Глава 13. Квиддич и старый сводник

Гарри нашелся на квиддичном поле. И не будь Гермиона уверена, что поговорить им нужно было срочно, она бы ни за что не стала разговаривать здесь. Девушке и смотреть на те сумасшедшие кульбиты, которые друг вытворял на метле, было страшно до дрожи в коленках… С детства девушка боялась высоты, а после того, как Джинни упала с метлы на третьем курсе, Грейнджер панически боялась одного вида стадиона и метел. Вообще ничего интересного в сознательном пренебрежении собственными здоровьем и безопасностью волшебница не видела. — Ох, была не была… Сонорус! — коснувшись палочкой горла, пробормотала староста девочек Гриффиндора. — Гарри, спустись, пожалуйста, надо поговорить! Парень вывел метлу из крутого пике, посмотрел вниз и увидел Гермиону. Девушка стояла посреди поля, прикрывая глаза ладонью на подобии козырька. Даже с такой высоты и с его отвратительным зрением было видно, насколько неуютно она себя чувствует на поле. Ни для кого на курсе не было секретом, что гриффиндорская отличница боится высоты. Только слепой мог не заметить, как она с опаской смотрит на метлы, как ей неприятно находиться на Астрономической башне, а во время полета на Клювике она так стиснула его бока, что чудом не поломала ребра. Гарри высота никогда не пугала. Сидя на метле, парень ощущал, что находится в родной стихии. Это непередаваемое ощущение свободы, воздух, бьющий в лицо, и свист в ушах… Для него это было чувством свободы, сладким и пьянящим. Практически таким же пьянящим, как запах любимой девушки… Парень дёрнул головой, словно желая прогнать прекрасное виденье. Нежный сапфировый взгляд, мраморная кожа и локоны цвета воронова крыла… Направляя метлу перпендикулярно земле, Гарри на бешеной скорости понёсся вниз. Метра за два до земли парень вышел из пике. — Гарри! — взвизгнула девушка, словно боясь, что друг собрался убиться о стадион. — Спокойно, Гермиона, — фыркнул герой, приземляясь рядом с девушкой. — Это всего-то финт Вронского. А Джинни бы не испугалась, подумал Гарри. Скорее всего, слизеринка бы язвительно отозвалась, что в пике он вышел рано. В прошлом году на тренировке, он выравнивал метлу в метре от земли. — Мне все равно, какой это финт, — проворчала девушка, смотря на героя. — Давай ты слезешь с метлы, и мы поговорим… Где-нибудь подальше от поля. Девушка ждала его недалеко от раздевалки, нетерпеливо стуча ногтями по деревянным перилам. Гарри догадывался, о чем пойдет разговор. Ясное дело, подруга в сотый раз будет уговаривать его поговорить с директором. Сам герой все для себя давно решил. Если он и будет говорить с профессором, то только единожды. И то для того, чтобы высказать свое мнение о произошедшем летом. — Гермиона, если ты снова за старое, то спешу тебя расстроить… — спускаясь с крыльца и направляясь в сторону замка, начал Гарри. — Вообще-то я хотела поговорить о Джинни, — перебила его девушка, направляясь следом. Герой сглотнул, опуская взгляд в траву. Слышать имя любимой девушки было больно физически. Головой он понимал, что рано или поздно поговорить придется. Но он сам не мог сказать будет ли хоть когда-нибудь готов к этому разговору. — Гермиона, я… — Гарри, давай ты сначала меня выслушаешь, а потом все для себя решишь, — снова перебила его подруга, аккуратно беря парня под руку. Так, под руку, они вместе направились вдоль Черного озера в сторону замка. Погода стояла просто великолепная, но на душе у друзей скребли кошки. Гарри не знал, хотел ли он вообще продолжать этот разговор. А Гермиона… Гермиона не была уверена, что она вообще должна говорить об этом с Гарри. Ей было совершенно непонятно желание подруги избегать Поттера, а тем более её удивляло, что Гарри сам не может подойти к девушке. Зачем бегать друг от друга, если вам обоим плохо?! — Мы с Роном… Точнее Рон взял на себя смелость попросить Джинни встретиться с тобой. — Не удивлен, что это его идея, — фыркнул Гарри. Друг всегда был прямолинеен, когда он сам не знал, как поступить. Сколько раз Уизли настаивал, что герою нужно разобраться в чувствах, поговорить с Джинни. Рон никогда не любил замалчивать обиды, проблемы, чувства, когда и Гарри, да и сама Джинни предпочитали хранить все в себе. Да что греха таить? Лучше всех в их компании в этом преуспела Гермиона. Да так, что о ее чувствах к Рыжику догадываются все. Все кроме Рона. — Джинни согласилась поговорить с тобой, — не заметив его ремарку, закончила свою мысль староста. — В любое время в любом месте. Герой остановился, во все глаза смотря на Гермиону. Нет, он знал, что лучший друг умеет подбирать слова, что с выражением чувств и их пониманием он справляется гораздо лучше самого Гарри. Но убедить Джинни, после всего случившегося, пойти навстречу, это просто невозможно. — Мерлин, как он смог? — Это же Рон, — светло улыбнулась девушка. Гарри же даже не знал, что еще сказать. Если еще летом за разговор с Джинни он был готов душу продать, то сейчас… Сейчас он боялся этого разговора. — Эй, Гарри, — видя, что парень не может ничего сказать, девушка снова переняла инициативу. — Вам в любом случае надо поговорить и урегулировать все разногласия. Гарри в ответ только хмыкнул. Урегулировать разногласия?! Так может сказать только Гермиона. — Знаешь, я ведь видел все, что делал с ней Лестрейндж, пока спал, — словно невзначай заметил Гарри, пустым взглядом смотря на водную гладь. — Отголоски ее боли и ужаса, холода и голода были со мной во время сна. Гермиона почувствовала, как в груди замерло сердце, а в глазах противно защипало. Голос Гарри был настолько тоскливым, настолько надломленным и убитым, что она даже не знала, как его поддержать. — Но зелье… — тихо переспросила девушка. — Невозможно, что это перебило эффект сна без снов… Гарри, молча, вытянул из-за ворота форменной рубашки веревку, на которой висела заветная булавка. — Мерлин, она до сих пор с тобой?! — Она всегда была со мной, — просто отозвался герой. — Мне больше интересно, кто заблокировал эти мои воспоминания. До того… Как я прочитал письма Драко, я словно забыл обо всем, что видел во сне. Но после прочтения, ночью меня мучили воспоминания. Гермиона сдавленно ахнула. Магия, способная хоть на время заблокировать такие сильные воспоминания может быть подвластна только очень сильному магу, уровня Дамблдора. И друг, весь прошлый год корпевший над окклюменцией и легилименцией, просто не мог этого не знать. — Гермиона, скажите Джинни, что я буду в полночь на нашем месте, — тихо заметил герой, который сам не знал, что сказать той, кому год назад клялся, что никогда не оставит. Той, которую не уберег… — Хорошо, Гарри… — тихо отозвалась Гермиона, приобнимая друга и положив голову ему на плечо. Из окна учительской, помешивая в хрустальной чашке с серебряным подстаканником чай, за Гарри и Гермионой наблюдал довольный Слизнорт. Он знал, что национальный герой и гениальная маглорожденная студентка будут отличной парой. Словно в подтверждение его слов, девушка обняла парня, положив голову ему на плечо. Так они и замерли, любуясь водной гладью. Романтика. — Как первая неделя, Гораций? — держа маленькую кофейную чашечку, наполненную зеленым чаем с молоком, поинтересовался профессор Флитвик. — Приметил новичков в свою коллекцию? Слизнорт довольно улыбнулся через свои моржовые усы, ставя чашку на подоконник. МакГонагалл в ответ на это лишь покачала головой. Ох уж этот Слизнорт… И хотя он учил еще её, многие методы профессор трансфигурации считала неприемлемыми. — Надо сказать, шестой курс богат на интересных личностей, — смакуя каждое слово, заметил зельевар. — Чего только господин Избранный стоит… Снейп, проверяющий летние задания в углу, глухо фыркнул. На это профессор Стебель, вместе с МакГонагалл хитро переглянулись, а Флитвик тихо прыснул в свою чашку. Ни для кого из преподавателей не была секретом неприязнь самого молодого профессора к Поттеру. Да и причина этой неприязни всем была также ясна. — Кроме того, меня приятно удивила мисс Грейнджер, — не заметив переглядок коллег, продолжил Слизнорт. — Ее ждет большое будущее, несмотря на то, что она из семьи маглов. Особенно, если она сойдётся с правильными людьми. Тут уже возразить было нечего. В талантах Гермионы Грейнджер не сомневался ни один педагог. — А еще я приметил мистера Забини, его матушка обладает колоссальными связями… — Вот уж не советую! — фыркнул Снейп. — Блейз недальновидный, наглый и неумный парень, который не знает, когда нужно остановиться… — О, Северус, если мальчик влюблен в вашу крестницу, это не значит, что он исчадье ада, — улыбнулась профессор Стебель. — Если учесть, что в прошлом году он подлил ей приворотное зелье… — Если я правильно помню, мисс Лестрейндж и сама этим грешила в разные года учебы, — спокойно заметил Слизнорт, поднимая чашку и с тихим сербаньем отпивая немного чая. — Вы неправильно помните, — напряженно заметил Снейп, прожигая коллегу черными глазами. — Я знаю Джиневру с младенчества. Она бы никогда не опустилась до подобной низости. — А как же история с мистером Поттером и пуффендуйцем… Не помню, как его звали. Он, по-моему, погиб в прошлом году, — спокойно, словно не замечая напряжения собеседника, продолжал зельевар. — Вам дорога эта девица, вот вы и необъективны. МакГонагалл, видя, что Снейп сейчас применяет что-то темномагическое к Слизнорту, поспешила вклиниться в разговор. — Надеюсь, меня вы в необъективности не обвините? — поинтересовалась декан гриффиндора. — Нужды подливать мистеру Поттеру приворотное у Джиневры не было никогда. — Это еще почему? — любопытно сверкнул глазами профессор зельеваренья. — Ну, хотя бы потому что они с первого курса были лучшими друзьями, — заметила профессор Стебель. — Мистер Поттер, мистер Уизли, мисс Грейнджер и мисс Лестрейндж вплоть до прошлого года были просто неразлучны. Вечно влипали в опасные истории… — Да, уж, — отозвалась МакГонагалл, — если в школе происходило что-то опасное, они непременно были рядом. — Бьюсь об заклад, что эта четверка прибавила Северусу не один десяток седых волос, — весело заметил Флитвик. Снейп в ответ беззвучно фыркнул, закатывая глаза. Те времена, как ни странно сейчас он вспоминал почти с нежностью. Его самой большой проблемой тогда было общение крестницы с гриффиндорцами… — Говоря о несчастном Седрике Диггори, — тихо продолжила профессор травологии, — они с мисс Лестрейндж начали встречаться в девяносто третьем, и были прекрасной парой. Мальчик был в нее влюблен без памяти. Мы все ими просто налюбоваться не могли… — Они были красивой парой, — заметила МакГонагалл, поправив очки. — Было видно, как им хорошо вместе. — Да, если бы не одно но, — перехватил инициативу профессор Флитвик, поставив чашку рядом с собой. — Дружба мисс Лестрейндж с мистером Поттером начала трещать по швам. — О, они постоянно ругались… — покачала головой МакГонагалл. — Неделями дулись друг на друга из-за всякой ерунды. — А потом на матче пуффиндуй-слизерин, мисс Лестрейндж упала с метлы и получила серьезную травму спины, — грустным голосом продолжила Стебель. — Это было ужасающе… Северус, в разговоре не участвующий, внутренне вздрогнул. Он отлично помнил, как, кувыркаясь, Джинни летела к земле. Ничего страшнее он в жизни не видел. Потом осознание собственного бессилия и горечь, ведь именно он помогал Паркинсон варить то проклятущее зелье. Он до сих пор не мог простить себе случившееся… Из-за его вопиющей невнимательности Джинни могла погибнуть. — В любом случае, после этого Седрик, винивший себя в случившемся, расстался с Джиневрой, — продолжала Стебель. — Бедный мальчик, пока она восстанавливалась, ходил чернее тучи. — Потом был турнир трех… То есть в том году четырех волшебников, — перевела тему МакГонагалл. — Вот тогда причины таких странных отношений Джиневры и Гарри стали очевидными. — Ой, ли! — отозвался Флитвик со своего места. — Я готов биться об заклад, что с девяносто третьего, сразу после истории с Тайной комнатой, было очевидно, что мистер Поттер по уши влюблен в мисс Лестрейндж. Как он помчался ее спасать от василиска… Романтика. — У Поттера комплекс героя, — отозвался со своего места Снейп. — Он бы и за домовиком туда побежал. — Ой, Северус, не говорите мне, что на вашем предмете, во время их третьего курса, Поттер не прожигал глазами затылок вашей крестницы — не поверю! — заметила Стебель. — В любом случае, эти двое начали встречаться вскоре, после выхода статьи милой Риты. Уверена, она была тем последним толчком. — А я думаю, что Святочный бал был последним толчком, — заметил Флитвик, улыбаясь в свою чашку. — Вспомните, как красиво они смотрелись во время танца… — В любом случае, — заключил Снейп, — обвинять Джиневру в привороте, все равно, что натягивать сову на медный котел. Я всегда был уверен, что это Поттер ее приворожил. — О, да, именно поэтому во время второго испытания турнира, ваша крестница влепила по лицу Краму, который всплыл раньше Поттера, и не выходила из воды, пока Гарри с пленниками не вышел, — парировала МакГонагалл. Снейп беззвучно фыркнул. Он не мог точно сказать, когда мальчишка стал заглядываться на Джинни. Но вот, момент, с которого сердце крестницы стало биться чаще при виде его лохматой макушки, он знал точно. — Как видите, Гораций, — хмыкнул Флитвик, — в этот раз Рита опростоволосилась. Она может дурить, всю Магическую Британию, но не нас — тех, у кого на глазах росли эти дети. — И все-таки, сейчас мистер Поттер и мисс Лестрейндж даже не смотрят друг на друга, — заметил Слизнорт. — Я бы даже сказал между ними взаимная сильная неприязнь. Снейп молча собрал пергаменты с эссе в стопку, его через пять минут ждал у себя Дамблдор. Поверить только, всего год назад он был бы рад подобному исходу. Но сейчас, сейчас смотря на тень собственной крестницы, мужчина понимал, что никто кроме Поттера ее не излечит. Мальчишка любил его девочку, и она отвечала тем же. Но проклятая война развела их по разные стороны. Если бы взрослые — Блэк, Люпин, да и он сам, не струсили в ответственный момент, все было бы у Гарри и Джинни сейчас нормально. — Вы как хотите, — вдруг отозвался со своего места Флитвик, — А я готов биться об заклад, после того как Поттер исполнит свое геройское предназначение, первым делом, он восстановит отношения с Джиневрой. — Согласна, — отозвалась профессор Стебель. — Эта их размолвка — следствие недоразумения. И долго она не продлится, я уверена. Складывая подмышку пергаменты, Северус столкнулся взглядом с Минервой. Женщина внимательно смотрела на него, словно спрашивая его мнение. Мужчина приподнял уголок губ и кивнул женщине. Каким бы он ни был пессимистом, тут он с коллегами полностью солидарен. — Ну, а если, этого не произойдет, — вновь смотря в окно и загадочно улыбаясь, протянул Слизнорт, — я сведу его с мисс Грейнджер. Что дальше происходило в учительской, Северус сказать мог, даже не имея способностей к прорицанию. Главный сводник школы и большой поклонник пары Уизли-Грейнджер — профессор Флитвик, наверняка объяснит старому зельевару, почему это невозможно.