Глава 10. Пройдёт

Он сказал, что подарки не возвращают, и вручил ещё один. Тяжёлые браслеты наручников сковали запястья, после чего Олег аккуратно надел ей кольца на безымянный палец и признался, что ему очень жаль её терять. Они стояли лицом к лицу, и он поцеловал Аню в щёку, давая ей последнюю возможность представить, что это был прощальный поцелуй Игоря. – Может быть, всё гораздо проще, и ты хочешь денег, моя принцесса? Виллу в Италии? – Олежа, смерть – лучшая награда за мои грехи. – Я тебя недооценил, – из его уст слова прозвучали, как высшая похвала, за которую и умереть оказалось не жалко. На крыльце дома Аня остановилась. Воздух ощущался божественным нектаром, ночь обволакивала. Совсем недавно Хазина не ценила этой красоты. Она погружалась в море, нежилась под солнцем на пляже и хотела одного – домой: поглазеть с небольшой верхотуры на Игоря Грома, раскрыть дело и вдохнуть так много щекотного белого порошка, чтобы дублировать дату рождения в день и месяц смерти. Вот такое ненасытное «одно». – Оружие на землю, Волков. Медленно. Услышав до боли знакомый голос, Аня рванулась вперёд, но Олег тут же поймал за собственную широкую толстовку и дёрнул, оттаскивая и сдавливая открытое горло. Он зафиксировал руку с глоком, прижав к Аниному плечу, и полностью закрылся её телом. – Игорь Константинович, вы в «Битву экстрасенсов» не пробовались? Такой удивительный поисковый талант пропадает. – Да ты не очень-то прятался, Волков. Олег прижался виском к Аниным волосам, поглаживая её под ухом. Игорь целился из-за «мерса». По крайней мере, Хазина очень надеялась, что Гром наконец-то разжился табельным и где-нибудь разыскал очки ночного видения. При отсутствии фонарей шансы на удачный исход складывались пятьдесят на пятьдесят. – Тому, кого считают убитым, нет нужды скрываться. Если тебе вдруг не видно, Гром, у меня тут Анна Юрьевна. Невероятной красоты женщина, я тебе скажу. И ужасно несговорчива. Попробуем с тобой? – Положи оружие и отпусти её. Наверное, впервые Аня не была рада услышать голос Грома. Насколько она успела изучить Питер, сброшенный Димой адрес находился на другом конце города от квартиры Олега, вдобавок, чуйка подсказывала, что ехали они с Волковым в другую от места преступления сторону. Дубин не успел бы добраться на подмогу так быстро. Не имея возможности помочь, Аня продолжала проводить в уме несложные подсчёты графика дежурств Игоря: если майор ничего не перенёс, то выехал сюда не из управления. Абсолютная тишина намекала, что никакой группы захвата поблизости нет. В лучшем случае, она в пути. В худшем… Ну, видимо, придёт Юля Пчёлкина и отмудохает Олежу диктофоном. – Гром, что за детский сад, давай сразу по-взрослому: ты мне – Разумовского, я тебе – Хазину. Всё честно. Если так не хочешь, я сверну ей шею, и закончим на этом. – В жопу его, Игорь. Пальцы сжались, заставляя Аню захрипеть. Она попыталась ударить Олега затылком или хотя бы проткнуть ногу шпилькой, но не преуспела. – Строптивая. Так и не испробуешь её в постели. Рассказать тебе? О, Анюта совсем не бревно. Она не громкая, но очень сладко, с придыханием стонет. Ты даже мог бы подумать, что ей больно, если бы она не прижимала к себе так исступлённо, будто сдохнет без твоего члена. Ещё? У неё тренированная глотка, но сосать она не любит. Никогда не глотает, как хорошие девочки. Что, может, твоя Юля всё-таки лучше, Гром? Тогда и не жалко будет одарить Анну Юрьевну ещё одним отверстием в её прекрасном теле. – Блядь, лучше бы я вышла за тебя замуж, – прошипела Аня. – С каких пор у тебя такой грязный рот? – Ш-ш, сейчас у Грома пойдёт пар из ушей, и мы скорее закончим, а то чего это он нарушает ход дела. У нас планировалась совсем другая встреча, – Олег выглянул из-за Ани, заставляя сделать маленький шажок назад, отступая обратно в незакрытую дверь дома. – Эй, что ты там притих? Дрочишь на мои откровения? – Аня… Она вскрикнула от резкой жгучей боли, когда замóк золотой серёжки разорвал мочку уха. Из глаз полились неконтролируемые слёзы, ноги подкосились, но Олег с силой прижал обратно к себе. – Не разговаривай с ней, Гром, иначе умирать она будет медленно. Вся ночь впереди. Твой выбор – закончить страдания нашей девочки или до утра слушать, как она визжит от боли. – Уёбок, – Хазина истерически засмеялась и даже встряхнувшая рука не помогла ей успокоиться – захохотала громче. Мысли рыскали в черепной коробке, складывались в карточный домик и рассыпались, сдуваемые ветром боли и ощущения липкой крови, стекавшей по шее под ворот толстовки. Что Игорь хотел ей сказать? Что любит? Точно нет. Извиниться за то, что она сегодня умрёт? Не похоже на него. Аня шумно шмыгала носом, чтоб текущие сопли не капали. Красивой ей теперь точно не подохнуть. «Аня… Аня… Аня…» Не время читать молитву, но, Боже, не мог ведь Игорь припереться один. Если долбаный Сергей Разумовский ничему его не научил, то пускай выходит из своего дурдома и повторяет урок, пока до Грома не дойдёт. – Олег, – Хазина добавила паники в голос, будто из темноты на них надвигалось полчище загробных монстров. Или, по крайней мере, из леса выехал ракетный комплекс Ярс-М. Аня напряглась всем телом, вытягиваясь по струнке, вжимаясь в грудь Волкова лопатками. – Олег, что-то… «…мне нехорошо» она изобразила, резко расслабив все мышцы и качнувшись в сторону. Всем телом опала на руку с оружием. Два выстрела. Левая рука Олега схватила Аню за ворот и выпустила. Они оба упали: она ударилась головой о дверной проём, а Волков – рухнул вперёд, придавливая собой. Ночной мрак в глазах Хазиной сменился темнотой беспамятства. Легче – так легче. Аня открыла глаза на знакомом диване. Кто-то оттягивал ворот толстовки и аккуратными движениями подчищал кровь и обрабатывал порванное ухо. С улицы раздавалось классическое жужжание, провоцируемое отрядом пчёлок-криминалистов. Или кого похуже, кто, впрочем, не успел вовремя прибыть на место. – Здрасьте, Фёдор Иванович. – Здравствуй, Анечка, – он по-отечески улыбнулся, и она ни с того ни с сего хлюпнула носом, зажмурилась, чувствуя себя самой несчастной на земле, а Прокопенко был таким хорошим… – Ну-ну, деточка. Всё закончилось, – он положил ладонь ей на голову. – Смотри. Там в углу майор Гром. Он тебя сам хотел подлатать, но у него руки трясутся – пришлось мне. Аня не стала поднимать голову, зажмурилась сильнее, рассыпавшиеся из-за потерянной резинки волосы закрыли лицо. Выходило, Фёдор Иванович слышал всё, что говорил Олег про стоны и глотку, вдобавок к тому, что видел в злосчастном кабинете, где Хазина светила прозрачным кружевным бельём из-под сдёрнутого платья. – Ох, не для меня уже такие приключения: двери взламывать и на цыпочках пробираться. Тряхнул стариной. Игорёк, давай как-то… Пока скорая не приехала. Аня резко села и некрасиво утёрла зарёванные щёки рукавами толстовки Олега. Выставила ладонь. Фёдор Иванович глядел с опаской, не зная, куда бежать за успокоительным. – Я в порядке. Надо доложить, да? – Анечка… В комнату вошёл участковый в форме, ещё несколько незнакомых человек в штатском. – Капитан, ручку в зубы. Пошатнувшись, Аня встала и подошла к светловолосому коротко стриженному парню. Начала надиктовывать ему сухой текст: энного числа эдакого месяца встретила гр-на Волкова О. у подъезда по адресу такому-то, представился тем-то, имела романтическую связь и половой контакт на протяжении такого-то времени. Текущего числа и месяца вывез её на машине с государственными номерами такими-то в неизвестном направлении, сознался в тройном убийстве при предположительном пособничестве некоего Вадима Дракона, с которым собирался встретиться по неизвестному адресу на следующий день. Предлагал вознаграждение за помощь в освобождении гр-на Разумовского С. При отказе собирался шантажировать сотрудника правоохранительных органов, оперуполномоченного, майора Грома И. К. При попытке задержания вышеуказанным гр-ном Громом оказал сопротивление, нанёс телесные увечья в виде синяков на горле и рваной раны правого уха. Дальнейшее гр-ка Хазина А. Ю. не помнит по причине потери сознания из-за непроизвольного удара головой о дверной проём. Под конец устного рапорта все так растерялись и онемели, что забыли одарить Аню аплодисментами. Она приветственно хлопнула подоспевшего ненавистного криминалиста по плечу и криво ему улыбнулась. Вот же гад, умудрился к ней явиться, а не к третьей жертве. – Что, рыжик, карета моя подъехала? Фёдор Иванович, разрешите отчалить? – Дядь Федь… Аня вздрогнула и обернулась. Сознание совсем вычеркнуло Грома из памяти. Он так тихо стоял в своём углу, что она и не вспомнила. Больше не было Олега, способного её спасти от сёрфинга по волнам боли. – Сопроводи, Гром. – Товарищ полковник, я в няньке не нуждаюсь. – Сами разбирайтесь. Гром смотрел твёрдо, не планируя отступать. Ане хотелось запустить в него вазой. – Отъебись, майор. Участковый хлопал глазами, криминалист прохаживался, осматривая комнату и стараясь не оглядываться, чтобы невзначай не попасться под горячу руку. – Тогда я вас, Анна Юрьевна, арестую до выяснения обстоятельств, и мы вместе проедем в участок. Документы у вас при себе? Нет? Придётся потратить время на установление вашей личности – до утра точно не расстанемся. Ненавистный криминалист перехватил вазу уже у Хазиной в руках. Аня развернулась и быстрым шагом чесанула к медикам, небрежно перепрыгнула через тело Олега, укрытое чёрным пакетом. Искренне надеялась загрузиться, пока Гром собирается с мыслями, но он влез в закрывающиеся двери, потеснив фельдшерицу. Всю дорогу дамочка лыбилась, будто везла их расписываться в ЗАГС. Об Анином ухе вспомнила, только когда Игорь пнул её после остановки скорой в конечной точке. Карету свою покинули недовольные друг другом. – Майор, моё хилое сердечко разбито. Могу я, наконец, побыть одна? Аня нажала на домофоне кнопку вызова консьержа и назвала своё имя. Когда дверь открылась, попыталась захлопнуть её перед носом Игоря, но все на этом свете были сильнее Анечки Хазиной. Пыхтя от негодования, она забрала на ресепшене запасной ключ от квартиры и чуть не продавила кнопку в лифтовой. – Я уже видел у тебя такой взгляд. Он значит, что сейчас ты отправишься на поиски анестезии и не успокоишься, пока не найдёшь. Аня хмыкнула, но не стала отвечать на редкостную проницательность Грома, маринуя молчанием до самой квартиры. По утрецу нашли бы неудавшуюся невестушку Волкова с открытыми зенками и пеной на губах. Нет, Хазина не постигала по-христиански бараньего упорства, ведь Игорю стоило всего лишь отвернуться, сделать шаг назад, чтобы все проблемы решились и стало легче жить. – Я отмокать. Не переживай, вены не вскрою. – Тебе нельзя принимать горячую ванну. Шов разойдётся, и начнётся кровотечение. Хазина набрала в лёгкие воздуха и сдулась, как шарик, не заставив себя наорать на жалобное смиренное существо, которым явил ей себя Гром. Она замечала, что у него до сих пор дрожат руки, и надеялась, что это не навсегда, иначе в списке её грехов прибавится ещё один, который она не сумеет себе простить. – Ты не понимаешь? Я не хочу тебя видеть. Я устала. Я… хочу домой. По правде, у неё не было дома. Но она так сильно хотела этого ощущения – спокойствия и защищённости. Олег рассуждал настолько уверенно, смотрел пристально, что она на какое-то мгновение поверила, будто он построит для неё такой дом. Из-за Игоря она обезумела – доверилась мужчине, которого едва знала, ради того чтобы сбежать от самой себя. Гром прошёл в спальню, сорвал с кровати покрывало, заглянул под подушки, вытащил из комода ящики, пока не нашёл то, что искал. – Иди сюда. Ложись. Она прошлёпала в спальню, стягивая толстовку, скинула платье и колготки, оставаясь в одном нижнем белье. Игорь наблюдал без искры сексуального желания. «Он думает, что ты грязная», – напомнил о себе чёрт: «Он здесь, чтобы не брать на себя грех». Аня подошла. Игорь заправил пряди ей за уши и аккуратно накрыл её опущенные веки маской для сна, поправил на затылке резинку и помог лечь. Тоже раздевшись, он обнял Аню со спины и накрыл их одеялом. Вспомнил что-то и приподнялся. Хазина слепо обернулась и не стала сопротивляться, когда Игорь взял её ладонь и стянул кольца, которые со звоном куда-то укатились. Это был ещё не дом, но, возможно, будущий фундамент.