** 6 **

      — Привет, — махнул рукой Драко.       Приятное удивление напополам с удовлетворением разливалось теплом в груди. Она всё-таки решила прекратить притворство и признать его существование. Конечно, вчерашний поцелуй останется «несуществующим», но он не будет цепляться к мелочам.       — Что… Что с тобой? — дрожащим голосом спросила Грейнджер. — Это правда ты?       Драко опешил. Началась вторая сцена, что ли? Смена репертуара? Правила игры изменились? Его теперь видят, но…       — Грейнджер, смею уведомить, что это я, собственной персоной. А какие, собственно, претензии? Или мне нельзя тут находиться?       Грейнджер подошла к нему, всё так же светя свечой. Он отметил, что она обулась и явно попыталась причесаться.       — Ты полупрозрачный, Малфой.       — Чего? — вырвалось у него. Он машинально осмотрел себя и уставился на Грейнджер. Это новый вид издевательств? Сначала невидимый, теперь прозрачный. Надо дождаться стадии «весь во плоти»? Он себя видел прекрасно.       А Грейнджер уже водила вокруг него свечой и бормотала что-то вроде «не может быть».       — А ты меня видишь? — спросила она, поднеся свечу к его лицу.       — Отлично вижу, не тыкай огнём, пожалуйста. — Он и правда рисковал спалить брови, настолько забылась Грейнджер.       — Откуда ты? — расспрашивала она, будто правда не видела его всю прошлую ночь.       — Откуда? — хмыкнул Драко. — Вот, с улицы зашёл. Хотел домишко посмотреть, стоит ли покупать, чтобы ездить по выходным на рыбалку с комфортом. А тут ты уже. Тоже домик присматриваешь?       — Правда? — не удовлетворилась Грейнджер.       — А я вру, что ли? Мы так давно не виделись, а первое, что ты подумала, это что я вру?       — Нет, конечно же это не так. Я бы никогда…       — Расслабься, Грейнджер. И занимайся своими делами. — Драко кивнул на стол, где всё так же лежали папка, бесполезный фонарик и колючая кофта.       — Прошу прощения, — отступила Грейнджер. — Наверное, мне мерещится. Это очень странное место.       — Я тебе мерещусь? — подхватил Драко. — То есть что, мне теперь думать, что ты обо мне иногда думаешь? Вот это признание! Я поражён и уничтожен.       — Ах, не говори глупостей, — махнула рукой Грейнджер, отворачиваясь. Но тут же ахнула и вернулась назад. Чтобы снова тыкать в Драко свечой. — Я вижу тебя, но только через пламя. Как через странную линзу!       Драко поднял бровь, выказывая недоумение и недоверие. Хотя играла Грейнджер убедительно. И эта игра посложнее, чем прежняя, когда она его «не видела».       — А вот так? — протянул он руку и коснулся щеки Грейнджер. Та немедленно замерла. — Или вот так? — Драко скользнул за её спину и обнял, прижавшись. Он не собирался этого делать, но простого похлопывания по плечу могло не хватить. Объятие же куда интимнее и заметнее. К тому же ночью они зашли чуть дальше простого объятия.       — Ой, — вздрогнула Грейнджер. Её спина немедленно напряглась. — Драко, это ты? Да?       — Я, — шепнул он ей на ушко. Потому что ситуации подходило. Мог бы холодно сообщить, что он о ней думает, но тянуло шептать двусмысленное.       — Не молчи, пожалуйста. Я вижу только твои руки, — ответила Грейнджер. И действительно склонила голову. Драко чувствовал еле различимое тепло огонька на костяшках пальцев.       — Я и не молчу. Хочешь, расскажу, какой удивительный сон мне приснился недавно, буквально этой ночью? — нашёптывал он ей, жарко дыша.       — Я чувствую твоё дыхание. Но ничего не слышу. Драко, пожалуйста, это очень важно! Скажи мне что-нибудь!       — Я говорю! — рявкнул он. — Всё равно не слышишь? Да что же это с тобой?! И зачем ты так со мной?!       Она выпуталась из его рук, разворачиваясь. Тут же почти ткнула ему в лицо свечой.       — Прекрати! — зажмурился он.       — Может ли быть такое, что я вижу только то, что освещаю, и слышу только тогда, когда свечу? Мне кажется, я брежу.       — Но хотя бы осязание тебе не отшибло? — грубо откликнулся Драко.       И схватил за запястье, притягивая к себе.       Грейнджер отвела свечу так резко, что та погасла.       — Ой, — выдохнула она, прижатая к груди Драко. Он её прекрасно различал. Впрочем, как она зашарила взглядом в пространстве, пытаясь себе представить, где же он, тоже разглядел. Он помотал рукой перед ней, скорчил пару рожиц. Грейнджер не отреагировала. А когда он обнял её крепче, прислонив лохматую голову к своему плечу, она обхватила его руками за талию. И всхлипнула.       Драко растерялся. Не узнавал Грейнджер. Не знал, что делать. И он же вроде как недавно подшутил над ней, несколько интимно.       — Эй, ты чего? — пробормотал он, разом забыв весь свой изысканный лексикон, наработанный за годы вынужденной вежливости. И заморгал, сообразив, что если Грейнджер не врала, то она его не услышит. Она может только почувствовать.       А она дрожала в его руках, крепко сжимая, и не спешила отлепляться.       «Интересно, а что она теперь думает про поцелуй?»       — Если ты меня слышишь, а я только чувствую, — начала Грейнджер громко, но говоря всё-таки в его плечо, — то сможешь ответить на мой вопрос «да» или «нет». Хлопни по плечу один раз, если да. Да?       Драко помедлил, но хлопнул ей по плечу. И тут же вернул руку обратно на талию.       — Значит так, — деловито начала Грейнджер. И тон её голоса странным образом успокоил Драко. — Мне надо знать, как и когда ты появился в этих местах. Я тут с позавчерашнего вечера и жутко устала искать зацепки. По виду, это обычная заброшенная деревня, и мало ли, почему все жители разом её покинули. Честно говоря, это не первый адрес, который я проверяю, и он казался пустой наводкой. То есть той самой погрешностью в данных, которая даже на статистику не влияет. Но я тут застряла. Потому думаю, что наконец-то нашла искомое. Только, — она замолчала, не договорив.       Драко тут же представил, как она хмурит брови, пытаясь что-то там сформулировать. Он не особо вслушивался в её слова, поняв главное: она тут появилась раньше него и с каким-то расследованием. Это не снимало прежних подозрений, потому что преступнику, особенно рассчитывающему провернуть ту хитрую игру с «не замечаю тебя», логично появиться тут раньше жертвы. И у неё вполне могли быть сообщники, которые «помогли» ему попасть под проклятье позже. Или само проклятье не сразу сработало, такое тоже вполне возможно устроить. В общем, Грейнджер никак не могла выпасть из подозреваемых. Это Драко не хотел её подозревать.       — …счёт уже на десятки, и кажется, что я к ним присоединюсь, — закончила Грейнджер свой рассказ.       Драко понял, что прослушал нечто важное. Но как дать понять Грейнджер, что ей бы повторить сказанное?       Он засопел, недовольный собой. Он и так тут без магии, не знает, где это «тут», Грейнджер его не видит и не слышит, а он растёкся в мыслях о том, как приятно обнимать живое женское тело после всего, что он пережил.       Взгляд упал на папку, и Драко осенило. Он потянул Грейнджер к столу, к папке. Наверняка у неё есть что-нибудь, чем можно написать. Так что он не будет пытаться объяснить ей на пальцах, а напишет словами.       Грейнджер сообразила быстро, куда и зачем её тянет неведомая сила. Она цеплялась за рукав Драко, чтобы не потерять его. И его это полностью устраивало.       Одной рукой шарить в огромной сумке было сложно, но Грейнджер и тут справилась. Вероятно, опыта ей хватало.       Драко тем временем перебирал листки в папке, ища чистый. Грейнджер подсунула ему блокнот. Но Драко уже зацепился взглядом за знакомую записку.              «Давенпорт!       Да будут твои дни короче горения чёрной свечи.       Ты проклят на десять дней…»              Очень медленно, не веря, что действительно читает тот же текст, что прислали ему, Драко сунул руку в карман. Смятый листок никуда не делся.       Драко положил свой листок рядом с найденным, и как только он его выпустил из пальцев, Грейнджер ахнула.       — Драко! — вскрикнула она, назвав его по имени. — Мне очень жаль! Мне очень-очень жаль!       Она развернулась в сторону, где предполагала присутствие Драко, а он убедился ещё раз, что она его действительно не видела. Тревога же в её глазах отзывалась в его сердце пропущенными ударами. Как если бы до страшного известия полагалось отмерить столько-то сердцебиений, и каждый пропущенный удар отсрочивал неизбежное.       Он не сможет столько написать, чтобы понять и разобраться. Ему потребуется много времени, чтобы выделить из всего, что, очевидно, могла рассказать Грейнджер, самое важное.       Ему нужна та свеча, которую Грейнджер выронила, нечаянно потушив.              Когда между ними, севшими за стол друг напротив друга, замерцало пламя, Драко машинально отметил, что Грейнджер успокоилась и собралась. Ему вдруг пришло в голову, что она действительно была напугана совсем недавно, в том числе тем, что не видела его, ощущая.       Но теперь она рассматривала его лицо, будто впервые встретила. Из-за того, что он «прозрачный»?       — Эта записка, — начал он, подвинув к ней свой листок. — Ты о ней знаешь больше моего?       Грейнджер кивнула.       — На самом деле вряд ли сильно больше, потому что не знаю главного. Но ты не единственный, кто получил такую записку. У нас есть примерный список пропавших, возможно, не всех именно прокляли, как тебя, но и подтверждённых случаев достаточно. И не хочу тебя расстраивать, но лучше сразу предупредить: больше никого из них никто не видел.