Глава 1: Баллада о тишине

«Я счастлив, что могу молчать,

Под этот вечный дождь и град.

Мой внутренний покой— опять

Единственный и лучший брат».

Дождь в Петербурге не шел. Он висел — неподвижной, серой тканью, просачивающейся в самую суть вещей. Альтаир стоял у окна общаги, зажав между пальцев окурок. Сигаретный дым смешивался с паром от кружки, стоящей на подоконнике. Кофе без сахара. Черное, как его волосы, и почти такое же горькое. Лекция по патанатомии осталась где-то позади, вытесненная монотонным гулом трамвая за окном и мерцанием экрана ноутбука. Он знал, что завтра будет семинар, а послезавтра — тест. Он знал это с такой же ясностью, с какой знал рисунок трещин на потолке своей комнаты. Знание не рождало ни интереса, ни отторжения. Оно просто было. Как дождь. Он поднес кофе к губам и сделал глоток. Горечь разлилась по языку, знакомый и единственно верный якорь. Врачи, мыслители, поэты прошлого воспевали сложность вкуса, его оттенки. Для Альтаира это был просто вкус бодрствования. Вкус не-сна. Потому что во сне иногда приходили краски, а в этой реальности их не было. Его взгляд упал на гитару, прислоненную к стене. Когда-то пальцы сами находили аккорды, рождая мелодии, которые казались криками чего-то важного. Теперь инструмент пылился. Музыка, которую он слушал в наушниках, была другой — математически выверенной, холодной, электронной. Она не трогала, она заполняла тишину внутри черепа, не оставляя места для собственных мыслей. И это было идеально. Он потушил сигарету, раздавив окубок о жестяную крышку. Движение было автоматическим, отточенным. В глазах, глубоких и черных, отразился серый квадрат неба за окном. Не равнодушие даже. Равнодушие — это все же чувство. Это была пустота. Та самая тишина, о которой писал «счастливый поэт». Не мирная, а итоговая. Тишина после того, как все крики исчерпаны.

Он отошел от окна, потянулся. В сухожилиях на спине что-то щелкнуло. Он снова был единственным и лучшим братом самому себе. В этой комнате, в этом дожде, в этой тишине, приправленной горьким кофе. И в этом странном, необъяснимом словами смысле — он был почти спокоен. Почти.