Часть 36

Июль, 2018 год. Уже ночью, около часа, София пытается заснуть, но сутк в дверь ее квартиры нарушает все планы. Первая мысль была проигнорировать. Папа в такое время не приедет, друзья бы позвонили, а больше к ней приходить некому. Когда стуки не стихли спустя десять минут, Сатинова напряглась, потому что долбили в дверь видимо ногами. Было страшно, но еще больше это раздражало. Почему кто-то мешает ей спать в такое время и портит замечательное настроение своими выходками? — Уходите или я вызову полицию. — Кричит Софа через дверь и стуки стихают. — Ну и слава… — А я на вас вызову! — Возмущается пьяный голос за дверью, а у Софы мурашки бегут по коже. — Открой, пожалуйста, иначе я буду всю ночь пинать твою дверь. Только этого не хватало. Пьяный в хлам Тимур под ее дверью в час ночи, а где-то там его жена беременная, его вечно недовольная мать, еще и теща ненавистная. Если они узнают, где же Тимур пропадал ночью, то Софию сожгут примерно через десять минут. — Я реально буду пинать эту ёбаную дверь и орать как резаный, если ты не откроешь. Пожалуйста, Солнце. Ну, вот, он еще и Солнцем ее назвал, значит будет говорить о чувствах. Не сейчас, только не сейчас. Оставить его за дверью не вариант, он ведь упёртый и точно будет стоять всю ночь в попытках достучаться. Буквально три часа назад они все разъехались после посиделки на природе. Олеся честно следила за Софией и Тимуром, чтоб предотвратить будущие проблемы, но ребенок постоянно пинался, напоминая, что матери необходимо бегать в туалет минимум раз в десять минут. Алиса тоже не пила много, хотя вместо ребенка у нее был Арсений, который так же воровал всё внимание. София поняла, что ошибиться шансов много, поэтому решила не пить больше. В конце концов, если она снова позвонит Максиму или Анне посреди ночи, то мужчина ей действительно всыпет ремня, как ребенку. Да и у них вроде бы отношения улучшаются, даже не хочется их трогать или как-то мешать своим присутствием. — София Алексанна! София всё-таки открывает дверь, хватает парня за воротник поло и затягивает в квартиру. Дверь быстро закрывается на два оборота, а Тимур в следующую секунду летит из прихожей в гостиную. У девушки руки чешутся ударить его головой хотя бы об стену, чтоб немного протрезвел и понял, что творит и где находится. — Ты че нажрался как свинья?! — Софа снова хватает парня, но уже за руку и тащит в ванную комнату. — Снимай шмотки, прими душ и вали домой. У тебя двадцать минут. — Стоять! — Гаязов хватает девушку за запястье и резко дергает на себя, а взгляд его уже не кажется таким пьяным. — Я сам не могу, вдруг поскользнусь? — Меньше проблем от тебя будет. Отпусти, придурок! — Не могу и не хочу. — Парень крепко обнимает Софию и утыкается носом в волосы на макушке. — Я подготовил заявление на развод, завтра еду к Игорю, чтоб он донес это все до своих. Я не могу развестись с ней, понимаешь? Не по своему желанию, а потому что в беременность без ее согласия нас не хотят разводить. — Она знает, что ты разводишься? — Конечно знает, как бы я тогда был уверен, что она будет против? Солнце, я так устал. Я ей сказал мягко, донес аккуратно, а она сразу в истерику. Потом еще раз и еще. Я пытался договориться с ней четыре раза, но она упирается, как баран! — И правильно делает, — Софа всё-таки отходит от парня и усмехается. — Дети воздушно-капельным не появляются. Я уже говорила тебе и скажу еще раз: когда ты клялся мне в любви, а после шел трахать законную жену и даже без защиты, должен был понимать, что у всего есть последствия. — Я даже не помню, чтоб я спал с ней после нашего с тобой разговора! — Тимур ударяет ладонью в стену и прикрывает глаза, чтоб перевести дух и снова не поругаться. — Я не знаю, случайность это или ее очередная выходка, чтоб не отпускать меня. Я уже ничего не знаю, София. Я просто по-человечески заебался. Я не люблю жену, ненавижу тещу, презираю родителей, не понимаю, что делать с ребенком, который еще даже не родился! У меня во всем этом дерьме есть только друзья и ты. Но они рядом, они поддерживают, а ты убегаешь… — Потому что мне страшно. София шепчет, будто кто-то может их услышать. Ей действительно страшно, но в голове так и крутятся советы старших, которые в этой жизни уж точно больше понимают. А вот девушка не понимает в какой момент ей стало так плевать на все, что происходит, где-то там за дверью, что она абсолютно спокойно приближается к Тимуру и обнимает за шею. Зато Тимур ориентируется сразу, хватает Сатинову за талию и затаскивает в душевую, включая локтем воду. Он небрежно убирает намокшие блондинистые волосы с лица и быстро целует в щеку, затем сразу в другую. Все любимое лицо усыпает легкими поцелуями, несмотря на поджатые девичьи губы. Боится. Его центр вселенной, кусочек души и любовь всей жизни боится. Теперь перед Тимуром стоит новая задача: чтобы его девочка перестала бояться. — Я так люблю тебя, — Шепчет Гаязов, прикасаясь губами к уху и легонько целует мочку. — Ты даже представить не можешь, как сильно. — Могу. — София рвано выдыхает и прижимается губами к чужим. Пути назад нет. Тимур чуть ли не стонет от облегчения, когда чувствует на своих мягкие губы. Целует сразу жадно, толкается языком, что встречается с другим. Они оба голодны до друг друга. Длинные пальцы смыкаются на девичьей талии, прижимают ближе, будто и миллиметра не хотят оставить между ними. София одну руку запускает в черные волосы, сжимает те у корней и ближе прижимает к себе любимое лицо, чтоб сталкивались носы, лбы, губы, чтоб беспорядочно, но так искренне целовали. Их дыхания смешиваются, пульс учащается, время словно замедляется, оставляя только этот миг, наполненный теплом и желанием. Тимур осторожно скользит ладонью выше по изгибу её спины, чувствуя тепло исходящее от Софии даже за мокрой тканью футболки. Она отвечает лёгким дрожанием, словно вся её сущность стремится к нему, растворяясь в этом поцелуе. Вокруг них исчезает всё — шум города, мысли, сомнения — остаются только они, связанные невидимой нитью любви и бесконечной нежности, которая крепнет с каждой секундой и каждым движением навстречу друг другу. — Тим, нельзя… — София выдыхает громко, чувствуя как с нее слетает мокрая футболка, а родные губы прижимаются к шее. — Если не хочешь, то ничего и не будет, — Гаязов выключает воду и тянется рукой за полотенцем, стараясь не смотреть на полуобноженное тело девушки, которое та прикрывает руками. — Давай укутывайся, а то заболеешь. — Тим, я просто… — Сатинова послушно стоит когда ее нежно кутают в мягкое полотенце, что прикрывает даже бедра. — Шорты тоже снимай, я отвернусь. Ты выйди только, я попробую высушиться немного, а то в такси не пустят даже. — Тимур! — Извини, что приперся и устроил это всё. Я правда не могу терпеть больше, но я не хотел доставить тебе дискомфорт. Прости, правда. — Придурок, дай мне сказать! — София действительно снимает шорты, а с ними и нижнее белье, но полотенце полностью скрывает обнаженные бедра. — Я не хочу быть любовницей и переспать с пьяным бывшим, которого люблю. Между нами за эти четыре месяца такая пропасть и мы точно не решим её одним… Ну, ты понял. — Я уже объяснил тебе, что пытался развестись, правда. Она просто истерит и хватается за живот. Знаешь, как бы я ни был не готов к детям, тем более от нелюбимой девушки, я все равно волнуюсь за него. Она манипулирует этим. То ее тошнит, то тянет живот, то низкое давление. Я так устал, но я не знаю, что мне делать. Я надеюсь, что её отец поможет мне с разводом, иначе я просто соберу вещи, уеду, дождусь когда ребенку будет полтора года и разведусь в одностороннем порядке. — Но ребенок ведь не виноват, что у вас так сложилось. Получается, что за наши общие ошибки будет отвечать именно новорождённый ребенок. За мои ошибки, Тимур. — Софа, — Гаязов хватает Софию за плечи и несильно трясет, чтоб она наконец-то обратила внимание на него. — Смотри на меня! — Если бы я тогда тебе все рассказала. Не было бы ни Виталины, ни Максима, ни ребенка. Никаких бы проблем. Мы бы… Мы бы жили здесь вдвоем, вместе, мы бы… Тимур тащит девушку из кабинки, включает холодный кран и брызгает той на лицо, чтоб она пришла в себя. Судя по растерянному взгляду на себе, истерику он смог присечь, но нервозность от Сатиновой не ушла. — Я так долго сторонилась всего этого, — София отходит от парня и усмехается. — Раздевайся, я принесу еще одно полотенце. У меня… Тут осталась одна твоя футболка, но штанов точно нет. Через пятнадцать минут они оба сидят за кухонным столом. У каждого в руке по чашке горячего чая, оба в махровых халатах, футболка Тимура на спинке свободного стула и София надеется, что парень не станет ту надевать, ведь это ее любимая пижама. — Я понимаю, что тебе сейчас неловко, — Аккуратно начинает парень, — но может поговорим о том, что было в душе? — Что именно ты хочешь услышать? — София хватает кружку пальцами, лишь бы отвлечься хоть на что-то. — Ты была не против того, что я тебя поцеловал. — Надоело держаться. Мне столько людей говорят одно и то же, что нет никаких сил терпеть то, что я чувствую. Тимур понимает. Он сам уже не может держать в себе свои чувства и эмоции, особенно вот так наедине и будто бы по-домашнему. Он только хочет открыть рот, чтоб сказать самое важное, но София делает это быстрее и тем самым добивает разгоревшееся сердце. — Я люблю тебя. Безумно. У меня слов нет, чтоб объяснить насколько сильно я люблю. Клянусь, каждый божий день я думаю, что это пройдёт и мне будет легче, но легче не стало ни разу. Два года это достаточный срок, чтоб забыть человека, его привычки, свои чувства к нему. И я не понимаю, почему за два года во мне ничего не изменилось по отношению к тебе. Я почти каждый день сплю в этой футболке. С первого дня как переехала. Иногда представлю, что ты рядом и у нас все хорошо. Тимур не может сидеть и слушать, поэтому встает из-за стола и обходит его, чтоб добраться до девушки. Крепкие руки прижимают Софию к себе, а губы нервно целуют макушку. — Я очень тебя люблю, Солнце. — Тимур шепчет, словно их кто-то услышит в пустой квартире, но на самом деле он держит голос, боясь, что сорвется на счастливый крик. — Легче не становится из-за того, что сердце чувствует, что это взаимно. Видимо, эта вселенная хочет нас с тобой вместе и никак иначе. Я тебе клянусь, что уйду от Виталины в любом случае. Я буду каждый день тебе доказывать, что ты не зря слушаешь свое сердце. Пара дней и мы сможем… — Не сможем. Софа волнуется о ребенке, Виталине и реакции всех. С головы так просто не выбросить каждую плохую мысль, каждый страх. И страшнее всего от мысли, что она сама довела все до этой точки невозврата. Тимур остается ночевать с Софой. Укладывается рядом, нежно обнимая талию девушки и носом утыкается в шею, вдыхая приятный и забытый аромат вишни. — Ты понимаешь, что я все равно разведусь? — Тимур смотрит на Виталину, что спокойно может тост маслом и подпевает песне из колонки. — Вита, ты просто тянешь время. Скажу даже больше, ты унижаешь себя тем, что не даешь развод человеку, который и ногтя твоего не стоит. — Это ты себя унижаешь такими репликами, — Усмехается девушка и чуть склоняет голову в бок. — А я тебя люблю. — Я обещал, что буду относиться к тебе с уважением, но ты добиваешься обратного. — Изменять пойдёшь? Будто впервой. Руку поднимешь? Стерплю. Тим, тебе ли не знать, на что готов любящий человек. — Это уже одержимость, а не любовь. — Напомнить, как ты умолял свою бывшую сбежать с тобой с нашей свадьбы? — Настроение Виталины резко меняется и теперь от нее пышет злостью. — Надеюсь, что ты помнишь, как она отказала и с кем уехала домой. С мужем. С тем самым, за которого вышла, пока ты был в армии. В самый уязвимый момент она тебя кинула и выскочила за того, кто прикроет её хотелки и поможет папашке продвинуть бизнес. — Рот закрой. — Грубо бросает Тимур и встает из-за стола. — Ты и процента всей правды не знаешь, так что молчи. — Чего же я не знаю? Она трахалась с мужиком старше себя на тринадцать лет, пока ты лежал в госпитале, где я, я тебя выхаживала! Ты плакал из-за нее, когда она не захотела уйти с тобой! Я бы на край света побежала, от всего и всех отказалась, прояви ты хоть каплю тех же чувств ко мне. Думаешь, что она любит тебя? Да Максим с ней развелся из-за того, что даже он ее не потянул! А у нее гештальтик не закрытый на твой счет, вот и бегает. Подумай, кто действительно тебя любит и кто подарит тебе семью. — Все сказала? А теперь подпиши бумаги на развод и я уйду. — Какой же ты придурок, Тим! — Взвыла Романова и схватилась за голову. — Она тебя опять кинет. У нас ребенок будет. Ребенок! Твой и мой! Мы будем родителями. Или хочешь никогда не увидеть свою кровь? — А ты хочешь жить с таким уебком? — Гаязов упирается руками в стол и склоняет голову ближе к девушке. — Очнись, блять, какая семья?! Я тебя не люблю и не полюблю никогда! Наша дочь будет расти и видеть всю эту херню между нами, а после вырастет с установкой, что так можно. Она найдёт себе такого же уебка и будет стелиться под него, как её мать. О, боже, точно! Ты может на мать насмотрелась? — Закрой рот! — Виталина встает из-за стола так резко, что Тимур даже вздрагивает, а после, когда по левой щеке прилетает неплохой удар ладонью, он даже зависает. — Хоть слово про мою ма… — И что? — Парень растирает место удара и довольно улыбается. — Разве это не правда? Твоя мамаша стелилась под любовника, а сама грела зад на шее у твоего папы. И после этого ты будешь говорить о том, что Софа продалась? Будешь отрицать, что такие отношения между родителями не влияют на детское мировоззрение? Ты сама еще ребенок и даже не понимаешь, что наша дочь — не твое спасение от жизни без меня. — Я все равно не дам развод. — Виталина устала, но продолжает стоять на своем, показывая всем видом свою гордость. — Да и пожалуйста. Знаешь, я понял, что мне похуй на твои чувства. Если тебе оборвут весь телефон с моими фотками с Софой, то не истери сильно, для ребенка вредно. — Отец тебя убьет! От вашего семейного бизнеса нихрена не останется, если ты опозоришь меня или бросишь беременную! — Клал я на этот бизнес. Как ты там сказала? «Я бы на край света побежала, от всего и всех отказалась.»? Вот я и отказываюсь, вот и бегу. Тимур последний раз смотрит на Виталину и покидает столовую, а затем и особняк. Как бы там ни было, а за ребенка он волнуется, всё-таки его ответственность, плоть и кровь. Теперь, выйдя с территории Романовых, парень ощущает небывалую легкость и постепенные приливы радости от предстоящей встречи с любимой девушкой. -… Ну, так и получилось, что моё желание спасти тонущий корабль вылилось в то, что мы сейчас наблюдаем, — Владимир откидывается на спинку кресла и протяжно выдыхает. — Вот рассказал и сразу камень с плеч. — Ты хоть понимаешь, что ты мне сейчас рассказал? — Саша встает с кресла и делает несколько шагов по комнате, нервно сжимая пальцами переносицу. — Как я должен реагировать? Мне обрадоваться, что ты выговорился? Может пойти рассказать друзьям, чтоб они вместе со мной отметили это? Ты хоть понимаешь, какие последствия… Да что им только пережить не пришлось! А мама Софы? Она ведь умерла из-за того, что просто не было финансов на лечение. — Несколько я слышал, Ольга Критская была очень уж гордая. Она могла сказать мужу, они бы нашли средства на лечение. Тем более, у Ольги был весьма обеспеченный поклонник. Если бы она только ножкой топнула, Гаязов бы выложил ей всё своё имущество. — Что? — Романов чувствует, как земля уходит из-под ног, поэтому скорее хватается за спинку кресла и падает на сидение. — Мама Софы и… Отец Тимура? — Могу рассказать только то, что слышал. Я был чуть старше их, мы не пересекались в общих компаниях, но универ огромный, а слухи имеют свойство очень быстро разлетаться.