_10_

Проклятый Нил... За что ты так несправедлив ко мне? Боги дали тебе такой достопочтимый статус. Но и этим, ты недоволен. За что, о Могучий? Хоть бы узнать о твоих намерениях, но кажется, это упорное молчание будет длится вечно.

***

      — Б-брат?       Мужское сердце Эвы, что колотилось до сих пор, благодаря юной шезму, перестало биться, мелкая дрожь пробралась сквозь клеточку бледной кожи. В голубых глазах застилали горючие слезы, губы задрожали в треморе. Амен почувствовал её невыносимую боль, что захотелось ему обнять Эву и не отпускать. Но ситуация с телами не позволяла этому быть. Более того, рядом находились охотники, мирные жители и Дия, которая рыдала, стоя на коленях и смотря, как мужчины таскали на берег мёртвого Исмана.       Шезму с трудом переступила шаг, затем застыла. Она осознавала, что подставит себя и Амена своим горем. Плюс к этому - истерика и крики не помогли бы вернуть брата к жизни. Моргнув глазами, Эва пролила скупую слезинку, которая оставила за собой мокрую дорожку на щеке и капнула на тёплый песок. Отшатнувшись, девушка пятилась, не отрывая взгляд от трупа близкого человека.       — Эва...       Она не услышала тихий отклик господина, даже если услышала бы, то может быть и проигнорила. Эва развернулась и убежала прочь, пока имелась у нее частичка здравого рассудка.       — Амен? Ты куда? — Тизиан странно посмотрел на удаляющейся спину Эвы, а после перекинул взгляд на друга. Проклятье! Он заподозрит неладное. Нужно что-то придумать!       Не обратив внимание на вопросительный взгляд охотника, Амен шёл к берегу и присел на корточки. Как он хотел дотянуться рукой до плеча Исмана, его остановил предупредительный голос одного из охотников.       — Вам не стоит прикоснуться к нему. Есть вероятность, что умерший может быть заражен хворью...       — А мне все равно! — зло рявкнул Амен, сверлив уничтожающим взглядом собеседника. — Это убийство. Кто-то не пожалел моего брата. Его Ка обретет покой, когда вы найдёте убийцу. Если вам не под силу искать виновника, то я найду и собственными руками уничтожу его, обещаю!       Услышав неистовую реплику, схожую с интонацией Амена, Тизиан прищурил глаза, внимательно вглядываясь в друга. И кое-что его смутило. Что-то здесь не так. Эта девушка ведёт себя как Верховный эпистат. А Амен? Почему он сбежал?

***

      Дверь хижины с грохотом захлопнулась. В окружении четырёх стен Эва стояла на месте и судорожно задышала, оскалив зубы до скрежета. Глаза щипали от слез, горло сжалось из-за спазмов. Ей не хватало воздуха, чтобы надышаться сполна. Ей не хватало смелости, чтобы сдержать яростный пыл, который просится вырваться внаружу. Она не верила, считала кошмарным сном. Исман жив, он вернётся и будет как всегда шутить, развеселить сестру, что заставит её забыть все невзгоды. —Эме, сестрёнка...Меня больше нет... — эхом отозвались слова Исмана в голове убитой души шезму. И после Эва осознала, что это реальность. Он не вернётся. Его больше нет в живых.       Неистово прорычав сквозь зубы, шезму разгромила комнату, швыряя сувениры об стену и разбивая их на мелкие осколки, сломала стол, опрокинув его верх ногами, бросала стулья и прочие создания для уюта дома. Комната перетерпела настоящий апокалипсис. Душа Эвы разбилась на пазлы, что в будущем трудно будет их собрать. Но может быть, случится великое чудо, и Эва может обрести счастье вокруг семьи и друзей, победив хворь и наказав обидчика строго по закону.       От тяжёлых вздохов и терзающих рыданий, Эва обесиленно рухнула на колени, взявшись за голову прорычала отчаянно.       — Аааа!       Всхлипывая, Эва легла на бок и скукожилась, будто укрываясь от окружающей среды, что повсюду царились несправедливость и ужас.       — Исман...вернись...       Спустя несколько часов.       Амен расхаживал по комнате словно дикий зверь, терзая внутри себя волнением. Дия лежала на кровати, хныча во сне после долгих излитий горьких слез, отчего её и так большие глаза опухли.       — Эва...       Вновь подумав о ней, эпистат обречённо взялся за голову, запрокидывая сбившиеся пряди к затылку. Она нуждается в поддержке. Мне нужно быть с ней рядом.       Направившись к гардеробу, Амен стащил калазарис тёмных тонов, переоделся. Затем он небрежно заплетал косу, вспомнив технику плетения, когда тайком изучал у Дии, чтобы она не заподозрила неладное.       Тихо юркнув за пределы хижины, на пороге Амен неожиданно встретил Реммао.       — Эва, — приблизившись, наставник обнял его, по-отечески похлопал по плечу. — Мне очень жаль. Крепись, — отпрянув, Реммао погладил предплечье Амена, показывая ему искреннее сожаление.       — Благодарю, — сухо ответил эпистат.       — В таком то состоянии тебе стоило бы остаться дома. Но вижу, у тебя возникли планы.       — Мне нужно к Ливию, спросить насчёт брата, — нахмурив брови, Амен подозрительно смерил взглядом наставника. — Ты знаешь кто он?       — О ком ты? — Реммао не понимал суть его вопроса.       — Об убийце. Кто убил моего брата?       Лицо Реммао немного напряглось, стараясь не выдавать эмоцию перед ним. Но от Амена это вряд-ли утаишь. Он увидел его изменения, за что внёс наставника в список подозреваемых.       — Нет, Эва. Если бы знал, разве я мог бы скрыть от тебя убийцу? Но мне кажется, что охотники вполне могут быть причастны, поскольку в них нет души милосердия. Охотники говоришь, проклятый? Если это твоих рук дело, пощады не жди.       Ничего не сказав, Амен обошёл его и ринулся дальше, оставив мужчину в растерянном положении.       — С этой девицей что-то не так. Неужто заворожена эпистатом?

***

      Как Амен дошёл до хижины, сначала прислонился к двери, навострив ушко. Гробовая тишина.       Эпистат насторожился, из-за чего он дёрнул ручку двери вниз, что та послушно открылась.       — Эвтида? — он зашёл неспешно, заодно видя перед собой жуткую картину. Комната перетерпела беспорядок, но его это вовсе не тревожило. Когда взгляд перекинулся на пол, Амен увидел ее. Если бы стал свидетелем кто-то чужой данного состояния, подумал бы о жалости. Жестокий эпистат, лежащий на полу словно беспомощный зверёк... Разве такое бывает?       После этого Амена осенило, что мужчины тоже плачут, несмотря на их статус и физиологию. Поскольку он знал, кто владеет его телом, эпистату стало больно. Морально больно...       Он подошёл к ней и опустился на колени.       — Эва?       Амен дотронулся до её плеча и слегка сжал. В ответ он услышал её всхлипы.       — Прими мое соболезнование. Исман был хорошим человеком.       При одном упоминании о нем, Эва заскулила и заплакала. Амену было непривычно слышать свой собственный плач, поскольку последний раз, когда он оплакивал свое горе было очень давно, ещё в подростковом возрасте.       Эва с трудом привстала и села, повернулась к нему, ладонью смахивая слезы с лица.       — Г-господин, ты будешь меня наказывать?       — Наказывать? — Амен хмурился от её то бредового вопроса. — С чего это вдруг, ты выдумала?       — Я снова подвела т-тебя, — всхлипнула она, стараясь сдержать плач, но голос предательски дрожал. — Прости меня, эпистат. Я пыталась бороться со своими эмоциями. Мне пришлось сбежать, чтобы не выдавать тебя при всех.       — О Боги, что ты такое говоришь? — недовольно цокнув, Амен усмехнувшись, покачал головой. — Глупая. Я ни в коем случае не отчитываю тебя за это. Твоё горе - это моё горе. За каждую пролитую слезинку, я отомщу за тебя и за Исмана, слышишь?       Эва склонила голову и зажмурила глаза, с трудом выдавливая соленую влагу. Амен взял её за лицо ладошками, заставив обратить на себя внимание.       — Я найду убийцу, Эва. Заставлю его припасть к твоим ногам и умолять о пощаде. Затем, я казню убогого публично и вместе, вдоволь насладимся его смертью, — бережно потирая слезы с её щетинистых щёк большими пальцами, Амен утешительно ухмыльнулся. — Посмотри на меня. Мы вместе преодолеем все трудности. Я не оставлю тебя. Буду всегда рядом. Будет всегда рядом?       Что он этим имел в виду? Эва не догадывалась о его искренних чувствах, ссылаясь на то, что Амен толкует из-за жалости к ней.       Когда он приобнял её за плечо, ей стало немного легче и спокойнее. Эве не хватало поддержки, она так нуждалась в ней. Но благодаря ему, точнее главарю охотников, что жаждала отомстить за все страдания, Эва нашла в нем покой. Амен мягко гладил по платиновым волосам, прижавшись щекой в её макушку.       — Все пройдёт, неферут. Нужно только время.

***

      Несколько дней спустя.       После смерти Исмана, жизнь Эвы ушла под откос. Она не выходила из хижины несколько дней подряд. Перестала есть и пить, оплакивала горе. Тизиан знатно забеспокоился, когда Эва приказала ему временно заменить пост Верховного эпистат по причине болезни. Смуглый, естественно, не отказался, попросив ей написать в папирус об временной отставке, чтобы доложить об изменении плана фараону Менесу Второму.       Как заполучил папирус под дверью, Тизиан ошарашенно моргнул глазами.       — Этот почерк не принадлежит Амену.       Ещё один шок в его копилку. С этого дня, Тизиан был уверен, что с Аменом происходит нечто странное. И ему дико захотелось узнать причину его мягко говоря "недуга".       В это время, Амен думал о ней. По ночам приходил к Эве, утешал словами, рассказывая забавные случаи со времен службы. Шезму слушала его, иногда отвлекаясь от ненасытного траура. Амену даже удалось застать её печальный смешок, за что обрадовался как завороженный мальчишка.       Временами, он думал о том случае, когда Эва разговаривала с тем красноволосым типом. Он ждал от неё объяснений и до сих пор ждёт, дабы верил ей и доверял больше всех на свете. Она, кажется, забыла из-за неподдельного горя. Это и есть веская причина.       Поручив бальзамирование тела усопшего именитому лекарю, Амен спросил у него об истинной причине смерти брата. Ливий неуверенно объяснил, что Исман мог покончить с собой. Амен мотнул головой, отказываясь в его сомнительных подтверждениях. Но позже, когда доложили ему, что убийству имеет место быть, то Амен был уверен в своих теориях. Исмана убил черномаг.

***

      Два дня спустя.       После того, как Реммао объявил ученикам, что завтра ночью будет заказ, Амен зашёл в хижину, чтобы освежиться. После водных процедур, он надел ночное одеяние, дабы усталость не сходила с него. Проведя дни с напрягом только ухудшилось его положение, что от этого мышцы тела стали каменными.       Смотря, как Дия спала глубоким сном, Амен убедился, что "подружка" немного пришла в себя. До этого, он часто замечал её долгое отсутствие по ночам, за что беспокоился из-за расшатанной психики девушки.       Спустя несколько часов, эпистата пробудили жалобные мяуканья дворовых кошек.       — Ну спасибо, Бастет, за столь оказанное мне милосердие! — прошипел он, нервно потирая глаза кулаком. Когда заметил опустевшую кровать, где ранее спала Дия, Амен вновь встревожился.       — Исфет, опять пропала!       Поднявшись, он осторожно подошёл к кровати. Сам того не зная, руки автоматически стали блуждать по простыне, нащупывая подушки и одеяла. Его зрачки расширились, когда поиски улик увенчались успехом. Пустые склянки и пергаменты, завернутые в свитке.       — Что она пьёт? Надеюсь не ибогу.       Перейдя к бумагам, Амен раскрыл их и под тусклым светом полнолуния, прочёл содержимое.       Первые строчки иероглифов заставили охотника устрашиться, будто окунали его тело в горючей смеси, перекидываю сразу в ледяную воду. Мелкая дрожь пробралась в кожу, отчего волосики на теле встали дыбом.       — Это расписание обхода моих сотоварищей. А время? Когда Исмана убили. Проклятье!       Бесцеремонно швырнув папирус на кровать, Амен выбежал из хижины, чуть ли не сбиваясь с ног от столь быстрого бега, несвойственный девушке. Он не подумал о том, что был одет в откровенный наряд, что бежит сейчас босиком, царапая мягкую кожу стопы из-за контакта к неровной дороге. Эпистат думал о своей красавице, непокорной неферут, что её жизнь вполне может висеть на волоске от смерти.       Он бежал, молил всем Богам, чтобы возлюбленная была жива и чтобы она смогла бы дать отпор сумасшедшей Дии. Амен боится потерять её, за жизнь красавицы он готов пожертвовать собой. Она должна жить, не смеет уйти в мир иной из-за глупой ситуации.       Как добежал до знакомого места, Амен притормозил. Услышав душераздирающие вопли Дии внутри дома, его сердце упало в пятки, а дыхание сбилось на прочь.       — Умри, эпистат! Это за Исмана!       И тут же без промедления, Амен бросился на подмогу.