ГЛАВА 23

ГЛАВА 23

в которой Алиса до последнего надеется

— Алис Игоревна, всё в порядке? — шофёр Саня попытался было заглянуть вглубь квартиры, когда Алиса приоткрыла дверь на узкую щель. — Вы с кем-то говорили?.. — Нет-нет… — отрицательно встряхнула она головой и загородила ему обзор. — Я просто не могла найти… В подтверждение своих слов она показала ему часы. — Я голоса слышал, — нахмурился он и снова принялся рассматривать интерьер квартиры у Алисы за спиной. — Я разговаривала по телефону, — нашлась она. Шофёр насторожился: — С кем? Алиса оскорблённо выпучила глаза. — Что за вопросы? — рассердилась она и протянула ему через порог часы: — Вот. Отвезите их Павлу Константиновичу сами. И передайте, что я больше не хочу с ним видеться. Никогда. Она хотела захлопнуть дверь, но шофёр, схватившись за её край, не позволил. Его странный и долгий взгляд, от которого сжался живот, Алисе не понравился. — Пал Константиныч попросил, чтобы вы привезли их лично. Дорогая вещь. Ценная. Алиса скептически усмехнулась: — А что такое? Он вам всё-таки не доверяет? — ядовито подначила его она. — Волнуется, что часы себе присвоите? — Алис Игоревна, — шофёр Саня удручённо пнул стену носком начищенных туфель и отвёл в сторону глаза. — Я человек подневольный. Мне сказали, я выполняю. Поедемте. Время уже поджимает. — Неужели Павел Константинович куда-то спешит? Шофёр руки с двери не убирал и молча буравил её взглядом. Уловил ли он Алисин туманный намёк, она не поняла: никакой реакции на угрюмом лице не отразилось. Она бросила вороватый взгляд себе через плечо, а потом, скользнув пальцами по гравировке с инициалами Шемелина на корпусе, разочарованно вздохнула и улыбнулась: — Ладно. Подождите минуту. Мне надо собраться. — Так вы же… Алиса чуть не прищемила ему пальцы, резко захлопнув дверь. Она быстро вернулась в кухню, где мрачной тенью её ждал Милославский. Вполголоса, чтобы вездесущему шофёру Сане при всём желании не удалось ничего расслышать, произнесла: — Вы можете оставить это мне? — схватилась за уголок одного из листов. — Кое-что… Могу, да… Не всё. Но вот это забирайте, — он, близоруко щурясь, придвинул к ней часть бумаг; остальные аккуратно собрал и сложил в папку. — Что ж вы не позвали Саню на помощь, Алиса Игоревна? Вопрос был очевидным и сам собой напрашивался, но Алиса с суровым видом его проигнорировала. — Мне нужно уехать, а вы… — сгребла оставшиеся на столе документы и, не церемонясь, свернула в трубочку. Посмотрев с укоризной на Милославского, спустя короткое мгновение Алиса легонько стукнула себя кулаком по лбу. — Чуть не забыла, что у вас есть ключ. Заприте за собой дверь. И будьте добры вернуть его консьержке, — сухо проинструктирвала она затем. — И постарайтесь впредь не караулить меня в самых неожиданных местах. Если вам снова так сильно понадобится встреча со мной, то достать мой номер телефона вы, я уверена, сможете. — И вы даже ответите на мой звонок? — насмешливо переспросил он. — А вы позвоните — и узнаете. Она тенью скользнула в гардеробную, пошарила за аккуратной стопкой кашемировых свитеров и выудила стеклянный пузырёк, который легко можно было спрятать в ладони. Одним движением скрутив пробку, Алиса резко выдохнула и сделала большой глоток: спиртное ожидаемо обожгло нёбо, но она даже не изменилась в лице. — Что за бумаги? — буднично поинтересовался шофёр уже в лифте, покосившись на свёрнутые трубочкой документы. — Это… — рассеянно проговорила Алиса и поспешно впихнула их в сумку. — Неважно. Так, насчёт квартиры… Чёрт… Радостной и бодрой мелодией затрещал её мобильный. Шофёр с цепким прищуром следил, как Алиса запихивает документы и шарит по всему нутру сумочки в поисках телефона, чтобы принять необрывающийся вызов. Механические переливы нот до отвязки заполнили тесную кабинку, как ядовитый газ заполняет герметичный контейнер: не оставляя ни толики свободного для дыхания пространства. — Просто проверяю, — донёсся из динамика добродушный голос Милославского. — Не обманули, Алиса Игоревна. — Что там? — насторожился шофёр. — Потом перезвоню, — выдавила Алиса дежурную улыбку, торопливо нажав отбой, а затем спрятала мобильник в сумке и озвучила первую пришедшую в голову отговорку: — Папа. Вот как раз насчёт документов… — Ну как, продаёте? — проявил вежливый интерес шофёр. — Ага, — кашлянула Алиса. — Продаю. Я же в Москве, а квартира там… сами понимаете. — Угу, — безэмоционально протянул он. Новой жизнерадостной трелью телефон разразился уже возле авто, и Алиса, бросив вверх мимолётный взгляд на окна своей квартиры, мысленно выругалась: какого чёрта Милославский названивает ей сейчас? Была ли то игра света или штора за стеклом правда едва уловимо колыхнулась от чьего-то присутствия — Алиса не успела распознать, потому что помешал шофёр: — Садитесь-садитесь, у нас мало времени, Алис Игоревна, — нетерпеливо схватил её под локоть он и распахнул дверцу, чуть не втолкнув её на заднее сиденье салона. Алиса с возмущением вновь оглянулась на него, но спорить вслух не стала: сначала поудобнее устроилась в машине и, когда дверца с её стороны громко захлопнулась, вытащила не замолкавшую трубку. Она твёрдо вознамерилась озвучить всё своё негодование в первую очередь Милославскому, а потом отвести душу и хорошенько пройтись с нотацией по манерам шофёра Сани — так, напоследок, поскольку Алиса уже решила, что видятся они с ним в последний раз, — однако при виде имени звонившего дерзость вмиг испарилась: — Да, — ответила она сдержанно. Шофёр тем временем уже уселся за руль и, ни секунды не медля, завёл мотор. — Алиса? — позвал Коваль. — Ты где? Алису откинуло назад и прижало к спинке сиденья: Саня, невзирая на то, что они находились во дворе жилого дома, вдавил педаль газа, и с оглушающим визгом шин авто тронулось с места. — Я… я дома… — зажав динамик рукой, на автомате солгала она: не объяснять же, при каких обстоятельствах Шемелин забыл у неё часы. — Дома? — с подозрением переспросил Коваль. — Дома, — эхом повторила она и только потом одумалась: вдруг он вновь решит неожиданно нагрянуть? — Но мне сейчас нужно уехать по работе. — Послушай меня, — жёстко прервал её Коваль. — Никуда не уезжай. Оставайся дома. Алиса раздосадованно скривилась и жестом попросила шофёра сбавить скорость: похоже, придётся возвращаться. — Ты собирался заехать?.. Я ненадолго. Может, попозже? — Не перебивай, — рявкнул Коваль, из-за чего Алиса резко вздрогнула. Она поймала настороженный взгляд шофёра и посмотрела в окно: иномарка влилась в транспортный поток на скоростном шоссе. — Сиди дома. Ты меня поняла? Не выходи ни под каким предлогом. На работу ехать нельзя, ясно? Между лопатками выступил холодный пот. Алиса бездумно уставилась в затылок шофёра: ей почудилось, что тот обнажил длинные клыки в плотоядном оскале — хотя лица, помимо отражения сосредоточенных на дороге глаз, она не видела. — Что?.. — тонко выдавила она. — К тебе домой едет охрана. Без их разрешения из квартиры ни шагу. Ты меня поняла? Сама никого не пускай: они приедут, отзвонятся мне, и я тебе наберу. Тогда откроешь. Ясно? — Я… Они мчались по полотну дороги, обгоняя другие машины. Алиса покосилась на стрелку спидометра: давно перевалила за отметку сто. Тормозить шофёр Саня не собирался. Её слабевшая рука вместе с зажатой трубкой сама по себе опустилась вниз, а из динамика до Алисы слабо доносились обрывки слов не на шутку встревоженного Коваля: — Али… лиса… ты… ышишь?.. …тветь!.. нику… — Александр… Саня… Мне надо домой, папа хочет… — пролепетала она неуверенно. Но те самые глаза, что неотрывно смотрели вдаль перед собой, блеснули холодной сталью, заставив Алису тут же замолкнуть. — Мы скоро приедем Алиса Игоревна. Не переживайте, — проигнорировал её просьбу он. Тихий щелчок, последовавший за нажатием кнопки на приборной панели возле руля, возвестил: дверцы салона надёжно заперты — хотя вряд ли Алисе пришло бы в голову выпрыгнуть из машины на такой скорости. — Что происходит? — придушено спросила она. Недобрые предчувствия в душе становились всё осязаемей. — Куда вы меня везёте? Динамик мобильного стих. Алиса покосилась на горящий экран, но вызова Алиса сбрасывать не стала в надежде, что и Коваль тоже не отключится. — Я же сказал, Алис Игоревна, — однобокая ухмылка расцвела на его вселяющем страх лице. Машина слишком резко замерла возле светофора, и шофёр, воспользовавшись остановкой, повернулся назад, чтобы выхватить у Алисы мобильный: — Вы как, всё ещё с нами, Игорь Евгеньевич? — старательно артикулируя каждое слово, поднёс он микрофон сотового к губам. — Если с головы моей дочери… — таким ледяным и одновременно пылающим яростью голос Коваля Алисе слышать раньше не доводилось. — Если хоть волосок, Север… Ты мои методы знаешь. — Игорь Евгеньич, ничего личного, — беззаботно отозвался шофёр, которого тон Коваля, в отличие от Алисы, не впечатлял. — Я всего лишь передаю привет от Эльвиры Георгиевны. Да вы не беспокойтесь, мы с Алисой Игоревной даже подружиться успели, так что скучно ей не будет, а в остальном всё зависит от вас. Не забывайте только, что каждый ваш неосторожный шаг может напрямую сказаться на Алисе Игоревне… Вы ведь тоже прекрасно знаете мои методы, — он оглянулся и весело подмигнул: — Впрочем, она же у вас приёмная? Не так уж будет и жалко, да, Игорь Евгеньич? Не попрощавшись, он отключился и помахал телефоном у Алисы перед носом. — Я его пока у себя подержу, — ухмыльнулся нагло. — Целее будет. — Слушайте, что вы себе позволяете?! — взвинченно попыталась вновь прояснить ситуацию Алиса. — Что всё это такое? Остановите немедленно машину! Я пожалуюсь на вас Павлу Константиновичу, слышите?! — Говорил я вам, Алиса Игоревна, — вернул внимание к дороге шофёр. — Не лезьте вы во всю эту ерунду. Себе дороже сделаете. Вы не думайте, мне тоже это всё как-то не по душе… Алиса, похлопав глазами, уставилась на него в немом недоумении, а затем опрокинула голову на подголовник сидения, чтобы в тишине оценить обстановку. Прежде всего: куда направляется машина? Неясно: они уже миновали Садовое и мчались от центра в неизвестном направлении — не в сторону офиса и вроде бы не к гостинице, в которой они с Шемелиным встречались в прошлый раз. Куда ещё мог отвезти её Саня? Алиса подумала об охотничьем домике на озере. Посреди ясного дня вспомнить дорогу, которой они ехали в темноте неделю назад, получалось плохо, и однозначно ответить на самой себе поставленный вопрос ей не удалось. Но мысль про тот участок земли посреди леса, принадлежавший Шемелину, натолкнул на другие, не менее важные размышления: в курсе ли действий шофёра его хозяин? — Вы меня похитили? — попыталась внести ясность Алиса. — Зачем? Хотите чего-то добиться от моего отца? Шофёр издал угрюмый смешок, но продолжил делать вид, будто Алисы рядом и вовсе нет. Она раздражённо выдохнула и, с ожесточением скомкав обрыдший пиджак, бросила его на соседнее сиденье. — Сказали бы заранее, что похищать будете, я бы хоть переоделась, — укоризненно пробурчала она. С удовольствием бы променяла сейчас классические лодочки и тесную юбку, которые она напялила ради встречи с Шемелиным в офисе совершенно попусту, на какой-нибудь спортивный костюм. — Послушайте, давайте не доводить ситуацию до абсурда… — устало предложила Алиса в попытке договориться. — Какой у вас вообще план? Вам деньги нужны? Хотите, я дам вам… сколько нужно? У меня есть… — Квартиру в своём Мухосранске перепишите, что ли? — хмыкнул он, не воодушевившись. — Сами сказали, что она стоит тысяч двадцать… — пояснила Алиса. — Вам надо больше? Папа даст. Обязательно даст, только можно я ему наберу… — Мне ваши деньги не нужны, Алиса Игоревна. — Не нужны? — эхом повторила она. — Что тогда нужно? Вы… — она побродила бездумным взглядом по салону: — Вы ведь это не сами затеяли? Вам кто-то приказал? — Алиса Игоревна, замолчите. Но она судорожно вцепилась ногтями в дорогую кожу обивки и, осенённая новой догадкой, подалась ближе к нему: — Причём здесь Эльвира? — надтреснутым голосом спросила Алиса. — Вы по телефону сказали про Эльвиру… Это она… Вы по её указке меня похитили?.. Она… Слова застряли в горле: Алису заставил умолкнуть любимый аргумент шофёра Сани, убедительней которого придумать было нельзя — пистолетное дуло, зависшее в воздухе на расстоянии десятка сантиметров от её лица. Алиса содрогнулась от липкого страха; мышцы лица рефлекторно свело. — Заткнись, — гаркнул шофёр, а потом криво ухмыльнулся: — …тесь. Заткни-тесь, Алис Игоревна. Вы себя только закапываете. Это я парень терпеливый, но не все ж такие. Помалкивайте лучше, и всё обойдётся. — Все? — не стала упускать новую зацепку она. Напуганная оружием, Алиса всё-таки отпрянула назад и вжалась лопатками в дверцу, спешно пошарив по сиденью рукой и притянув обратно к себе скомканный жакет. Укрылась им, как одеялом: от прокатившегося волной по телу холода и страха Алиса задрожала осиновым листом. — Кто все? — не прислушалась она к убедительным замолчать. — Алиса Игоревна, — пистолет тряхнуло. Она сжала пальцы в кулак, отчего ногти больно впились в нежную кожу ладони, но это позволило ей не поддаваться панике: — Вы не станете в меня стрелять, — голос чуть дрогнул, и Алиса потянулась к сумочке: храбрость ей сегодня, видимо, понадобится. Шофёр бдительно оглянулся и проследил за её движениями: Алиса выудила бутылочку с алкоголем, початую ещё дома, и сделала новый щиплющий губы глоток. Потрясла подбородком из стороны в сторону: капля спиртного покатилась из уголка рта и упала на ворот блузки. — Не станете, потому что папа… — Папа тебя даже не найдёт, — предельно серьёзно закончил за неё шофёр. — …потому что она ведь чего-то хочет? Эльвира, да? Я права? Ей что-то нужно от… от отца? Или, может, от Шемелина?.. Скажите мне! Дело ведь не просто в ревности… Если бы она хотела просто наказать меня за то, что я была с ним… — Алиса сглотнула. — Нет. Тут другое. Если вы меня убьёте, то никто не пойдёт на ваши условия. Ни папа, ни Шемелин… Мёртвая я никому не пригожусь. Послышался рокочущий смех. — Вы под пьяную лавочку всегда так хорошо соображаете, Алис Игоревна? — снова перешёл он к выканью. Алиса тихо фыркнула, и пространство вновь обволокла гнетущая тишина. “Привет от Эльвиры”... Что это ещё за “привет”? Жена Шемелина, очевидно, к происходящему причастна самым прямым образом. Но зачем ей Алиса?.. Милославский сообщил, что с недавних пор Эльвира — полноправная владелица бизнеса Шемелина; может ли это значить, что теперь с Ковалем конфликтует именно она, а не Шемелин, как прежде? Зачем же ей идти на такие отчаянные меры? Алиса от безысходности запустила пальцы в волосы, но под рёбрами вдруг вспыхнула слабая искра надежды: а если шофёр выполняет поручение не Шемелина, а Эльвиры — может ли это значить, что теперь они действовали не сообща, а порознь? Может, вопреки словам Милославского, Шемелин никуда не собирался с Эльвирой уезжать? План был таков до появления Алисы, но потом что-то заставило его передумать? Она с мучением взглянула на правую руку: ему ведь было важно, чтобы Алиса вернула помолвочное кольцо… Он не хотел, чтобы Алиса уходила. Такой сценарий Эльвире вряд ли пришёлся бы по душе. Для неё всё это могло значить, что лакомый кусок уплывает прямо из рук: в конце концов, вряд ли Шемелин, отписав бывшей жене полцарства, не оставил для себя каких-нибудь лазеек, которыми мог воспользоваться, если бы захотел… И хоть Алиса не была знакома с Эльвирой близко, но отчётливо понимала: для той, как и для мачехи, дороже денег нет ничего на свете. Но могла ли она из-за этого решиться на похищение?.. Она тесно прижалась лицом к окну, сплющив кончик носа и оставив на стекле липкий след от помады. Судя по дорожным указателям, ехали они на восток, а черту города довольно скоро персекли. Вдоль лесополосы мчались долго, и кроны деревьев, пролетая мимо на большой скорости, сливались в одну длинную зелёно-коричневую ленту. Алиса в неспособности разобрать, где они теперь находились, чувствовала себя совершенно потерянной во времени и пространстве. Наконец, двигатель сбавил обороты, и машина свернула в лес; и её стало изредко подбрасывать на неровностях рельефа: пришлось крепко хвататься за ручки и подлокотники салона, а от качки быстро начало мутить. — Почти на месте, — бросил в трубку своего сотового шофёр, когда Алиса уже была готова разбить шпилькой туфельки окно и выползти наружу, кубарем покатившись по земле, лишь бы больше не болтаться в воздухе, как теннисный мяч. — Порядок. Со мной. Говорит, нажалуется… Он лукаво подмигнул Алисе, а та в ответ скривилась так, будто в нос ей ударило неприятное амбре. Что ж, подозрения подтвердились: сообщники и правда существовали. Алиса затаилась, прислушиваясь к каждому слову: — Знает, да, — по-змеиному облизнул он верхний ряд зубов. — Сам звонил. Обижаете. Не заметил. Мышцы прищуренных глаз от напряжения заболели: Алиса внимательно следила за шофёром и наизусть запоминала всё, что тот говорит и делает. Звонок он прервал, сунул мобильник в нагрудный карман и уже вскоре резко крутанул руль, заставляя машину съехать с однополосной лесной грунтовки прямо в чащу. Алиса даже успела испугаться, что они ненароком впишутся в ствол толстого дуба — но шофёр вовремя затормозил. Он вышел, и в тишине салона она осталась одна, но через полминуты в спину повеяло уличной прохладой. Внутри разнёсся запах травы, листьев и древесной коры: шофёр закопошился в раскрытом багажнике. Алиса навострила уши: значит, дверцы разблокированы. Она, затаив дыхание, тут же осторожно надавила на ручку. Удача: та поддалась. Не медля ни мгновения и стремглав вывалившись наружу, едва устояла на ногах — тонкие каблуки туфель сразу увязли в земле, листьях и иголках, устилавших землю мягким ковром. Местность была незнакомой; Алиса отчаянно завращала головой. Перед глазами заскакали стволы в белёсых мхах, густые шуршащие кустарники, плотным куполом заслоняющие небо кроны — и только там, за задним бампером машины, где пересекала лесополосу грунтовка, с которой они свернули, частокол деревьев становился разреженней и пропускал солнечный свет. Значит, первым делом нужно пробираться — в сторону дороги. — Ну и куда вы пойдёте? — глумливо поинтересовался шофёр, заметивший, конечно, что пленница предприняла попытку к бегству. — Алис Игоревна, не дурите. Лес кругом. Заблудитесь и совсем сгинете… Напролом броситься было нельзя: шофёр Саня непременно Алису поймает. Недолго думая, она кинулась в те самые заросли кустарника, что шуршали и трепыхались слева. Ветки больно хлестнули по лицу, оцарапав кожу, и она ощутила лёгкий привкус крови на губах. — Вот б..! — голос шофёра Сани, приглушённый хрустом прутьев и шорохом листвы, неприлично выругался и прогрохотал: — Алис Игоревна! — Пошёл ты к чёрту, придурок… — прошипела она в ответ, посчитав, что вопить во всю мощь лёгких — идея гиблая: так она только подскажет Сане, где находится. Правда, шума и треска, который наводила вокруг себя Алиса, продираясь сквозь густые заросли, и без её воплей было достаточно. Но к узкой грунтовке из двух лысых колей, протёртых шинами в густом покрове травы, она всё-таки выбралась, ещё пуще исполосовав по пути лицо. Теперь оставалось всего два варианта: наобум броситься влево или сломя голову кинуться вправо, а третий — безрассудно вернуться обратно в чащу — Алиса отмела сразу, утерев кровь с виска, которым только что шаркнула по острому сучку. Сам собой отпал и второй вариант: справа неспешно приближался шофёр Саня, который мудро предугадал, куда первым делом рванёт пленница. Значит, оставалось лишь наобум бросаться влево — прочь от погони в неизвестном направлении. Но если по этой грунтовке ездят автомобили, значит, куда-то она да ведёт?.. Брести по проторенной колее было удобнее, чем ковылять по кочкам и спотыкаться о коряги, но удирать Алисе приходилось босиком — одна из лодочек слетела ещё возле машины, а вторую она сняла сама и несла теперь в руках, справедливо рассчитав, что острый каблук вполне может сойти за холодное оружие в случае рукопашной схватки с врагом. От тёмного леса веяло сыростью и страхом, но главная опасность подстерегала Алису совсем не в чернеющих зазорах между стволами деревьев — она, опасность, шла за нею по пятам. Пронзивший тишину резкий хлопок заставил вздрогнуть, и, инстинктивно обернувшись, Алиса споткнулась и ничком рухнула вниз, больно приложившись подбородком о сухую землю. Тут же от боли сами собой навернулись горячие слёзы: ещё и колено угодило аккурат на средних размеров острый булыжник. Алиса тихонько заскулила и, не сумев сразу же подняться, пополза вперёд. Придя поначалу в смятение от болевого шока, оглянулась она только спустя несколько долгих мгновений — шофёр, воспользовавшись форой, тем временем стремительно её настигал. Превозмогая себя, она попыталась встать на ноги и, рухнув вновь вниз, сквозь зубы зашипела так громко, что у самой едва не заломило уши — на нестерпимо нывшее колено опереться было невозможно; и тут её сковал капкан крепких мужских объятий. — Алиса Игоревна, — запричитал над ухом шофёр. — Себе же только хуже сделали... Он, заломив ей за спину руки, навалился сверху, тихо чем-то щёлкнул, и она ощутила металлический холод на запястьях, которые сразу же попыталась развести — но тщетно. — Интересный инвентарь вы с собой в машине возите, — пропыхтела она злобно. Он не ответил и поднял её, рванув за шиворот наверх, как тряпичную куклу с набитыми ватой ногами, которую волочат неизвестно куда. — А вторая где? — спросил её шофёр, махнув в воздухе той самой туфлёй, что Алиса планировала использовать в жестокой схватке против него же, да на свою беду выпустила при падении из пальцев. — Будет у тебя в жопе, когда папа вас всех найдёт, — огрызнулась Алиса, не ожидая от себя такой грубости и впервые в жизни ощутив всепоглощающую ярость. Если б не наручники и не ужасная боль в колене, она бы собственноручно и непременно претворила эту угрозу в жизнь. — Ну, значит, босиком погуляем, — позубоскалил шофёр в ответ и потащил её обратно в чащу, предусмотрительно захватив сумочку из машины, мимо которой они вновь прошли. Продираться сквозь заросли в наручниках было ещё тяжелее: равновесие Алиса то и дело теряла, шофёр совсем не бережно одёргивал её, чтобы та приняла вертикальное положение, но затем босые ноги снова путались в бурьяне и валежнике, Алиса тотчас же спотыкалась, валилась наземь, и шофёр вновь бесцеремонно дёргал её за шиворот, как глупого щенка. Правая нога не только болела, но и кровоточила. На губах после падения остался песок и неприятный привкус дорожной пыли, от которого Алису чуть не тошнило; тесная юбка ещё больше мешала ходьбе; элегантный жаккардовый наряд превратился теперь в сущий кошмар: колготки разорвались в нескольких местах, жакет съехал на бок, и ни снять, ни поправить его самостоятельно Алиса не могла, белая блузка пестрела пятнами грязи. Никакой проблемы шофёр в этом не видел ровно до того момента, пока посреди леса не замаячила небольшая деревянная хижина, напоминавшая заброшенный сарай. Тут-то он остановился в нескольких метрах от непонятной постройки, развернул Алису к себе лицом и пробежался критическим взглядом, зашарив при этом у себя по карманам. Стоять ровно у неё не выходило, и тогда Алиса привалилась спиной к какому-то стволу, но обессиленно сползти вниз по шершавой коре шофёр ей всё-таки не позволил: взялся за полы жакета, надел его на Алису, как полагается, и даже принялся вытирать салфеткой лицо, придерживая за плечи. — Ну вот зачем, Алис Игоревна… — бормотал он себе под нос, пока Алиса слабо пыталась увернуться. — Я не знаю, зачем вы это всё устроили… — еле шевеля губами, выдохнула она. — Но с рук вам этого никто не спустит… Не отец, так Шемелин… Он… найдёт и… Уже окончательно убедившись в мысли, что Саня действовал без ведома своего хозяина, Алиса со злорадным упоением во всех красках представляла себе, что ждёт этого мерзавца, когда Шемелин узнает о содеянном. Как он обязательно отыщет её, отыщет этот деревянный сарай, и тогда она расскажет, что ей было нечеловечески больно; что он позволял себе угрожать огнестрельным оружием; что она даже решила в какой-то момент попрощаться с жизнью… Но Алиса не рассчитывала, что это всё может произойти так быстро. Сбоку раздался хруст веток под чьими-то шагами. Повернув голову на звук, она ощутила внезапный прилив сил и дёрнулась вперёд, выпутываясь из рук шофёра. — Чё это за хрень, Сань? — не своим голосом выплюнул Шемелин, когда Алиса, в два прыжка преодолев небольшое расстояние, упала прямо ему в руки. Сжав пальцы на её плечах, он чуть отстранил Алису от себя, пристально изучил весь масштаб бедствия и вновь требовательно воззрился на шофёра, замершего позади и утробно прорычал: — Это всё чё такое? Алиса поняла: вот он — тот момент, который она жаждала увидеть. Поэтому решила не терять времени: — Он меня… — затараторила она, но из-за сбившегося дыхания прервалась и продолжила лишь после глубокого вдоха: — Он стрелял, он… Я не знаю, чего он хочет… Твоя жена, она… Он похитил меня… Членораздельной речи от переизбытка эмоций всё равно не выходило, и Алиса просто прильнула к нему, спрятав лицо у него на груди в надежде и полной уверенности, что всё кончилось. Что Шемелин молниеносно узнал о выходке своего шофёра, что ему не составило труда отыскать Алису, что он… — Я что сказал сделать? — его пальцы сжались у неё на затылке. — Она сама, Пал Константиныч, — без особой уверенности ответил шофёр. — Я даже пальцем не тронул. — Не смей врать! Он увёз меня! — истерично взвизгнула Алиса. — Я не хотела ехать! Она ждала, что в глазах Шемелина мелькнёт тень шока или удивления; страха или и вовсе — паники; на худой конец, гнева или откровенной ненависти. Но лицо его по-прежнему выражало лишь угрюмую невозмутимость. — Он стрелял, угрожал, что убьёт… — от того и в Алисином голосе поубавилось уверенности вместе с децибелами: теперь скорее было похоже, что она лишь лепечет полушёпотом невразумительные оправдания. Шемелин вцепился в неё взглядом. Она обескураженно утёрла запястьем щёку, на которой, должно быть, осталась струйка запёкшейся крови. — Он наручники на меня надел… — пискнула Алиса, уже сомневаясь и в себе, и в доверии Шемелина, и встала к нему вполоборота, чтобы продемонстрировать скованные запястья. — Так она смыться хотела, Пал Константиныч. В лес сиганула, там вон… — слабо кивнул в её сторону шофёр. — Расшиблась. Я говорил: не надо. — Почему ты молчишь? — тяжело сглотнула Алиса, переводя взгляд с Шемелина на его шофёра и обратно. Только сейчас, проанализировав обстановку, Алиса поняла, что никакого напряжения между ними не наблюдалось. Шофёр, застигнутый с поличным за похищением Алисы, не пытался сбежать; Шемелин, заставший шофёра за таким-то неблагородным деянием, не пытался его схватить и наказать. Если дело обстояло так, как она предполагала, шофёра и след давно должен был простыть при появлении Шемелина… Если дело обстояло так. Она сделала шаг назад и едва не рухнула на землю, громко пискнув от прострелившей повреждённое колено боли. Шофёр снова пришёл на помощь: подскочил сзади и схватил Алису под мышки, не дав упасть. — Внутрь её отведи, — сухо кивнул Шемелин и хотел было развернуться, ничего больше не говоря, но та взбрыкнула, из последних сил попытавшись броситься ему наперерез. Камнем обрушившись вниз, от отчаяния она смогла ухватить его за ткань брюк: — Ну уж нет! — воскликнула так громко, что где-то высоко с ветвей деревьев взмыли испуганные птицы. Шемелин остановился на миг, затем поморщился и наклонился, чтобы поднять Алису с колен. — Она ходить не может что ли? — спросил, коротко взглянув сначала на ногу, которую Алиса поджимала и плетью волочила за собой, а затем — на шофёра. — Ногу надо посмотреть, — неуверенно пожал тот плечами. — Я же говорю: расшиблась, пока удирала. — Саня, б… — крепко выругался Шемелин. — Тебе только микроскопом гвозди забивать. Какого чёрта? — Я вам сразу сказал: хреновая это всё затея, Пал Константиныч, — вдруг не побоялся открыто выразить протест шофёр. — Вот вам и результат. Думаете, Гробовщик из-за её хромой ноги теперь будет переживать? Вы Эльвиру Георгиевну так не вытащите, а нас всех похороните. Пару секунд они, скрестившись испепеляющими взглядами, смотрели друг на друга, словно напрочь забыли о присутствии Алисы. Она, зашипев от боли, сдавленно процедила: — Мне кто-нибудь вообще объяснит, что тут… — но снова сорвалась на жалобный писк, когда, забывшись, наступила на раненую ногу. Скривившись, поджала её под себя, и воскликнула с горячими слезами на глазах: — Что происходит?! Это всё ты устроил?! Она по-прежнему продолжала висеть у Шемелина на локте, поэтому воспользовалась возможностью вцепиться в ворот рубашки и, потянув, заставить его посмотреть на себя. Он предостерегающе сжал её запястье. — Алиса, в твоих интересах вести себя… Она вздёрнула указательный палец, сверкнув яростным взглядом: — Если это очередная твоя попытка глупо пошутить, как тогда, в доме на озере… — Алиса ухватилась за единственное правдоподобное объяснение происходящего: Шемелин просто задумал её напугать. — То сидеть здесь я не собираюсь… И вообще: я всё знаю про тебя и про твою жену. И про Милославскую — тоже, — она хотела вырвать руку из его хватки, но пальцы Шемелина лишь сильнее сжались на запястье. — Я знаю. Знаю про всё, что вы задумали. Про банкротство. Про то, как хотели обмануть Коваля… Про то, что ты собирался уехать вместе с женой, я всё… Ты мне омерзителен. Ничего общего не хочу с тобой иметь, понятно? Между нами всё кончено и оставаться здесь я не собираюсь больше ни секунды! Пусти! Она снова рванула руку, но Шемелин, вздёрнув верхнюю губу в опасно оскале, холодно перебил: — Ты останешься здесь. Алиса в отрицании затрясла головой. — Ну уж нет, — прошипела сквозь зубы. — Отведи в дом и посмотри, что у неё там с ногой, — не стал продолжать спор Шемелин и обратился к шофёру, который тут же перехватил Алису из его рук. Положение безвольной марионетки донельзя ей претило, но и двигаться самостоятельно было невозможно. Тогда Алиса решила, что не станет облегчать им положение: — Что тебе нужно от моего отца? — упираясь пяткой в землю, потребовала она ответа. — Чего ты хочешь от него добиться? — Всё того же, чего и раньше, Алиса, — спокойно посмотрел на неё Шемелин. — Я не хочу участвовать в ваших конфликтах. Я говорила тебе, что я больше не… — Алиса, — предупредил он вкрадчиво. — Если ты не будешь совершать необдуманных поступков, а просто спокойно подождёшь, то всё кончится хорошо. — Что кончится?! — извивалась Алиса в руках упорно тащившего её к деревянному сараю шофёра, сцепив зубы и не обращая внимания на нескончаемые волны острой боли. — Что кончится, я тебя спрашиваю?! Казалось, докричаться она пыталась не до Шемелина, а до себя: в ушах бешено стучал пульс и мешал слышать даже собственный голос. — Да отцепись ты… — взвизгнула она и, изловчившись, впилась зубами в кисть шофёру. Тот вскрикнул и на мгновение выпустил Алису. Когда она упала навзничь и распласталась по холодной земле, яркое небо вдруг ослепило застланное слезами глаза. Но зажмуриться пришлось не поэтому: на фоне седых облаков над нею широко замахивалась шофёрская рука, и всё, что Алисе оставалось — попытаться увернуться и уткнуть лицо в короткую колючую траву, предвидя неминуемый удар. Но удара не последовало. — Я что тебе сказал делать? — рявкнул над головой Шемелин так раскатисто, что едва не лопнули барабанные перепонки. Алиса чуть приоткрыла веки взглянула вверх: Шемелин держал шофёра за локоть. — Я машинально, шеф, — повинившись, сделал шаг назад тот. — Укусила просто, зараза… Больно. До крови… Алису оторвало от земли, и она засучила в воздухе ногами. Шемелин без лишних разговоров просто перекинул её через плечо и понёс дальше, а она старалась побольнее угодить ему пяткой куда придётся. — Шеф, давайте я… — попытался исправить оплошность шофёр, но Шемелин с нескрываемым гневом выплюнул: — На месте стой! Алиса, не прекращая извиваться змеёй, повисла со сцепленными за спиной руками головой вниз, ощущая, как кровь приливает к макушке. Силы были неравны: все её попытки то ударить, то укусить Шемелин благополучно игноририровал, а вскоре он и вовсе скинул её с себя прямо на умеренной жёсткости тахту под низкой крышей того самого сарая, попаданию в который Алиса так отчаянно сопротивлялась. Она с яростью сдула прилипшую к лицу прядь. — Ты вообще понимаешь, что ты творишь?! — Прекрасно понимаю, — дёрнул Шемелин ртом и поправил съехавший воротник рубашки. Алиса, не придумав ничего лучше, перекатилась на бок и попыталась просунуть ноги между скованными руками: если кисти окажутся впереди, а не за спиной, положение хоть немного облегчится. Но осуществить задуманного, как Алиса ни старалась, не удавалось; а от насмешливого взгляда Шемелина, которым он невозмутимо следил за её пыхтением, стало лишь вдвойне обидно. В конце концов она сдалась, кое-как вернулась в сидячее положение, заскулив от боли в колене, и уставилась на него исподлобья. — Ты серьёзно собрался держать меня в какой-то… — она со скепсисом осмотрела ветхую комнатушку, где оказалась. — В этой лачуге? Это не шутка? Если ты опять решил меня напугать — хватит. Это, во-первых, не смешно, а во-вторых, я не… Я правда больше не хочу тебя видеть. Она уставилась на него со всей непреклонностью, на какую была способна в своём жалком положении. Шемелин помолчал и присел возле неё на корточки, блуждая взглядом по Алисиному лицу и продолжая хранить гробовое молчание. Он не опровергал обвинение в Алисином похищении — и, судя по тому, с какой серьёзностью свёл к переносице брови и как упрямо сжал губы в тонкую нить, даже не собирался этого делать. — Правда?.. — не веря ни собственным глазам, ни здравому смыслу, переспросила она. — Ты правда… правда похитил меня, чтобы его шантажировать? Отца? Ты сошёл с ума? Алиса ждала его мягкого рокочущего смеха — но не было и его. Ждала, что снаружи прыснет и разрушит весь драматический эффект шофёр Саня. Тишина. Гробовая тишина и шорохи леса. — Шеф, времени в обрез… — на порог ступил шофёр. — Надо дать знать Гробовщику, что девчонка у нас. Иначе Эльвира Георгиевна… Он не закончил, поймав угрюмый взгляд выпрямившегося Шемелина: им двоим всё стало ясно без слов, Алисе же никто не собирался давать лишних пояснений. При упоминании имени жены Шемелина она тихо рассмеялась и потрясла головой. А ведь всерьёз поддалась заманчивым иллюзиям, правда решила, что Шемелин предпочёл Алису бывшей жене... — А потом? — с накатившей вдруг апатией осведомилась она. — Потом-то что? Если папа не сделает, как вы хотите? Убьёте, что ли? Или будете резать и ему по частям отправлять? Такой план действий? Ей показалось, что Шемелин побледнел, но в деревянной лачуге с одним мутным окошком было слишком темно, чтобы разглядеть все оттенки его заострившегося лица. — Что ж, пока меня не убили или я не потеряла от пыток сознание… — на её губах расцвела ядовитая улыбка. — Скажи: зачем ты всё-таки развёлся с женой, а? Шемелин вдруг усмехнулся. — Это всё, что тебя сейчас волнует? Она прошипела: — Нет, волнует меня не это... Что меня на самом деле волнует, Павел Константинович… Так это вопрос: с кем из нас у тебя на самом деле были деловые отношения? — выплюнула с ненавистью она, припомнив его ответ в домике у озера, когда Алиса прямо спросила, зачем он уходит от жены. — Хотя нет, подожди… Раз уж у нас последний шанс поговорить по душам… Давай обсудим сразу всё. Это похищение ты в какой момент задумал? Оно всегда было частью плана? Или так, запасным вариантом? Ты поэтому со мной… Для этого держал меня рядом, да? Только всё равно не понимаю: ради чего всё это? Он у тебя отнимет компанию, а ты у него — дочь? Логика такая? И Кара… Кару вы убрали, когда она захотела разболтать всё Ковалю? И кто из вас двоих первым решил от неё избавиться? Ты или твоя жена, а? Шемелин вдруг хищно облизнулся, а затем расплылся в торжествующей улыбке. — Шеф, — сделал неуверенный шаг к нему шофёр, но Шемелин остановил его жестом руки. Вновь присев рядом с Алисой на корточки, он проницательно заглянул ей в глаза: — Ну и откуда ты это всё знаешь, малышка? Алиса медлила с ответом, пристально изучая его вмиг изменившееся лицо: если раньше его омрачали тени внутренних терзаний, то теперь он, кажется, испытывал странное облегчение. Шемелин тоже не моргал, глядя на неё снизу вверх и будто сосредоточенно выискивал в Алисе зримое подтверждение своим мыслям: — Ты ведь всё-таки была у Милославской тем утром не просто так, да? Раз уж хочешь говорить по душам, — мотнул он головой, передразнивая её интонацию. — Честно. Я прав? — Шеф, у неё были с собой какие-то документы. Хотела передать Ковалю, — вклинился шофёр с коротким замечанием. — Я забрал. Шемелин, повернувшись в его сторону одним ухом, но не спуская глаз с Алисы, с хитрецой прищурился. Его пальцы ласково прошлись по её щеке, а потом крепко сжали подбородок: — За ними ты всё-таки к ней и пришла? За документами? — почти промурчал он ласково, но по загривку у Алисы забегали мурашки. Он с силой сжимал её челюсти пальцами, но эта боль стала для Алисы передышкой от ноющего колена. Из её горла полился хриплый булькающий смех, тогда Шемелин притянули её за подбородок ближе к себе: — А я всё думал: скажешь ты папаше про встречу с Давидом или нет, — сощуренный взгляд не отрывался от Алисы. — Уже даже поверил, что ты не придумываешь про эту свою ерунду с пирожными… Ошибся я в тебе, да, малышка? Даже жалко как-то. — О чём ты говоришь? — измученно вздохнула она. — О том, что ты тёрлась возле меня, чтобы сливать Ковалю информацию. Так? — мягко погладил Шемелин её по щеке. — Я ничего ему не сливала. — Если ты ничего не сливала, то откуда Коваль мог узнать про мою встречу с Давидом, если не от тебя, малышка? — с напускной печалью улыбнулся он. — Там ведь были только мы с тобой. Смех у Алисы от бессилия стал походить на гавканье. — Я и не думала, что ты можешь быть таким идиотом, — болезненно осклабилась она, а когда Шемелин ещё большей ненавистью надавил ей на челюсти, сквозь страдальческую усмешку продолжила: — Помимо нас там был ещё твой Давид. Про него ты не думал? — Это ты зря меня принимаешь за такого идиота, малышка. Коваль приехал к тебе сразу после возвращения, — не смутился Шемелин. — И уже через несколько часов встретился с Давидом. Так всё было, Сань? Шофёр кивнул. Алиса, переведя взгляд за спину Шемелину, вновь заметила в его руках, сцепленных в замок в районе паха, пистолет. — Так, Пал Константиныч. Ребята проследили, — подтвердил он. Шемелин дёрнул подбородком. — Видишь. А в совпадения я, к сожалению, не верю. Так что про мою встречу с Давидом Коваль узнал от тебя. — Он приехал, потому что в тот день я отменила свадьбу, — прорычала Алиса. — И ты об этом знаешь, я же рассказала тебе… Он нажал ладонью ей на нижнюю челюсть, заставив закрыть рот, и схватил Алисину правую руку. Подняв вверх её ладонь, тяжело уставился ей в глаза, точно желая что-то своим молчанием доказать. Она покосилась на свои пальцы. — Выходит, я правильно сделала, что так его и не сняла, — горько выдавила она. — Ты его не сняла, потому что эту чёртову свадьбу никто и не думал отменять. Скажи-ка, а трахаться со мной — это вы все втроём придумали или ты импровизировала? Может, Коваль пригрозил, что лишит тебя бабла, если ты под меня не ляжешь? Алиса дёрнулась вперёд, совсем позабыв о наручниках, мешавших влепить ему звонкую пощёчину. Тогда она, шумно и тяжело задышав, злобно оскалилась и, остервенев от ненависти, плюнула ему прямо в лицо; Шемелин дёрнул щекой и поднялся, не спуская с неё глаз. — Шеф, — вновь позвал шофёр с нажимом. — Время. Шемелин в один миг потерял интерес и к Алисе, и к их разговору, резко развернувшись и защагав к выходу. — Посмотри, что там у неё… — бросил он по пути своему шофёру, а тот положил пистолет на колченогий столик у окна. — И с рукоприкладством пока повремени. Ещё есть возможность нормально договориться. — Что бы ты со мной ни сделал — он тебя найдёт, — с искренней яростью проговорила Алиса ему в спину так. — Найдёт и спустит шкуру. С вас всех. И я с удовольствием понаблюдаю. — Алис Игоревна, дайте ногу посмотрю, — мягко сказал шофёр, когда Шемелин, замерев на миг у порога, решительно его перешагнул и вышел, ничего Алисе не ответив.