_4_

      — Что ещё за цикл?       — Ты разве не чувствуешь, что происходит с твоим, точнее с моим телом? — Эва отпустила его, неуклюже вернула хопеш под пояс, затем попятилась на шаг. Амен снова шикнул от невыносимой боли. Он наклонился и ошарашенно моргнул глазами.       — Кровь?       После Амен осмотрел себя сзади. Золотистые глаза выпучились так, что готовы были вылететь из щелей и катиться на пол. Понял, через что он проходит. Ох уж эти женщины.       — Исфет! Как ее остановить?! — он зашипел отчаянно, прилипнув к стене как печёночный сосальщик.       — Никак, господин. Но есть несколько способов, чтобы защитить себя от многих причин, — прикусив губу, она задумчиво хмыкнула. — Первая причина- как тебя вывести отсюда, дабы не порочить мою репутацию?!       — Твоя репутация итак испорчена. Для шезму нет будущего, — безразлично закатил глаза эпистат, презренно фыркнув.       — За что ты считаешь нас ничтожеством, господин? Все из-за хвори? — Эва в недоумении. За что он так ненавистно относится к черномагам? Законопослушный гражданин или же имеются свои личные счёты с ними? А может два в одном? Это ничего не меняет. Эпистат всей душой ненавидит шезму. Неоспоримый факт.       — Есть на это причины, чтобы таких как ты сравнять с землёй, — Эва осознала, что он старается перевести тему. Хотя прав. Сейчас не время обсуждать, нужно поскорее выпутаться из такого-то конфуза.       Низ калазариса испачкан кровью, бедра также покрыты багровыми дорожками. Эва опустила взгляд и заметила капли на полу. Думай Эва, как спасти себя!       Идея!       Самая бредовая, болезненная. Но подходящая!       Под вопросительным взглядом Амена, шезму извлекла хопеш из ножен и без промедления оставила незначительный порез на мужском предплечье. Эва, оскалив зубы рыкнула от резкой боли, не в силах сдержать внутри себя это мучение. Эпистат разинул рот от удивления.       — Что ты задумала?       Её смелость поразила мужчину насквозь. Она ранила себя не моргнув глазом. Амена даже не беспокоило, что его рука подверглась к такому-то жёсткому отношению. Но то что натворила девушка, останется у него в воспоминаниях на долгие годы. После заживления раны, будет с улыбкой припоминать себе её поступок, смотря на значительный шрам. Храбрая неферут...       Как тёплая жидкость начала стекать из раны, она небрежно вытерла об подол калазариса.       — Ты, оказалась, не только смелой, — парировал Амен, ухмыльнувшись с неким уважением. — Но и хитрой.       — Что ни сделаешь, ради своей чести, — усмехнулась Эва, продолжая пачкать белоснежные ткани.       — Как я понял, нам нужно сыграть сцену, — уголок рта эпистата растянулся в улыбке.       Эва передала ему хопеш в руки. Затем задорно шикнула:       — Беги, эпистат.

***

      Всё как по сценарию. Бедняжка, облаченная окровавленным калазарисом, выбежала из читального зала, а вслед за ним разъяренный эпистат, который нелепо ринулся мимо свидетелей.       — Далеко не убежишь! Стоять!       А тем временем, Реммао с остальными ребятами замерли, скользким взглядом провожая их, разинув рты от удивления.       — Что это сейчас было? — буркнул наставник, Рэймсс только пожал плечами, а Дия охнула из-за сопереживания подруге.       В это время, наигранная погоня продолжалась. На улицах свидетелей было достаточно, чтобы посочувствовать девушке, что как лань убегала от хищника. Очень даже несвойственно.       Не контролируя свою силу духа, Амен бежал быстрее, не дав никакого шанса для поимки Эвы. И это явно можно было отличать. Мужчина не может догнать девушку? Просто абсурд!       Дойдя до перекрёстка, Амен чертыхнулся. Как он хотел обернуться, Эва сумела поймать его. От долгой беготни, шезму изрядно устала, несмотря на то, что находилась в мощном теле эпистата. При том тяжело вдыхала кислород, дабы лёгкие сжались от нехватки.       — Я не просила...тебя...бегать быстрее меня.       — Ты бы могла постараться, неферут. Унизила меня перед всеми, гоняясь за мной как сумасшедшая девица, — презренно усмехнулся, глядя на свое бледное тело. Из грозного эпистата, превратится в какого-то мямлю - великое разочарование. — Что дальше? Уведёшь меня в темницу?       Эва оглянулась вокруг, убедившись, что никого нет рядом.       — Совершенно верно.

***

      Не веря своим глазам, Амен расхаживал по сырой земле, рассматривая свою пыточную камеру от пола до потолка. Кто бы мог подумать, что уважаемый человек Египта окажется в такой нелепой ситуации? Столько проблем навалилось, будь то физических или моральных. Менструальный цикл добивал мужчину до жуткого дискомфорта, из-за чего он грязно ругался, нервно помассировав живот.       Железная дверь со скрежетом распахнулась. Зашла Эва с небольшим мешком на плече.       — Как самочувствие?       В ответ гробовая тишина. Но бледность на лице и его болезненное искажение твердило только об одном.       — Раз ты просил у меня помощь, то я смогу выручить только так, — раскрыв мешок, она достала оттуда хлопковые салфетки, набедренные повязки, льняные тампоны. — Это ещё не все, господин. Тебе нужно регулярно мыться, чтобы не охватил вас недуг.       — Проклятье! — шикнул он. — Боги хорошо поиздевались над нами! — истерично рассмеялся, отчего Эва напряглась ненапрасно. Умеет же он смуту наводить, даже девичьим возгласом.       — Что нам делать, эпистат? Каков твой план?       — Сначала принеси мне чан с водой и принадлежности. Надо бы мне смыть все это! — он указал руками на себя сверху-вниз.       — Ты прав.       Шезму исполнила его просьбу. Подготовила чан с водой, ковш и даже инструменты для бритья волос. Принесла чистый калазарис, душистые аромамасла. Теперь им оставалось преодолеть самое трудное.       — Раздевайся, господин.       Амен с неподдельной радостью снял наряд, представ перед ней в неутешительном образе.       — О Боги, я стала такой уродливой и все благодаря тебе! — прошипела она, неуклюже перевязывая свою рану предплечья.       — Не ной, а берись за дело! — Амен взялся за купание, смывая с себя излишки крови, дотрагиваясь до тех мест, что Эва только могла ворчать и краснеть от стыда.       — Не трогай! Я сама! — она шустро подошла, забрала у него ковш и мочалку. Эпистат прыснул едким смешком, нагло издеваясь над ней.       — Всё равно смущаешься. Как бы ты не хотела этого, я буду знать тебя не только по одёжке.       — Очень символично! — отвесила она, грубо пройдясь мочалкой по хрупкому телу. Но Амен выдержал эту пытку, сверля колким взглядом её. Хоть он видит свою значимую фигуру, но мысль представлял образ юной шезму. Характер все выдавал, выстраивая по очереди красочную картину.       Как прошёл процесс купания, Эва взялась за инструменты. Амен громко сглотнул вязкую слюну. Неужто боится?       Эва присела на корточки и указала:       — Раздвинь ноги.       Амен скептично хмыкнул, но от безысходности развёл стройные ножки, оперевшись спиной к стене. Мурашки расползлись по мокрому телу от прохлады. Когда мужские пальцы коснулись до половых губ, Амен предательски затаил дыхание. Исфет!       В животе эпистата приятно заныло, пульсируя вниз от внезапного возбуждения, когда она случайно задела пальцами клитор.       Пока Эва возилась с кропотливым процессом, эпистат сходил с ума от смешанных чувств. Понимая, через что проходят женщины, мужчина запечатал этот момент на всю жизнь. Он осознал, что они также нуждаются в заботе, ласках, ведь страдают от естественных процессов организма, вынашивая долгожданный плод и рожая.       Присутствие менструации для него казалось фактом подтверждения плодовитости девушки. Она может иметь детей, это уже доказано.       Но то, что хлынуло возбуждение, Амен не знал куда себя деть. Эва не подозревала, о чем думал эпистат, увлеченная преображением своего тела.       — Долго ещё?       — Осталось немного.       Эва ускорилась так внезапно, пока случайно не нанесла лезвием царапинку на половой губе. Амен гаркнул, оскалив зубы, Эва ойкнула, виновато подняв вересковый взгляд.       — Я случайно, прости.       — Не прощу, окаянная!       — Я и не сомневалась.       Отошла от него, спустя секунды Эва вернулась с тампонами. Простишь, ещё как!       Коварная Эва передала ему малюсенькие предметы, похожие на фаланги. Затем с издевкой выпалила:       — Тебе нужно просунуть один туда.       — Туда значит?       Взял один тампон, осматривая досконально его строение. Отрешенно взглянул на неё. Довольная шезму гордо стояла на месте, скрещивая руки на груди. Мысленно проклинав ее во всем, он с осторожностью приставил предмет к гениталиям. Замер на секунду, две. Чуть сжал пальцами волокнистое создание, цокнул отчаянно.       — Мне помочь, господин?       — Я сам. Не утруждайся. Она насмехается надо мной. Ну ничего, в скором времени, останется без головы.       Думая о трагичном будущем дерзкой неферут, мужчина просунул в лоно жёсткий тампон и рыкнул. Эва самодовольно ухмыльнулась.       — Теперь понимаешь, через что мы проходим? — она подобрала набедренную повязку, нацепила на него бережно. — В течении недели, тебе придётся менять это или же носить вот это. — Эва показала наглядно прокладку из папируса.       — Отлично, девица. Успокоила.       Сарказм удался. Амен был взбешен до трясучки. Но держался достойно, за что Эва похвалила его мысленно.

***

      Прошли несколько дней. Амен, как и предполагалось, старался следить за телом Эвы, меняя регулярно белье, при этом все больше познавая женские прелести. Не отрицал истинную красоту проклятой шезму, вошедшую в итак его сумбурную жизнь.       Эва также пыталась вжиться в роль эпистата, начиная с походки, заканчивая манерой речи. Но иногда плохо получалось, иначе говоря, переигрывала. Исман обратился к ней, настаивая, чтобы тот помиловал сестру свою "родимую". Эва обуздала свои вспыхнувшие эмоции, держась за планку безжалостного деспота, яро доказывая ему, что "Эме" заслуживает наказания. Также обратился и Ливий. Эва настаивала на своём, но горела желанием рассказать именитому лекарю всю правду, надеясь, что он поможет. Но вспомнив слова эпистата, она воздержалась.       Ещё самое странное, что происходило каждое Божье утро - когда Эва вставала с болезненными ощущениями в паху, Эва нарочно дотрагивалась до него, задевая головку, что вытесняла штаны. Ей только предстояло из-за этого стыдиться и больше не сталкиваться с подобным, всего лишь спросив у хозяина тела.       — Господин?       — Что?       — У тебя всегда по утрам происходили странности на теле? — неловко спросила она, смотря на спокойно сидящего на каменной плите Амена в позе лотоса.       — О каких странностях идет речь? — спросил он, не подозревая ни о чем.       — Я об этом, — шезму ткнула пальцем в меж ног. — О твоём достоинстве.       — Ааа, ты об этом, — издевательски рассмеялся альбинос, загадочно рассматривая её с головы до ног, отчего ей стало немного дурно. — Он встаёт по двум причинам. Первая - когда хочешь справить нужду и вторая - когда тебе приснился скверный сон.       — Скверный сон? А какой он?       — Хм, — хмыкнул мужчина, пристально глядя на неё, будто выискивая в её физиономии неосведомленность. — Когда тебе снится порочное создание. То есть, сон о близости с возлюбленным.       От услышанного, Эва чуть не подавилась собственной слюной. Ну что за бред, ей Богу?       — Ошибаешься, господин. У меня нет возлюбленного. Может это просто ошибка природы...       — По твоему я, являюсь ошибкой? — резво выпалил эпистат, прерывая её на полуслове, поднимаясь.       — Причём тут ты? Я говорю об этом! — вновь она указала на пах, яростно сверля голубыми глазами эпистата. Но он был неистовее даже самого бога Гора.       — Всё что связанное с ним, касается и меня! Не забывайся, непокорная!       Тут она возжелала упрекнуть, дабы выиграть этот бесполезный спор... Но услышав чьи-то шаги за дверью, Эва быстро спохватилась за жёсткую плетку и яростно взмахнула на него, из-за чего Амен, шокированно отшатнулся, ударившись спиной об шероховатую стену, получив при этом по лицу розовый след.       — А ну признавайся, проклятая, как ты распространила хворь? ! — наигранно зарычала Эва, снова подняв руку, чтобы захлестать Амена. Но тут же её остановили...       — Амен! — прибыл Тизиан весь запыхавшийся от долгой пробежки.       — Чего тебе? — буркнула она, уловив на себе грозный взгляд эпистата. Кажется, он готов перегрызть ей горло за внезапное нанесение увечья.       — Еран поймал шезму в соседнем поселении. Нам нужно отправится на площадь, чтобы исполнить смертный приговор.       Бледное лицо Эвы ещё больше побелело, а сердце пропустило, кажись, последний удар. Дыхание сбито на прочь, на теле расползлась дрожь. Казнить шезму? Мне?