учитывая, в каком положении Гейбриел оказался сейчас. Его подозревали в серии жестоких убийств. Как Грюм мог в это поверить? Почему принял слова Сэма Пикока за истину? И как, черт возьми, в квартире Силверсливза оказались портреты всех жертв?              По спине пробежали неприятные мурашки от одного воспоминания об увиденном в гостиной Гейбриела, когда она позволила ему и мисс Коффин скрыться. Поначалу она даже не обратила внимания на огромные деревянные мольберты, которые зловеще возвышались за их спинами. Как можно было не заметить? Запросто. У нее было не так много времени до появления Грюма и отряда авроров, которые намеревались арестовать своего коллегу. Нужно было убедить Силверсливза бежать. Конечно, она подозревала, что это будет не так уж и просто с учетом непоколебимой преданности Гейбриела, но на уговоры Марисы он все-таки поддался.              Алиса невольно скривилась. Даже сейчас, спустя почти два дня, она испытывала смешанные чувства: смесь отвращения и одновременно с тем небывалую злость. Ей была крайне неприятна мисс Коффин, и спокойно смотреть на то, как эта девушка, повинная во всех злоключениях Гейбриела, целует его, было просто невыносимо. Но еще хуже было то, что она видела в глазах Силверсливза такой же блеск, каким искрился его взгляд всякий раз, когда он два года назад смотрел на Марджери. Для Алисы эти серые глаза всегда были полны сдержанной теплоты. Друг, напарник. Не больше.              Алиса встряхнула головой. Надо отбросить все эти мысли прочь. Она дала Силверсливзу слово, что непременно разыщет ублюдка, который подставил его. Сделает все возможное, чтобы переубедить Грюма. Найти доказательства непричастности Гейбриела — вот что было первостепенно.              Итак, убийца рисует картины. Зачем? Алиса ничуть не сомневалась, что в словах мужа погибшей Эллы Липман не было и крупицы правды. Гейбриел не такой. Нет. Он не был способен не только на столь жестокие убийства, но и в целом на такую хладнокровную игру. А Грозный Глаз поверил. И то, что они обнаружили в доме аврора, и его внезапный побег лишь укрепили мнение мужчины. Алисе казалось, что она словно оказалась в одном из своих ночных кошмаров, которые долгие месяцы мучили ее после таинственного исчезновения Темного Лорда.              Все было совершенно неправильно. И виной тому была Мариса Коффин. Уж в этом Алиса не сомневалась.              Она, остановившись у нужной двери, тяжело вздохнула и, совершенно забыв о том, что следует предварительно постучать, прошла в кабинет судмедэксперта. Феликс, вопросительно изогнув брови, проследил за нежданной гостьей хмурым взглядом.              — Чем обязан, мисс Оллсопп? — недовольно спросил он, когда Алиса, дойдя до письменного стола, опустилась на стоявший рядом стул. Тот неприятно скрипнул. Она поморщилась от протяжного звука, который эхом разнесся по моргу.              — Нужен твой совет, — хмыкнула Алиса.              — Вот как, — насмешливо протянул он. — И с каких пор авроры стали полагаться на мнение судмедэкспертов?              — Можно ли без Империуса подчинить волю и разум волшебника? — Алиса решила перейти сразу к делу.              — Подробнее? — Феликс сощурил глаза.              — Это был просто вопрос, — уголки ее рта дернулись в едва заметной невинной улыбке. Алиса чуть склонила голову набок. — Я же знаю, что ты выступал как-то на конференции на эту тему.              — Я не понимаю твоего интереса, — пожал плечами Перлматтер. — Либо ты все выкладываешь начистоту, либо я попрошу незамедлительно покинуть мой кабинет, — он отвернулся к бумагам, которые скрупулезно изучал до ее появления.              Алиса покрутилась на стуле, совсем позабыв о том, что тот так отвратительно скрипел. Мерлин, неужели Феликсу так сложно наложить заклинание?              — Ты думаешь, что кто-то заставлял Силверсливза убивать? — усмехнулся судмедэксперт, не поднимая глаз от документов.              — Я этого не говорила, — Алиса слишком резко подскочила на ноги, отчего стул на колесиках откатился назад и с грохотом ударился о стол.              — Ты слишком громко думаешь, — со вздохом отозвался Феликс. Девушка одарила его тяжелым взглядом. Даже если Перлматтер и был легилиментом, подобного вздора он совершенно точно не мог прочитать в ее голове. — Хватит на меня так смотреть, — отмахнулся он. — Весь магический Лондон в курсе, что на Силверсливза объявлена охота.              — Его подставили, — твердо заявила Алиса, вздернув подбородок.              — Ну, уж это решать вам, — снова пожал плечами Феликс. — У меня другие полномочия по долгу службы.              — Ответь на мой вопрос, — Алиса сделала несколько шагов вперед. — Есть ли способы обойтись без Империуса? Какое-то другое темное заклинание или зелье, например? — она выжидающе посмотрела на Перлматтера.              Молчание затянулось. Алиса не отводила напряженного взгляда от Феликса. Он был спокоен. Лицо не выражало ничего, кроме расслабленности и невозмутимости. Мерлин, как же с ним сложно. Перлматтер выглядел так, словно они обсуждали какие-то абсолютно обыденные вещи.              — Ты знаешь что-то? — воскликнула в негодовании Алиса. На последнем слоге ее голос сорвался.              — Не стоит кричать, — бесстрастно отозвался Феликс. — Я думаю, — добавил он, хмыкнув. — Сложно сказать, — поцокал языком Перлматтер. — Я как-то читал о Дидиан Морель, — судмедэксперт снова хмыкнул и опустил взгляд на бумаги, которые по-прежнему держал в руках. — Она отравила своего мужа. Он был старше жены на тридцать лет. И никто бы не заподозрил ничего, если бы не болтливая служанка.              — Как это связано с моим вопросом? — сквозь зубы процедила Алиса и потерла переносицу. — Какое мне дело до очередной истории про молодую девицу, решившую таким способом избавиться от своего престарелого супруга?              — И как тебя только взяли в авроры? — недовольно покачал головой Феликс. — Никакого терпения.              — У меня нет времени на твои игры, Перлматтер! — взревела Алиса. — Моего напарника разыскивают по подозрению в серии жестоких убийств только потому, что какой-то тупоголовый олух ткнул в него пальцем.              — Думаешь, кто-то поиграл с воспоминаниями тупоголового олуха? — выдержке Феликса можно было позавидовать.              — Уверена, — хрипло ответила Алиса и закашлялась от появившейся сразу боли в горле.              — Я поищу в своих книгах, — кивнул Феликс.              Она отошла на несколько шагов назад, продолжая кашлять. Как странно. Перлматтер не был близок с Гейбриелом. Он в принципе за столько лет работы в Министерстве не сумел обзавестись друзьями. Что было неудивительно, учитывая его, мягко говоря, странности. И все же он перестал говорить загадками и пообещал помочь ей. Почему?              Феликс, подойдя ближе, протянул Алисе стакан воды. Она подняла на него удивленный взгляд. Вот только не успела она сдержанно поблагодарить его, как в кабинет вбежал запыхавшийся стажер.              — Это же морг, — холодно произнес Феликс, неотрывно смотря на Эйдана Кларка.              Тот, тяжело дыша, нервно сглотнул и перевел взгляд на Алису.              — Силверсливза нашли. — Едва тот произнес эти страшные слова, как девушка с силой вцепилась пальцами в стекло. Неужели? — Он в допросной номер один.       

* * *

      Черные стрелки настенных часов показывали половину третьего ночи. Гейбриел сидел в кресле, подперев подбородок кулаком. Мариса спала, устроившись ровно посередине кровати. Темные кудри разметались по подушке. И подрагивающий приглушенный свет торшера, который возвышался над Силверсливзом, совершенно не беспокоил ее.              Гейбриел не отводил взгляда от Марисы. Губы непроизвольно растянулись в какой-то глупой мальчишеской улыбке. Наверное, со стороны он смотрелся очень странно. Еще бы. Наблюдать за мирно спящей девушкой — по меньшей мере дико. Это скорее в духе некроманта. Силверсливз невольно поежился. Мысль о том, что где-то неподалеку расхаживал убийца, отчаянно желая расправиться с ними, не давала ему покоя. Поэтому сон не шел.              Гейбриел хотел все сделать правильно. На этот раз. Он не мог потерять еще и Марису. Не сейчас, когда узнал ее по-настоящему. Когда… Он мысленно запнулся. Полюбил? Как громко сказано. Но других объяснений он найти не мог. И вот что было куда более странно — Силверсливз ничего не мог с собой поделать. Полюбил. Да. Это был единственный разумный ответ, который приходил ему в голову.              Мариса пробормотала что-то невнятное и повернулась на другой бок. Гейбриел даже задержал дыхание, боясь ее ненароком потревожить. Она была такой красивой, просто невероятной. Желанной. Восхитительной. Потрясающей. Он мог бы перечислять бесконечно, но все эти слова соединились бы в одно. Мариса Коффин особенная. Для него. С того самого дня, как он впервые увидел ее в комнате для допросов. И как бы Гейбриел ни бегал сам от себя на протяжении последующих недель, все было очевидно с самого начала. Силверсливз навсегда стал пленником этих выразительных карих глаз. С первой минуты, как взглянул.              Гейбриел усмехнулся, вспомнив, как перед вечером у Селвинов, когда увидел Марису в том шикарном темно-графитовом платье, уговаривал себя не влюбляться. Как глупо он себя вел. Пытался внушить себе, что она просто не в его вкусе, ведь совершенно определенно не соответствовала каким-то нелепым стандартам, выстроенным лишь в его голове. Что он твердил? Правильно. Светловолосые девушки с роскошным бюстом — вот его типаж. Как бы не так. Сейчас Гейбриел был абсолютно уверен, что сотню миловидных блондинок променял бы на одну эту хрупкую упрямицу с беспорядочной копной темных волос, которые сейчас рассыпались по подушке.              Мариса Коффин особенная. Для него.              Кажется, и Гейбриелу, и Марисе было совершенно очевидно, чем закончится этот вечер, плавно перетекающий в ночь. Они пришли к выводу, что снимать два разных номера было бы не очень правильно. Это могло привлечь к ним излишнее внимание. А вот выбор совместной комнаты ни у кого бы не вызвал подозрений. В конце концов, мужчины и женщины постоянно заселяются вместе. И для всех были вполне очевидны причины тому.              Сейчас, сидя в кресле и оберегая сон Марисы, Гейбриел понимал, как же глупо они вели себя на протяжении долгих часов, когда наконец остались наедине. Как дети, честное слово. Взгляды, которые задерживались дольше положенного. Неловкие улыбки. Случайные касания. И слишком громкие мысли.              Первым сдался Гейбриел. Он ненадолго спустился вниз, а когда вернулся, то обнаружил, что дверь на балкон была открыта. Ноябрьский ветер заставлял занавески чуть подрагивать, впуская в их комнату холодный воздух. Мариса стояла там, окружив себя согревающими чарами. Положив локти на металлическое ограждение, она мечтательно вглядывалась в огни неспящего Лондона. Силверсливз застыл на мгновение. Было в ней что-то особенно трогательное. И он не сразу осмелился подойти ближе.              — Я слышала, как ты вернулся, — негромко сказала Мариса, когда он остановился в паре шагов от нее, боясь напугать.              Гейбриел улыбнулся и, приблизившись вплотную, обвил ее талию руками, закрыл глаза и зарылся носом в волосы, вдыхая их аромат. Как и всегда, нежный, цветочный. Практически невесомый. И было в нем что-то еще. То, что раньше он не понимал. Запах чего-то родного. В нем хотелось утонуть, раствориться.              Гейбриел слышал, как она шумно втянула воздух.              — Будет забавно, если сейчас Дуайт заявится проверить наше здоровье, — хихикнула она, когда он, перекинув локоны на другое плечо, начал покрывать ее шею неспешными поцелуями.              — Я очень надеюсь, что он нас не найдет, — усмехнулся Гейбриел. — По крайней мере, этим вечером.              Мариса повернулась. Блеск ее глаз завораживал. Приподнявшись на носочках, она нежно поцеловала его. Гейбриел напрягся и не решился пойти дальше. Страстно желал этого. Но хотел, чтобы все было правильно, чтобы она знала.              — Мариса, — хрипло произнес Гейбриел, чуть отстранившись и внимательно посмотрев на нее. Взгляд девушки был полон непоколебимой смелости и неудержимого влечения. — Я остановлюсь, если ты этого захочешь. Только скажи.              — Даже не думай останавливаться, Силверсливз, — улыбнулась она и, уперевшись ладонями в его грудь, несильно толкнула обратно в комнату. Он поддался.              Гейбриел, вместе с Марисой попятившись назад, рассмеялся.              — Ты выучила мою фамилию? — он ласково проскользил руками по ее плечам, когда они остановились в паре шагов от кровати.              — Это было трудно, но я справилась.              Мариса снова толкнула его, заставив сесть на постель. А он в ответ притянул ее ближе к себе, обвив руками талию. Она нежно погладила его по волосам. Гейбриел и Мариса просто смотрели друг на друга, не в силах разорвать взгляды. Он никак не мог налюбоваться. И, наверное, из-за этой довольной улыбки, застывшей на лице, он выглядел настоящим идиотом. Но так ли это важно, когда держишь в руках истинное сокровище? Такая хрупкая. Нежная. Желанная.              Время застыло, остановив свой безжалостный бег. Весь остальной мир просто перестал существовать, резко сжавшись до размеров этого номера в простой магловской гостинице. Были лишь он и она. И никого более.              Гейбриел почувствовал, как участилось ее дыхание. Зрачки расширились. Мариса подалась вперед и поцеловала его. Смело. Дерзко. Страстно. И он ответил. Обвел кончиком языка по верхней губе, вызывая протяжный стон из ее груди. Руками Гейбриел продолжал ласкать податливое тело, очерчивая каждый его дюйм.              Быть может, это платье и шло ей, подчеркивая все достоинства фигуры, но сейчас оно только мешало, не позволяя коснуться обнаженной, разгоряченной от возбуждения кожи.              Не разрывая поцелуя, Гейбриел нашел замочек на спине и быстро справился с застежкой. Мариса же потянулась к пуговицам на его рубашке. Когда ее платье с шелестом упало вниз, он помог ей раздеть себя, чтобы более ничто не отделяло их друг от друга. Едва они соединились вновь, как Мариса шумно выдохнула. Кожа, соприкасающаяся с его, была мягкой и теплой. Ощущения обострились. Дыхание сбилось. Запрокинув голову назад, она позволила ему осыпать поцелуями шею, изгибы ключиц. Гейбриел медленно спускался к груди.              Но этого было мало. Она просила не останавливаться. И разве мог он ей отказать? Вдруг подхватив Марису на руки, Гейбриел опустил ее на кровать. Он на ней, она под ним. Страсть. Нежность. Все слилось воедино, обволакивая их жаркой негой. Разум затуманился. Они даже не заметили, как нижнее белье — последняя преграда — было отброшено куда-то в сторону.              — Ты так прекрасна, — оторвавшись от нее, прошептал Гейбриел и мягко провел руками по ее груди. Мариса громко застонала.              Он довольно зарычал в ответ и начал покрывать поцелуями буквально каждый дюйм ее тела. Она вздрагивала от его прикосновений, извивалась под ним и трепетно подавалась навстречу. Гейбриел не хотел спешить. Все сомнения и убеждения, которые он так долго выстраивал вокруг себя, словно средневековую крепость — высокую и неприступную — давно были разрушены. Он старался запечатлеть в своей памяти все ощущения на кончиках пальцев, что скользили по этой невероятной девушке, запомнить каждый протяжный стон, что срывался с ее чувственных губ.              Абсолютно все потеряло всякий смысл. И важно было лишь то, что происходило сейчас. Мариса Коффин особенная. Для него. Гейбриел был готов боготворить и этот момент, и ее саму. Она вернула его к жизни, вывела из тьмы. И он всецело принадлежал лишь ей одной. До скончания веков.              Казалось, до встречи с Марисой Гейбриел просто существовал. Бесцельно. Серо. Она появилась так неожиданно, стремительно разрушая привычный уклад знакомых ему истин. После смерти Марджери он и забыл, что мысли и чувства могут быть поглощены лишь одним человеком. Но так действительно бывает. И это не слабость. Нет. Это источник мощной силы. Гейбриел был удивлен, что все еще может испытывать подобное. Мариса была другой, полной противоположностью той, которую он любил когда-то в прошлом. Но это не означало, что она была хуже. Нет. Мариса Коффин особенная. Для него. И все было правильно сейчас: ощущать ее сердцебиение под своей ладонью, соприкасаться кожа к коже, целовать ее — вот что действительно имело смысл.              — Что-то не так? — спросила она, кинув на него странный взгляд. Ее грудь рвано вздымалась.              Наверное, Гейбриел не заметил, как отстранился от Марисы. Нечестно по отношению к ней в такой момент вспоминать о Марджери. Неправильно. К черту. Он отбросил все сторонние мысли прочь. Тревоги и сомнения. Этому просто не было места сейчас. И вернулся к ней. Настоящей. Потрясающей. Особенной. Единственной.              — Ты такая невероятная, — пробормотал Гейбриел, едва улыбнувшись уголками рта. Мужчина жадно смотрел на нее, не отрываясь. Обхватив ее лицо руками, он добавил: — Я просто не могу налюбоваться тобой.              Мариса, улыбнувшись, снова закрыла глаза и расслабленно опустилась на постель, а Гейбриел припал губами к ее шее и постепенно снова начал опускаться ниже. Целовал одну грудь и ласково сжимал рукой другую. Пальцы девушки выводили узоры вдоль его позвоночника, поднимаясь выше и зарываясь в волосах. Он следил за каждым ее вздохом и сдавленным стоном, за тем, как она двигалась под ним, отмечая для себя, какие из его прикосновений доставляли ей особенное удовольствие. Но Гейбриел продолжал дразнить Марису, сводить ее с ума. Потому что хотел, чтобы этот миг навсегда запечатлелся в его памяти.              — Пожалуйста, — тихо всхлипнула она, едва его руки скользнули к внутренней поверхности бедер. — Пожалуйста… Я больше… не могу…              — Какая ты нетерпеливая, — промурлыкал Гейбриел, усмехнувшись.              Он дотронулся ладонью между ее ног. Мариса в ответ приглушенно ахнула и приподнялась навстречу прикосновению. Все ее тело напряглось, словно натянутая струна. Он слышал, как гулко билось ее сердце. Мужчина снова довольно ухмыльнулся. Его губы накрыли ее.              Углубив поцелуй, Гейбриел начал ласкать чувствительную точку. То ускоряясь, то замедляясь. В такт ее дыханию. Он осторожно ввел один палец, отчего она громко застонала. Довольно зарычав, добавил еще один, продолжая поглаживать подушечкой большого пальца клитор. Гейбриел припал губами к ее груди.              Она была на пороге оргазма. Мариса все отчаяннее извивалась под ним, впившись пальцами в его плечи. То, куда пришелся отравленный клинок, отдало тягучей болью. Гейбриел зашипел, но ничего не сказал. Сегодня он был готов позволить Марисе абсолютно все. И сам хотел сделать абсолютно все для нее. Со стонущим криком, буквально сводящим его с ума, она, выгнув спину, кончила.              Тяжело дыша, Мариса дрожала всем телом от наслаждения, когда он стал осыпать ее бедра нежными поцелуями. Отстранившись лишь на мгновение, Гейбриел чуть приподнял ее ногу рукой и медленно вошел. Мариса едва слышно вздохнула и подалась ему навстречу, сразу же подстраиваясь под его ритм. Гейбриел издал какой-то приглушенный звук и поцеловал ее, еще крепче прижимаясь к ней. С каждым толчком с ее губ срывался новый стон.              Он почувствовал, как ее мышцы стали судорожно сокращаться. Мариса, содрогнувшись в оргазме, издала громкий стон, больше напоминающий протяжный гортанный крик, и кончила, обнимая его бедра ногами и притягивая ближе к себе. Гейбриел больше не мог сдерживаться и начал двигаться еще быстрее, еще глубже. Она, уткнувшись носом в мужское плечо, растворялась в его объятиях. Хрупкая. Нежная. Страстная. Мариса лежала под ним. Сейчас она принадлежала ему и этому мгновению. Гейбриел не допустит, чтобы с ней что-то случилось. Никогда. Он будет оберегать и боготворить эту невероятную девушку до скончания веков.              Следом Гейбриела накрыл оргазм. Он сделал еще несколько толчков и излился в нее. Их стоны сливались в едином приглушенном звуке, их сердцебиения бились в унисон, их души неразрывно соединялись незримыми нитями. Гейбриел почувствовал, как они переплетаются в одно целое. Для него это не просто секс. Это что-то необъяснимое, что не передать словами. Сильнее. Ярче. По-настоящему.              Мариса Коффин особенная. Для него. И так будет всегда.              А чувствовала ли она то же самое?              Обессиленный, он рухнул рядом, не решившись из-за собственной тяжести навалиться на нее, и притянул ближе к себе. Они какое-то время так и лежали, не разрывая объятий. Уткнувшись в ее шею лицом, вбирая такой родной аромат, Гейбриел слушал, как восстанавливалось ее дыхание. Когда ее грудь перестала рвано опадать и он сам пришел в себя, мужчина отстранился и чуть отодвинулся, укрыв их обоих одеялом. Мариса прильнула ближе, положив голову на его плечо. Нежно перебирая пальцами ее волосы, Гейбриел прикрыл глаза.              Мариса была рядом. И это главное. Ни он, ни она не произнесли ни слова. Но разве это так важно? И хотя Гейбриел очень хотел сказать: «Я люблю тебя», он все же не решился. Боялся, что такое внезапное откровение отпугнет Марису. Он надеялся, что она услышала и поняла это по его порой нетерпеливым поцелуям, по нежным и ласковым прикосновениям, которые он оставлял на ее теле, по тихим вздохам, по крепким объятиям и сильным движениям.              Мариса Коффин особенная. Для него. Будет всегда.              И Гейбриел так хотел, чтобы она знала об этом.              Когда он проснулся, настенные часы показывали половину второго. Мариса сползла на подушку рядом, но их пальцы по-прежнему были переплетены. Гейбриел испытал небывалый прилив нежности к ней. Подавшись вперед, он коснулся губами ее виска.              — Ты просто волшебная, — прошептал он. — Я люблю тебя, — еще тише добавил. Мариса спала и не могла слышать его, но Гейбриел так хотел произнести эти слова вслух.              Он поднялся с кровати и, быстро надев темно-серые спортивные брюки, одну из тех вещей, что одолжил Дуайт, Гейбриел двинулся к балкону. По дороге он заботливо укрыл Марису одеялом. На улице было холодно и, кажется, шел снег. Мелкий, мокрый, немного раздражающий. Согревающие чары позволили ему какое-то время постоять там. В морозном воздухе ноябрьской ночи от губ поднимался легкий пар дыхания.              Созданная Гейбриелом магия быстро растворялась. Он не рискнул пользоваться своей волшебной палочкой: с учетом, какие Грюм получил распоряжения от Багнолд, их без труда могли отследить. Но те запасные, что всегда хранились в кабинете Дуайта, были не настолько мощными. Или же просто не подходили Силверсливзу.              Гейбриел вернулся в комнату. Мариса снова перевернулась на другой бок, но продолжала спать, тихо посапывая. Он взмахнул палочкой и закрыл балкон, чтобы клубы холодного воздуха не беспокоили ее. Мужчина устроился в кресле и, подперев подбородок кулаком, неотрывно смотрел на Марису. Думал, размышлял. И с глупой мальчишеской улыбкой на лице вспоминал, какой она была в его руках еще несколько часов назад. Страстная. Желанная. Особенная.              Вдруг Мариса начала беспокойно переворачиваться с одного бока на другой. Морщилась и едва слышно произносила что-то неразборчивое. Наверное, снился кошмар. Гейбриел хотел было встать, подойти ближе и успокоить ее, но не успел. Мариса, испуганно распахнув глаза, резко подскочила на кровати. Она быстро озиралась по сторонам, а когда взгляд зацепился за замерзшего Силверсливза, облегченно выдохнула и опустилась обратно на подушку.              — Я потеряла тебя, — сонно пробормотала она, закрыв лицо ладонями.              — Извини, я не хотел напугать, — виновато произнес Гейбриел, подойдя ближе.              — Почему ты не спишь? — Мариса чуть отодвинулась и позволила ему сесть рядом.              — Не знаю, — пожал плечами он и, опускаясь на кровать, ласково погладил ее волосы. Она посмотрела на Гейбриела, и тот улыбнулся в ответ. Когда он опустил руку, Мариса взяла его ладонь в свою и стала мягко проводить пальцами по его коже. — Я хотел тебе кое-что отдать. Не успел вечером и думал дождаться утра, — вдруг сказал Гейбриел.              Он потянулся к тумбочке, что стояла рядом. К своим вещам. Среди которых были два весьма любопытных украшения.              Когда много лет назад всем стало очевидно, что Пожиратели смерти — не просто шайка распоясавшихся юнцов, а Волан-де-Морт не только их лидер, когда Первая магическая война набирала опасные обороты, авроры начали оберегать свои семьи от ужасов происходящего, от страшных последствий неосторожности и беспечности всевозможными способами. Использовались абсолютно все формы защитных заклинаний: от особых чар Фиделиуса до сложнейшей магии, которая была сродни Протеевым чарам, — но все это должно было строго регламентироваться специально созданным временным департаментом Аврората.              Гейбриел сделал все возможное, чтобы и Шарпы получили подобное разрешение. Дуайт слишком много времени проводил в больнице Святого Мунго, а Шарлотта все чаще оставалась одна. И ее муж, и даже Силверсливз хотели быть уверенными, чтобы в их отсутствие беременная девушка находилась в относительной безопасности. И даже если что-то случится, если вдруг на их дом будет совершено нападение, они всегда смогут найти Шарлотту.              Так при помощи невероятно сложной магии были созданы два кольца. Одно для Дуайта, другое для Шарлотты. Золотые с большим драгоценным камнем — сапфиром. Это не случайность. Результат этих чар всегда являлся олицетворением души волшебника, ради которого и создавалось украшение. Сапфир — символ верности, спокойствия, мудрости. И Шарлотта Шарп, несомненно, обладала этими качествами.              Гейбриел сделал подобное и для Марджери. Вот только она чуть ли не со скандалом отказалась его принимать. Потому что, по ее же словам, не нуждалась в защите и излишнем внимании, как Шарлотта. Эти две девушки со дня первой встречи никак не могли найти общий язык, но что Гейбриел, что Дуайт старались лишний раз не касаться этой относительно неприятной темы в разговорах. В конце концов, если их любимые женщины что-то и не поделили, то пусть решают это между собой.              Камнем Марджери стал рубин. Смелость, решительность, страстность. И она определенно соответствовала этому. В ней было столько силы и уверенности. Она дерзко отбрасывала все страхи и сомнения прочь. Учись Марджери в Хогвартсе, Шляпа бы совершенно точно определила ее на Гриффиндор. Причем свой вердикт громогласно объявила бы еще до того, как профессор Макгонагалл опустила ее мисс О’Нейл на макушку. Но Марджери же была родом из Франции и являлась выпускницей факультета Ардор Академии магии Шармбатон.              Прошлым вечером, когда Шарлотта, дождавшись возвращения мужа, и Мариса, которая была измотана событиями последних дней, направились спать, Гейбриел и Дуайт закрылись в кабинете Шарпа. Они разговаривали на протяжении нескольких часов, напрочь забыв об отдыхе. Все обдумывали детали предстоящего побега. А это, как ни старайся, и не выглядело иначе. И как он объяснит Грозному Глазу свое внезапное исчезновение, когда (или если?) Алиса найдет неопровержимые доказательства его непричастности? Это все равно было преступлением.              Вот только если у Грюма действительно были особые распоряжения от Багнолд на его счет, то бывший наставник и не стал бы слушать Гейбриела. Сейчас, когда все силы авроров были брошены на поимку таинственного некроманта, на спине Силверсливза зияла огромная мишень. Для него не подготовили камеру в Азкабане. Нет. Просто убьют. Черт, да даже Лестрейнджей, которые довели чету Долгопупс до потери рассудка, и то не казнили. Чем Гейбриел хуже? Ах, ну да, кто-то указал на него как на ублюдка, который лишил жизни шестерых, выкачав из них магию.              Но хуже всего было то, что Гейбриел потянул Марису за собой. Он подверг ее риску. И это грозило обернуться чем-то похожим, что произошло с Марджери. Неприятная мысль, крепко засевшая в его голове и пустившая свои гнилые корни, не давала Гейбриелу покоя. Он поделился своими переживаниями с Дуайтом. Шарп вспомнил о зачарованных кольцах. И если поначалу Силверсливз воспринял слова друга с долей скептицизма, то уже через час понял, что в них куда больше разумного, чем могло показаться на первый взгляд. Вот только с учетом того, что ему крайне нежелательно было пользоваться собственной палочкой, возможности создать защитные украшения не было.              — Возьми, — Дуайт, подойдя к письменному столу, достал из верхнего ящика два кольца с сапфиром. Драгоценный камень ярко заблестел под светом лампы. — Думаю, с помощью одной из тех запасных палочек, что я отдал, должно получиться.              — Дуайт, — Гейбриел, поджав губы, посмотрел на друга. — А как же Шарлотта?              — Моя жена не выходит за пределы сада, — усмехнулся он. — Единственная угроза, которая ее подстерегает, — проделки наших сыновей. Но думаю, одного ее грозного взгляда достаточно, чтобы расправиться с этим.              — Я не могу их взять, — упрямо покачал головой Силверсливз.              — Можешь, — ответил Шарп и, подойдя ближе к креслу, где сидел Гейбриел, вложил в его ладонь коробочку с украшениями. — Однажды ты сделал все, чтобы защитить мою семью. Позволь же теперь мне сделать то же самое для тебя и мисс Коффин.              Гейбриел прекрасно знал Дуайта. Когда тот говорил в таком тоне, это означало, что он не примет отказа. Спорить с ним было абсолютно бесполезно. Шарп такой же упертый, как и Мариса.              Прошлую ночь Гейбриел провел без сна. Он все пытался зачаровать кольца, созданные когда-то ради Шарлотты, для Марисы. Но, как оказалось, даже просто сменить вектор защитной магии не так-то и легко, особенно не имея возможности использовать палочку, которая подчиняется беспрекословно. Лишь ближе к рассвету, когда Дуайт сдался и задремал в кресле, Гейбриел решил все-таки рискнуть. Быть может, ему повезет.              Да. Наконец удалось. И в доме Шарпов в ту же секунду не объявились авроры. Это определенно был успех.              Силверсливз облегченно выдохнул и придирчиво осмотрел результат проделанной работы. Надо признать, он ожидал, что это будет другой драгоценный камень. Аметист? Символ умиротворения и спокойствия. Это точно не про Марису Коффин. Но, быть может, тайный смысл заключался в совершенно ином: эта девушка, пускай и была взбалмошной упрямицей, каких свет не видывал, все же принесла душе Гейбриела долгожданное исцеление.              — Что это? — недоверчиво спросила Мариса, сев на постели и взглянув на протянутые ей кольца. — Ты же не собираешься… — она уставилась на него широко распахнутыми от изумления глазами.              Конечно, она подумала именно об этом. Он мысленно усмехнулся тому, насколько двояко выглядела ситуация.              — Что-то вроде Протеевых чар, — перебил ее Гейбриел. — Так я всегда буду знать, что ты в безопасности, — взяв ее левую руку, он надел на средний палец золотое украшение с квадратным камнем красивого пурпурного цвета. — Одно для тебя, другое — для меня, — мужчина проделал то же самое со своим кольцом.              — Скажи мне честно, — хмуро смотря на него, неуверенно заговорила Мариса. — Это же не досталось мне от Марджери? — она опустила настороженный взгляд к перстню.              — Нет, — усмехнулся Силверсливз и, подавшись вперед, коснулся губами ее виска. — Она никогда не носила подобное, — девушка подняла на него глаза. — Это кольца Шарпов.              — И как они работают?              — Просто я всегда буду знать, где ты, — улыбнулся Гейбриел. — Пожалуйста, не снимай его никогда.              — Если ты тоже дашь мне слово.              — И что же ты хочешь взамен, моя маленькая шантажистка?              — Не оставляй меня, — Мариса прижалась лицом к его груди.              — Никогда, — тихо произнес Гейбриел и оставил невесомый поцелуй на ее волосах. — Никогда, — повторил он.              Это было не просто обещанием. Нет. Клятва.       

* * *

      Мариса проснулась поздно, когда солнце уже давно поднялось из-за горизонта. Но, честно говоря, она не чувствовала себя выспавшейся. События последних дней настолько ее вымотали, что она была готова провести в постели ближайшую неделю точно.              Она повернула голову. Гейбриел лежал рядом. Лицо его было спокойным, почти безмятежным. Две прядки выбились из челки и упали к бровям. Мариса улыбнулась и, потянувшись, убрала их. Вдруг мужчина открыл глаза. Она от неожиданности и испуга быстро отдернула руку, но едва успела что-то сказать, как он притянул ее ближе к себе.              — Я же уже говорил тебе, что чутко сплю, — довольно пробормотал он.              Голос Гейбриела не казался сонным. Неужели он не спал все это время?              Мариса приподняла голову и, посмотрев на него, улыбнулась. Как бы ей хотелось, чтобы не было ни одного из тех ужасов, что существовали за стенами этого магловского отеля. Они поджидали ее и Гейбриела прямо за порогом комнаты. Мариса закрыла глаза. Она слышала биение его сердца. Жар, исходивший от тела Гейбриела, приятно обжигал кожу и словно проникал в саму ее сущность. Как бы ей хотелось продлить этот миг.              Горячее дыхание опалило щеку, а затем она почувствовала, как его губы прижались к ее. Поцелуй был неторопливым, нетребовательным, словно Гейбриел оставлял Марисе право выбора.              «Я остановлюсь, если ты этого захочешь», — прозвучали в памяти слова, которые он сказал вчера, стоя на балконе.              Он был готов прекратить все в любой момент. Если Мариса решит оттолкнуть, Гейбриел не станет настаивать. И его поцелуи были такими же. Ни намека на нетерпение или отчаянное желание обладать ею. Но она знала, что стоит только тихо застонать, как он тотчас же углубит поцелуй, как его руки начнут скользить по телу, оставляя после себя приятную дрожь. Гейбриел умел быть одновременно нежным и страстным. Она убедилась в этом ночью.              Мариса вдруг отстранилась и, воспользовавшись замешательством, на миг появившимся в его глазах, толкнула Гейбриела в грудь, заставляя опуститься на спину. Улыбнувшись и поправив соскользнувшее с груди тонкое одеяло, она оседлала его. Гейбриел попытался высвободиться, но Мариса лишь больше прижала его бедрами к постели. Он усмехнулся, явно получая удовольствие от их борьбы. Конечно, Гейбриел ей подыгрывал. С учетом комплекции ей бы ни в жизнь не справиться с таким крепким мужчиной. Но сейчас Силверсливз позволил главенствовать Марисе.              Она провела ладонями по его теплой и сильной груди, ощущая под пальцами напряженные мышцы. Гейбриел обладал удивительной особенностью, которую Мариса не сразу разглядела. Он умел улыбаться одними глазами. Губы могли быть неподвижны, даже напряжены. Но блеск, которым сверкал его взгляд порой, выдавал истинные чувства. Вот и сейчас он неотрывно смотрел на нее. И хотя эмоции на его лице были нечитаемы, Мариса все отчетливо видела по этим завораживающим искрам. От одного его взора внутри что-то успокаивалось. Хотелось замедлиться. Остаться в этом мгновении навсегда.              Гейбриел положил руки на ее талию, отчего по телу вмиг пробежали приятные мурашки. Кажется, она забыла, как дышать. Мариса подалась вперед и наклонилась, чтобы поцеловать его. Губы Гейбриела были мягкими. Их прикосновение — немного настойчивое, но вместе с тем осторожное и неторопливое. Он всегда давал ей шанс отстраниться в любой момент.              Лежа на груди Гейбриела, Мариса чувствовала биение его сердца. Она была готова поклясться, что и ее собственное звучало в унисон. Разве это возможно?              Это странное ощущение не покидало ее и ночью. С Гейбриелом все было совершенно по-другому. У Марисы бывали мужчины, но до этого дня она и не знала, что может быть как-то по-другому. По-особенному, что ли. Она мысленно попыталась отогнать эти мысли прочь. Нет. Все это лишь ее выдумки.              Но Мариса ничего не могла с собой поделать. С Гейбриелом все казалось абсолютно правильным. Это было легко. То тепло, которое исходило от его тела, каким-то образом передавалось и ей. В его объятиях — спокойно, уютно. Мариса даже не могла подобрать правильных слов, чтобы хотя бы самой себе попытаться объяснить ощущения, что испытала и ночью, и сейчас.              Кажется, Гейбриел прекрасно понимал ее без лишних объяснений. То замедлялся, то ускорялся. Но он неизменно двигался ровно в том ритме, который и был ей нужен. Знал, куда надавить и как. Мир словно перестал существовать. Были лишь он и она.              Их стоны сливались в едином приглушенном звуке, их сердца билось в унисон, их души неразрывно соединялись незримыми нитями. Мариса почувствовала, как они переплетаются в одно целое. Для нее это не просто секс. Это что-то необъяснимое, что не передать словами. Сильнее. Ярче. По-настоящему.              Это было так странно. Но вместе с тем абсолютно правильно.              Когда они, засыпая, лежали в объятиях друг друга, Марисе вдруг захотелось произнести три простых, но столь значимых слова. «Я люблю тебя». Глупо, да. Она это знала, а потому не решилась сказать вслух. Боялась, что такое внезапное откровение отпугнет Гейбриела.              Всему свое время. Да.              Марисе приснилось, как Гейбриел сам прошептал эти три заветных слова.              Это было так странно. Но вместе с тем абсолютно правильно.              Мариса, продолжая целовать Гейбриела, чуть поерзала сверху, поправляя длинное одеяло, в котором запутались ее ноги. Она безошибочно почувствовала его возбуждение. Он издал приглушенный рык и притянул ее ближе к себе. Мариса запустила пальцы в его волосы. Вот только кольцо с аметистом зацепилось за одну из прядей, отчего мужчина поморщился и чуть отстранился.              — Прости, пожалуйста, — виновато улыбнулась девушка. — Сейчас я его сниму, чтобы не мешало.              — Нет! — он перехватил ее руку и перевернулся так, что Мариса снова оказалась под ним. — Я просил тебя этого не делать, — напомнил Гейбриел, все еще стискивая ее пальцы в своей ладони. — Никогда не снимай его, — чуть мягче произнес он и нежно коснулся губами ее губ. — Ты обещала, — прошептал он и стал спускаться ниже.              — Я помню, — на выдохе произнесла Мариса.              Ее глаза медленно закрылись, а тело выгнулось дугой. Навстречу Гейбриелу. Он нарочито медленно стягивал вниз тонкую шелковую ткань одеяла, которую Мариса все это время прижимала к груди. Когда последняя преграда бесшумно соскользнула на пол, Гейбриел окинул ее жадным взглядом. Прохлада воздуха так резко контрастировала с жаром его тела. Это буквально сводило с ума. А еще руки, которые скользили от ее шеи к груди. Как и ночью, Гейбриел начал ласкать ее соски, оставляя на них рваные поцелуи и вызывая настоящее головокружение. Подавшись вперед, Мариса тихо застонала. Он знал, как доставить ей удовольствие. Понимал. Тонко чувствовал.              Тело дрожало от его прикосновений. Разум затуманился. Но Мариса вдруг вернулась в реальность, когда Гейбриел остановился ниже пупка. Она не сразу поняла, что он собирается сделать.              — Мне остановиться? — хрипло произнес он, подняв глаза. — Если ты захочешь, — напомнил Гейбриел.              Секунда. Две.              — Нет, — задохнувшись от новой волны желания, охватившей ее, прошептала Мариса.              То, как он позволял ей делать выбор, не пытался пойти против ее воли, возбуждало еще больше. Никогда прежде она не встречалась с подобным отношением. Обычно все мужчины норовили командовать ей.              Это было так странно. Но вместе с тем абсолютно правильно.              Гейбриел, усмехнувшись, толкнул руками ее колени, развел ноги в стороны и расположился между ними. Едва он коснулся губами нежной кожи, как тело Марисы снова забила мелкая дрожь, но стоило ему только дотронуться кончиком языка ее набухшего клитора, как она вмиг растворилась в ощущениях, резко захлестнувших ее. Кажется, Мариса начала задыхаться.              Она вскинулась и подалась вперед, когда его губы обхватили ее клитор. Волна удовольствия пронзила тело, словно разряд молнии. Это было что-то совершенно необъяснимое. А он все продолжал. И каждое его движение буквально сводило девушку с ума. Мариса почувствовала, как Гейбриел провел языком так широко и столь бесстыдно. Она выгнулась и вдруг замерла. Еще одно мгновение. Всего секунда. Две. Ее мир разлетелся на тысячи острых осколков.              Пожалуй, это был самый яркий оргазм в ее жизни. Мариса судорожно сжимала ткань шелковых простыней в своих ладонях.              — Ты идеальная, — прошептал Гейбриел, оставив поцелуй на внутренней поверхности ее бедра. — Невероятная.              Мариса лежала откинувшись на подушки и тяжело дыша. Пыталась собраться, вернуться в реальность после пережитого оргазма. Но стоило ей только снова встретиться с ним взглядом, жадно пожирающим ее, как отчаянное желание почувствовать его близость вновь возобладало.              Черные стрелки настенных часов показывали полдень, когда они, совершенно выбившись из сил, опьяненные друг другом, лежали рядом. Их тела, покрытые блестящей испариной смешавшегося пота, переплетались.              — Ты просто сводишь меня с ума, — пробормотал Гейбриел, пытаясь отдышаться.              — Это плохо? — улыбнулась Мариса и, повернувшись на бок, поцеловала его плечо.              Он не успел ничего ответить, потому что в этот момент по комнате разнесся странный звук, больше напоминающий чье-то рычание. Мариса, быстро подскочив на кровати, испуганно округлила глаза и положила руку на свой живот. Гейбриел, хмуро сведя брови на переносице, бросил на нее не менее удивленный взгляд, отчего Мариса не смогла сдержаться и громко расхохоталась.              Это все чувство голода. Последний раз она полноценно ела прошлым утром, когда они с Гейбриелом заходили в то магловское кафе. У Шарпов Мариса лишь поковырялась в тарелке, не сумев осилить больше двух маленьких кусочков мяса. Не потому, что не было вкусно, а оттого, что мысли были заняты совершенно другим.              — Прости, пожалуйста, — давясь от смеха, произнесла она и стерла скопившиеся слезы в уголках глаз. — Я этого не ожидала.              — Я тоже, — улыбнулся он и приподнялся. — Схожу вниз, закажу нам еды, — кивнул Гейбриел и, оставляя невесомый поцелуй на ее виске, сполз с постели.              Он быстро принялся надевать брюки, а затем кофту. Пока он расправлял складки на штанах, Мариса тоже встала и, накинув на плечи рубашку от пижамы, которую одолжила ей Шарлотта, подошла ближе к Гейбриелу. Обвив руками шею и наклонив его голову к себе, пылко поцеловала. Ее пальцы заскользили по затылку, зарываясь в мягкие пряди волос. Хотелось надеяться, что камень на кольце вновь не помешает им. Руки мужчины легли на талию Марисы, но не успел он ее приподнять в своих объятиях, чтобы снова вернуться вместе в постель, как она вдруг оттолкнула его и сделала шаг назад.              — Ты хотел принести еды, — напомнила она, лукаво посмотрев на него.              — Но мы обязательно продолжим с того места, где остановились, — поиграл бровями Гейбриел.              Мариса снова рассмеялась. Гейбриел, напоследок обведя ее фигуру ненасытным взглядом, двинулся к двери, а она направилась в ванную.              Мариса точно не знала, сколько времени там провела. Она вышла из душа, лишь когда стало уже трудно дышать от скопившегося в маленьком помещении пара. Обернув плотное полотенце бежевого цвета вокруг тела, она вытерла тыльной стороной ладони влагу с зеркала и посмотрела на собственное отражение. Кажется, еще никогда прежде Мариса не видела такой глупой и счастливой улыбки на своем лице.              Это было так странно. Но вместе с тем абсолютно правильно.              Когда Мариса вышла из ванной, Гейбриел уже был в комнате. Он сидел с краю кровати, опустив взгляд в пол. В руках он держал какой-то свернутый лист желтоватого пергамента. На комоде у стены напротив стоял поднос с завтраком. Но он не притронулся к своей порции.              — Что случилось? — обеспокоенно спросила Мариса, настороженно взглянув на Гейбриела.              Он поднял голову и тихо выдохнул, посмотрев на Марису. Гейбриел словно замер. Он бы должен был жадно разглядывать ее, завернутую в одно лишь полотенце. Но нет. Гейбриел неотрывно смотрел прямо ей в глаза. От этого даже стало немного не по себе. Мариса не могла правильно распознать его эмоции.              Тишина в комнате стала почти осязаемой. Девушка невольно поежилась и, не решаясь подойти ближе, вцепилась пальцами в комод за своей спиной.              — Это передали нам, — наконец произнес Гейбриел и протянул ей сложенный вчетверо пергамент.              Мариса чуть помедлила, а затем все же осмелилась сделать несколько шагов вперед. Сердце гулко стучало в груди, пока она разворачивала лист.              Секунда. Две.              — Проклятье Салазара, — тихо выругалась Мариса, с остервенением скомкав оставленное для них послание.              Ни строчки. Ни единого слова. Лишь рисунок, написанный черным грифелем. Работа была знакома, потому что тот же художник подкинул свое жуткое творение с изображением Марисы в лавку Коффинов. И он же создал портрет Эллы, который та прятала во внутреннем кармане одежды. Не было уверенности, что рисовавшим был тот самый пресловутый разыскиваемый всеми некромант. Но Мариса не сомневалась. Разве бывают такие совпадения?              Как он их нашел? Очевидно, ублюдок все это время не переставал следить за ними. Мариса была готова задушить эту мразь голыми руками. Грубым варварским способом. Грязно. Как маглы. Но это принесло бы ей небывалое облегчение.              Она швырнула пергамент в камин. На миг ей показалось, что языки пламени почернели. Но это невозможно. Мариса дважды моргнула и снова посмотрела на огонь. Ничего необычного. Поленья тихо потрескивали, а послание из самой преисподней быстро обугливалось.              — Пусть катятся все к Мордреду! — воскликнула она и посмотрела на Гейбриела. Она подняла руку вверх и ткнула указательным пальцем в воздух. — Мы убираемся из Лондона, — от клокотовшей внутри нее злобы Мариса чуть ли не перешла на крик.              — И как ты себе это представляешь? — хмыкнул Гейбриел.              Мариса начала спешно собираться. Повернувшись к нему спиной, она развязала узел на полотенце, которое вмиг упало к ее ногам, а затем принялась второпях одеваться. Мокрые и тяжелые волосы, прилипнув к спине, не давали застегнуть молнию на платье. И убрать в сторону она их не могла, потому что несколько прядей за что-то зацепились, теперь больно оттягивая голову вниз. От этой так некстати возникшей заминки Мариса стала еще больше раздражаться. Пижама, которую она неаккуратно и торопливо пыталась сложить, выпала из рук.              — Тебе нужно выдохнуть, — услышала девушка спокойный голос Гейбриела совсем близко.              Мариса не заметила, как он подошел практически вплотную. Видимо, устал наблюдать со стороны за ее безуспешными попытками застегнуть молнию этого проклятого платья. Он заботливо освободил из плена несколько запутавшихся локонов и аккуратно потянул замочек наверх. Вот и все.              — Почему ты так спокоен? — повернувшись к нему лицом, процедила Мариса. Ее обычно всегда бледные щеки вдруг раскраснелись. Она чувствовала, как жар приливал к ладоням. Стало невыносимо душно. — Мы отправимся в Корнуэлл. Нелегально покинем Лондон… Перевозчик там… На обрыве… — ее дыхание сбилось.              — И куда ты предлагаешь отправиться? — грустно улыбнулся Гейбриел, крепко держа Марису за плечи.              — В Ирландию.              — Ирландию? — переспросил он, недоуменно вскинув брови.              — Да. Выкупим пустующий бар Маккарти и… — ее голос сорвался. Она запустила левую ладонь в волосы.              — Похоже, ты все рассчитала, — покачал головой Гейбриел.              — Нет, ты не понимаешь! — возмущенно процедила Мариса, сбросив его руки со своих плеч.              Сейчас она напоминала безумца в агонии: расхаживала из стороны в сторону, что-то бормотала и то и дело поднимала руки, чтобы коснуться волос, а затем опускала их. Дерганые движения плеч говорили, что она на пороге надвигающейся истерики.              — Почему ты так спокоен?! Я не понимаю! Я пытаюсь спасти тебя! Ты ничего не понимаешь! Ты… Я… Не… Я…              Еще никогда прежде ей не доводилось сталкиваться с подобным. Марисе вдруг стало резко не хватать кислорода. Сердце в бешеном ритме заколотилось в груди, словно собиралось и вовсе выпрыгнуть. Перед глазами все потемнело. Голова закружилась. Отвратительный писк в ушах заставил сильно зажмуриться и поджать губы. Мариса покачнулась и попыталась опереться ладонью о комод, но ее руки вспотели, и потому девушка не смогла за него ухватиться. Пальцы соскользнули. Мариса, словно безвольная кукла, опустилась на пол.              — Мариса, послушай меня, — услышала она сквозь шум в ушах. Кто-то обхватил ее лицо и заставил поднять голову. Мариса ничего не понимала. И не видела. Все как в тумане. — Сделай глубокий вдох. Давай же. На счет три. Вдох.              Она принялась мысленно считать. Один. Кажется, она не чувствовала собственных рук. Два. Мариса снова зажмурилась. Три. Писк в ушах не прекращался.              — Ты в безопасности, Мариса, — низкий голос внушал доверие. Она это чувствовала. И потому тело начало постепенно расслабляться. — Все хорошо, Мариса. Все хорошо, — повторил неизвестный. — Давай еще раз. На счет три.              Мариса снова принялась отсчитывать. Один. Сердечный ритм понемногу восстанавливался. Два. Зрение прояснилось. Она увидела перед собой встревоженное лицо Гейбриела. Девушка была готова разрыдаться от облегчения. Он был здесь. Был. Три.       Они сидели на полу. Гейбриел убрал руки от ее лица, покрывшегося испариной, и опустил их на плечи. Он не сводил взволнованного взгляда с Марисы, которая все еще шумно втягивала воздух носом. Она снова задрожала, но на этот раз от внезапно охватившего ее холода.              — Иди ко мне, — хрипло произнес Гейбриел, осторожно притягивая Марису к себе. Она уткнулась носом в его шею. Когда руки мужчины обвили ее, она несколько раз всхлипнула, с трудом борясь с подступающими слезами. — Все будет хорошо, — тихо повторил он, положив подбородок на ее макушку. Мариса чувствовала его горячее дыхание на своих волосах. И это успокаивало в разы лучше, чем Умиротворяющий бальзам. — Я с тобой. Я же обещал тебе, что никогда не оставлю тебя.              — Пожалуйста, давай сбежим, — Мариса захныкала, как ребенок, что выпрашивал у родителей желанную игрушку. Она чуть отодвинулась, чтобы посмотреть на него.              — Ты думаешь, так этот тип от нас отстанет? — в уголках его губ проступила какая-то печальная усмешка.              — Мы сбежим. Нас никто не найдет. Никогда, — пылко заявила она, коснувшись его чуть колючей из-за щетины щеки. — Пусть катятся к Мордреду все.              — Все? — улыбнулся Гейбриел. Мариса кивнула, нетерпеливо уставившись на него в ожидании ответа. — Я не могу, — тихо произнес он, покачав головой.              — Почему? — на выдохе спросила она. Дрогнувший голос звучал изможденно.              — Я не могу сбежать. Не могу все бросить, — он невесомо провел подушечками пальцев по ее волосам, пытаясь успокоить. — Это мое дело. Его поручили мне. И я должен довести расследование до конца.              — Тебя подозревают в убийствах, — с досадой выпалила Мариса. — Ты уже не ведешь дело некроманта. Твой ненаглядный Грюм повесил все на тебя. Они пришли за тобой. Они хотят убить тебя, — внутри снова закипала злоба. Почему он такой упрямый? — И эта проклятая тварь, подставившая тебя, следит за нами. Что тебя здесь держит? Сбежим. Придумаем имена. Начнем новую жизнь.              — Мариса, это мой долг, — твердо произнес Гейбриел. — Пожалуйста, не заставляй меня выбирать между тобой и ответственностью.              — Ответственностью перед кем? Грозным Глазом? — разочарованно покачала головой Мариса.              — Перед самим собой. Я дал слово. Я взял это дело и намерен довести его до конца, — Гейбриел резко встал с пола, поднимая ее за собой. — Когда найдем чертового ублюдка, мы уедем, — положив руку на затылок, он притянул голову девушки к своей груди. Она, как бы сильно сейчас ни была зла на него, просто не могла сопротивляться. С Гейбриелом иногда и вовсе не хотелось упрямиться. Определенно, он дурно на нее влияет. — Мы даже можем уехать в Ирландию, поселиться рядом с Тарой и выкупить бар Маккарти, — насмешливо произнес он, припоминая ее абсолютно абсурдную затею. — Только дай мне все сделать правильно, — едва слышно добавил он, все еще удерживая Марису в своих крепких объятиях.              — Ты обещаешь? — с тяжелым вздохом уткнувшись подбородком в грудь Гейбриела, она подняла глаза к его лицу.              — Да. Как только отдадим некроманта в руки Грюма, мы уедем. Так далеко, как ты пожелаешь. Даже если ты вдруг захочешь перебраться в Камбоджу. — Мариса улыбнулась. Глаза Гейбриела заблестели, хотя лицо оставалось серьезным как никогда. — Я поеду за тобой куда угодно. Я обещаю.              — Хорошо, Силверсливз, — согласилась она. — И какой же у тебя план?       

* * *

      Их объявили в розыск. Это стало понятно, как только они покинули гостиницу. Грюм даже не поленился связаться с магловским правительством. Раньше таких прецедентов не случалось. Даже информацию о Волан-де-Морте старались до последнего скрывать от обычных людей.              Мариса робко предложила вернуться к ее задумке, но Гейбриел был настроен решительно. Отступать не собирался. Если бы он только мог знать, чем обернется его упрямство, но, увы, дара предвидения Силверсливз был лишен.              Понимая, что в таком виде они не смогут спокойно передвигаться по городу, Гейбриел и Мариса спрятались в одной из подворотен магловской части Лондона. Запасные палочки, которые одолжил Дуайт, не были такими сильными, но все же наколдованных чар преображения должно было хватить на то, чтобы успеть осуществить задуманное.              Гейбриелу никак не давали покоя портреты, которые создавал таинственный художник.              — Ты не заметила кое-что странное? — спросил он у Марисы, когда они еще были в номере.              — Работы паршивые, композиция хромает, — попыталась отшутиться она.              — Нет же, — усмехнулся Гейбриел. — Вспомни. Ни одно из изображений не двигалось.              — И что?              — Подумай, — он слегка наклонил голову набок и пристально посмотрел на Марису. — В волшебном мире все картины двигаются.              — Ты хочешь сказать, что волшебников убивает какой-то одичавший магл? — недоверчиво произнесла она в ответ. — А как он тогда лишает магии?              — Не знаю, — пожал плечами Гейбриел. — Но наш убийца точно не один из нас.              — Бред какой-то, — фыркнула Мариса, помотав головой.              — Предлагаю прогуляться по Лондону и пообщаться с уличными художниками.              — Кажется, это не совсем то, о чем говорила твоя коллега, которая просила не особо светиться в городе, — цокнула языком она.              — Все будет хорошо, — он улыбнулся. — Мы не станем подвергать себя риску. Просто попытаемся найти следы.              Вот только с учетом последних событий это оказалось не так уж и просто. Обычно чары преображения действовали около двух часов. Принимая во внимание слабую магию палочек Дуайта, Силверсливз предполагал, что у них нет и сорока минут. Нужно было действовать быстро.              С чего начать? По опыту своей работы он знал, что все преступники своего рода социопаты. Им никогда не удается вписаться в общество. И что-то в поведении, характере, манере речи так или иначе выдает их. Человек, который хладнокровно убил шестерых, демонстративно водрузил одно из тел в центре города, подставил сначала Морана Коффина, а затем и самого Гейбриела с уверенностью можно назвать настоящим психопатом. Такие люди сдержанны, безэмоциональны, как Феликс Перлматтер. Они тщательно планируют свое дело. Предусматривают все возможные исходы.              И все-таки многое не складывалось в этой истории. Кому брат Марисы и Гейбриел могли перейти дорогу? Силверсливз никогда и не встречался с Мораном Коффином. Он что-то упускал. А внутренний голос предательски твердил, что ответ лежит на поверхности. Что-то здесь точно не так. Интуиция аврора никогда прежде не подводила Гейбриела.              До сегодняшнего дня.              Они пришли на Портобелло-роуд. Этот блошиный рынок существовал со времен королевы Виктории. И пользовался относительной популярностью у любителей старинных диковинок. Тут продавали все: раритетные карты, антикварные книги, ювелирные украшения, винтажную одежду. И именно здесь любили собираться художники Лондона. Еще бы. Туристы, которые нередко захаживали сюда, были готов отдать любые деньги за картины, созданные прямо при них.              Гейбриел рассчитывал, что их таинственный убийца мог появляться на Портобелло-роуд. Возможно, именно так он и познакомился с каждой из своих жертв. Оставался вопрос: что волшебники делали на магловском рынке?              Альберт Салли — торгаш и жулик. Быть может, скупал тут какие-нибудь безделушки, которые потом толкал в их мире под видом настоящих артефактов.              Флоренс Керквуд, которая приехала навестить свою больную сестру. Что она забыла в этом месте? Искала что-то, что могло бы исцелить родственницу? Но что? Странно.              Лукас Додуэлл, который приехал из Йоркшира в начале осени. Что могло понадобиться ему? Вероятно, искал ночлег. Чаще всего обшарпанные магловские квартиры были в разы дешевле тех, что сдавали волшебники. До какой степени отчаяния надо было опуститься, чтобы выпрашивать крышу над головой у местных дельцов.              А Артур Маккей? Вдруг он вышел на след убийцы, который и привел его на Портобелло-роуд?              Оставались Пруденс Эйвери и Элла Липман. Быть может, последняя оказалась в том же положении, что и Лукас Додуэлл? Ведь они с неким Сэмом Пикоком сбежали из Шотландии, потому что родители не одобряли их брак. Допустим. Да. Но что на блошином рынке делала такая женщина, как Пруденс? Неужели решила обновить интерьер в своем заведении?              Вопросы. Так много вопросов. А что же Моран Коффин? Почему Артур Маккей подозревал брата Марисы? И при чем тут, черт возьми, сам Гейбриел? Он до этого дня не был на Портобелло-роуд лет пять, если не больше. И самое главное, почему Сэм Пикок указал на Силверсливза?              Он определенно упускал какую-то важную деталь, которая могла объяснить всю эту запутанную историю. Но вот какую?              Двадцать минут Гейбриел и Мариса тщетно опрашивали местных художников и продавцов картин. Впрочем, на что можно было надеяться, когда у них нет даже скудного описания человека, которого они разыскивали? Силверсливз мог судить о его поведении лишь исходя из своего опыта. Но для простых людей этого было мало. Да и обратил бы кто внимание на замкнутого и молчаливого человека? Нет. Можно было бы предложить маглам взглянуть на рисунок, который таинственный некромант подбросил им, да вот незадача: Мариса сожгла зловещее послание. Да, они определенно зря покинули гостиницу. Все напрасно. Его идея была бессмысленной с самого начала.              Как вдруг…              — Так, а вы кого разыскиваете? — пробасил какой-то старик, держащий не потушенную сигарету в руках. — Может, я вам могу помочь? — он обнажил пожелтевшие зубы.              Гейбриел хмуро посмотрел на мужчину, а Мариса еще сильнее вцепилась в его локоть и неуверенно подняла на Силверсливза пугливый взгляд.              — Нам нужен художник, — сказал Гейбриел, шагнув ближе. Мариса сделала то же самое. — Он, возможно, мог показаться вам несколько странным. Замкнутый. Необщительный. Рисует черным грифелем.              — Это как иголку в стоге сена искать, — хрипло рассмеялся старик, бросив сигарету на брусчатку и растоптав ее ботинком. — А зачем он вам?              — Портрет хотим заказать, — пожал плечами Силверсливз. — Посоветовали нам его.              — А что же посоветовавший имени не назвал? — губы мужчины растянулись в неприятной усмешке, больше напоминающей оскал. Ногти Марисы вонзились в руку Гейбриела, он почувствовал это даже через плотную ткань пальто.              — Да, — кивнул аврор. Он через силу улыбнулся, чтобы не показать жуткому типу свои истинные эмоции. — Вот так вот нам не повезло.              — Может, тогда я напишу ваш портрет?              — Не стоит, — отмахнулась Мариса. — Мы уже уходим, — она, подтолкнув Гейбриела, собралась уж было двинуться к противоположной стороне улицы.              Шаг. Еще один. Пять.              — И вы совсем не хотите узнать про вашего художника? — крикнул им вслед старик.              Гейбриел тут же напряженно замер. Что за игры ведет этот тип?              — А вы что-то знаете? — громко спросил Силверсливз.              — Да был тут месяца три назад один паренек. Точь-в-точь как вы сказали. Угрюмый. Рисует черным грифелем. Портреты в основном. Четыре их было. Три мужчины и одна женщина.              Альберт Салли. Флоренс Керквуд. Лукас Додуэлл. Артур Маккей.              Неужели?              — Описать сможете? — Гейбриел вместе с Марисой двинулся обратно старику.              — Пожалуйста, не надо, — прошептала девушка, пытаясь его задержать. — Он меня пугает.              — Смогу, — пожал плечами мужчина, когда расстояние между ними значительно сократилось. — Да вот только у любой информации своя цена.              — Сколько? — спросил Гейбриел, потянувшись к внутреннему карману своего пальто. Кажется, у него должны были остаться магловские деньги после их утренней вылазки вчера.              — Я нарисую ваш портрет, а потом расскажу все, что знаю.              Гейбриел и Мариса взволнованно переглянулись.              — Я сижу вот там, — он кивком головы указал на пустующий табурет и одинокий мольберт рядом с прилавком, где, судя по всему, продавались какие-то ткани. — Подходите.              С этими словами он, круто развернувшись, двинулся к своему месту, оставив их в полном недоумении стоять посреди Портобелло-роуд.              — Не соглашайся, — едва слышно произнесла Мариса, стиснув его руку. — Здесь что-то не так.              — Этот тип мне тоже не нравится, — согласился Силверсливз. — Но я хочу знать, как чертов некромант выглядит.              — А вдруг это не он. Все художники немного угрюмы и замкнуты.              — Ты боишься?              — А ты нет? — хмыкнула Мариса.              — Все будет хорошо, — заверил ее Гейбриел. — Мы просто попозируем ему и получим важную информацию взамен.              — Чары не вечны, — напомнила она. — Что будем делать, если они начнут рассеиваться?              — Будем надеяться, что этот старик быстро орудует своей кисточкой, — улыбнулся Гейбриел.              — Это совершенно не смешно, — Мариса больно ткнула его локтем в бок. — Давай уйдем, пожалуйста, — взмолилась она.              — Все будет хорошо, — снова повторил Силверсливз, накрыв ее дрожащую ладонь своей. — В конце концов, это же не сделка с дьяволом, — он потянул девушку к тому старику.              — Вот уж не знаю, — буркнула она, нехотя проследовав за ним.              Гейбриел сидел на стуле. Мариса стояла рядом, положив руку на его плечо. Художник отказался отвечать на вопросы сейчас, сказав, что так не сможет сосредоточиться на работе. На душе было тревожно. Неужели он был всего в шаге от поимки таинственного некроманта, за которым гонялся не одну неделю?              Силверсливз старался сохранять лицо. Ради Марисы. Он каждые три минуты вскидывал к ней голову и ободряюще улыбался, за что старик, замечая это, награждал его хмурыми взглядами.              — Прекратите вертеться, — ворчливо произнес он, в очередной раз оторвавшись от мольберта.              Гейбриел покачал головой и снова устремил взгляд вперед.              — Магия, — вдруг тихо произнесла Мариса, опустив глаза к своим рукам. — Чары рассеиваются.              Гейбриел затаил дыхание. Они не успели. Вот только старик словно ничего не заметил. Даже ни на секунду не остановился. Все продолжал рисовать. Это было странно.              Секунда. Две.              Гейбриел и Мариса растерянно переглянулись.              Он собирался было встать с то и дело шатающегося табурета, чтобы быстро трансгрессировать с Портобелло-роуд. Как вдруг произошло нечто странное.              Казалось, что само время застыло. Промозглый ноябрьский ветер перестал колыхать ткани, которые продавались рядом. Утихли голоса. Не было слышно ни детского смеха, ни громкую ругань. Неужели те две сварливые дамы наконец поделили картину, за которую так отчаянно боролись последние минут десять?              А потом началась суматоха. Люди куда-то бежали, они падали, кричали. Старик тоже сорвался с места, затерявшись в обезумевшей толпе. Гейбриел не мог пошевелиться, словно его тело приросло к этому стулу. Он резко обернулся, но Марисы уже не было рядом. Как он не почувствовал, что ее рука соскользнула с его плеча?              — Мариса! — отчаянно выкрикнул он, тщетно пытаясь встать на ноги. Что за черт?              — Империо, — эхом раздалось где-то совсем рядом.              Секунда. Две.              Хлопки трансгрессии. И в следующее мгновение перед Гейбриелом стоял самодовольный Мэтти Катберт. Его лицо выглядело так, словно он побывал в бойцовском клубе прошлым вечером. И вылазка это была весьма неудачной.              — Ну, здравствуй, Силверсливз, — гадко улыбнулся он.