Эпизод 3. Темный рыцарь

      Катя всегда представляла себе Воропаева эдаким темным рыцарем, вестником апокалипсиса на огнедышащие коне, после визита которого в компании обязательно должно было случиться что-то, из ряда вон выходящее, и, поначалу, действительно побаивалась его. Но с течением времени ее отношение к Александру, медленно, но верно, начало меняться на диаметрально противоположное. Может быть отчасти потому, что едва уловимое нечто в его вызывающем поведении, в его колких замечаниях, порой казавшихся ничем иным, как выпущенными в приступе слепой защиты, шипами, зачастую было, очевидно наигранным, призванным встать на защиту собственных границ и интересов.       Катя поражалась его проницательности, когда она, будучи уверенной в том, что ей удается легко обводить этого зубастого крокодила, а именно с этим дальним родственником динозавров у нее ассоциировался этот человек, вокруг пальца, каждый раз терпела моральное поражение.       Его холодная отстранённость, как магнитом, притягивала к себе, словно бросая вызов на собственной шкуре убедиться в обратном. Воропаев поцеловал её… Зачем? Просто воспользовался ситуацией вынужденной близости? Или все же? Почему-то сейчас очень хотелось надеяться на это таинственное и манящее, словно пламя мотылька, «или все же»…       С самого начала своей карьеры в компании "Зималетто", легко увлёкшись своим непосредственным боссом, Катя никого больше вокруг не замечала. Перед глазами днем и ночью стоял только он, Андрей Жданов — умопомрачительный красавец, прожженый бабник и неисправимый лжец — предмет ее слепого обожания, одномоментно, с особой жестокостью, окунувший ее, при поддержке своего верного оруженосца-сочинителя, в ледяную безжалостную действительность. И парадокс ситуации был в том, что всадник апокалипсиса, на этот раз принявший облик спасителя, вовремя эвакуировал истекающую кровью девушку с поля боя в надежный, хотя и несколько сомнительный, тыл… В душе зияла огромная дыра, которая, как ни странно, почти затянулась во время спонтанного катания на коньках.       — Жданов? И тебе не хворать! Да, был, но к сожалению, не застал господина президента на рабочем месте… Пушкареву? Видел. Я и сейчас ее вижу, благо со зрением, в отличие от тебя, у меня проблем никогда не было… Да, со мной. А с чего вдруг, ты так удивляешься? Я всего лишь пригласил твою незаменимую помощницу на деловой обед. Она и так света белого не видит, батрача на тебя с утра до ночи, как папа Карло… Вот я и решил устроить девушке небольшую сиесту. Надеюсь, возражать не будешь? Вот и отлично.       Александр, глядя на ошарашенную девушку, нажал кнопку сброса вызова.       — Катерина Валерьевна, а действительно, как Вы смотрите на то, чтобы отобедать в весьма недурной компании?       — А почему бы и нет? — неопределенно пожала плечами Катя. — Тем более, что я, действительно, голодна.       — Так что же мы стоим? — задал резонный вопрос Воропаев. — Вперёд!       Очередной момент удивления девушки настал, когда она окончательно осознала, куда именно Александр привез ее на обед. Ресторан французской кухни, «Ришелье», встретил своей показной напыщенностью уже при входе в гардероб. Вышколенный портье принял верхнюю одежду и проводил в зал. Катя с горечью вспомнила, куда имел совесть приводить ее Жданов, в отчаянных попытках не быть узнанным. Другое дело — Воропаев. Ему некого бояться, не от кого скрываться, ему, похоже, вообще до лампочки чужое мнение, в том числе вездесущих журналистов и местных завсегдатаев в накрахмаленных до хруста рубашках.       Расположившись за столиком в самом центре зала, Александр сразу заказал аперитив, окунувшись в пристальное изучение меню.       — Катерина Валерьевна, не стесняйтесь, заказывайте. Сегодня Вы — моя гостья.       Девушка растерялась от огромного выбора блюд с вычурными названиями. Она никогда не понимала смысла меню, в которых не было наглядных иллюстраций того, что в них было описано. Можно подумать, что все эти консоме, патафе, бриоши и тому подобное, были затрапезными блюдами среднестатистического русского человека, чтобы только по одному названию понимать, что тебе принесли именно, что ты заказывал…       Чтобы не ударить перед Воропаевым в грязь лицом, Катерина ограничилась салатом с лёгкой медово-горчичной заправкой и кроликом в красном вине.       — Прекрасный выбор, — похвалил ее неожиданный спутник. — Во вкусе Вам не откажешь, Екатерина Валерьевна. Признаюсь честно, приятно удивлен.       — А Вы были уверены, что верх моего познания в кулинарии — салат оливье и пицца? — Кате почему-то захотелось съязвить. — Или, по Вашему, такие, как я, в принципе, не могут посещать заведения такого рода, как это и наш удел лишь третьесортные забегаловки?       Воропаев удивлённо, но при этом с некоторой долей внутреннего удовлетворения, выгнул бровь:       — Таких как Вы, Катерина — единицы, причем единицы эксклюзивные. И мне очень импонирует, что Вы сейчас здесь, со мной, а не помогаете, в очередной раз, спасать задницу своего ненаглядного недопрезидента, который и мизинца Вашего не стоит, не то, что любящего и преданного сердца. Вы же не будете сейчас отрицать, что без ума от Жданова? И рыдали Вы, когда я Вас нашел на полу его кабинета, скорее всего, по той же самой причине.       Катя не знала что ответить. Этому человеку, каким-то непостижимым образом, всегда удавалось максимально точно считывать ее эмоции.       — Молчите, значит я прав. Впрочем, как и всегда. Только ответьте мне на один вопрос, что такого он сделал для Вас лично, что Вы готовы за него и в огонь и в воду? Или это чисто альтруистические порывы?       — А Вы когда-нибудь любили, Александр Юрьевич? — наконец подала голос Пушкарёва. — Не за что-то, а просто так. Не составляя наперед продуманный бизнес-план с расчетом на дивиденды. Или у Вас и в этом плане все расписано до мелочей?       Воропаев некоторое время молчал, изучая взглядом хрупкую фигурку сидящей перед ним девушки, затем, словно нехотя всё же ответил:       — А как Вы думаете, такой человек, как я, способен, в принципе, на такое чувство, как любовь? Не буду скрывать, что мне приятно осознавать, что многие меня откровенно побаиваются, в том числе и Вы. Это очень поднимает самооценку и стимулирует к действию. Но любить? Увольте, Екатерина Валерьевна. Это точно не для меня.       — Ваша проникновенная речь выглядит, как, ощетинившийся в попытке защиты, ёж. Только я никак не могу взять в толк, от кого Вы в данный момент защищаетесь? От меня? Я совсем не страшная, во всяком случае внутри. Признаю, я долгое время приглядывалась к Вашей персоне, пытаясь понять, какой Вы на самом деле…       — И к какому же выводу, по результатам наблюдений, Вы пришли? — перебил Катерину Воропаев, словно боясь что та, прямо сейчас выложит перед ним всю голую правду о нем настоящем.       На его счастье, принесли заказ и официант разлил по бокалам красное вино. Кате только показалось, что своей прямолинейностью она напугала Александра? Да, скорее всего, именно так и есть. Не может же этот, уверенный в себе и окружающих, человек бояться её, неприметную Катю Пушкарёву.       — За Вас, Екатерина Валерьевна, — Воропаев поднял бокал с кроваво-красным напитком. — И за этот, странный день.       — Знаете, Александр Юрьевич, — ответила задумчиво девушка, — ещё несколько часов назад мне хотелось умереть. Или вырвать свое сердце с корнем, чтобы больше ничего и никогда не чувствовать…но сейчас, глядя на Вас и беседуя с Вами мне с каждой минутой все больше хочется жить, хотя бы просто потому, что я очень хочу узнать, какой же Вы на самом деле…