ГЛАВА 12

ГЛАВА 12,

проклятая

      Алиса так и выскочила на улицу, в чём была, подхватив руками чуть смявшийся подол платья, чтобы тот не сковывал размашистые быстрые шаги. Она вскользь глянула назад из-за плеча: в окнах над козырьком крыльца горел свет. И если швейцар не соврал по поводу запасных ключей и делает всё ровно так, как она велела, Шемелин ещё заперт в кромешной темноте спальни.       Улыбки Алисе сдержать не удалось. Собственная глупость едва не привела в западню: Шемелин бы и впрямь не выпустил её, не увидев лица; и подвернувшаяся возможность сбежать, которой Алиса, в свою очередь, ловко воспользовалась, избавила от последствий за совершённое.              Алисе сегодня всё сошло с рук: потому она и улыбалась.              В мглистом небе над головой уже занимался сизоватый утренний света; было зябко и свежо. Алиса старалась резвее перебирать ногами, чтобы как можно скорее оказаться за территорией особняка и не привлекать лишнего внимания.       Бежать на высоких каблуках тоже удавалось плохо, Алиса ковыляла, то и дело неловко спотыкаясь, к воротам. На выход их для неё распахнули так же услужливо, как и при входе.       — Машина ещё не приехала, — уточнил привратник и опустил глаза к земле, будто это он лично был виноват в заминке.       Алиса по привычке только мотнула головой и с опаской оглянулась на окна второго этажа.       — Я не… — кашлянула она хрипло и, прочистив горло, вернула себе нормальный голос: — Я не буду ждать машину. Вот. За ними придут. Она сунула связку ключей в руки привратнику.       — Вы спешите? Не понимаю, почему шофёр так задерживается. Подождите, я позову… — всё так же не поднимая глаз, предложил тот.       — Нет, не стоит, — отмахнулась она. — Я сама.       О своём решении отказаться от подачи транспорта Алиса сначала даже пожалела: по тонущему в предрассветных сумерках городу передвигаться на машине куда удобнее, чем на своих двоих.       Но вместе с по-летнему быстро рассеивающейся ночной тьмой растворялись в упоительной свежести (и относительной, но всё-таки чистоте) воздуха и её сомнения. Она шла, кутаясь в одолженный швейцаров китель, представляя из себя, должно быть, довольно странное зрелище — эта мысль закралась в Алисину голову, когда она поймала в одной из витрин пустынного города собственное отражение. С другой стороны, Москва видала и не такое — столицу не удивишь одиноко бредущей куда-то на заре девицей в платье.       На душе странным образом было хорошо и благостно. Все тревоги Алиса оставила за порогом металлических ворот особняка, в котором ни одна живая душа так и не узнала её имени.       Вдруг ей вспомнилось, что ещё она оставила там, в особняке, и Алиса не смогла сдержать смешка. Но и это не внесло ни тени смятения в её мысли: подол платья был достаточно длинным, чтобы надёжно скрыть отсутствие на Алисе нижнего белья.       Кружевные трусики так и остались, наверное, в кармане брюк Шемелина. Как это пошло и как… удивительным образом окрыляет. Алиса смело тряхнула кудрями, вновь поймав своё лицо в отражении витрин.       На знакомом перекрёстке Алиса остановилась и вынырнула в светло-серую от медленно наступающего дня реальность.       Надо было бы всё-таки решить, куда идти — куда вообще она сейчас идёт? До этого момента озарения она шла не куда-то, а откуда-то: ей нужно было как можно дальше убежать от особняка, на несколько часов подарившего Алисе совсем другую жизнь, но ведь нужно же и куда-то прийти? Особенно если трезво оценить реальные обстоятельства: она одна, вокруг — сонный город, на ней тонкое и измятое вечернее платье, одна из лямок которого разорвана, китель с медными пуговицами и полнейший беспорядок на голове. Да и в голове тоже сплошной хаос…       Она огляделась, изучая окрестность: до Кариной квартиры отсюда не так далеко, если идти по прямой вдоль шоссе. Район, где та жила, Алисе неплохо знаком, а значит, дойдя до нужной станции метро, как до основного ориентира, она быстро разберётся и с поиском нужного адреса — Кара жила в примечательной высотной башне, которую видно было издалека.       Вопреки полной новых впечатлений ночи, во время которой Алиса не смыкала глаз, спать не хотелось, а усталости она не чувствовала совсем. Утро наедине с собой и дремлющим городом — ровно то, что ей было сейчас нужно.             Она, не сдерживаясь, рассмеялась, представив, как перекосило бы лицо мачехи, увидь та Алису в вопиюще непристойном виде праздно шатающейся по улицам Москвы. А уж если бы Лариса узнала, где и как Алиса провела эту ночь, то первым делом отказалась бы от приёмной дочери.       Но сейчас не имело значение ни её лицо, ни мнение — и вообще ничьё мнение не имело ровным счётом никакого значения. Впервые в жизни Алиса ощутила, что могла жить так, как ей того хотелось, пусть на то ей и были даны жалкие часы. Она брела себе по городу, ни в чём и не перед кем не оправдываясь, и это был самый честный момент её жизни.       Подходя к Кариному дому, она, окрылённая новым неизведанным ощущением, подумала, что за эту ночь и правда стоит Кару поблагодарить. Если бы не она, сейчас пришлось бы торчать в пресловутом загородном отеле и стелиться перед Ваней, чтобы тот позабыл свою обиду.       И правда — зачем Алиса так себя вела? Извинялась, готова была сорваться с места, чтобы ехать к нему за тридевять земель, а там выпрашивать у него прощение… Ради чего?       Только что она обвела вокруг пальца Шемелина и оставила его ни с чем, заперев в спальне на втором этаже старинного особняка, и не чувствовала себя ни капельки виноватой. И это было потрясающе.       Тяжёлая дверь подъезда, возле которого Алиса остановилась, открылась очень вовремя, выпуская на уличную прохладу пожилого мужчину с заливавшимся грозным лаем крошечным терьером на поводке. Алиса только ласково улыбнулась (ничто не могло сейчас испортить настроения: даже пучеглазая собачонка, напоминавшя вредную шавку мачехи) и скользнула внутрь подъезда.       Поднявшись на нужный этаж всё так же пешком — хотелось продлить это полное свободы время наедине с собой, — Алиса вдавила кнопку дверного звонка. Но в стенах Кариной квартиры за звонкой трелью не последовало никаких звуков. Алиса снова позвонила, и снова всё погрузилось в гнетущую тишину: открывать Алисе никто не спешил.       Несколько раз повторив всё такие же тщетные попытки, Алиса смирилась с перспективой прокуковать неопределённое время на подоконнике лестничного пролёта, но машинально всё-таки дёрнула ручку двери, уже отходя от порога.       Дверь, к её удивлению, тут же поддалась.       — Кар? — позвала она громко в недвижимой тишине прихожей, скидывая успевшие натереть мозоль на мизинце туфли.       Должно быть, Милославская оставила дверь открытой, чтобы не просыпаться среди ночи необходимости, дабы впустить припозднившуюся Алису.       В том и убедила Алису послужившая ответом тишина. Усталость, как тяжёлый груз, навалилась неожиданно — едва она переступила порог. Подумалось, что нет сейчас заветнее желания, чем растянуться на мягкой удобной постели.       Алиса на миг задержалась возле плотно закрытой двери в ванную, нерешительно коснувшись ручки, но сразу же на это дело плюнула: сил не хватит даже плеснуть в лицо водой. И раз уж она идёт сегодня на попрание всех мыслимых правил, значит, и спать ляжет, не умываясь.       Она осторожно заглянула в спальню и убедилась: Кара действительно лежала в постели. В комнату сквозь узкую щёлку в задёрнутых шторах пробивалась полоса тусклого утреннего света.       Что-то Алису смущало. Что-то было не так… Одеяло почему-то валялось на полу, а шкаф был настежь распахнут. Кара, до мозга костей аккуратистка, завалилась спать в таком состоянии, что даже не закрыла дверцы…              Так сильно была пьяна? Во время их разговора в особняке Алиса этого не заметила. Однако успеть надраться она могла и после…       — Кар? — вполголоса позвала Алиса.       Снова тишина. Правда, показалось, что снаружи донеслось какое-то шуршание — должно быть, стены в Кариной высотной башне сделаны из картона: слышно, как чихают соседи в сопредельных квартирах. Алиса скинула китель на пол (раз уж и Милославской было плевать на порядок) и разочарованно выдохнула: её распирало от желания поделиться тем, что произошло, но будить Кару не решилась.       — Ладно, проснёшься, я всё тебе расскажу, — в пустоту проговорила она и звонко рассмеялась: — Шемелин, наверное, просто в ярости. Знаешь, он… Впрочем, неважно. Всё завтра… точнее, уже сегодня.       Она прошла вглубь спальни, и снова вдруг почудились шорохи за спиной. Но измученная богатыми на впечатления двумя днями Алиса уже не в силах была обращать на них внимание: она только распахнула форточку окна, чтобы впустить в помещение свежего воздуха.       Громкий хлопок позади заставил вздрогнуть и обернуться: дверь спальни была закрыта.              Но Алиса загодя оставляла её полураспахнутой, чтобы воздух в комнате не пропитался удушливым перегаром. Должно быть, не плотно заперла входную — и когда открыла окно, в квартиру потянуло сквозняком.       Она вернулась, надавила на ручку, но дверь не поддалась — что-то мешало. Алиса подёргала ещё, но вновь безрезультатно; тогда, кинувшись к постели, она отмела в сторону стеснение и громко позвала:       — Кар? Карина!       Оставаться взаперти Алисе совершенно не хотелось, потому она принялась тормошить хозяйку квартиры. Правда, спала та, кажется, слишком уж глубоко. Так сильно напилась?..       Алиса, возвратившись к окну и раздвинув тяжёлые портьеры в стороны, чтобы утренняя заря помогла Милославской пробудиться ото сна, вскользь кинула взгляд на её лицо. По коже пробежал неприятный холодок: Кара вряд ли спала.       Люди не спят с открытыми глазами. Разве что, наверное, в очень редких случаях — а глаза у Кары были так широко распахнуты, что сомневаться не приходилось: вряд ли это тот самый редкий случай.       Схватившись за свисающую с края кровати пятку, Алиса снова заторомошила безжизненно раскинувшееся на простынях тело. К мысли про странно распахнутые глаза добавилась ещё одна: Кара почему-то лежала поверх одеяла полностью одетой.       За пяткой последовало колено, ладонь, плечо: Алиса трясла Кару целиком — так, что кровать (да вся квартира — так показалось в приступе подкатывающий паники) едва не ходила ходуном.       Но Кара не откликалась.       Не подавала никаких признаков жизни.       Алиса вновь бросилась к окну и теперь отодвинула в сторону полупрозрачный белый тюль, точно это из-за него ей причудилось самое нехорошее, и свет уже восходящего солнца озарил окутанную сумраком спальню. Кара смирно лежала на постели, устремив безжизненный взор голубых глаз к потолку, и больше всего напоминала каменную статую.       В мыслях всплыл портрет из хозяйских покоев особняка: женщина на нём смотрела точно так же, и глаза у неё были такие же синие, и судьба…       И судьба её была столь же трагична, сколь и незавидна.       Алиса прогнала некстати нахлынувшие воспоминания. Милославской стало плохо? Но люди, которым плохо, не смотрят в потолок так жутко и мертвенно…       Осмотрелась: кажется, крови нигде не было видно. Алису прошиб холодный пот и она осела на пол; в ушах колотился пульс: сердце, забившееся неровно, было вот-вот готово вырваться из грудной клетки. Воздуха не хватало.       Кара была старше Алисы всего-то лет на… десять? Пятнадцать? Алиса не знала возраста Милославской. Не было случая спросить. Но она не была старой — а разве может человек, старше Алисы на какой-то жалкий десяток лет (пусть даже с хвостиком) вот так внезапно скончаться?       Нет, не может. Глупость какая! Не может. Не может…       Но почему тогда она даже не моргает?..       Нужно срочно выбраться отсюда, выскочить из спальни; хотя бы плеснуть в лицо холодной воды, чтобы освежиться и прийти в себя.       Дверь… Дверь захлопнулась из-за сквозняка — Алиса только сейчас снова вспомнила о проблеме, которая минуту назад казалась ей катастрофически огромной.       Она снова подскочила к порогу, и снова металлическая ручка свободно поддалась давлению вспотевших от страха и потому проскальзывающих по металлу пальцев — но дверь так и не открылась.       Алиса в смутном и вспуганном копошении мыслей вспомнила, как Милославская перед их уходом из квартиры накануне повернула торчавший снаружи в дверном замке спальни ключик и сунула к себе в сумочку: Алисе такие меры предосторожности тогда показались странными, но спрашивать она ни о чём не стала — волновали совершенно другие вещи. Значит, замок от резкого удара мог защёлкнуться, а ключ снаружи — упасть; и тогда выбраться отсюда без посторонней помощи вряд ли выйдет…       Алиса, нервно кусая ногти, опустилась на пол и принялась думать, что теперь предпринять. Запертая дверь была меньшей проблемой. Нужно куда-то звонить, кого-то вызывать…       Свою сумку, в которой был телефон, Алиса оставила в прихожей. Она поднялась на ватных ногах, оглядываясь по сторонам. На тумбочке возле Кариной постели стояла база станционарного телефона. Алиса порадовалась Кариной аккуратности: трубка была здесь же.       Зажав устройство в дрожащих пальцах, она на несколько мгновений зависла в нерешительности. Если звонить — то куда?       В скорую? Она покосилась на недвижимое Карино тело.       А поможет ли Милославской скорая?..       Спасателям? МЧС? Кто-то ведь должен вызволить Алису отсюда…       И что тогда будет дальше? Как она это всё объяснит? И по какому номеру им звонить? Господи…       В голове метались невнятные обрывки мыслей. Алиса нажала резиновую кнопку на трубке, и на горящем синем светом экране появился список последних исходящих вызовов.       “Паша”. Паша, Паша, Паша, Паша… Кара с завидной регулярностью звонила этому Паше, — и, кажется, только ему: ничьих других имён в череде звонков не мелькало. И Алису внезапно осенило. Она вгляделась в последние цифры телефонного номера. Как сразу не поняла? Шемелин — Павел Константинович. Кара постоянно названивала Шемелину.       Тело начинала бить мелкая нервная дрожь. Если позвонить спасателям, придётся отвечать на множество вопросов. А потом объясняться перед Ковалем — это было неприятней.       В экстренных ситуациях — так наставлял приёмный отец — Алиса первым делом обязана была звонить ему. Или начальнику службы безопасности, когда приёмный отец недоступен. Но если уж в таком состоянии Алиса была не способна вспомнить номер Коваля (да и ни в каких обстоятельствах она не сумела бы на память воспроизводить длинные последовательности цифр), с номером охраны — даже и пробовать не стоит. Но номер Шемелина (судя по коду, мобильный) был перед глазами: нужно нажать лишь одну резиновую клавишу, подсвеченную зелёным огоньком… Позвонить ему? Он может помочь. Может сообщить о случившемся отцу.       Других вариантов не оставалось. Она решительно выдохнула и вдавила кнопку вызова. Ждать, вслушиваясь в длинные гудки, пришлось долго. А если он не возьмёт трубку? Алиса начала уже было придумывать, как действовать в такой ситуации, но на том конце вдруг наступила тишина, сопровождаемая неясными шорохами.       — Ты прекратишь меня доставать, а? Мы всё обсудили, — злобно выплюнул Шемелин, не дожидаясь, пока Алиса заявит о себе.       — Павел Константинович, — испуганно пискнула она, — это не Кара, это я...       Пауза. Алисино сиплое дыхание.       — Кто?       — Я, — снова бестолково ответила, но быстро поняла собственную глупость: — Алиса. Алиса Коваль. Я звоню…       — Коваль? — эхом повторил он, но злоба в голосе сменилась растерянностью.       — Да, я… Я… — она сглотнула, когда взгляд упал на Кару, и опять сдавленно пропищала: — Павел Константинович, помогите…       Алисе оставалось лишь теряться в догадках, как он вообще понял хоть что-то, основываясь на тех обрывистых и не связанных между собой словах, которые она лепетала в динамик трубки, глотая окончания и давясь всхлипываниями.       — Пульс у неё хотя бы есть?       — Я не… Я… не могу…       — Ясно, — мрачно припечатал он, и Алиса живо представила, как он с угрюмым видом опускает подбородок.       — Павел Константинович… — Алиса снова поперхнулась. — Живые люди так не выглядят. Позвоните отцу. Пожалуйста. Я бы позвонила сама, но я не могу вспомнить номер, а ваш… ваш вбит в телефонную книжку. Позвоните папе.       — Жди, — коротко бросил он, и связь тут же прервалась.       Она поднялась, ощущая подкатывающий к горлу тошнотворный ком, но на совсем потерявших силы ногах рухнула вниз. Отползая спиной куда-то в сторону двери, Алиса не спускала глаз с резко очерченного утренней зарёй профиля Милославской, до смерти красивого и придававшего ей сходства с мраморной статуей. Прижавшись к стене, Алиса крепко сцепила ладони на рту, чтобы громкий визг — если она не сумеет удержать его в горле — не потревожил соседей.       Трубка, которую она бросила рядом на полу, так и пиликала короткими гудками: “отбой” Алиса не нажала.       В голове гудело. Алиса зажмурилась и вспомнила предшествующее утро. Чудовищно мерзкое, невероятно тошнотворное и дьявольски гадкое — таким она его неосмотрительно и наивно окрестила; а теперь была совсем не прочь вернуться на целые сутки назад и сделать что-нибудь — она не знала, что, но хоть что-нибудь, — дабы не оказаться здесь взаперти и наедине с…       …с трупом?..       Мир особенно отвратителен по утрам. Иногда настолько, что хочется ослепнуть.       Да: сегодняшнее утро стало худшим в её жизни. Знала бы Алиса об этом день назад…       — Алиса Игоревна, — позвал из прихожей мужской голос. Счёт времени потерялся, и сколько Алиса просидела так, зажмурившись и раскачиваясь из стороны в сторону, ей было неведомо.       Она закашлялась и слабо стукнула кулаком по двери.       — Я здесь!       Послышалось неясные шебуршание в замке; дверная ручка подёргалась и замерла. Алиса спешно подтянула к себе свалившееся с постели на пол покрывало и закуталась в него: так, чтобы не было видно платья. Пришедший ей на помощь человек возился долго — Алиса, сидя на коленях возле порога, вслушивалась в скрипы и шорохи по ту сторону.       — Где? — коротко спросил показавшийся двухметровым мужчина с проницательными глазами, когда отворилась дверь. Алиса встала (мужчина при этом уменьшился до полутора метров с небольшим) и судорожно ткнула пальцем на кровать у себя за спиной. Самой посмотреть туда, где лежала Кара, выдержки не хватило.       Он молча прошагал внутрь. На руках его красовались чёрные кожаные перчатки, отчего-то наводившие на Алису ещё больший ужас. Сначала мужчина показался ей незнакомым, но едва увидев блестящий лысый затылок, она его узнала: это он сидел за рулём машины, когда Шемелин подвозил Алису из офиса домой. Он принёс им тогда невкусную выпечку…       — Н-да, — тем временем цокнул он языком из глубины спальни, пока Алиса вспоминала, где видела этот точно воском отполированный затылок.       Она не в силах провести больше ни минуты в комнате, выскочила в коридор и, привалившись спиной к стене, твёрдо решила ни за что внутрь спальни больше не заглядывать.       — Вы от отца? — настороженно позвала она охрипшим голосом.              — Меня прислал Павел Константинович, — возразил тот, подтверждая Алисины догадки.       Она, однако, всё равно слегка удивилась.       — А Игорь Евгеньевич? Он уже в курсе?       — Не могу знать, — коротко ответил полутораметровый человек в чёрных перчатках, и ответ его Алисе не дал никакой ясности.       Она секунду поразмышляла, а затем припустила в гардеробную. Там нашлась сумка, а в ней — мобильный.              — Дайте-ка пока трубочку сюда, Алиса Игоревна, — тут же раздалось позади. Алиса, конвульсивно сглотнув ком в горле, развернулась. Чёрная перчатка тянулась к ней, и делала это как-то особенно решительно и твёрдо: спорить с ней не представлялось возможным.       — Дайте-дайте, — с добродушной улыбкой повторил мужчина. — Я потом верну.       — Зачем вам мой телефон?       — Мне — совершенно незачем, — склонил он темноволосую голову к плечу. — Просто нам нужно поговорить, а телефон будет вам мешать. Давайте.       Алисе не оставалось ничего, кроме как молча повиноваться. В небольшой гардеробной воздух был спёртым и удушливо пахло приторными духами.       — Вы давно сюда пришли?       — Нет, — тряхнула она волосами. — Незадолго до того, как позвонила вам… вернее, вашему боссу, верно я понимаю? Вы работаете на Шемелина?       — Кто-то вас видел?       — Вряд ли. — ответила она, но запоздало вспомнила о собачнике, который распахнул перед ней дверь подъезда. Правда, говорить о нём не стала: отчего-то показалось, что это прибавит ей проблем и вызовет недовольство шемелинского подручного.       Интересно, как быстро у него под рукой нашёлся человек, которого можно оперативно отправить в квартиру с трупом…       — Здесь есть ваши вещи?       — Да.       — Вам придётся их собрать. Все, что есть. Постарайтесь ничего не забыть.       — Слушайте, дайте мне позвонить отцу. Я поговорю с ним, и тогда…       — Поговорите сначала со мной. Здесь был кто-то ещё. Вы знаете, кто?       — Кто? — недоумевающе выпучила она глаза. — Здесь была только я и… И Кара. Карина Валерьевна.       — Нет, Алиса Игоревна, здесь кто-то был. Алиса плотнее стиснула вместе края одеяла на груди, тряхнув головой в полном недоверии.       — Что за глупости? Вам вообще откуда знать, кто здесь был, а кого — не было?       — Дверь спальни кто-то запер, Алиса Игоревна.       — Запер? — бестолково повторила она за ним и выглянула из гардеробной в сторону двери спальни.       — Вы знаете, кто это сделал?       Алиса сосредоточенно покосилась на него.       — Там на полу, должно быть, валяется ключ… Я открыла окно и забыла запереть дверь прихожей. Из-за сквозняка…       — Дверь в прихожей была закрыта. А ключа там нет.       — Вы уверены? — подалась она было вперёд, чтобы самой обыскать пол в коридоре, но рука в чёрной перчатке перегородила ей путь.       — Я уверен, Алиса Игоревна. Устройство замка простое: он запирается изнутри защёлкой и снаружи — ключом. Если он заперт снаружи, открыть тоже можно лишь ключом. А ключа, я повторяю, нет. Вас заперли.       Мужчина уставился на неё цепким взглядом. Кажется, Алисино молчание его раздражало.       — Так кто здесь был?       — Понятия не имею. Никого тут не было, кроме меня…       — Подумайте хорошенько.       — Да чего вы пристали?! Я не знаю! Какая вообще разница, сейчас нужно звонить тем, кто может помочь, если ей ещё можно…       — Большая, — серьёзно прервал её он. — Нужно знать, кто присутствовал на месте убийства.       — Убийства? — ошарашенно переспросила Алиса. — Какого убийства? Там ни капли крови. Ей плохо, наверное, стало или… Может, она что-то приняла? Такое бывает…              Он обвёл её глазами, и Алиса инстинктивно закуталась в мягкое покрывало ещё сильнее.       — Её задушили, — выразительно двинул он широкими брови.       Алиса удивлённо раскрыла рот, силясь выдавить из себя хоть пару слов — только выходили булькающие звуки.       — Как задушили? — наконец, просипела она. — Кто?       — Надеюсь, что не вы, Алиса Игоревна, — не теряя невозмутимости, отозвался он.       — С ума сошли? — чуть не вскрикнула, вовремя себя одёрнув, Алиса. — Я только… Я пришла сюда только утром. И нашла её там… Зашла в спальню, решила, что Кара спит, а потом захлопнулась дверь и я попыталась разбудить… — принялась сбивчиво объяснять она, едва ли не обрывая на себе пряди волос и даже не морщась от боли.       Он подозрительно сузил глаза, внимательно наблюдая за Алисой, и задумчиво двинул челюстью.       — А в такую рань вы зачем к ней пришли? Где были ночью?       — Я… — Алиса замялась. — Я была у себя дома. Поссорилась накануне с парнем. Мне было одиноко, и вот, я… Не знаю, мне хотелось с ней поговорить. Мы вроде как… — она нервно сглотнула. — Мы дружили. И я пришла к ней за советом.       Объяснения она придумывала прямо на ходу, затравленно поглядывая на внимательно слушавшего шемелинского подручного и пытаясь понять, верит ли тот Алисе. Сама бы себе она сейчас ни в жизнь, конечно, не поверила: враньё получалось не складным, сбивчивым, ужасно натянутым; один лишь удушливый запах приторного парфюма и был в силах замаскировать этот стойкий душок откровенной лжи.       — Дружили? — единственное, о чём он спросил, ехидно хмыкнув и вперив в Алису неморгающий взгляд. — Не знал, что у Карины Валерьевны были друзья.       Алиса затравленно потупилась, затеребив край покрывала.       — Выходит, что были. Была. Я.       — Что ж, раз кто-то был здесь, когда вы пришли… — спокойно повторил мужчина. — Может, у неё были и другие друзья? Не знаете?       — Я ничего не видела. Я… — Алису внезапно осенило: — Я слышала какие-то шорохи в коридоре. Но решила, что тут просто плохая звукоизоляция. Вы что, думаете, я пришла, когда… когда убийца был ещё здесь?       — Не знаю, — пожал плечом он подручный Шемелина. — Может, к Карине Валерьевне все друзья ходят только рано по утрам. А Павлу Константиновичу почему позвонили?       — Его номер был забит в память домашнего... — растерянность на её лице сменилась лёгким негодованием: — Я вообще-то попросила его позвонить моему отцу. В кармане его чёрной куртки зазвонил мобильный.       — Да, — прижал он телефон к уху. — На месте. Правда. Не сама. Пока не знаю. Она тоже тут. Хочет связаться с Ковалем. Нет, пока не даю. Сейчас, — он протянул мобильный Алисе. — Вас.       — Да, — дрогнувшим голосом ответила она.       — Алиса? — уточнил Шемелин на том конце.       — Да.       — Уговор наш помнишь?       — Какой?.. — глупо переспросила Алиса.       — Есть информация, о которой ты Ковалю не должна рассказывать ни при каких условиях.       Алиса прерывисто выдохнула.       — Слушайте, сейчас ведь точно не время, чтобы…       — Ты дала своё согласие, — не дал он договорить. — Согласилась со мной… сотрудничать. Помнишь про то что, в у меня в кабинете ведётся видеозапись, Алиса? Подумай, хочешь ли ты нарушать наши договорённости. Не выйдет ли это тебе самой боком?       Она невидящим взглядом уставилась перед собой.       — Послушай меня сейчас внимательно, — размеренно продолжал он, и голос его, монотонный и спокойный, погружал Алису в транс. — О том, что ты звонила сегодня утром мне, ты никому не рассказываешь. В том числе — и особенно — Ковалю. Ясно? Ты ведь держишь слово, которое дала?       — Держу, — только и оставалось односложно ответить ей.       — Ковалю ни о чём знать сейчас не надо. Ни о том, что ты мне звонила, ни о том, что ты вообще была у Милославской.       — Как это не надо? Я же…       — Тебе самой это зачем?       — Я не знаю, что делать… — проговорила Алиса рассеянно. — Папа сказал, что в таких ситуациях нужно всегда звонить ему.       — Пусть это останется между нами. Как и всё остальное, — Алисе на миг показалось, что он намекает на произошедшее сегодняшней ночью. Но нет, это ведь просто невозможно: он не знает, что Алиса была там… — Саня отвезёт тебя домой.       Алиса закусила губу. Домой попасть в отсутствие ключей будет затруднительно, но если сказать об этом сейчас, то развалится версия, которую она минуту назад придумала наспех и поведала подручному Шемелина. Будить вахтёршу всё-таки придётся…       — Хорошо, — покосилась она на статуей замершего в дверях гардеробной мужчину.       — Делай то, что он тебе скажет. А потом мы с тобой поговорим. Это понятно? И ты сама мне всё подробно расскажешь.       Алиса отвернулась от присланного Шемелиным мужчины и прижалась лбом к полке с туфлями Кары.       — Алиса? — позвал её Шемелин. — Ты поняла?              — А если я кому-нибудь расскажу про всё это? — устало усмехнулась она.              — И мне найдётся, что рассказать, — сказал он равнодушно. — Помнишь, что ты сама тогда раздевалась у меня на столе, а, малышка?       На последнем — произнесённым с такой знакомой интонацией — слове Алису обдало волной жара. А если он всё-таки знает?..       — Я говорил, что уже успел пересмотреть то кино? — не умолкал телефон, шепча ей в ухо шемелинским баритоном. — Жаль, что без тебя. Тебе бы понравилось. И тогда понравилось, Алиса…       Дослушать не смогла: подрагивающей рукой портянула мобильный обратно его обладателю. Дыхание участилось, и голова стала кружиться — то ли от концентрированного запаха духов, то ли от переизбытка кислорода, то ли от…       …от сказанного Шемелиным.       — Соберите все свои вещи, — сказал подручный Шемелина и снова направился в спальню.       Алиса беспомощно осмотрелась. Убедившись, что он её не видит, она скинула одеяло и выпрыгнула из одолженного у Кары платья. Затолкала его вглубь одной из полок, а затем быстро влезла в простенький спортивный костюм, который выдала ей Кара накануне, пока они собирались на вечеринку. В плотный картонный пакет, раздобытый здесь же, отправилось и платье мачехи.       Алиса принялась воровато озираться по сторонам. Что ещё?       В кухне она замерла возле обеденного стола, за которым ещё какие-то сутки назад сидела живая и невредимая Кара. Теперь в спальне лежало её остывающее тело. Мёртвое тело.       Алису вдруг пронзила эта леденящая кровь мысль. Она рухнула на стул, уцепившись пальцами за край стола; звякнула небольшая стеклянная вазочка с веткой сирени, упавшая от тряски на пол.       Алиса зажала рукой рот, чтобы не закричать, и внезапно кинулась в ванную — последнюю комнату в квартире, которую ещё не успела осмотреть. Оглядела заставленные баночками и тюбиками полки, всё в тот же пакет швырнула одолженную Карой зубную щётку, вскользь подумав, что умыться сейчас было бы не лишним, но решив, что оно того не стоит. Кажется, ничего Алисиного больше здесь не было. Встретилась со встревоженно мечущимся взглядом собственного отражения. Господи, что же будет дальше?       Если слова шемелинского подручного правдивы и Кару действительно убили, то начнётся расследование. И тогда всё произошедшее сегодняшней ночью не удастся оставить в тайне?       — Чёрт, — сдавленно выругалась она и болезненно сморщилась, глядя самой себе в глаза.       — Вы готовы? — на дверной косяк ванной легка рука в чёрной перчатке. Взгляд Алисиного спасителя, которому та уже была не рада, опустился вниз, к её ступням. — Вы так и пришли?       — Как?       — В спортивном костюме и туфлях? — подозрительно вскинул он одну бровь. Алиса, оттолкнувшись от раковины, развернулась к нему на каблуках туфель, которые, конечно, со спортивными брюками смотрелись нелепо. Но вопреки всему она гордо вздёрнула подбородок.       — Почему нет?       — Как-то… странно, — покачал он головой. — Не сочетается.       — Странно то, что Павел Константинович в такой ситуации почему-то подослал ко мне личного стилиста. Или вы всё-таки водитель? — процедила она, поправив ремешок сумки на плече. — Если так, то отвезите меня уже… — она кинула беглый взгляд в зеркало за спиной, — домой.       Та Алиса, с чьими глазами она вскользь встретилась, была встревожена.

❤️ ПОЖАЛУЙСТА, ❤️

❤️НАПИШИТЕ АВТОРУ ПАРУ СЛОВ ❤️

❤️ В ОТЗЫВАХ,❤️

❤️ ЕСЛИ ХОТИТЕ УВИДЕТЬ ПРОДОЛЖЕНИЕ ПОСКОРЕЕ❤️