Глава 12. Потерянный защитник

Единственным местом в поместье Малфой, куда, казалось, не проникла своими грязными лапами тьма, стала комната юной воспитанницы лорда Малфой. Как могла, Джинни старалась сделать так, чтобы зло, окутавшее поместье не пробралось в её комнату, где они с Касси сейчас практически поселились. Они вместе с малышкой каждое утро ходили в сад, собирали розы, после чего украшали цветами своё убежище. Днём, пока их не было, высокие стрельчатые окна были открыты настежь, наполняя помещение ароматами сада и лесной свежести. На входной двери было наложено много разных защитных чар, чтобы не дай Мерлин, никто из «гостей» поместья не нагрянул неожиданно. Как и каждую ночь, на широкой кровати спали Джинни и Касси. Хорошенькая головка малышки лежала на плече крёстной, словно не было в изголовье ни одной пуховой подушки. Вокруг на белых простынях небрежно разлетелись длинные золотистые кудряшки. На круглом детском личике покой и умиротворение. Она так жалась к своей крестной, словно вне объятий ей грозит опасность. Это было не далеко от истины. Ведь дом, бывший раньше обителью семейного счастья и благополучия, стал рассадником тёмных сил. Всё бы хорошо, но Джинни в эту ночь было невыносимо жарко. Всё-таки на плече у неё спала Касси, а на ногах растянулся Мерлин. Не спасала даже самая тонкая шёлковая сорочка, открывающая шею и плечи. Проворочавшись около пары часов, девушка не вытерпела и открыла окно, искренне надеясь, что уж через него никакие гости в её комнату не пожалуют. Совершенно зря. Под самое утро, в тот час, когда сон так сладок и крепок, что человека не способна разбудить и пушка, вместе с предрассветной свежестью в комнату проник самый нежеланный из незваных гостей. Спрыгнув с подоконника на пол, Рудольфус огляделся. Комната была до тошноты девчачьей. Вся такая светлая, чистая, на всех поверхностях эти дурацкие розы с их тошнотворным запахом. Ладно, он тут не ради обстановки. Джиневра лежала на ближней к нему половине кровати, лицом к мелкой Малфой. Сейчас было видно, насколько дочь похожа на его жену в молодости. Сразу понятно, от чего он с ума сходил в школе. Не удержавшись, мужчина почти нежно провёл от сползшего к локтю рукава сорочки вверх к плечу. Девушка дёрнула рукой, словно желая согнать с себя какое-то надоевшее насекомое. О нет, от него так просто не избавишься. Рука пожирателя легла на тонкую шею и слегка сжала нежную кожу. Джинни тут же распахнула глаза. — Силенцио! — прошептал мужчина, с удовольствием замечая, как ужас исказил миленькое личико. Девушка снова дёрнулась, желая уйти от неприятного прикосновения мужских пальцев к шее. Однако Рудольфус только крепче сжал пальцы, вжимая голову Джинни в пуховую подушку. — Не рыпайся так, детка, ребёнка разбудишь… — сжимая правой рукой палочку и упирая её кончик в щёку девушки, заметил Руди. — Придётся и её заколдовать. Страх на лице сменила ненависть, а правая рука стала медленно пробираться под подушку, где лежала палочка… — Акцио! — мазнув по тонким пальцам девушки, палочка вылетела из-под подушки и оказалась в руках мужчины. — Так ты, детка с отцом обращаешься? Мало я тебя манерам учил? «Что тебе нужно в моей комнате, Рудольфус?» — мысленно прорычала девушка, смотря прямо в глаза мужчине. — Кажется, я просил называть меня папой, детка, — сильнее вжимая палочку в щеку девчонке, отозвался Лестейндж. Этот выпад Джинни оставляет без ответа, она выпутывает из рукава руку и тянется к палочке, которая явно вознамерилась проткнуть её щёку насквозь. Касси в ответ на её движение сонно дёрнулась, перевернулась на бок, спиной к сестре и обвивает ручками предплечье девушки. При этом во сне малышка сладко причмокивала губками. И, видит Мерлин, Джинни должна была умилиться этому действию, если бы не одно но… — Я же просил тебя не дёргаться, Джиневра, — нехорошо ухмыляясь, прошептал мужчина. — Мне ведь за дочь неудачника Малфоя никто ничего не скажет. Она похвастаться полезностью или расположением Тёмного Лорда не может… «Только тронь Касси, — правой рукой схватив мучителя за ворот, прошипела Джинни. — Только тронь, и я…» — Ничего ты мне, деточка, сделать не сможешь, — обнажая ряд жёлтых гнилых зубов, ухмыльнулся пожиратель. — Ты саму себя защитить не в состоянии. Лигилиме! Джинни ожидала чего угодно, но не ментальной атаки, настолько это было не похоже на Лестрейнджа. Она опешила на одно мгновение, но этого оказалось более чем достаточно. Стараниями отца девушку вновь погружает в водоворот воспоминаний… круцио в первый день ее мучений, агония и ужас… жар и тупая боль от ударов ботинок под рёбрами… хруст ломающихся костей… холод и мрак подземелья… — Мяу! Рудольфус не придал значения вытянувшемуся вдоль кровати коту дочери. Зверь в один прыжок оказался рядом с хозяйкой, в полёте перехватив палочку девушки. — Ах, ты… — Остолбеней! — прошептала девушка, как только палочка оказалась в её руках. Мужчину тут же откинуло к камину. Ещё пара взмахов и ковёр, на который он приземлился, свернулся в рулон и выкатился через распахнувшуюся дверь из комнаты. Только когда дверь за пожирателем захлопнулась, Джинни расслабленно откинулась на подушки. Касси, слава Мерлину, не проснулась. — Мрм, — потеревшись о подбородок девушки, промурчал кот. — Спасибо, защитник мой, — поцеловав кота в мокрый холодный нос, прошептала девушка. Кот, утробно урча, устроился на её подушке, положив голову рядом с её лицом. Но, не смотря на его уютное урчание, уснуть Джинни так и не смогла. Изменяя себе, Джинни стояла у парапета тайного балкона Астрономической башни. Нет, она после весёлых летних каникул не начала бояться высоты, просто теперь получать серьёзные травмы из-за подобных пустяков ей совершенно не хотелось. Да и зазря рисковать и без того далеко нездоровой спиной было просто глупо… — Так и знал, что ты здесь! — раздался над головой весёлый голос друга. Джинни почувствовала, как уголки губ сами собой поднялись, а на лице загорелась улыбка. Прямо над ней, перевернувшись на метле вниз головой, парил Рон. Мерлин, как она по нему скучала! По заразительной солнечной улыбке, по озорным глазам цвета весеннего неба, по длинным волосам цвета самой сладкой морковки. За лето он явно вытянулся и теперь был выше неё головы на две. Теперь его длинные руки уже не казались такими уж длинными, а соответствовали рослому крупному парню. — Мне вот всегда было интересно, как ты меня находишь, — устраивая ладони на холодном камне, заметила девушка. — Я всегда чувствую, когда друг нуждается в моем плече и сладкой выпечке, — подмигнул ей парень. — Сладкого хочешь? — Когда я от сладкого отказывалась? — отозвалась Джинни. — Ну, кто знает? Может ты с лета изменила свои взгляды? — присаживаясь на широкий парапет, заметил Рон. — К сладкому это точно не относится, — хмыкнула волшебница, наблюдая как друг вытаскивает из сумки рогалики с вареньем и термос. — Да и растолстеть я уже не боюсь. Ели молча, пока рогалики не были съедены, а сладкий травяной чай не допит. Всё это время парень наблюдал за подругой. Было непривычно видеть, что Джин, любившая сладкое, не растягивает удовольствие, как обычно, а глотает угощение, словно не жуя. Кроме того она не сидела на парапете, как раньше, а стояла рядом. И, насколько ему было известно, из слизеринской сборной по квиддичу она тоже ушла и, как говорят, возвращаться не собиралась. — Змейка, что с тобой случилось летом? — как всегда в лоб поинтересовался Рон. Джинни интуитивно плотнее завернулась в мантию, словно, её изнутри пробовал холод. — Тебя Гарри подослал? — тихо спросила слизеринка, опуская взгляд. — Вообще-то, нам с Гермионой ты тоже не чужая, — обиженно отозвался юноша. — И мы волнуемся. Джинни ухмыльнулась, опуская взгляд. Рон и Гермиона такие милые и заботливые… Как ей их не хватало. И вот Рону она никогда не могла врать. — Скажем так… После битвы в министерстве мой дражайший отец на неделю запер меня в темницах без еды и воды, — отсутствующим взглядом пиля перистые облака. — А там, каждый вечер заходил полечить меня кулаками и ботинками… А так как использовать магию в темницах Малфой менора могут только представители рода Малфой, моя магия меня даже от царапины излечить не могла, не то, чтобы начать сращивать позвонки или рёбра. На момент, когда меня оттуда вытащили, у меня началось заражение… ещё день, и я бы с тобой не разговаривала. Это в двух словах. — Ох, Джин… — перехватив её руку, прошептал парень. — Это не самое плохое, Рон… — переведя взгляд в глаза другу, покачала головой волшебница. — Из-за этого… Утырка я своими руками убила… Больше ни слова девушка выдавить не смогла, она просто уткнула лицо в ладони, качая головой, словно сама отказывалась верить в правду. Гриффиндорец молча обнял подругу за плечи, прижимая к себе. Джинни ответила на объятья, положив голову ему на плечо. Чувствуя, как подступают слёзы, девушка отчаянно зажмурилась. Перед глазами вновь замелькали воспоминания… Сейчас многим… «гостям» Малфой менора, которые прошли Азкабан было необходимо комплексное лечение, которое практически в одиночку обеспечивала им тетя Нарцисса. Для этого было нужно огромное количество самых разных лекарственных трав. Поэтому, чтобы не вызывать лишних подозрений регулярными визитами в аптеку, Темный Лорд, а с ним и другие Пожиратели приняли решение на месте прекрасной беседки и кипариса, посаженного в честь рождения Драко, выстроить теплицу с ингредиентами. Разумеется, представителей рода Малфой никто не спрашивал, ведь хозяевами в этом доме они уже не были. Сейчас Джинни следовала как раз в это новое, уродливое строение из стекла и металла. Возможно, стоило позвать с собой опекуна, но дядя Люциус выглядел таким замученным, таким истощенным, что беспокоить его очень не хотелось. Да, ему однозначно после Азкабана не до ее проблем. Глубоко вздохнув, Джинни зашла в оранжерею. Поздним вечером эта часть сада практически не освещалась, и в помещении было также темно, как и на улице. Откровенно странно, что ее «отец» назначил встречу именно здесь. А то, что ее удостоили чести, встретиться с ним в день рождения было странно вдвойне. Папочка решил извиниться? Или поздравить с шестнадцатилетнем? Оба варианта выглядели, мягко говоря, неправдоподобно. — Удивлен, что ты пришла… — голос шел словно отовсюду и пробирал до мурашек. Волей-неволей вспомнилась темница. Такая же темная, холодная и сырая… И этот голос, со всех сторон наступающий на нее. — Как будто у меня выбор был, — отозвалась девушка, обнимая себя руками. Джинни не надо было видеть лицо Рудольфуса, чтобы знать, что он ухмыляется, смотря сейчас на неё. Снова она одна перед ним, снова напугана. Но в этот раз не беззащитна. Он, видимо, еще не знает, с кем связался. — Что тебе нужно, отец? — ложь оставляла отвратительно горький привкус на языке. Ее отец далеко отсюда. И к этому садисту никакого отношения не имеет. — Может, хотел удостовериться, что ты поправилась? — хмыкнул в ответ мужчина. На этот раз голос раздался совсем рядом. — Твоими молитвами, — процедила Джинни, чувствуя, как ярость поднимается в груди. Сердце колотилось как бешеное, разгоняя гремучую смесь злости и страха по венам. Девушка себя ощущала загнанным в угол диким зверем. Еще немного, еще пару слов и на Рудольфуса обрушится вся сдерживаемая волна чувств, снося все на своем пути… — Брось, детка, — ухмыляясь, из тени, отозвался мужчина. — Смотри, какой ты сильной стала. Никаких ненужных чувств не осталось… Только злость. Смотря на тебя сейчас, я вижу то, что влекло меня к твоей матери. Интересно, что с ней сделает Темный Лорд, если он сейчас избавится от этого человека? Пару десятков круциатусом ради такого случая она точно вытерпит. — Говори, что хотел, — прорычала Джинни. — Не хочу проводить в твоей компании больше ни минуты! Дверь в оранжерею с грохотом захлопнулась за спиной девушки, а потом с тихим щелчком, показавшимся в ночной тишине пушечным выстрелом, защелкнулась щеколда. — Что это значит?! — воскликнула девушка, чувствуя волну собственного страха, обдавшую с головы до ног. С тихим треском по периметру стеклянных стен пробежала искра, а за ней разгорелось пламя, освещая оранжерею холодным светом. Внутри теплица была в разы больше, чем снаружи. Размером могла сравниться с квиддичным стадионом. От краёв к середине стекались ровные ряды грядок с самыми разнообразными растениями, кустами и даже деревьями. Тут были как самые обыкновенные растения вроде лекарственной кровохлёбки, пижмы и шиповника, так и волшебные такие как мандрагора, антенница и абиссинская смоковница. В центре помещения располагались столы для манипуляций с растениями, а под потолком плавно парили пучки сушащихся трав. Там же летала какая-то странная прозрачная сфера из зачарованного стекла. А в сфере… Джинни отчаянно сощурила глаза и почувствовала, как сердце упало в пятки. — Мерлин! Её хаус метался по сфере, словно стоило ему коснуться стенок, его било круциатусом. Глаза кота окосели от боли, а пасть с огромными смертоносными клыками беззвучно распахивалась от нестерпимой боли. Девушка попыталась разбить сферу, приманить или сдвинуть с места, но ни одно заклятье не достигало цели. — Бесполезно, детка, — расслабленно отозвался Рудольфус, выходя из-за растущего недалеко от крайнего стола вечнозелёного бадьяна, — сфера подвластна только мне. — Зачем ты мучаешь моего кота?! — прошипела Джинни, направляя палочку на Рудольфуса. Мужчина выглядел расслабленно, держа руки за спиной. Видимо, никакой угрозы он в дочери не видел. Что ж его проблемы. — Потому что могу, — растягивая слова, начал пожиратель. — Потому что хочу. Потому что мне это нравится. Какая причина тебе нравится, детка? Джинни сжала палочку. Нечего с ним говорить. — Остолбеней! Мужчина слегка наклонился в сторону и красный луч заклятья влетел в дерево. Бадьян тут же разлетелся на тысячи щепок, разнося по теплице свежий аромат аниса. — Ну, детка, тебя целиться не учили? — язвительно поинтересовался мужчина. — Или плохое зрение передается путем слюнообмена? — Брахиабиндо! Пожиратель снова уклонился, и вместо него связанным оказался куст шиповника. — Мда, вижу, твоя полезность измеряется исключительно милой мордашкой, — издевательски протянул Рудольфус. — Ты только угождать очкастому герою способна? Джинни обрушила на мужчину невербально с десяток режущих проклятий, и только после этого он изволил выхватить палочку и начать защищаться. Шутя отражая ее заклятья, Руди продолжал сыпать ядовитыми замечаниями. — Чему вас только в школе учат, если ты не можешь справиться с человеком, который провел тринадцать лет в Азкабане? Джинни чувствовала, как ярость отравляет ее с каждым словом «отца». При взгляде на его уродливое лицо, перекошенное язвительной ухмылкой, вспоминалась темница и вся ее боль, весь ее страх конвертировались в сводящую с ума злость. — Эверте Статум! — воскликнула девушка, отталкивая пожирателя в грядку с какими-то гнойными кактусами. — Экспеллиармус! Палочка отца влетела в раскрытую ладонь. И девушка выдохнула. Теперь нужно разобраться со сферой и спасти Мерлина. — Теперь я понимаю, почему мальчишка бросил тебя здесь, — прохрипел пожиратель. — Ты жалкая девчонка, возомнившая себя важной персоной. Но, по сути, ты стоишь не дороже шлюхи из Темной аллеи. Джинни сжала кулаки, стараясь не слушать слов Лестрейнджа. — Сколько раз он трахнул тебя, прежде чем выбросить как ненужную вещь? Ты возомнила, что герой может полюбить прокаженную дочь пожирателей… А вот она правда. Ты осталась здесь одна. Никому не нужная. Ты не та, ради кого он станет рисковать своей драгоценной жизнью. Ему проще найти новую девку. Ты для него пустое место. — Авада Кедавра! — воскликнула Джинни, разворачиваясь к пожирателю. Над скользящим по воздуху изумрудным лучом девушка видит ухмылку пожирателя и даже не успевает удивиться его реакции. Между мужчиной и лучом оказывается сфера. Под воздействием непростительного заклятья со звоном она разлетается на сотни осколков, но луч не останавливается, пока не утыкается в пушистую медную шерсть. — Мерлин! Наплевав на осколки, и не замечая ожога на сжимавшей палочку руке, Джинни кинулась на колени перед лежащим на земле бездыханным животным. — Нет… Пожалуйста… — не решаясь погладить хауса, шепчет девушка. — Не оставляй меня… Джинни не чувствует, как по всему телу пробегает крупная дрожь. Ей не хочется верить, что она своими руками лишила жизни существо, дарившее ей покой и радость, согревающее ее ночами, защищавшее от бед… — Какая ты жалкая девчонка… И чего в тебе все видят? — фыркнул Рудольфус, поднимаясь с земли и отряхивая руки. Вид у него был как у школьника решившего контрольную, которая оказалась издевательски простой. Джинни сжала ладони, лежащие на земле в кулаки. Да, она подвела Мерлина, но больше этой мрази прикрыться нечем. Тишину теплицы прервал звонкий треск. Рудольфус вздрогнул и огляделся. По стеклянным полотнам стремительно побежали трещины. Крупные и мелкие, длинные и короткие, ломаные как ветки и прямые как рельсы. Они испещрили все стены оранжереи. Девушка в тот момент встала на ноги, смотря на пожирателя. Сейчас он таким смелым не выглядел. Он чувствовал исходящую от девушки злость и силу. Задание повелителя оказалось не таким легким, как казалось ранее. — Как ты… Это сделала?! Джинни молчала, смотря на мучителя блестящими от слез глазами. Осколки, повинуясь воле девушки, медленно с мерзким скрипом, повернулись острыми гранями к Лестрейнджу. — Джиневра… Взмах руки и они стремительно летят к мужчине, грозя пронзить со всех сторон. Рудольфус упал на землю и сжался, словно это могло его спасти. — И кто из нас жалкий, Руди?! — глухо поинтересовалась Джинни, останавливая осколки в метре от мужчины. Нет, быстрой смерти он не заслужил. Пусть чувствует, как постепенно стекло пронзает его тело. Как острые осколки прокладывают путь сквозь кожу и органы, разрезая все на своем пути, чтобы кровь его напитала рыхлую землю… — Жинни? Услышав тоненький голос Касси, Джинни развернулась. В том месте, где раньше был вход в теплицу, замерла малышка, а рядом, держа крохотную ручку, стоял крестный. Если у Касси на лице застыло непонимание, то Северус был в ярости. Малышка выпуталась из захвата мужчины и кинулась к сестре. Джинни подхватила девочку на полпути и подняла на руки, утыкая лицом в свою грудь. Мир сузился до маленькой крестницы, обнимавшей её шею. И в этом мире не было смерти, страха и боли, разрывавших душу девушки в клочья. — Джин, Гарри не мог тебя вытащить, — тихо заметил Рон, погладив девушку по спине. — Он спал вплоть до вашего дня рождения… Джинни отстранилась, зло смотря на Рона. Так она и знала, что это Гарри его прислал. — Рон, прекрати… — Нет, послушай, я не могу видеть, как мои близкие мучаются! — воскликнул парень, схватив девушку за локти. — Джин, он поедом себя ест! Это мы с Сириусом обманом отговорили Гарри тебя выручать! Купились на уговоры Дамблдора. Если и обижаться тебе, то на нас! Не на Гарри… Он виноват меньше всех. А мы… Мы послушали Дамблдора. — Что ж… С ним и разговаривайте тогда, — вырываясь из рук Рона, отозвалась девушка. Она уже собиралась выйти с балкон. Рон в отчаянной попытке помочь воскликнул: — Джинни, хоть поговори с ним! Он себя ненавидит за случившееся! Джинни молчала, прикрыв глаза. Возможно, Рон был прав, и стоило расставить все точки над i. — Пусть скажет время и место, — ответила Джинни, уверенно выходя с балкона. — Я поговорю с ним. Рон так и остался стоять перед закрывающимся за девушкой проходом. Что ж, он сделал всё, что смог.