** 3 **

      — Колется, сил больше нет! — кинула Грейнджер кофту поверх пальто. И тут же склонилась над своим баулом, почти пропав в нём.       Драко сглотнул, не веря глазам. Но фонарик Грейнджер не выключила, а потому сомневаться не приходилось: он мог пересчитать позвонки на согнувшейся спине, лишь часть которых прикрывал спортивный топ.       Невольно, но Драко оценил подтянутость фигуры Грейнджер. Может, она, конечно, не сильно увлекалась спортзалом и обрисовавшиеся мышцы на руках это результат бесконечного перетаскивания кип бумаг… Но взгляд Драко скользнул ниже, к ягодицам, на которых натянулись классические брюки, и ниже, до самых ботинок. И там, где не позволяли рассмотреть тени и ткань брюк, прекрасно справилось опытное воображение.       Странно было почти видеть такой строгую и занудную Грейнджер, но… Она с ума сошла, что ли?! Она совсем голову потеряла, стараясь доказать, что не видит его?       Грейнджер выпрямилась, и на руках у неё темнела какая-то тряпка.       — Так и знала, что пригодится. И пусть никому не нравится, главное, что нравится мне.       Она расправила нечто, превратившееся в широкую футболку с логотипом какого клуба. «Общество защиты…» — успел прочесть Драко, и футболка смялась, чтобы Грейнджер было удобнее её надеть.       — Однако, — подал голос Драко, вдруг вспомнивший, что терять дар речи ему ни к лицу. Вид приобнажившейся Грейнджер задел его чувства лишь чуть, лишить покоя он не сможет. — Симпатично и показательно, но неубедительно и недостаточно. Что это было, Грейнджер? Ты хотя бы попыталась смутить меня?       Он откинулся на стол, вольно на нём развалившись. Чем больше полезной площади он займёт, тем сложнее будет Грейнджер изобразить неведение, что он тут есть.       Он не отрывал взгляда от зануды, хотя смотреть было уже не на что, она оделась и явно собиралась спать.       — И всё-таки это по-свински, так игнорировать давнего знакомого. Ладно, признаю, что дурацкое письмо ты не писала, там и правда не твой стиль и слог. Может быть, Рона? Но хоть какими-то удобствами можно же поделиться? Раз не гонишь с воплями, чего я припёрся? Эй, Грейнджер! Слышишь? Не слышишь? Тогда так и буду тебя звать, «Эй».       Она тем временем разулась, выровняла ботинки возле лавки и забралась в спальник. Чуть покрутилась, устраиваясь. Потом села. Но только Драко вздёрнул бровь, ожидая ещё какого-нибудь представления, как Грейнджер стащила со стола папку и запихала в баул. А потом потушила фонарик и действительно улеглась.       Драко прислушивался, как скоро она засопит сонно. Но это было скучно. От него самого сон сбежал, едва он осознал, что спать придётся действительно на столе, рискуя свалиться и замёрзнуть одновременно. Драко покосился на термос, оставленный на столе. Грейнджер из него не пила, что наводило на определённые мысли. И она его не стала прятать, как папку, содержимым которой Драко не поинтересовался и, может быть, зря. Так ли он голоден, чтобы рискнуть и отпить?       Сквозь грязные стёкла еле пробивался лунный свет, что только наводило жути. Весь дом вместе со спящей Грейнджер показался призрачным, нереальным. И будто бы Грейнджер уже не проснётся, так доверчиво уснув в этом жалком домишке. И ему, Драко, грозит то же самое, если он посмеет сомкнуть глаза.       Драко прислушался к себе, вызывая магию. Ведь и без палочки магия покалывала подушечки пальцев, наполняла вены — обычно. Он мог бы за день привыкнуть к её отсутствию, но нет, в темноте обида и беспомощность накрыли по-новой.       Знала ли Грейнджер, что у Драко совсем нет магии? Если знала, тогда её действия совсем жестоки.       Он растянулся на столе, пододвинув пальто Грейнджер как подушку. И тут же отпихнул кофту:       — Фу, колется!       Ещё одно подозрение развеялось — Грейнджер имела все основания снять кофту, настолько та неприятна телу. Правда, она та-а-ак это сделала…       Драко подвинул пальто к краю, у которого — под которым — спала Грейнджер, и лёг. Саму Грейнджер он уже не видел, только бесформенный нешевелящийся мешок. Интересно, сколько же весит её сумка, раз там даже спальный мешок был? А нет, неинтересно, он же не думает ей помогать и таскать за ней этот баул неподъёмный. Для заклинания расширения пространства можно было выбрать что-нибудь помельче, чтобы удобно было в руках таскать, почему Грейнджер предпочла огромный сумарь, даже Мерлину не ведомо.              Драко проснулся так же неожиданно, как и заснул накануне. И к своему удивлению — раньше Грейнджер. Впрочем, возможно, это стол виноват. Драко отлежал себе всё, что мог, и словно его протащили через пресс, выравнивая по этой жёсткой доске. Кое-что из суставов явно вывернулось за ночь в другую, противоестественную сторону.       Драко стенал и скрипел, не стесняясь спящей Грейнджер. Она же его игнорировала, разве нет? Вот пусть наслаждается «завываниями ветра».       Он сел на столе и посмотрел на спящий мешок. Вчерашнее раздражение поутихло, а встреча с Грейнджер предстала в новом свете. Что она тут забыла, действительно?       Грейнджер заворочалась и села. Драко позавидовал мгновенно посерьёзневшему взгляду, едва Грейнджер распахнула сонные глаза. Похоже, ей не требовалось «просыпаться», сразу вставала «загруженная».       — Доброе утро? — поприветствовал её Драко. Хотел услышать хотя бы свой голос.       — С ума сойти, какая дурацкая ночь, — одновременно с ним ляпнула Грейнджер. — И место это дурацкое. Ещё и задержаться тут придётся.       Она нагнулась к сумке, Драко машинально отметил обрисовавшиеся под натянувшейся футболкой позвонки, но скрытые футболкой они уже не так влекли.       Грейнджер достала из сумки телефон, потыкала в него и вздохнула.       — Даже он не работает. Что это за аномалия такая?! Ещё и приснилось всякого.       — Приснилось? — заинтересовался Драко, склоняясь к Грейнджер. Вчера она показалась ему привлекательной, но плохо проведённая ночь кого хочешь превратит в страшилу. Он вглядывался в лицо Грейнджер, ожидая, когда проснётся привычное отвращение. Но похоже, что он вправду повзрослел: не было ничего такого, он видел просто девушку, чуть помятую со сна и недовольную неудобным ложем.       Впрочем, его ложе было куда менее комфортабельным, так что Грейнджер не дождётся сочувствия.       — Даже зарядка не села. Что ж, интернет тут бесполезен, будем обходиться тем, что имеем.       Она преувеличенно бодро потянулась, хрустя позвонками. А Драко покосился на сумку-мешок. Не похоже, что Грейнджер останется без «помощи», чего бы она ни собиралась найти в интернете. Вот только одна проблемка оставалась — Грейнджер продолжала игнорировать Драко.       — Послушай, принцесса, — начал он, смотря на неё. — Считай, что я тебя предупредил. Если твоей целью было показать мне моё место, то сойдёмся на том, что я проникся. Но теперь моя гордость задета, потому мне жизненно необходимо твоё внимание. Советую увидеть меня прямо сейчас, до того, как я перейду к грязным приёмам, от которых нам обоим будет неловко.       Он подождал ответа, дав время на раздумья. Грейнджер не впечатлилась и не прониклась. Занималась неведомой фигнёй, не смотря и не слушая Драко.       Она даже из термоса отпила и не поморщилась. Надо было и Драко ночью попробовать, что там такого, ясно же, что угостят его не скоро.       — Ну что ж, это был твой выбор. А у меня терпение закончилось.       Драко протянул руку и погладил Грейнджер по щеке. Она на мгновенье застыла, потом заморгала, но взгляд её так и не встретился с Драко, смотревшим внимательно.       Он погладил ещё раз, ловя себя на мысли, что совсем не противно касаться щеки Грейнджер, у неё действительно хорошая кожа.       — Посмотри на меня. Посмотри же! — позвал он срывающимся голосом. Но Грейнджер словно слепая вертелась и никак не могла разглядеть его, Драко. Как ей удавалось смотреть сквозь него?! На каких курсах актёрского мастерства такому учат?!       Его ладонь прижалась к щеке куда сильнее, чем он намеревался, и поползла вниз, по шее к плечу, где забралась под вырез футболки и остановилась. Драко сам не ожидал, что так быстро перейдёт от угроз к действиям. Но что-то в покорно сидящей Грейнджер одновременно провоцировало его продолжать и бесило.       Она же застыла столбиком, смотря сквозь Драко.       Он тронул её губы, надавливая и почти проникая между ними. Не стал спешить действительно попасть в рот, хотя на грязные пальцы Грейнджер могла и среагировать. Вместо этого он дунул в её лицо и залюбовался, когда её ресницы затрепетали. Как крылья бабочки.       Грейнджер судорожно вздохнула, футболка на её груди всколыхнулась, — и снова словно статуя сидела перед Драко.       Но ему уже не хотелось, чтобы Грейнджер сдалась так быстро. Он ещё сам не понял, как далеко готов зайти, пользуясь её притворством, и почему-то тянуло узнать. Может быть, именно покорности, вот такой, безоговорочной, ему и не хватало в тех редких отношениях, которым случалось завязаться из многочисленных коротких связей. Покорные были, но ни одна не сидела так тихо, не требуя «больше, сильнее, глубже», одинаково доводя до абсурда боль и ласку.       Драко обвёл ворот футболки, довольно растянутый. Следом провёл уже под воротом, касаясь невидимой глазу кожи, ориентируясь на ощущения и упиваясь ими. От того, чтобы нырнуть ладонями глубже в вырез, Драко отделяло совсем немного — он растягивал собственное удовольствие, не уверенный, что его потянет сделать следующим. Может быть, нырнуть в вырез это слишком просто и ожидаемо. Может быть, куда приятнее потянуть футболку вверх и коснуться живота Грейнджер. Посмотреть, как он напряжётся. Проступят ли под спортивным топом соски. Собьётся ли дыхание.       А Грейнджер промолчит, в этом он был уверен. Потому что до той грани, где будет стыдно лично ему, ещё далеко. И он подозревал, что многого не знал про Грейнджер.