Глава 7. Тебе воздастся

Вторая жертва не выделялась ничем особенным: мужчина тридцати пяти лет без жены и детей, выучился на психолога и им же работал. Арендовал кабинет в паршивеньком здании без камер наблюдения и со спящим пьяным охранником – единственным, кому Хазина искренне сопереживала этой ночью. Аню тоже пошатывало, глаза слипались, поэтому Грому приходилось всё время говорить с ней и больно сдавливать ладонь, чтобы не отрубилась на ближайшем стуле. Поджигатель оставил подарочную коробку, чтобы бедные следователи не мучались в догадках, с какого перепугу он нашалил. Когда Аня с Игорем приехали на место, сапёры как раз удалялись: внутри оказался ноутбук психолога с архивами переписок, где он прикидывается добрым самаритянином и оказывает бесплатную помощь подросткам, доводя их до самоубийства. «Такого козла даже не жалко», – заявил ненавистный криминалист, ища Аниного одобрения, но она отбрила, что подобные сволочи заслуживают вечных мук, а не быстрой смерти от асфиксии. Игорь благоразумно увёл Хазину в коридор, пока она не начала накидывать варианты, которые крутились в её воспалённом сознании. – Думай, а не болтай. Почему психолог торчал здесь так поздно? Как Поджигатель вошёл? – Шабашка. Взял неудобного клиента по двойному тарифу, а охранник всё продрых. Надо спросить, с кем он пил… А я тебе говорила, что это не родственники и не пострадавшие. Осмотрев обугленное тело, приняли решение ждать результатов экспертизы и биллинга, торчать и дальше в богом забытом месте не имело смысла. Гром отвёз Аню домой. Она уснула по дороге, и пока он выжидал, давая лишние пять минуточек забытья, отключился сам. Проснулись помятые на парковке в начале восьмого утра. Аня растолкала Игоря и безапелляционно приказала идти за ней. Из машины выбирались, кряхтя и ворча, как два пенсионера. Недолго думая, первого мужика в своей новой хате Аня сразу отправила на кухню. Научила пользоваться кофемашиной и вручила новенькую зубную щётку, а сама отчалила отмокать в душ, надеясь с похмелья не поскользнуться и не подохнуть самой бездарной смертью. На тридцать секунд Хазина даже порадовалась аскетичному порядку в квартире: покупать безделицы, захламляющие пространство, не было времени, а пятьдесят пар обуви в коридоре не особенно давили на совесть хозяюшки и не шокировали гостей. Но все попытки вспомнить, не закидывала ли она трусы на люстру, растаяли, стоило на голову политься живительной влаге. После веселья предыдущего дня сил не хватало даже на фантазии, но заглядывать в пасть тигру Аня не стала: из ванной вышла полностью одетой в свой привычный брючный траур и с отнюдь не сексуальным тюрбаном из полотенца на голове. На кухне нашёлся не только Гром, но и глазунья с беконом, на которую Хазина накинулась, будто не ела тридцать лет, и при этом умудрялась болтать без остановки, размышляя о Поджигателе. – Если бы ты отвернулся, я бы облизала тарелку. – Я теперь с тебя глаз не спущу. – Да брось, ничего особенного не произошло, – Аня переставила тарелки в раковину и села на подоконник, приоткрывая окно и закуривая. – Штатная ситуация. Игорь дотянулся до пачки и снова тиснул для себя сигарету. – Я думал, что расследование отвлечёт тебя от пагубной тяги. Почему-то не учёл, что могут быть и другие провоцирующие факторы, типа тех, о которых ты вчера рассказала. Поддался шаблонному мышлению. – О, это ты ещё про папеньку не знаешь, – Аня выдохнула дым и загадочно улыбнулась, стряхивая пепел. – Вот уж история – закачаешься. – Да ладно, не как у Христа за пазухой? Квартира-машина-Дольче, – Аня закашлялась, изображая, что вспыхнула от удушья, а не потому, что намедни пыталась содрать с себя лифак, чтобы посмотреть бренд. Ухмылка намекала, что Гром не повёлся на пантомиму. – Ни за что не поверю, что в ГУНКе такие хорошие зарплаты. Аня привалилась плечом к проёму и выдержала паузу, картинно затягиваясь. Всё так и было: папенька брал взятки, имел бизнес, записанный на мать, и спонсировал хотелки дочери, которые не мог покрыть высокий, но не слишком, оклад госслужащей. – Отец мечтал о сыне, продолжателе династии, а родилась я – ни на что не годная девчонка. К трём моим годам он решил, что продаст меня подороже: выдаст за сынка какого-нибудь своего другана, чтобы укрепить партнёрские отношения. Он растил принцессу, а мне нравились машинки и подвижные игры с дворовыми пацанами. Когда поступила на службу в ГУНК, думала, его удар хватит – так он орал. Не бабское это дело, – Аня раздавила окурок в пепельнице и откинула мокрое полотенце на стул. – Одно время решила, что замуж не выйду и назло ему не стану рожать, а потом прикинула… Да пошёл он в жопу? Влюблюсь – рожу. Не влюблюсь – ну и Бог с ним. – Так ни разу и не влюбилась? Тонкий лёд снова трещал под их пятками. Игорь божественно смотрелся на Аниной кухне, будто всегда здесь сидел. Готовил он вкусно, слушал – внимательно, а ещё был красивым в целом и по частям. Ане нравилось говорить и цепляться взглядом за детали: глаза, щетину, запястья. – Всё-то тебе расскажи, майор, – она засмеялась, взбивая волосы у корней, и спустила ноги с подоконника. – Песню, что ли, не знаешь? «Любовь нечаянно нагрянет», а я слишком напористо жду, вот она и не идёт. Меня сложно любить. Я жадная. Все эти взрослые штучки – «здоровые отношения»: лишний раз не звони, «мой» не говори, в ресторане плати сама, одеваться можешь, как хочешь, он не имеет права тебе диктовать. А может, я хочу, чтобы он меня, как куколку, наряжал, а потом слюной капал? Невротические отношения – о, это моё: сначала заебать, а потом выебать. Ха, испугался? Не дрейфь. Я не опасная, если меня не злить. Игорь встал и утопил бычок в пепельнице на подоконнике. Аня прижалась к стеклу, стараясь не дышать. Её словно подвесили на крюках: вдели два острия под ключицами и вздёрнули в воздух. В животе ворочалось волнение. Аня чувствовала, что темнота в глазах Игоря – это вовсе не страх, это старый друг, заставлявший бить морды, выламывать двери и лезть на рожон. Чуть менее подлое отражение Аниного чёрта. Темнота Грома – это желание дать ей то, что она описала, но Аня не понимала, почему он так сильно этого хочет, что не может скрыть. Гром закрыл окно, чтобы её не продуло. Его рука оказалась близко, всего в нескольких сантиметрах от Аниного лица, переместилась на проём, отрезая возможность ускользнуть. Хазина наслаждалась, балансируя ухмылкой и опущенными ресницами на выдержке Игоря. Губы кололо, сердце вибрировало в груди, а воздух стал вязким, почти не насыщая лёгкие кислородом. Одна искра – и не потребовался бы Поджигатель. – Ну, а ты? – Что? – он смотрел на изгиб её рта, напрочь забыв тему разговора. – Как вы сошлись с Юлей? Аня не сомневалась, что увидела, как злость и разочарование вспыхнули и погасли у Игоря в глазах. Она с улыбкой отвернулась к окну, как будто её что-то страшно заинтересовало на улице. Гром сел. Вытянул свои длинные ноги, к которым Хазиной хотелось подобраться кошкой и потереться о бедро, выпрашивая ласку. – Она обманом проникла в мою квартиру, чтобы сфотографировать улики. – Ого, а потом? – А потом она прицепила жучок мне на куртку, чтобы получить сенсацию о Чумном Докторе. Игорь свёл брови, но Аня не стала ничего говорить: он и сам понимал, что его слова не тянут на романтическую историю, а выдают переживания, которые прочно засели в голове. Они как будто забылись, но Хазина имела природную особенность, вытаскивать всю грязь на поверхность. Илюша вот спятил, Никита превратился в дёрганого игромана, а Игорь вдруг упал с пьедестала безоблачного счастья. – Вы отлично смотритесь вместе. Майор, – Аня взяла пачку сигарет и покрутила в руках, разглядывая обещания страшной смерти в корчах. Прав был Гром, следовало завязывать. Со всем совсем завязывать. – Послушай мой совет. У тебя же сегодня выходной? Поезжай к своей девушке. Прогуляйтесь, приготовьте вместе пиццу. Вспомните свой волнительный первый поцелуй и как вы вместе чуть не подохли от ручонок Чумного, но спаслись, чтобы стать счастливыми. Живи. – У неё сегодня съёмки для блога. – Игорь, – он снова поднялся, подошёл к ней, и Аня первой обхватила руками, больше удерживая, чем обнимая, чтобы он не натворил глупостей. Теперь настал её черёд гладить его по волосам, утешая. – Уёбывай, пожалуйста. И не оглядывайся, иначе козлёночком станешь. Или в статую превратишься. Или ещё какое говно с тобой случится. Короче, добра не будет. А я вывезу. Всегда вывожу. Они остались так на долгих пять минут. Аня положила голову ему на плечо и почти невесомо водила по руке, пока он прижимался губами к её макушке и размеренно дышал. А потом он ушёл, и Аня осталась одна. Она помыла тарелки, высушила волосы, выкинула сигареты в мусорное ведро, достала и опять выкинула. Хазина задумалась, с чего вдруг ей разбрасываться мужиками, которые её вожделеют, что это за благотворительная акция такая, но представила Прокопенко, и тот сказал, что она всё сделала правильно. И чувствовала она себя от содеянного как-то необыкновенно хорошо. Не заслуживал Гром пыток генеральскими дочками, пущай живёт себе мирно, авось, вместе с Юлей наладит себе ЗОЖ. Налетевшая тоска побудила Аню пойти в кино, после чего она планировала заехать в управление и внеурочно поработать. Оставаться одна она побаивалась, хотя ни с того ни с сего преисполнилась решимостью не отбросить коньки в ближайшие пять лет. По себе Хазина знала, что порыв этот временный и скорее всего сменится глубочайшей депрессией в ближайшие три дня, когда Гром счастливый и оттраханный явится в управление. Намалевав себе лицо, облачившись в летящее изумрудное платье, кожанку и шпильки, Хазина выпорхнула из подъезда, чтобы тут же налететь на широкоплечего подтянутого мужчинку, который ловил её уже у самого асфальта. – Молодой человек, вы в глаза долбитесь? – вежливо уточнила Аня, разгибаясь из не самого изящного па, окончившегося Хазинскими когтями в чужом дорогущем пиджаке – жаль, не проткнула, хватаясь за спасение. – Тогда возьмите трость и собаку-поводыря. Продолжая поддерживать её за поясницу, мужчинка очаровательно улыбнулся, хищно сверкая татарскими глазами: тёмными, хитрыми и требующими. – Простите, мисс. Голова закружилась от вашего дерзкого вайба, – Аня упёрлась ладонью ему в грудь и решительно отодвинула, хотя он был хорошенький. Нет, не хорошенький молоденький ловелас, а… Хазина окинула взглядом, ища подходящее слово. Heartbreaker. Плохой парень. Злой папочка. Взрослый, со стильной стрижкой и ухоженной бородкой. Класс «люкс». – Не подскажете, где здесь третий корпус? Ни одной таблички на домах. – Я похожа на бесплатный навигатор? – На проблему галактического масштаба, которую я хотел бы угостить кофе. Какой вы предпочитаете? – Lavazza с молоком без сахара, – Аня оценила часы Hublot, платиновую побрякушку на шее и убедилась в отсутствии кольца на самом главном пальце. – А вам таки очень нужен третий корпус? Готовы променять его на хреновый блокбастер в ближайшем ТЦ? Он предложил руку, и Аня подумала, что компенсация всё-таки существует. Его звали Олег, и он был бывшим наёмником, который закончил службу и ушёл в бизнес: владел акциями «Вместе» и сетью охранных предприятий. Он смешно шутил и интересно комментировал каждую лажу просматриваемого ими боевика, пока Ане в край не надоело, как его дыхание щекочет волосы на её виске. Тогда она нашла более полезное применение его рту. Целовался Олег недурно: слегка чересчур властно, но техничнее, чем Игорь. «Практика», – подумала Аня про себя и забыла, когда Олег перешёл на шею. Кофе они тоже выпили – в ближайшем приличном ресторане, куда доехали на «мерсе», который Хазина так и не получила от папеньки на ДР, но могла бы приобрести от «хартбрейкера» в качестве свадебного подарка. Загадывать было рано, но Аня твёрдо решила: «Тебе-то я и испорчу жизнь, дорогуша».