ГЛАВА 22

ГЛАВА 22,

в которой Алиса начинает новую жизнь

— Мне самому тебя от неё оттащить? — расслабленно спросил Шемелин, но сдержанное спокойствие в его голосе казалось обманчивым. — Давай-давай. Отпускай. Ванины пальцы сначала крепче взялись за грудки жакета наперекор категоричному приказу, но одного колючего взгляда исподлобья хватило, чтобы он всё-таки повиновался. Его руки повисли безвольными плетьми, и интерес к Алисе испарился тотчас же: медленно приближавшийся Шемелин занимал всё его внимание. — Теперь три шага назад, — всё так же невозмутимо велел тот, и Алиса попятилась, после чего послышался тяжкий вздох: — Да не ты… Она, однако, останавливаться не стала и промямлила: — Я как раз к вам, Павел Константинович… — и пихнула брошюру ему в руки, спрятавшись за его спиной.  — А у тебя какие вопросы? — обратился Шемелин к Ване. — У вас, — выплюнул тот сквозь зубы, на что Шемелин только тихо хмыкнул. — Так что это за разборки посреди моего офиса? — У нас личная беседа, Павел Константинович, — с едва сдерживаемой ненавистью ответил Ваня. — Личная? — вполоборота посмотрел на Алису Шемелин. Она опустила глаза, не решившись произнести хоть слово: что бы Алиса сейчас ни сказала, ей пришлось бы выбрать чью-то сторону. Шемелин с надменным видом заправил руки в карманы брюк. — Личные вопросы решаются в свободное от работы время, — подчёркнуто снисходительно подытожил он. — И если ты этого не поймёшь, то вылетишь отсюда в три счёта. Это ясно? Ваня расширившимися от смеси злобы и удивления глазами посмотрел на Алису, требуя от неё хотя бы попытки заступиться. Но она продолжила хранить трусливое молчание, и ему оставалось лишь гордо поднять голову и твёрдо встретить взгляд посуровевшего Шемелина; краска уже успела сойти с его лица, и щёки приобрели мертвенно-белый оттенок. — Не посмеете. — Проверим? Алиса машинально схватила Шемелина за локоть и легонько потянула на себя, умоляюще замотав головой. Но тут же отпустила, заметив с каким гневом Ваня отреагировал на это её касание. И правда: забылась, потеряла над собой контроль, проявила подозрительную фамильярность. — Отчёт у меня на столе должен был лежать ещё вчера, — Шемелин Алису проигнорировал. — Но вам в Швейцарии наверняка было не до рабочих задач? Ваню это отчего-то искренне развеселило: губы его порозовели и вытянулись в стороны. — Кажется, это у вас были более важные дела, чем работа, Павел Константинович, — холодно парировал он. — Виолетта подтвердит: я пробыл вчера в офисе до ночи, чтобы передать отчёт вам лично в руки. Побоялся, что иначе он может потеряться по какой-нибудь нелепой случайности. Но вы, к сожалению, так и не появились. Я занесу его прямо сейчас, Павел Константинович, не переживайте. — Не надо с ним так, — почти шёпотом взмолилась Алиса, когда Ваня быстро зашагал прочь, бросив напоследок остервенелый взгляд в её сторону. — А как с ним надо? — с искренним интересом спросил Шемелин, подхватив её под локоть и потащив в сторону приёмной, до которой она не успела дойти каких-то пары метров. Перед тем, как втолкнуть Алису в кабинет, небрежно бросил секретарше: — Ко мне никого не пускать. — Я одним днём отменила свадьбу, — принялась объяснять Алиса, обессиленно упав в одно из кресел за длинным столом. — Он хотел поговорить. — Так это был разговор? — ядовито сыронизировал Шемелин. — Со стороны казалось, что он хочет размазать тебя по стенке. Вы всегда так разговариваете? — Он имеет право злиться, — с нажимом проговорила она и принялась заламывать от беспокойства пальцы. — Отменила свадьбу, говоришь… — прищурился он и глянул на сцепленные кисти её рук. — А кольцо вернуть забыла? Или ты всё-таки сомневаешься? Он желчно осклабился, а Алиса спрятала ладони под столом и затеребила металлический ободок на указательном. Кольца она и правда так и не сняла: так привыкла видеть его на руке, что и мысли о том, что от него надо избавиться, за всё это время не проскочило. А вот для Шемелина, выходит, это имело большое значение. — Я пришла сюда не это обсуждать. Не наши с Ваней отношения. Шемелин помычал себе под нос с неясной интонацией и вальяжно опустился в своё кресло. — Ну тогда выкладывай, не томи, — скосил он красноречивый взгляд к запястью и досадливо поморщился, не обнаружив там часов. — Зачем пришла? Я же сказал: вопрос с помещением решать через Саню. — Ты не ночевал дома? — как бы между делом спросила Алиса, пронаблюдав за его действиями. Шемелин молча и вопросительно уставился на неё. Лицо его выражало крайнюю степень напряжения. — Часы, — сама объяснила она. — Ты забыл их у меня, а другие не надел… — она кашлянула и поспешила сменить тему: — Впрочем, я здесь и не поэтому. То, что ты предложил… Эти помещения, они замечательные, но есть один нюанс: все эти варианты мне просто не по карману. Помолчав ещё несколько долгих секунд, Шемелин затем тихо прыснул. — Они тебе — что? Алиса двинула плечами в сковывающем движения жакете, ощутив от его небрежного вопроса неловкость. — Я поинтересовалась о примерном разбросе цен. Такие суммы за аренду я не потяну, — нервно одёрнула ворот белой блузки она. — Аренду? — Шемелин сделал вид, что ослышался. — Речь идёт не об аренде. Она побродила затуманенным взглядом по стене позади него — той, за которой от чужих глаз скрывалась небольшая комната. Мысли у Алисы, как назло, теперь улетали куда-то далеко прочь от разговора, с которым она сюда пришла. Может, Шемелин ночевал сегодня здесь, прямо в офисе? Но Ваня только что заявил: его весь день не было на месте. Ему-то врать было незачем. Внутри заворочались дурные подозрения. Она украдкой посмотрела на его правую руку: его кольцо тоже никуда так и не исчезло. Подумалось, что вчера вместе со всеми должна была вернуться из Швейцарии в Москву и жена Шемелина… Поэтому он не стал заезжать вечером к Алисе? Поэтому сказал, что теперь они будут “видеться” реже? А на работу сослался так, ради приличия? Но почему же дома он не ночевал? Жена не пустила? А был ли у Шемелина кто-то ещё? Кто-то помимо жены и Алисы?.. Раз уж узы брака не помешали ему изменять — и не единожды, — то разве интрижка с Алисой могла стать препятствием? Но ведь Алиса была особенной. Ведь так?.. Она смотрела прямо на него, видела, как шевелится его рот, но ничего не слышала: весь мир вдруг затих и смолк. Была ли Алиса особенной?.. — Алиса, — Шемелин, казалось, уже устал повторять её имя. — Али-са! Она опомнилась. Затрясла головой, чтобы прогнать лишивший концентрации морок, и вынырнула из неприятных размышлений. — Купить я тем более ничего не смогу, — заставила себя вернуться в нужное русло. — Так что за помощь, безусловно, спасибо. Но мне сейчас больше пригодится хороший риэлтор, который поможет утрясти дела с маминой квартирой. При продаже могут возникнуть кое-какие сложности. И… Алиса затихла, выпрямив спину. Разгладила невидимые складки на юбке, одёрнула полы жакета, чуть примяла волосы, которые утром уложила в чопорный пучок; Шемелин всё это время рассматривал её с живым интересом. — Тебе это всё не идёт, — скупо резюмировал он, обведя пальцем её силуэт и пренебрежительно цыкнув уголком рта. — Определись, — хмыкнула она. — То тебя не устраивает, что я не соблюдаю дресс-код, а одеваюсь как положено — ты тоже недоволен. — Мне вообще больше нравится, когда ты раздета, — нагло ухмыльнулся он. Алиса сузила глаза. — Я пришла с серьёзным разговором, — укоризненно ответила она. — Про риелтора я сказала. Буду благодарна, если поможешь, но ещё… Думаю, мне нужен кредит, чтобы начать… Помещение, оборудование, прочие расходы… Ты наверняка можешь свести меня с хорошими инвесторами. Я не хочу брать деньги у папы или у… Алиса хотела было закончить и сказать “у тебя”, но её прервал тихий рокочущий смех: Шемелин уронил лоб на ладонь, прикрывая лицо. — Алиса, — позвал он её мягко. — Что я говорил тебе сделать? Он поднял перед собой брошюру, пару секунд поизучав красочные фотографии внутри, а затем взглянул на неё поверх раскрытых страниц. — Тебе нужно просто выбрать, — бархатистым голосом пояснил он. — Кредит? Ты так вырядилась, чтобы поговорить о деньгах? Если так, то говорить больше не о чем, так что можешь раздеваться… На этих словах он поднялся с места, хищно облизнувшись, а Алиса сцепила на груди руки, точно пыталась защититься, и инстинктивно отпрянула назад. — Неужели кризис так ударил по рынку недвижимости, что помещения в центре Москвы теперь отдаются даром? — с нажимом проговорила она. — Ну, не совсем даром… — вскинул бровь Шемелин и, должно быть, собирался уже выдать новый пошлый намёк, но его прервал раздавшийся как гром среди ясного неба голос Виолетты: — Павел Константинович, к вам Иван Анатольевич, он вчера прождал вас весь день… Шемелин смежил веки и раздражённо прорычал: — Я же сказал: никого не пускать. Никого — это значит: особенно Ивана Анатольевича. — Но вы сами говорили, что отчёт вам нужен был ещё вчера и... Шемелин недовольно двинул челюстью, но тут его взгляд вновь зацепился за насторожившуюся Алису. Он вдруг ухмыльнулся одним краешком губ, глухо стукнув костяшкой большого пальца по столу, а затем небрежно подтолкнул к Алисе брошюру. — Подожди-ка, Виолетта, — бросил он, склонившись над устройством связи, а потом обратился к Алисе, небрежно толкнув к ней книжицу с уже смявшейся обложкой: — Любое из этих помещений сегодня же станет твоим. С одним маленьким условием… — Я не стану с тобой спать ради… — безапелляционно отвергла она его не озвученное предложение. — Ну что ты, зачем спать… — приблизился к ней тем временем Шемелин и, взяв её за правую руку, легко коснулся своими губами её. — Я его сейчас сюда пущу, а ты прямо при мне вернёшь ему своё славное колечко и тут же поедешь подписывать договор на помещение. По рукам? Алиса скосила к глянцевому развороту взгляд: щёку ласкало тёплое дыхание Шемелина, пока он сам искушающим шёпотом предлагал ей продать жениха, пускай и бывшего, за полсотню квадратных метров в центре Москвы. — А потом ты его уволишь, да? — с напускным равнодушием поинтересовалась она. — А тебе не всё равно? — Нет, не всё равно, — покачала головой Алиса. — Сегодня утром позвонил папа, сказал, что нам совсем скоро нужно будет слетать в Лондон по поводу магистратуры. Я тебе рассказывала. Если ты его уволишь и не дашь рекомендаций, это может сказаться на его будущем. — Вот как, — равнодушно подытожил Шемелин и сцепил в замок руки, присев на край стола возле Алисы. — Значит, переживаешь за будущее бывшего? — Переживаю за будущее друга, которому я и так причинила боль, — приглушённо сказала она, бережно положив ладонь ему на пальцы. — Ты просто необъективен. И злишься на него только из-за… — Из-за чего? — нервно поторопил её Шемелин. Алиса подняла к нему глаза. Вопрос был из тех, к ответам на которые, как справедливо заметил вчера шофёр Саня, Алиса готова не была. О таком страшно не то, что говорить вслух, а даже думать — про себя и в полной темноте. Кого из них Шемелин на самом деле ревновал к Ване: Алису или свою компанию? И угрозу чему чувствовал? Своему хозяйскому креслу во главе длинного стола, за которым все решения принимал лишь он один? Или их странным отношениям с Алисой, которые сам Шемелин и отношениями-то не называл, а так — ставил Алису в известность, насколько часто они будут “видеться” на этой неделе. Могла ли Алиса вообще соперничать с этим креслом — или то были лишь её наивные фантазии? — Ты мне так и не ответил, — всей поверхностью покрывшейся мурашками кожи она предчувствовала беду, когда вновь касалась неудобной темы. — Я спросила, вместе ли мы. Тогда, в гостинице. Шемелин брезгливо поморщился. Алисе и самой хотелось сморщить нос, как от дурного запаха, при воспоминании о том месте, куда Шемелин её “вызвал” — в памяти всплыло словечко из его лексикона. — Сейчас не время это обсуждать, — сказал он, не глядя на неё. — Нет, — она вдруг встала на ноги, чтобы быть на равных с ним, и многозначительно оглянулась на входную дверь кабинета, за которой ждал Ваня. — Самое время именно сейчас. — И чего ты от меня хочешь? — помолчав, спросил он мрачно. Механический голос Виолетты снова вмешался в их диалог: — Павел Константинович, так мне пускать… На челюстях Шемелина заиграли желваки. Быстро прошагав к переговорному устройству и с силой вдавив кнопку, он гаркнул: — Я сказал подождать! Алиса вытянулась, словно готовая надорваться струна. Между сведённых вместе лопаток прокатилась капля пота. — Мне ведь тоже, наверное, придётся улететь, — продолжила она нерешительно. — Папа этого хочет. Но я не смогу и там, и тут… Задумчиво провела кончиком указательного пальца по одному из снимков, который особенно ей приглянулся: если бы не пришлось задумываться о финансах, то Алиса непременно выбрала бы этот просторный светлый зальчик с большими окнами, выходящими не на какой-нибудь широкий проспект и не на загазованное шоссе, а на тихий проулочек с низкоэтажной исторической застройкой. — Так в чём дело? — кивнул Шемелин на дверь. — Выбирай. — Если я выберу… — он судорожно сглотнула и подняла на него встревоженный взгляд. — Я должна буду отказаться от всего и от всех, ради… Я даже ещё не понимаю, ради чего. — Ты мне сама с упоением рассказывала, ради чего, — пожал он плечом с нескрываемым равнодушием. — Что изменилось сейчас? — Я не уверена, что это верный путь, — голос прозвучал надсадно и хрипло. — Ты хочешь, чтобы я осталась? — Я? — сделал он вид, что не расслышал, и непонимающе вскинул брови. Она не сводила с него глаз: с пошедшего глубокими складками лба, с по-прежнему резко очерченных желваков на челюсти, с раздувающихся крыльев носа. — Причём здесь я, Алиса? — Шемелин выудил пачку сигарет из кармана пиджака. — Сама выбирай, чего ты хочешь. С этим или… Он небрежно махнул ладонью на дверь и выпустил облачко дыма изо рта. — Или? — вцепилась она в повисшее незаконченным предложение, а потом, затаив от страха дыхание, спросила: — Где ты всё-таки сегодня ночевал? Шемелин с шумом выпустил воздух из лёгких. — Тебя это не касается, — сухо ответил он. — Ясно, — кивнула Алиса и развернулась на каблуках. — Алиса, — позвал он без прежнего ожесточения. — Предупреждаю сразу: я не буду обещать тебе любви до гроба. Странное дело: от слова “любовь”, выплюнутого им с толикой пренебрежения, Алису передёрнуло, как от разряда электрического тока. Не приятное покалывание пробежалось по коже, как прежде от его касаний; не трепетное напряжение заставило сокращаться мышцы; нет — то был мощный удар молнии, заставший Алису врасплох во время страшной грозы. — А я не буду больше шнырять по каким-то грязным гостиничным номерам, куда ты меня вызываешь, как какую-то… — она крепко сжала губы, чтобы с них не сорвалось резкое словцо. — Если ты хочешь, чтобы я сейчас унизила Ваню ради этого… Нет. Ни за что. С ним я не стану так поступать. Хочешь, чтобы я окончательно с ним порвала? Только если это будет значить, что мы с тобой… Она осеклась после того, как Шемелин дёрнул от неприязни губами. — Тогда лети в свой Лондон и выходи за него замуж, — криво ухмыльнулся он. — Ко мне какие вопросы? Алиса хотела выдержать его тяжёлый долгий взгляд, но быстро сдалась всего лишь за пару невыносимых секунд. Подбородок у неё задрожал, из-за чего пришлось задрать голову к потолку — иначе предательские слёзы покатились бы из глаз бурными ручьями. Дыхание стало рваным и шумным, и пришлось прикладывать все силы, какие только у неё оставались, чтобы не перейти на жалкое всхлипывание. — Ну и замечательно. Прощай, — придушено сказала она и, повернувшись к нему спиной, зашагала прочь. Горло сдавливал идиотский воротник блузки, и Алиса просто-напросто рванула его на себе, не заботясь о поскакавших с тихим стуком по полу пуговицах. Жакет тоже успел опостылеть ей до такой степени, что она не нашла ничего лучше, чем скинуть его и швырнуть на стол, вдоль которого шла на одеревеневших ногах. — Я всё с ним обсужу. Он… Он меня поймёт. По крайней мере не стану мерзавкой, которая рушит будущее единственного… — злобно бросила она Шемелину вполоборота, тут же вновь отвернувшись, чтобы он не заметил заблестевших от влаги глаз, которую Алиса попыталась украдкой стереть тыльной стороной ладони. Но договорить она не успела, потому что Шемелин сам нагнал её на полпути: — Подожди. Алиса, тихо шмыгнув носом, послушно замерла. — Ты правда, что ли, переживаешь, что испортишь ему жизнь такой ерундой? — негромко спросил он, а она бросила на него скользящий взгляд из-за плеча. Алиса всё-таки повернулась к нему лицом и подушечкой указательного пальца вытерла слезу в уголке глаза. — Он всего этого не заслужил, — шмыгнула она носом. — Неважно, вместе мы или нет, он просто не заслуживает подлостей. — А чего он заслуживает, Алиса? — подошёл он ближе, остановившись в метре от неё, и бесцельно побродил взглядом по стенам и потолку. — С какой это стати он заслуживает вот это всё? — Это всё — лишь удачно выпавший шанс и ничего кроме. Мне тоже когда-то повезло. Разве удачу нужно заслуживать? — Я заслуживал, — пожал Шемелин плечами, но враждебность в нём сменилась лёгкой тенью смирения. Ей нравилось, когда он становился таким: спокойным и расслабленным. Тогда Алисе казалось — возможно, наивно, — что Шемелин не видел врага и в ней тоже. Что она правда могла быть особенной. Это немного, но всё-таки смягчило её настрой, поэтому, затихнув на секунду, она опустила глаза, по-прежнему остававшиеся на мокром месте, и хихикнула: — Так это когда было, — с притворной обидой насупилась она и вновь утёрла засоплививший нос. — Тогда, наверное, и ведьм на кострах жгли. С тех пор многое изменилось. В груди Шемелина тихо зарокотал мягкий смех: — Укоротить бы тебе язык, — вздохнул он разочарованно. — Проблем стало бы куда меньше. — Если я тебя попрошу… Ты перестанешь так себя с ним вести? — подняла вдруг она на него полный надежды взгляд. — Не будешь его увольнять? Цепляться к мелочам? Шемелин едва заметно помрачнел и прикрыл глаза, но всё-таки согласно кивнул: — Если ты попросишь, — ответил он и опустил подбородок, хитро взглянув на неё исподлобья. — То я постараюсь. — Постараешься что? Скажи как следует. Я знаю все твои уловки. — Прямо-таки все? Она поджала губы. — Те, что ты чаще всего используешь. Скажи. — Я обещаю, что постараюсь обращать поменьше внимания на твоего Ивана-дурака, — со скучающим видом подняв глаза к потолку, продекламировал Шемелин, а потом многозначительно опустил к ней: — Если ты попросишь… Как следует. Последнюю ремарку он приправил нагловатой ухмылкой, но Алиса на провокацию поддаваться не стала: — И не будешь называть его моим. И дураком. “Хахалем” тоже, — вскинула она указательный палец вверх. — Ужасное слово, в каком веке ты его откопал? — В том же, где сжигали ведьм, — беззлобно огрызнулся он. — Не злоупотребляй моим расположением. Про слёзы, что бежали по щекам ещё полминуты назад, напоминали только редкие непроизвольные всхлипы, что срывались с губ; но вопреки им Алиса ощутила лёгкий подъём духа. Если ей удастся сохранить хрупкое равновесие между Шемелиным и Ваней, заставив их не вести игру на взаимное уничтожение, то это по крайней мере избавит её от давящего чувства вины. А со всем остальным Алиса разберётся потом: Ваня в конце концов переживёт разрыв отношений, Коваль смирится с её решением уйти в свободное плавание, а Шемелин… Шемелин, быть может, перестанет произносить слово “любовь” с таким презрением. Он ведь сам не дал ей сейчас выбежать из кабинета и принять необратимое решение. Значит, Алиса всё-таки была ему дорога? Она дерзко ухмыльнулась и, вскинув подбородок, прогарцевала мимо Шемелина вдоль стола. Даже не оглядываясь, была абсолютно уверена: он не отрывает от её фигуры взгляда. Затем плавно опустилась в его ещё тёплое кресло и изящным движением закинула обе ноги на стол, демонстрируя абсолютное бесстрашие перед ним. — То есть всё, что между нами было… Это называется “расположение”? Так говорили, когда ты был молодым, да? — Когда я был молодым… — склонил он голову вбок и так же неспешно преодолел разделяющее их расстояние. Оперевшись одной рукой на стол, а другой — на подлокотник кресла, он навис над ней и продолжил говорить в считанных сантиметрах от её лица: — …за всё, что говоришь, принято было отвечать. — М-м… — едва заметно улыбнулась Алиса. — Поэтому ты обычно так немногословен? — Поэтому я не говорю того, в чём не уверен на все сто, — подмигнул он, прижавшись своим лбом к её. — Не трогай его, — кротко попросила она. — Без покровительства Коваля он будет таким же работником, как все, и ты увидишь, что он заслуживает выпавшего шанса. Шемелин ухмыльнулся и с лаской провёл подушечками пальцев по её щеке. — Но если твой хахаль будет вести себя, как заноза в жопе... — Не называй его моим, — посерьёзнела Алиса. — Сними кольцо, — выдвинул он встречное условие. Алиса тяжело вздохнула и закатила глаза. — Почему тебя так волнует какое-то кольцо? — А почему ты не можешь снять какое-то кольцо? — не остался в долгу он. Алиса с искренним весельем хмыкнула, ловко извернулась и бесстыдно задрала ногу, упершись ему в грудь каблуком. Шемелин, стремясь свести к минимуму угрозу проникновения острия тонкой Алисиной шпильки в его мягкие ткани, успел крепко схватить её за лодыжку, но она, тут же оттолкнувшись от его тела, сумела отъехать в кресле на десяток сантиметров назад. — А ты своё, кстати, ещё носишь? — полюбопытствовала Алиса, с напускным безразличием разглядывая свой окольцованный безымянный палец. Алисину ногу Шемелин тут же отпустил, лениво спрятав в кармане брюк кисть правой руки, а потянувшуюся к ней Алису вовремя перехватил за запястье пальцами левой. — Это тебя не касается, — повторил он надоевшую сухую формулировку и предупреждающе сверкнул взглядом. — Да? И где ты спишь ночами — тоже? — передёрнула она. — Знаешь, я считаю, что если ты всё-таки спишь со мной, то меня это всё очень даже касается. — Значит, в ваше время это так называется, — скопировал он её издевательскую интонацию в попытке свести всё к шутке, но Алису это не сбило с толку. — В том-то и дело, что я не знаю, как это называется, — серьёзно заглянула ему в глаза она. Шемелин машинально мазнул взглядом по своему запястью и сдавленно чертыхнулся. Алиса нерешительно подала голос: — Пока сама не забыла… — принялась рыться в своей сумочки она, но после затянувшихся поисков и сама последовала его примеру, тихо выругавшись. — Кажется, я их тоже не взяла. Хотела захватить, но не положила в сумку… Чёрт… Шемелин подхватил с кресла пиджак и махнул рукой: — Ну тогда поехали, — позвал он расслабленно. — Часы-то хорошие. Батя твой подарил. — А разве у тебя нет кучи очень важных дел? — изогнула она бровь и деловито закинула ногу на ногу, не покидая его кресла. — Ты ведь говорил, что работы полно... Шемелин мазнул глазами по её оголившимся под юбкой коленям, а затем поднял их к вороту блузки, верхние пуговицы которого давно валялись где-то на полу. Побродив масляным взглядом по открывшемуся декольте, он нахально улыбнулся: — Нам же нужно обсудить условия… Как ты сказала? — он взял со стола брошюру и сделал пару шагов ближе к Алисе. — Кредита? Так что смотри на это как на деловую встречу… Но она вновь толкнулась каблуком и отъехала от него назад: — Я не стану с тобой спать. — Да? — Да. Пока ты играешь в эти недосказанности… — решительно сцепила челюсти Алиса и задрала подбородок. — Не-а. Даже не рассчитывай. Ты женат. Это мерзко. — Раньше тебя это не волновало, — заинтересованно вскинул брови он. — Как видишь… — она одёрнула подол строгой юбки и, гордо вскинув голову, встала на ноги. — Я начала новую жизнь. И пришла сюда, как ты верно заметил, на деловую встречу. Алиса уже подхватила брошенный в сердцах жакет и зашагала к выходу, когда раздалось жужжание сотового. Шемелин прижал к уху трубку и, кивнув Алисе. чтобы та подождала, небрежно произнёс: — Говори, — отвернулся к панорамному окну и больше ни словечка не проронил, а только спустя какое-то время посмотрел вдруг через плечо на Алису, потяжелев лицом, и вцепился в неё пристальным взглядом, внимательно прислушиваясь к словам собеседника на том конце. От этого взгляда Алиса испытала давно забытое ощущение — то самое, что наполнило её тревогой и дурным предчувствием, когда она впервые оказалась в кабинете у Шемелина, увидев город с высоты птичьего полёта за стеклом. Высота. Она вселяла обездвиживающий ужас. Алиса вновь подумала, как страшно упасть вниз и разбиться насмерть; но ещё страшнее — оказаться в свободном полёте, полностью осознавая его трагичный и неизбежный исход. — Ясно, — подытожил Шемелин тихо. — Поднимайся. Он швырнул трубку в сторону, и та покатилась по отполированной поверхности стола, едва не упав за край, а сам Шемелин с безучастным выражением лица рухнул в кресло, где лишь несколько минут назад гордо восседала Алиса. Теперь она съёжилась от ставшей предельно неуютной атмосферы и думала про чудовищную высоту, на которой они находились. — Мы едем? — тонким голоском осведомилась она. Шемелин помолчал, пошевелил губами в мрачных, судя по выражению лица, раздумьях, а потом вдруг добродушно ей улыбнулся. Но было в этой улыбке нечто очень нехорошее, из-за чего Алиса едва не вздрогнула от пробравшей до костей тревоги. — Давай-ка я Саню с тобой отправлю, — сказал он спокойно. — А потом поговорим в каком-нибудь месте, где поспокойней. Подожди в приёмной, пока мы кое-что перетрём. — Я в гостиницу снова не поеду… — начала было возражать Алиса, но Шемелин стукнул кулаком по столу: — Подожди. В приёмной, — слишком громко велел он, а затем сам себя остановил и, чётко проговаривая каждый слог, добавил спокойней: — Просто подожди. Алиса не стала спорить, но у порога он снова отрешённо её позвал: — Алиса… Она послушно обернулась на звук своего имени, которое из его уст звучало всегда так приятно — всегда, но не в этот раз. — С квартирой-то что? — брови Шемелина тяжело нависли над переносицей. — Ты сказала, что могут возникнуть проблемы? Алиса пригладила воротник блузки, который неровно лёг на только что в спешке натянутый поверх жакет. — Там… — она облизнула пересохшие губы. — Там живут чужие люди. Я не знаю, есть ли у них юридические основания, но думаю, что точно придётся привлекать к делу органы… — М-м… — он задумчиво повертел трубку в пальцах. — Саня сказал, что за вами увязался хвост, когда вы ехали обратно. Алиса конвульсивно сглотнула вязкую слюну. — Что это значит? — просипела она. Шемелин, не отвечая, пожал плечом и устремил отстранённый взгляд куда-то в пустоту перед собой.

***

— Со мной подниматься не нужно, — заявила Алиса категорично, когда шофёр Саня, особенно сегодня почему-то хмурый, затормозил возле её подъезда. Она поспешно выскочила наружу, скомканно пообещав, что спустится через несколько минут, и припустила к дому, не дожидаясь ответа. Предвестье нависшей в воздухе грозы не покидало её. В приёмной пришлось просидеть добрых полчаса, пока Шемелин о чём-то беседовал со своим шофёром; а когда тот со смурным видом вышел и с душой хлопнул дверью, Алиса аж подскочила на месте и тут же встала, готовая отправляться в путь. Шофёр же, будто никуда и вовсе не спешил, поблуждал по её фигуре непроницаемым взглядом, а потом, устало смяв ладонью лицо, буркнул только односложное “пойдёмте”, избегая смотреть ей прямо в глаза. Всю дорогу до дома воздух в салоне авто казался ей плотным, как кисель, и жалил кожу маленькими разрядами тока из-за повисших недомолвок и тайн, в которые никто Алису посвящать не собирался. И вот теперь до смерти хотелось свободно продышаться, пока она в одиночестве поднимается в квартиру и забирает забытые Шемелиным часы. Но, распахнув подъездную дверь, Алиса с опаской оглянулась через плечо на умиротворённый в середине дня двор, вспомнив последние слова Шемелина. Может, Сане просто показалось? Никакого “хвоста” за ними вчера не было? Хорошо бы, чтоб так: Алиса ведь просила отвезти её напрямик сюда, и если слежка велась до самого конца пути, то… Теперь они знают, где Алиса живёт. Она тряхнула головой, заставляя себя перестать тонуть в топком болоте тревог и страхов. Алису никто даже не видел — она предусмотрительно не вылезала из наглухо тонированной машины. Шофёру Сане наверняка показалось. Правда, дурные предзнаменования на этом не закончились: ключ в ячейке замка провернулся лишь единожды — и входная дверь тут же отворилась. Алиса нахмурилась: она всегда запирала квартиру на два оборота. Грозовые тучи стали ещё гуще и темнее, а сбежать от них, выпорхнув из машины Шемелина, так почему-то и не вышло. В прихожей чем-то пахло: чем-то чужеродным, терпким и ещё к странному коктейлю примешивалось едкое табачное амбре; должно быть, не выветрилось после Шемелина. Алиса невесело усмехнулась себе под нос: совсем не привыкла возвращаться в дом, где пахнет мужчиной. Вот где кроются корни всей её тревоги. Туфли она скидывать не стала: всё равно спускаться обратно к машине. Наморщила лоб в попытках вспомнить, где с утра оставила часы, побродила взглядом по прихожей, надеясь быстро отыскать пропажу; часы в поле зрения не попадались. К этому пресловутому костюму, из которого Алисе уже до смерти хотелось выпрыгнуть, пришлось ещё долго искать подходящую сумочку: и вместительную, и строгую, и чтобы унынием не веяло — а у Алисы таких почти не водилось. Потому из-за дотошного перебора всех имеющихся аксессуаров в своём гардеробе Алиса напрочь забыла вообще обо всём, а уж о пресловутых часах — тем более: бросила их где-то в квартире, да и не вспоминала, пока к слову не пришлись. Должно быть, оставила в кухне. Туда и направилась, но вновь её постигла неудача: лишь ваза с георгинами одиноко стояла посреди обеденного стола. Не оставляя надежд, она нагнулась, чтобы осмотреть пол: вдруг не заметила, как часы упали вниз… — Не это ищете, Алиса Игоревна? — раздался позади мужской бас, и от неожиданности Алиса, покачнувшись на шпильках, вместе с замершим сердцем рухнула вниз. Она, оказавшись сидящей на полу, с ужасом обернулась: в дверном проёме кухни перед ней стоял мужчина. Знакомый мужчина; мужчина, которого она видела совсем не так давно… И часы были у него в руках — он специально ими тряхнул, чтобы Алиса уж точно заметила, а затем поднёс их к глазам и пристально вгляделся: — “Пэ”... “ка”... “ша”... — прочёл Милославский инициалы на корпусе и вернул пронзительный взгляд к Алисе. — Павел Константинович Шемелин? Верно я расшифровал? И откуда у вас дома такой интимный предмет чужого гардероба? Алиса судорожно хватила ртом воздуха и, не совладав с ушатом ледяного страха, выплеснувшегося прямо ей на голову, едва не взвизгнула: — Что вы здесь делаете?! — Жду вас, — не теряя самообладания, присел на корточки перед ней Милославский и протянул руку. — Вы не имеете… — пыхтя, она неуклюже поднялась на ноги, но его помощи принимать не стала. Милославский тоже выпрямился следом за Алисой. — Вы не имеете права здесь находится, это частная собственность… Она запнулась и попыталась отдышаться; сердце бешено колотилось в горле. Зря проигнорировала запертый на один оборот замок, зря списала на Шемелина запах в прихожей… Зря думала о слежке, увязавшейся за нею из родного города. Всё не о том Алиса волновалась, не того боялась… При первых же признаках вторжения нужно было вернуться к шофёру Сане и попросить его проверить квартиру. Есть же у него этот дурацкий пистолет, так вот пускай и использует его для угроз настоящим злодеям, а не тычет в лицо беспомощным женщинам на заднем сидении своей машины. Но Милославский предусмотрительно встал в дверном проёме кухни: теперь Алисе не прошмыгнуть мимо… Не драться же с ним? — Как вы вообще сюда проникли?! — попятилась она, обшаривая глазами кухню: все ножи как назло убраны в ящики, а в качестве вооружения подойдёт разве что эта ваза да яркие бутоны похожих на звёзды цветов. — Консьержка внизу дала мне ключ, — равнодушно объяснил он, небрежно поигрывая часами Шемелина в пальцах. — Милая старушка. Правда, кажется, начинает терять связь с реальностью. — Консьержка?! — оторопела Алиса. — Что за… Я сейчас же… — Не вините бедную женщину, — вновь сунул руку в нагрудный карман он и тряхнул алой корочкой. — Я сказал, что при исполнении и провожу оперативно-розыскные мероприятия, а она обязана содействовать. Люди её возраста очень доверчивы. Тут он, к Алисиному удивлению, двинулся с места и грузно уселся за стол, вытянув перед собой руки. Дверной проём теперь зиял пустотой, и Алисе ничего не мешало рвануть в прихожую, выбежать к лифтам и, спустившись, попросить шофёра Саню о помощи. — Какие ещё оперативно-розыскные… — вместо этого озадаченно поинтересовалась она, стаскивая с ног туфли на каблуках: далеко в них не убежишь. Как и в тесной юбке, однако её Алиса снимать всё-таки не стала. Милославский, проследив за направлением её взгляда, устремлённого в сторону выхода, тихо хмыкнул. — Если вы хотите сбежать, гнаться я за вами не буду, Алиса Игоревна, — уверил он и тяжело вздохнул: — Я пришёл всего лишь поговорить. Алиса смерила его сосредоточенным взглядом. Угрозы и впрямь как будто ничего не предвещало: двигался Милославский расслабленно и спокойно, никуда не торопился, смотрел прямо, как человек, которому нечего скрывать, и ничем не пытался Алису устрашать. Достал из кармана простой тёмно-синей куртки леденец в шуршащем фантике из фольги, протянул ей, а когда она отрицательно мотнула подбородком, сунул конфету себе в рот. — Вчера нам помешали, — на манер чёток принялся мять ремешок часов он. — Я подумал, что лучше поговорить там, где никто не станет вас отвлекать. Вы ведь одна живёте? Так сказала консьержка. Но к вам заходит мужчина… — Мне по-прежнему нечего с вами обсуждать, — Алиса выдвинула второй стул и опустилась на его краешек. — А внизу меня ждёт водитель. Если я сейчас не спущусь, он придёт сюда сам. — Ах, тот самый? — переспросил Милославский пренебрежительно и любезно придвинул к Алисе часы, за поисками которых её и застал. — Тот, что работает на Павла Константиновича? Саша Север. Колоритный он персонаж, Алиса Игоревна. Не боитесь оставаться с ним наедине? Алиса вновь сглотнула подкативший к горлу ком, припомнив неприятный холод дула у своей шеи, и поспешно спрятала в кулаке часы. — А вы..? — продолжил Милославский, бродя по ней испытывающим прищуром. — Вы тоже на него работаете, да? Или вас с Павлом Константиновичем связывают не только профессиональные отношения? Недвусмысленный намёк, проскользнувший в язвительной интонации, Милославский даже не собирался скрывать. Алиса лишь поджала губы: сочла, что отвечать на это — ниже её достоинства. — Впрочем, мне и так всё ясно, — не меняясь в лице, произнёс он с горечью. — Боюсь только, что вас, Алиса Игоревна, это тоже до добра не доведёт, как и мою дочь. Что вы делали у Карины тем утром? — Меня там не было, — сквозь зубы произнесла Алиса: фантомное дуло, прижатое к шее, так и не исчезало. Шофёр Саня ведь именно о разговорах с такими людьми, как Милославский, Алису и предостерегал этим небанальным способом. Вот только что-то скреблось под рёбрами; что-то куда большее, чем страх; а врать в лицо отцу, чью дочь Алиса собственными глазами видела мёртвой, оказалось куда сложней, чем пришедшему к ним в офис безымянному следователю. Алиса смотрела в Карины глаза и до боли прикусывала кончик языка — потому что очень хотелось всё рассказать, как на духу. — Звонок на мобильный номер Шемелина поступил примерно в то же время, когда в квартире по словам свидетеля находились вы. Так кто ему звонил: вы или Карина? Она была тогда ещё жива? Вы видели, как её убили? Это сделал водитель Шемелина, который сейчас ждёт вас внизу? Поэтому вы ничего не рассказали милиции? Не хотите подставлять своего любовника? Или вы его боитесь? Он вам угрожает, Алиса Игоревна? — Перестаньте! — воскликнула Алиса и стукнула по столу, отчего подскочила, тихо звякнув, хрустальная ваза. Череда вопросов, которыми без передышки сыпал Милославский, заставляла голову идти кругом. — Что за чушь вы несёте? Ничего я не видела, тем более здесь не причём Шемелин, он… — Она ведь тоже была с ним в… личных отношениях, — перебил её Милославский с безразличным видом, и это заставило Алису смолкнуть, задохнувшись от накатившего коктейля чувств. На коленях у него лежала кожаная барсетка с облупившимся металлическим замочком, щёлкнув которым, он достал картонную папку и протянул затем Алисе цветастую фотографию крохотного уголочка рая на земле: двухэтажная белокаменная вилла, залитая яркими лучами солнца, безмятежно взирала окнами на кромку берега и синих волн. — Что это? — Дом. Дом на Кипре, оформленный на имя моей дочери. Правда, покупкой занимались связанное с господином Шемелиным юридическое лицо. Но всё равно симпатичный, правда? Она, внимательно рассмотрев идиллическую картинку прибрежной местности с раскидистыми пальмами, отбрасывающими длинные тени, а потом в лёгком недоумении уставилась на Милославского. — А ещё Кариночка искала покупателей на свою квартиру в Москве. Переезжать собиралась. Вот… — постучал он пальцем по фото виллы. — Сюда, надо полагать. — Послушайте, мне правда очень жаль вашу дочь, — отодвинула Алиса снимок в сторону. — Я говорю это абсолютно искренне. Но какое всё это имеет отношение ко мне? Я о её планах ничего не знала. Ни о квартире в Москве, ни о Кипре… Мы не общались с ней настолько близко. Я бы никогда и не подумала, что она хочет уехать. Бросить работу… — А господин Шемелин? Алиса раздражённо выдохнула. — Что — господин Шемелин? — Он при вас не упоминал, что собирался уехать туда вместе с Кариночкой? По крайней мере, она на это рассчитывала. Алиса, вновь зацепившись взглядом за фото, тряхнула головой: — Ну это уже откровенные выдумки. Чтобы Шемелин уехал и оставил свой бизнес в Москве? — неестественно улыбнулась она лишь краешками губ. — Даже я в это не поверю. А уж Кара тем более знала его лучше меня. — Да, тут правда за вами… — не стал спорить Милославский, чем Алису несколько удивил. — Оставлять бизнес на произвол судьбы в планы господина Шемелина точно не входило. Я ведь верно понимаю, Алиса Игоревна: ваш отец очень заинтересован в том, чтобы в отсутствие Павла Константиновича немедленно перехватить над его компанией контроль? Алиса при упоминании Коваля опустила взгляд на свои запястья и надсадно кашлянула. — Раз вы всё так прекрасно понимаете, зачем тогда говорите ерунду про какой-то мифический отъезд? — пробубнила она. — Собиралась ли куда-то переезжать Кара — я не в курсе. Это ваша дочь и вам, наверное, лучше знать. Но Шемелин точно этого не хотел. Ни один, ни с… Ней. Она говорила это и понимала, что права. Но вместе с тем сердце больно колол едва уловимый отголосок чёрной ревности: а вдруг правда на стороне Милославского? Вдруг это Алисе Шемелин не мог и не хотел обещать “любви до гроба”; а вот Каре — запросто? Вдруг ей он мог пообещать и любви, и уединённой жизни в райском уголочке на берегу моря? Что, если это Кара была особенной? — Вы, Алиса Игоревна, несомненно правы. Ничто не заставило бы Павла Константиновича бросить свой бизнес. Только вот он смог придумать, как выйти из положения. И отца вашего не обидеть, и остаться при своём. Алиса, подавив всплеск ревности и обиды, уставилась, не моргая, в лицо Милославскому. — Видите ли, — продолжил растолковывать он и достал из вороха бумаг, сложенных ровной стопкой под переплётом из картона, ещё одну и тут же вручил Алисе. — На компанию господина Шемелина не так давно был подан иск… Посмотрите… О взыскании долгов и принудительном признании его компании банкротом. Рекомендую обратить внимание, что истцом выступает юридическое лицо, которое оформленное на Кариночку. Алиса подумала, что грозовые тучи, что висели над нею с самого утра, предвещали не малоприятную встречу с Ваней, не неудавшийся разговор с Шемелиным и даже не то, что кто-то следил за ней вчера по пути домой; нет, грозовые тучи предвещали этот разговор с Милославским, в картонной папочке у которого, кажется, таилось ещё много сюрпризов. — Что вы хотите этим сказать? — сдавленно поинтересовалась она. — Что он… Убил её за то, что она подала на него в суд? Бессмыслица какая-то. Милославский с непринуждённой улыбкой покачал головой. — Нет, конечно, Алиса Игоревна. Я, напротив, уверен, что иск был подан не только с ведома, но и с подачи Павла Константиновича. Он прекрасно знает, что его компания не в состоянии расплатиться с долговыми обязательствами, и его это ни капельки не смущает. — Я не понимаю, о чём вы говорите, — тяжело посмотрела на него Алиса. — Насколько мне известно, дела в компании идут очень даже хорошо. И близко нет никакого банкротства… — Точно так, Алиса Игоревна, — он потянулся через весь стол и ногтем большого пальца придвинул снимок с белоснежной виллой ближе к Алисе. — Знающие люди подтвердили мне, что бизнес процветает. Именно поэтому ваш отец так сильно в заинтересован в сотрудничестве с господином Шемелиным. И именно поэтому же господин Шемелин совершенно не хочет с ним работать. Только Игорю Евгеньевичу Ковалю так просто не откажешь, вы ведь понимаете? Вот Павел Константинович и решил распотрошить собственную компанию. Продать во время торгов все активы подставным лицам, за которыми сам и стоит, кое-что раздать фальшивым кредиторам в лице фирм, оформленных на мою дочь, например… А затем благополучно улететь за границу, оставшись фактическим владельцем львиной доли имущества. Ну а Игорь Евгеньич Коваль… Он тоже получит то, чего так хотел — контроля над компанией. Правда, то будут уже жалкие и обескровленные остатки, но Павел Константинович, я уверен, легко сможет объяснить вашему отцу, что он тут почти не причём. А знаете, кого он выставит виновником произошедшего? Плечи у Алисы поднялись от глубокого вдоха. — Мою дочь, затеявшую все судебные разбирательства, — сам ответил на свой вопрос Милославский. Она поёрзала на стуле и отвела в сторону невидящий взгляд, вникая в смысл сказанного Милославским. — Он и так мог вывести всё за границу, — наморщила она лоб. — Без этих ваших сложных схем. — Ваш отец бы не дал, — отмёл её возражение он. — Имеет право вето. Кроме того, Павел Константинович не понаслышке знает, что с ним не стоит открыто ссориться. Вот он и нашёл способ этого избежать: суд назначит внешнего управляющего для компании, который сможет действовать только на своё усмотрение. И управляющий этот специализируется на подобных вещах, вот, посмотрите: Давид Яковлевич… — Что? — встрепенулась она. У Милославского вздрогнули ноздри, точно он почуял след. — Знакомое имя? Она приложила ко лбу ладонь: — Дальше можете не объяснять. Давид Яковлевич сделает всё так, как нужно Шемелину. А оспорить его решения никто не сможет. Ни совет директоров, ни акционеры… — Вроде того, — качнул головой в бок он. — Экономические преступления — не моя сфера. Но знакомства у меня имеются. Мне кое-что доступно объяснили. И я понял, зачем он купил Кариночке и этот дом, и открыл солидный счёт в банке… — Зачем? — сцепила зубы Алиса. — Она не должна была сюда вернуться. Никогда, — голосом, пугающим своей бесцветностью, объяснил Милославский. — Потому что Коваль должен был считать, что компанию разорила бывшая любовница Шемелина, имевшая доступ ко всей документации. А знаете, почему, Алиса Игоревна, Кариночка должна была так поступить? На этот раз она говорить ничего не стала: просто молча смотрела на него, ожидая ответа. — Потому что Павел Константинович, с котором у неё были длительные интимные отношения, бросил её ради своей жены. Жена, кстати, тоже чуть больше недели назад улетела за границу. И возвращаться, я полагаю, не планирует. Алиса недоверчиво замотала головой. — Это была всего лишь корпоративная поездка на отдых. Я тоже там была, просто прилетела в Москву раньше других, — возразила она. — А Эльвира, как и все, должна была вернуться вчера. — Но не вернулась, Алиса Игоревна, — парировал Милославский. — На частном рейсе, нанятом компанией для обратной поездки, её не оказалось. Ну а совсем скоро к ней собирался присоединиться Павел Константинович. — С чего вы взяли? — С того, что он распродаёт всё имущество, которое у него осталось в России, — сложил руки перед собой Милославский. — Делает он это якобы ради погашения долгов, но… В строках текста на бумаге, которую в очередной раз подложил ей Милославский, Алиса зацепилась глазами за показавшийся знакомым московский адрес. Она, ткнув пальцем в печатные буквы, внимательно прищурилась и тихонько рассмеялась: — Нашли что-то забавное? — искренне удивился он. Алиса махнула подбородком и посмотрела на аккуратно выписанные в длинную строку улицу и дом. А перед внутренним взором тут же всплыло просторное помещение с большими окнами, выходившими на низкоэтажную улочку, которое Алиса присмотрела во вручённой Шемелиным брошюре — именно оно находилось на этой улице и в этом доме, именно его продавал Шемелин, чтобы расплатиться с вымышленными долгами. То единственное обещание, что он ей сегодня дал, тоже оказалось полуправдой. Раз Шемелин сам и являлся владельцем элитной недвижимости в центре столицы, то, конечно, ничего не мешало ему переписать его на Алису уже к сегодняшнему вечеру — в обмен на то, что Алиса вернёт помолвочное кольцо Ване. — Нашла свой прощальный подарок, судя по всему, — безрадостно подытожила Алиса, в третий раз перечитывая адрес и окончательно убеждаясь в том, что не ошиблась. — Алиса Игоревна, — проникновенно позвал Милославский и подался вперёд. — У Карины, как у номинальной владелицы юрлиц, пытающихся взыскать задолженности, должны были сохраниться документы, подтверждающие, что долги компании Шемелина — полная липа, и это лишило бы смысла всю его схему. Из-за этого он её убил? Она ведь была беременна. Вы знаете, что она искала подходящую клинику, чтобы заключить контракт на роды? Я говорил с врачами. Кариночка хотела, чтобы на родах присутствовал отец ребёнка. Это ведь Шемелин, я абсолютно в этом уверен. Он не согласился дать генетический материал для анализа, поскольку не проходит подозреваемым, но это его ребёнок, я знаю точно. Кариночка любила этого мерзавца. Думала, что они будут жить вместе. Но Шемелин не собирался бросать жену, на которую тоже завязано огромное количество его активов. Так что случилось? Кара приревновала? Потому отказалась участвовать в этой схеме, нарушив договорённости, и тогда Шемелин решил с ней расправиться, чтобы не всплыли ни документы, ни её свидетельства? — Да что это за бред! — задыхаясь, Алиса вскочила на ноги и хлопнула по столу ладонями, чтобы заставить Милославского умолкнуть. Ваза опрокинулась на бок; и он едва успел смести документы со столешницы, чтобы их не залила расплескавшаяся вода. — Это версия, — холодно поправил Милославский, когда Алиса замолчала. — Вы наверняка не знали обо всём, что я вам сейчас рассказал. Но вы были там. Вы могли видеть, что случилось с моей дочерью на самом деле. Так, Алиса Игоревна? Теперь, когда вы знаете, что он цинично её обманул, продолжите и дальше его покрывать? Она прижала к лицу ледяные ладони, чтобы совсем не лишиться чувств: комната перед глазами завертелась и заплясала расплывчатыми пятнами. С трудом передвигая подкашивающиеся ноги, Алиса подобралась к балкону и распахнула его, чтобы впустить в кухню глоток свежего воздуха. — Я понятия не имею, как всё было на самом деле, — привалившись к двери, хрипло и почти по слогам сказала Алиса, смежив веки. — Алиса Игоревна, — повысил голос Милославский. — Вы были там. Можете это отрицать на официальных допросах, и там вам даже поверят. Или сделают вид, что поверили. Но я знаю: вас там видели. Бросив взгляд из-под полуопущенных век вниз, она увидела в огороженном дворе, за забором которого начинался так трепетно любимый ею парк, машину Шемелина и курившего возле неё шофёра Саню. Вспомнила — кстати или некстати — его чёрные перчатки, дуло у шеи, настойчивую рекомендацию не рассказывать никому о случившемся; а потом послала всё к чёрту и обернулась к Милославскому. — Да, — уставилась она на него в упор неморгающим взглядом. — Да, я была там тем утром. Но я пришла, когда Кара уже была… Она была мертва к моему приходу. И в квартире кто-то был. Я не успела его увидеть, потому что… — слова давались ей с большими усилиями: язык не хотел поворачиваться, горло сдавила тупая боль. — Я сразу пошла к кровати, а он был… Не знаю, где он был. Но он запер меня в спальне и забрал с собой ключ от двери… — Хм, — настороженно опустил подбородок Милославский. — Ключа от двери спальни действительно в квартире не нашли. Это отражено в материалах дела. — Видите, — слабо откликнулась Алиса. — Тут я вам не вру. Я расскажу вам всё один раз и больше никогда не повторю. Потому что я тоже… Тоже хочу, чтобы вы нашли её убийцу. Мы не так уж близко общались и знакомы-то были всего ничего, но мне казалось, что… Между нами есть что-то… Какая-то искренность. По крайней мере, она пыталась меня предупредить. Милославский откинулся назад, внимательно ловя каждое Алисино слово. — В ту ночь мы были на одной… На вечеринке. Её организовывал Давид. Видимо, тот самый, которого упомянули вы. Меня туда пригласила Кара, я поначалу даже не хотела идти. Мы с женихом поссорились, и загород он уехал один, без меня. А я осталась у Кары. Из её квартиры мы туда и отправились. Но домой она ушла раньше, а я задержалась на… Не знаю, я не смотрела на часы, но к ней в квартиру я вернулась уже под утро, когда светало, а Кара уходила ещё по темноте. Входная дверь была открыта, но я решила, что она сама её так оставила — не хотела просыпаться, когда я вернусь. Ничего странного я не заметила и сразу пошла в спальню, потому что тоже очень устала: повторюсь, было раннее утро. А когда я зашла внутрь комнаты, дверь захлопнулась. Сама. Я подумала, что это случилось из-за сквозняка: может, я не плотно заперла квартиру... Или где-то было открыто окно. Мало ли. Но дверь спальни не открывалась, тогда я попыталась разбудить Кару и поняла, что… Алиса опустила взгляд и тяжело вздохнула. — Она лежала на кровати полностью одетой, и глаза… Глаза были открыты. Я не сразу поняла, что она уже не… В общем, что её нет. А когда догадалась, решила, что нужно куда-то звонить. — Почему не позвонили в скорую? Алиса, почувствовав теперь вину перед отцом убитой в ту ночь Кары, опустила взор к полу и пошевелила плечами, словно на неё вновь повеяло могильным холодом. — Испугалась. Мой отец, он… Ему не нравится, если его имя связывают с какими-то происшествиями, а тут труп, с которым я оказалась заперта в одной комнате. После вечеринки, на которой… — она запнулась. — В общем, в таких ситуациях первым делом нужно звонить папе, но моего мобильного в спальне не было, а наизусть его номера я не помнила. Тогда я взяла Карин домашний: там уже был вбит номер Шемелина. Я решила, что могу позвонить ему и попросить связаться с отцом. В конце концов, Кара была его… Его сотрудницей. Он имел право знать, что она умерла. — Что вам сказал Шемелин? — Переспросил, уверена ли я, что Кара мертва, — ответила Алиса глухо и заслонила лицо руками. — Я плохо помню то утро, всё смешалось в один безумный кошмар… Но моему отцу Шемелин звонить не стал. Он прислал Саню. Александра… Он просит его так называть. Саня. — Долго вы ждали этого… — Милославский брезгливо причмокнул. — ...Саню? — Не знаю. На часы я не смотрела, сами понимаете. Мне показалось, что он приехал довольно быстро. Это он сказал, что кто-то специально запер меня и забрал ключ. Милославский устало потёр лоб. — Дальше, — скомандовал он грубее, чем требовалось, но Алиса возмущаться не стала: — Меня отвезли в загородный отель, — прокашляла она. От нервозности горло пересохло. — Всё. Папа, узнав о Кариной смерти, велел не лезть в эту историю и сказал, что меня по этому поводу никто дёргать не станет. Я ему ничего не рассказывала, так мне приказал Шемелин. На этом всё. Мне больше нечего сказать. — Ваш жених знает, где вы были той ночью? — Он думает, что я была у себя дома. — А он не задавал вопросов, зачем вы наврали органам? — Нет, — помотала она подбородком. — Когда о Кариной смерти стало известно всем, Ваня сам предложил так следователям и сказать — что мы с ним были вместе, ведь так удобнее. Нам с ним нужно держаться от подобных историй как можно дальше, он ведь тоже, кхм… Почти член семьи. — А у него были основания подозревать, что вы можете быть в этом замешаны? Алиса задумчиво пожевала губы. — Он знал, что предыдущую ночь я провела у Кары дома, — принялась монотонно объяснять она. — Накануне он приехал ко мне домой, чтобы сделать сюрприз и отвезти меня на отдых. Но мы с Карой собирались в клуб, и я поехала с ней. То есть Кара, она… — Алиса вдруг тепло улыбнулась, а на глаза навернулись слёзы. — Я не могла решить, с кем поехать, и она просто схватила меня в охапку и увезла. Тогда мы с Ваней договорились встретиться утром и поехать в загородный отель. Но я… проспала. Его это задело, мы созвонились по телефону, поссорились… — Он уехал без вас? — Да, — кивнула она. — Когда я звонила, он уже был в отеле. А я осталась в тот день у Кары, ближе к ночи мы поехали на вечеринку, туда нас приглашал Давид… Милославский тут же, порывшись в бумагах, достал и положил перед Алисой фото. Она с тихим вздохом кивнула: — Да. Это он. Он нас пригласил. Позже я узнала, что он и есть организатор вечера. Тогда мне показалось, что Давид испытывает к Каре симпатию. То есть, вы понимаете… — деликатно замолчала она, подняв к Милославскому взгляд. — Но теперь… Если вы говорите, что он связан с Шемелин… Может, его интерес к ней мог носить иной характер? Когда мы говорили с ней в последний раз, Кара, она… сказала, что ей нужно найти Давида. — Он может быть причастен к убийству? — Я бы не удивилась, — Алиса снова опустилась на стул, вспомнив то странное впечатление на неё производил человек, которого они обсуждали. — А Павел Константинович? — напрямую спросил он. — Он может быть причастен? — Я не… — Алиса хотела было сказать, что не знает, но даже такая размытая формулировка показалось ей неосторожной, потому как всё равно навлекала подозрения на Шемелина. Но разве эти подозрения были необоснованы?.. — Алиса Игоревна, — надавил Милославский. — Смелее. Павел Константинович Шемелин мог быть замешан в организации убийства? Может ли он знать, кто и зачем убил мою дочь? Алисе очень хотелось считать, что не мог. И хотелось, чтобы ровно также считали люди, принадлежащие к органам охраны правопорядка. Но ведь она не знала наверняка. Алиса сама назвала чушью версию, которую озвучил Милославский. Но вопреки собственным словам не могла отрицать, что версия эта казалась вполне убедительной и не шла теперь у Алисы из головы. На почве совершенно точно возникшей у Кары ревности между ними с Шемелиным возникли разногласия, и Кара стала ему угрожать, после чего Шемелин просто убрал ненужного свидетеля. Своими руками или чужими; а может, Давид взял ситуацию под свой контроль, оповестив Шемелина обо всём уже постфактум — это не так уж и важно… Шемелин был на том вечере в старинном особняке. Шемелин разговаривал с Карой, после чего та пришла к Алисе явно не в духе и пообещала Шемелину мстить. А потом в последний раз попрощалась с Алисой и ушла через чёрный ход, чтобы отыскать хозяина вечеринки — только Алиса не знала, что Кара ушла на верную смерть. Повисшая на кухне Алисиной квартиры пауза затягивалась. Милославский вновь выудил из недр карманов шуршащий фантик с леденцом и, сунув его в рот, задумчиво причмокнул губами. — Прежде чем вы мне ответите, Алиса Игоревна, — завёл он доверительным тоном. — Я хочу, чтобы вы, как бы это помягче сказать… Чтобы вы располагали всеми фактами. Понимали картину происходящего полностью. Он кинул многозначительный взгляд на часы Шемелина, что инстинктивно сжимала в кулаке Алиса, точно хватаясь за последнюю соломинку надежды во всей этой грязной истории. — Вы ведь состоите с Павлом Константиновичем в интимных отношениях, верно я понимаю? Можете не отрицать. Алиса промолчала. Да и к чему было что-нибудь говорить, если оба они прекрасно знали ответ на этот вопрос? — Вы знаете, Карина ведь рассказывала мне о вас. Говорила, что вы дочка самого Коваля, но ведёте себя так, что вас в этом родстве совсем не заподозришь. Она говорила, что вы милая барышня. Но наивная, — на середину стола лёг прозрачный целлофановый файлик с тонкой стопкой бумаг. — Она вообще хорошо разбиралась в людях, моя Карина. Если бы она пошла в следователи, как я ей советовал, была бы сейчас жива… Но она связалась с людьми, для которых нет ничего дороже их денег, Алиса Игоревна. Вы ведь давно живёте с ними бок о бок в этом мире. Не мне вам рассказывать, да? Он раздосадованно вздохнул, поднял на вытянутых руках файл и внимательно вгляделся в бумаги, рассеянно потирая пальцем нижнюю губу. — Так вот, Алиса Игоревна, если вы выгораживаете господина Шемелина только потому, что он вам что-то… — Милославский деликатно прочистил горло и проникновенно заглянул Алисе в глаза. — …Пообещал, может быть… Вы ведь наверняка в курсе, что с женой своей он развёлся? Алиса прикусила ноготь большого пальца. — В курсе, вижу… — кивнул Милославский, прочитав всё на Алисином лице. — И Кариночка об этом знала. И тоже принимала это за чистую монету, не осознавая, что её используют. Так вот, я хочу, чтобы вы, Алиса Игоревна, понимали: развод Шемелиных носит абсолютно фиктивный характер и нужен лишь для того, чтобы придуманная Шемелиным схема точно сработала. Милославский с тихим шуршанием почесал щетину на подбородке и достал из документы целлофана. — Вот, посмотрите, что Павел Константинович переписал на свою теперь уже бывшую в процессе развода… Обратите внимание сюда: это она теперь управляет бизнесом. У него, конечно, осталось кое-что, но так, по мелочи. Вся власть у неё. Печатный текст плыл у Алисы перед глазами. — И что? — напряжённо спросила она. — Оставил бывшей жене имущество... Тоже мне новости. При разводе так бывает. — Алиса Игоревна, — оперевшись на столешницу рукой, Милославский встал на ноги. — Знаете, почему Кариночка, узнав об этом, разозлилась? Она прекрасно понимала, что деньги привязывают людей друг к другу куда крепче любого брака. И вы тоже должны это понимать. Вот, посмотрите. Вы ведь сами сказали, что Шемелин не оставит в России бизнес. Но при этом он с лёгкостью решил отписать всю свою долю бывшей жене… Просто чтобы от неё уйти? Алиса прошагала к раковине и плеснула воды из-под крана в одиноко стоявший у плиты стакан, затем большим глотком осушила его и подавила стойкое желание метнуть его в стену, чтобы стекло разбилось вдребезги на мелкие осколки. — У самого Павла Константиновича остались одни гроши и недвижимость по сравнению с тем, чем теперь владеет Эльвира Георгиевна, — не замолкал у неё из-за спиной спокойный голос Милославского. — Обычно, Алиса Игоревна, с бывшими жёнами договариваются иначе: им оставляют квартиры, машины, дома… Что угодно, Алиса Игоревна, но не отдают одного: настоящего бизнеса, который приносит деньги. Понимаете? Можно отделаться небольшим пакетом акций с каким-нибудь годовым доходом, равным ВВП небольшой страны. Но отдавать дело, которое строил всю жизнь, на котором держится твоё благосостояние… Алиса Игоревна. Вы ведь всё понимаете. Она искоса глянула на него через плечо. — Вы не знаете Эльвиру, — впроброс заметила она. — Если такая, как она, вцепится, то… — Безусловно, — пожал плечами он. — Только и Павел Константинович не из робкого десятка. Вот, скажем, человечек, который вас сюда привёз… Саня. Саша Север. Я уверен, если бы господин Шемелин его попросил, он легко утряс бы все разногласия с Эльвирой Георгиевной. Она либо отказалась бы от своих притязаний на бизнес господина Шемелина, либо бесследно исчезла бы под благовидным предлогом. Хотя, может, поступить так с женой ему помешали былые чувства… — Что вы всем этим хотите сказать? — Что вам надо трезво оценить обстановку, Алиса Игоревна, — сухо подытожил Милославский. — Если он сказал вам, что уходит от жены ради вас, это чушь. Чушь, которую скормил и моей дочери тоже. Он хотел её просто использовать, бросить с ребёнком в чужой стране, вдобавок ко всему оставив ей на прощание смертельно опасного врага, вашего отца, Алиса Игоревна… Вот что за человек Павел Константинович Шемелин. — Послушайте, то что вы рассказываете — полнейшая чушь!.. — прикрикнула Алиса, чтобы заставить его замолчать, но и её собственный голос утонул в звонкой трели, донёсшейся из прихожей. Они оба вздрогнули и уставились друг на друга в гробовом молчании. Первым заговорил Милославский: — Должно быть, Саня вас действительно потерял, — имя шофёра Шемелина он выплюнул с искренней ненавистью, а затем попустительски махнул рукой. — Давайте. Вы ведь угрожали, что он сюда придёт и разберётся со мной. Идите, просите защиты у человека, который вполне вероятно задушил мою дочь. Взгляд у Алисы совершенно не хотел ни на чём фокусироваться: пол и потолок по-прежнему плыли перед глазами, смешивались друг с другом пляшущими светлыми пятнами. Она рассеянно потрясла головой и сжала в кулаке часы Шемелина, держась по пути к входной двери за стену. — Алис Игоревна, всё в порядке? — шофёр Саня попытался было заглянуть вглубь квартиры, когда Алиса немного приоткрыла дверь. — Вы с кем-то говорили?