_5_

Что же мне делать, о Боги?       Эва оцепенела, не зная что ответить. Тизиан ждал от неё указаний, а Амен сердился, сморщив лицо чувствуя, как оно горит от удара плетки. Она меня подводит! Нужно что-то делать!       Несмотря на гнусный поступок упрямой девицы, он тревожился, в первую очередь, за свою репутацию, ибо не доверял ей свое тело и власть.       Пока Эва размышляла о своём, Амен решил все-таки, взять быка за рога.       — Кто этот шезму? Я его знаю?       — Не твоё дело, преступница, — огрызнулся смуглый. — Сначала спасай себя, затем за других беспокойся. Глупая.       На его оскорбление Амен равнодушно отреагировал, понимая, что жесткое обращение Тизиана относилось именно к Эве.       А вот шезму не оставалась в стороне, восприняв унижение охотника близко к сердцу. Стиснув челюсти от злости, она выпалила безобидное, но гордо старалась держать себя в руках:       — Ладно. В кандалы её, — хитро ухмыльнувшись, обернулась к Амену, который с недопониманием хмурил брови. — Пусть она лицезреет, как шезму жестоко караются смертью.       На это Амен хмыкнул, растянув уголок рта в ухмылке. Какая хитрая неферут. Умом явно блещет.       У девушки на это имелись свои планы и она вовсе не вникала на свои задетые чувства. Тизиан, в ту же секунду, исполнил приказ. А после, как хотел вывести из темницы, Эва остановила:       — Я сам. А ты, жди нас на площади.       Кивнув головой, охотник ушёл. Амен осуждающе парировал:       — И что это значит?       — Так нужно было, эпистат. Я одна не смогу пойти на казнь.       Амен видел в её глазах неподдельный страх и бледные руки, которые тряслись из-за депрессии. Извела себя, бедняжка.       — Выше нос, неферут. Не забывай, чьим телом ты властвуешь.       Таким-то способом, главный охотник решил приободрить шезму, но как-то суховато получалось. Все ещё думает о себе. Эгоист...       Зная, что время не умеет ждать, Эве пришлось выйти, выводя Амена за локоть. Приказав двоим заждавшимся охотникам сопроводить узницу на место казни, Эва на ватных ногах направилась впереди них, благо площадь находилась совсем недалеко.       Видя, как она вновь подводит его своей утинной походкой, эпистат мысленно задал себе смачный шлепок по лбу. Опять на те же грабли... Вроде прошло пять дней, но она так и не научилась ходить по-мужски. За все ошибки я накажу тебя как следует, Эвтида!       В это же время, Эва мысленно считала стуки своего сердца, точнее, сердца эпистата. Оно билось так громко, что в ушах заложило и начало звенеть, а белые волосики на теле стояли дыбом. Да, девушка успела разглядеть на руках и ногах незначительное количество волос, и, когда принимала душ, пыталась не опускать голову, избегая картину мужского достоинства. Но когда, дело дошло до потирания мочалкой тела, она предательски ощутила его строение, хоть глаза были зажмурены до напряга. И так каждый Божий день Эва проходила эту пытку, смутившись до краснения.       Мужское тело стало её проклятьем, отчего Эва каждую ночь молилась Богам, чтобы этот изъян исчез с лица Земли. Она так скучала по своей фигуре, возжелала вновь ощутить ту женственность, что притаилась глубоко внутри, вовлекая на себе особое внимание всех мужчин Египта. И это обязательно сбудется. Нужно только верить...       Эва верила, верит и будет верить в чудо всех Божеств. Они обязательно помогут ей избавится от проблем. Но когда именно?       Наконец, на поле зрения возникла площадь, где кищали с одной стороны жители поселения. А чуть поодаль - эшафот с двумя охотниками во главе с Тизианом и приговоренный шезму. Это был мужчина преклонных лет, худощавого телосложения. Сердце Эвтиды сжалось до крохотных размеров, не в силах видеть этого беспомощного старика, избитого до полусмерти. А вот Амен изучающе смотрел на заключённого, будто выискивал из него следы преступления или же подвоха.       Как дошли до места, Эва остановила жестом охотников, которые волокли Амена без особого труда. Затем она замерла возле ступеньки, что нужно было всего лишь выйти на эшафот и приступить к исполнению самой жутчайщей казни.       Сглотнув твёрдый комочек, что образовался в горле, Эва обернулась к Амену, чтобы найти у него шанс на спасения себя и того старика. Но тот слегка мотнул головой, дав ей понять, чтобы та смирилась со своей судьбой.       Люди шептались, обсуждая действие "эпистата" слишком затянутыми. И Амен на это злился, прожигая взглядом её, которая до сих пор стояла как вкопанная и не двигалась, но руки были сжаты в кулаки до бела. Ну же, ступай!       Будто услышав возмущение мужчины, Эва наконец вышла на помост. Не обращая внимание на ликование жителей, которые разразились бурными аплодисментами, она подошла к Тизиану и пробурчала спокойно, не выдавая свою тревожность на глазах у всех.       — Его виновность доказана?       — Да, Амен. Еран с охотниками нашли Сирофана в храме Анубиса во время ритуала некромантии.       — Получается, допросить его бесполезно? — выдавила она с душевной болью.       На это, Тизиан покачал головой. Эва судорожно выдохнула ноздрями, стиснув челюсти до скрежета. Боги, дайте мне знак. Как мне избавится от этой напасти?       Плавно приблизившись к стоящему на колени немощному старику, что его костлявые руки были скреплены к механизму верх над головой, Эва положила руку на рукоять хопеш, готовясь якобы к исполнению казни. Её голубые глаза были наполнены жалостью, отражая в них силуэт приговоренного. Затем подняла голову и посмотрела на людей. Среди них она смогла найти своих друзей, Исмана и даже Ливия. Но грустный взгляд брата был обращен к Амену. Вполне логично.       Исман переживал за Эву, особенно увидев её в железных кандалах. Считал, что эпистат жестоко обращался с ней, заметив розоватую полоску на красивом лице. Ее растрепанный калазарис, сбившиеся прядки волос только и пугали бедного Исмандеса. Но кто знал, что сам охотник правил её телом? Никто...       Гулкий шёпот не прекращался, жаркий полуденный ветерок пронзал кожу до дрожи, а Эва думала, как поступить дальше. Но кажется, кое-что пришло в голову, что показалось ей вполне логичным.       — Слушайте все!       Басовитый голос шезму заставил прекратить торжественный гул жителей, что все взгляды устремились только на неё.       — Виновность Сирофана доказана! Он непременно будет казнён! — на несколько секунд затаила дыхание, после Эва продолжила. — И вот настал этот день, когда проклятые шезму сгинут, захлебываясь в собственной крови! Что ты делаешь, глупая неферут?!       Амен удивился её речи, понимая, что пошла против всех правил и законов, недозволительно выдавая свои ужасные манеры речи. Плюс один конфуз в его копилку. Бесспорно, он накажет Эву за непристойное поведение. Но, когда он услышал от неё следующее, то вовсе потерял дар речи.       — Тизиан, сними с неё кандалы. Пусть она исполнит приговор! Я правильно расслышал? Исфет, что она вытворяет?!       Охотник также был в замешательстве. Друг приказывает освободить шезму, чтобы та убила другого шезму? Ну это полнейший абсурд! Но приказ, есть приказ. Смуглый был не в праве ослушаться.       Народ, от внезапного решения Верховного эпистата, синхронно ахнул. Реммао с учениками недоверчиво переглянулись, Исман с Ливием затаились где-то в небытие от наступившего шока.       Звон цепей ещё больше встревожил Исмана, вернув его в реальность.       Охотники провели Амена к эшафоту. Эва вытащила из под пояса острый хопеш и передала ему.       — Раз ты утверждаешь, что не одна из них, докажи нам всем.       В ответ, Амен хмыкнул и хитро прищурил глаза. И Эве вовсе не понравился этот жест. Очень хладнокровно с его стороны...       Девушка была уверена в себе, что он мизинцем не дотронется до бедолаги. Она доверилась его обещаниям, что будет вести себя как подобает женщине. А ведь они слабее духом и ранимее. Им не свойственна кровожадность и жестокость. Бывали все же исключения, но Эва относилась к другой категории. Она предпочитала только светлую полосу без пролития крови и слез.       Эх, а кто бы мог подумать, что эпистату было выгодно это условие. Не будет же он умолять охотников о помиловании, зная их обязанности. Жалость не его конек...       Уверенно подойдя к старику, Амен, не моргнув глазом, провел лезвием по горле, оставляя не глубокий надрез, чтобы виновник умирал мучительно долго.       Глаза Эвы выпучились от треша, что происходил перед носом. Народ замолкал от такого неожиданного поворота. Близкие и друзья Эвы разинули рты от нескончаемого ужаса. Это не моя Эме...       Исман не узнал свою сестру, подругу. Будто перед ним предстояла другая личность. Не тот взгляд, не та поза. Она - чужая, отстраненная и беспощадная.       Амен лицезрел её глазами предсмертные конвульсии несчастного, в наслаждении уловил булькающие хрипы, брызги крови окрасил поверхность эшафота багровыми пятнами. И спустя короткое время наступила его долгожданная смерть, испустив дух, при этом прекратив страдальные муки.       Убедившись, что казнь завершена, Амен подошёл к побледневшей Эве и протянул окропивший хопеш. Та не смело взяла, не отнимая пустой взгляд от умершего. О Боги. Меня сейчас вырвет...       В желудке скрутило от приступа рвоты. Не в силах находится в этом кошмаре, Эва, стремительно покинула место, бегло направляясь в безлюдное место.       Уперевшись рукой об ствол пальмы, Эва тяжко задышала, дабы обуздать тошноту. Вспомнив ту сцену, её предательски вырвало. Понадобилось ей достаточно времени, чтобы прийти в себя и опустошить желудок от мерзких рвотных масс. Глаза щипали от горьких слез, а горло сжалось из-за спазмов.       Судорожно найдя глазами источник воды, на подкошенных ногах она ринулась туда, чтобы освежиться.       Прополоснув рот пресной жидкостью, умыв лицо и руки, Эва грозно прошипела:       — Будь ты проклят...Пусть Апоп станет твоим погибелем!

***

      Наступили вечерние сумерки. Амен ждал её в темнице, мечтательно разглядывая звездное небо. Жалел ли он о содеянном? Вовсе нет. Шезму получил свое наказание достойно. Но что насчёт Эвы? В глубине души притаился некий неприятный осадок, чуть-ли не терзая этим девчачье сердце. Кажется, я перегнул палку...       Не успел Амен почувствовать свою вину, тут как тут заскочила она. Яростно закрыв железную дверь, Эва толкнула его так сильно, что тот с рыком впечатался в стену. Вцепившись за его хрупкое горло, девушка неистово прорычала:       — Зачем, господин?! За что ты его убил?!       — Не ты ли сама захотела его кончины? Какая самоирония, — он сипло рассмеялся, не сопротивляясь её болевой хватки.       — Ты обещал мне, что будешь вести себя как подобает девице! Предатель! — Эва усилила хватку, при этом роняя слезы отчаяния.       — Твоя вина, неферут...Сглупила немного...       Резко отцепившись, словно бешенная зверь, шезму расхаживала по темнице, нервно зарываясь пальцами в шевелюру.       — Моя вина в том, что я доверилась тебе! Впредь буду знать, какое ты убожество!       — Не зарекайся! Говори со мной нормальным тоном, непокорная! — рявкнул мужчина писклявым голосом. — Прежде чем совершить беспредел, думай головой! Нарушила все правила, ещё меня упрекает! Смерть шезму наступила по твоей вине, запомни это раз и навсегда!       — Ради Бога Ра, замолкни! — зло оскалив зубы, Эва извлекла из ножен кинжал и рывком прижала Амена к стене, приставив лезвие к горлу. — Ты подставил меня, убив беззащитного старика! Чего добиваешься, господин? Смерти моей ищешь, а?!       — Какая самоотверженность. Вижу, ты любишь с огнём играть, — накрыв ладошкой ее запястье, эпистат поддакивая хопеш к себе, слегка задев лезвием оливковую кожу, буркнул. — Убей меня, неферут... У тебя есть шанс отправить мою скверную Ка в Дуат. Может быть, после этого, твои мучения закончатся.       — Ошибаешься, эпистат...Ты будешь жить до тех пор, пока я не вернусь в своё законное место! Я ясно выразилась?       — Вполне...       Их взгляды, полные ненависти сжигали друг друга, испепеляя. От критической близости, горячие вздохи обдали кожу жаром, а сердца стучали в унисон.       Парочка ввела себя как кошка с собакой, готовые растерзать друг друга и разгрызть глотки до потери сознания.       Амен уперто ждал от неё действий, отлично зная, что не сумеет искалечить себя, любимую. Эва не стушевалась, упорно держа рукоять, оставляя красный след на нежной коже. Одно лишнее движение и она с лёгкостью перерезала бы ему горло.       Но, по ту сторону темницы раздались звуки размашистых шагов и глухой голос одного из охотников...