Глава 14: Запах костра

«Запах костра въелся

В ткани потрёпанной куртки.

Счастливый отблеск в зелёных глазах...

Вот бы время вернулось назад».

«Я бы с тобой навечно осталась дома,

Закрывая дверь на засов»

Это случилось внезапно и без причины. На улице, у входа в метро, кто-то пронёс мимо него охапку сырых еловых веток для бани. Резкий, влажный запах хвои ударил в нос, проскочив сквозь все фильтры городского смога и сигаретного дыма. И он остановился. Не физически — ноги продолжили движение, — а внутри. Что-то щёлкнуло. Как будто в тщательно заблокированной системе вскрылся крошечный клапан. Запах не вызвал картинку. Он вызвал ощущение. Не воспоминание, а его полный сенсорный слепок: тепло, разливающееся по коже даже на морозе; вкус сладкого чая в железной кружке; ощущение усталых, довольных мышц после долгой прогулки; звук потрескивания поленьев и тихий смех; чувство абсолютной, безоговорочной принадлежности к моменту и к месту. «Счастливый отблеск». В глазах были не его глаза. И не зелёные. Но отблеск был — внутренний, тёплый, золотой. Это было не его воспоминание. Он был уверен. В его жизни не было ни костра, ни леса, ни этого смеха. Но чувство было настолько ярким, плотным и реальным, что на секунду перекрыло всё. Серый Петербург, общага, учёба — всё это отслоилось, как дешёвая декорация. Он на миг оказался в том «доме» из стихов, где дверь можно закрыть на засов от всего мира. А потом — щёлк. Клапан захлопнулся. Запах ушёл, унесённый ветром. Ощущение рассыпалось, как пепел. Он снова стоял на сквозняке у подземки, с сигаретой в онемевших пальцах. Но что-то изменилось. Впервые за много лет он не просто констатировал своё состояние. Он — осознал потерю. Он понял, что когда-то, может быть, в другой жизни или в глубоком детстве, он знал, как это — чувствовать тепло. И это знание теперь было подобно фантомной боли: болит то, чего нет. Он не стал счастливым. Это было не счастье. Это было признание существования счастья как факта, как химической реакции в организме, на которую его собственное тело было всё ещё способно дать крошечный, почти угасший ответ. Он медленно выдохнул, и пар от его дыхания смешался с городским туманом. Внутри было пусто, холодно и совершенно тихо. Но теперь в этой тишине отдавалось слабым, далёким эхом: «Вот бы время вернулось назад». Он тронулся с места. Ему нужно было пить кофе. Нужно было идти на пару. Нужно было жить дальше. Но теперь он нёс в себе эту маленькую, странную, горькую радость — от того, что смог хоть что-то потерять.