Глава 2: Диагноз — вечность

«Мне поставили диагноз — Вечность

В графе«Причина смерти» мой рассвет.

И нет боли,и нет нетерпенья,

Просто больше никаких побед».

Больница пахла всегда одинаково: антисептиком, старостью и тлением, слегка приглушенным хлоркой. Альтаир в белом халате, на размер больше, стоял в сторонке, пока ординатор объяснял родственникам что-то о состоянии их бабушки. Слова были правильными, медицинскими, успокаивающими. «Ишемия», «поддерживающая терапия», «динамика». Альтаир смотрел не на родственников, а на старушку в палате. Ее рука, испещренная темными пятнами и фиолетовыми следами катетеров, лежала на одеяле. Пальцы слегка шевелились, будто перебирая невидимые четки. Ее рассвет, ее «причина смерти» растянулась на десятки лет и теперь упиралась в потрепанный борт больничной койки. Он чувствовал не боль, не сострадание в его привычном, горячем смысле. Он чувствовал леденящее узнавание. Его собственная жизнь, его учеба, его будущее в медицине — разве это не такой же медленный диагноз? Не растянутая на десятилетия «вечность» между вчерашней лекцией и завтрашним дежурством? Он вышел в коридор, чтобы перекурить. Зажигаллка щелкнула с сухим, пустым звуком. Дым застилал яркий свет ламп дневного света. «И нет боли, и нет нетерпенья». Вот именно. Он не ждал этих лет учебы с нетерпением, но и боль от их бесполезности была приглушенной, фоновой. Как шум в ушах. Победы? Победа — это когда сдал сессию. Когда поставил капельницу. Когда не уснул на третьей чашке кофе. Микро-победы над сном, над усталостью, над желанием все бросить. Но они не приносили радости. Они лишь отодвигали финал, делали диагноз «вечность» чуть более комфортным. Вернувшись в отделение, он увидел, что старушка уснула. Дыхание было поверхностным, тихим. Ее личная вечность тихо капала из пластиковой бутылки системы для инфузий. Альтаир поправил халат и пошел заполнять историю болезни. Его пальцы печатали слова: «Состояние стабильно тяжелое. Гемодинамика компенсирована». Его собственный рассвет, холодный и питерский, давно наступил. И он нес в себе тихую, безболезненную смерть всех ожиданий.