** 7 **

      Грейнджер смотрела с таким сочувствием, что у Драко вопросы зависли на кончике языка и не желали озвучиваться. Он не хотел сочувствия, он верил в благополучный исход. До этого момента.       — Но может быть, что с твоей помощью, — начала Грейнджер и замолчала.       Драко попытался внушить ей, чтобы продолжала, взглядом. Она не заметила его усилий.       — Не томи. Всё очень плохо, я понял. Рассказывай, насколько. — Задавать вопросы он не решился. Пусть Грейнджер сама что-нибудь расскажет.       — На самом деле таких записок, как у тебя, сохранилось всего пять. Это позволило предположить, что их могло быть больше. Точное количество неизвестно. Признаки, которые отсекают другие возможные причины, неизвестны. Когда произошёл первый случай — неизвестно. Что объединяет жертв — неизвестно. Как наложено проклятье — неизвестно. В чём конкретно оно проявляется — точно не известно.       — Стоп, — выставил руку Драко. — Что-нибудь известно?       — Это большая удача, что я встретила тебя, — вместо ответа на вопрос произнесла Грейнджер.       Драко прикрыл глаза. Внутреннее равновесие. Как давно и как долго он учился его достигать. И каким же полезным оказался навык. Выгнать все посторонние мысли, открыть разум для нового. Пустота скоро заполнится полезным…       — Ты единственный проклятый, кого я вижу живым. Почти вижу.       — В записке сказано про десять дней. Что будет дальше?       — Полагаю, что хорошего — ничего.       — То есть моя магия ко мне не вернётся? — открыл глаза Драко.       — Мне магия тоже сейчас недоступна. Но я это связывала с местом, в которое попала.       — Ты про…       — …эту деревню, — закончила за него Грейнджер. — Тут не работает сотовая связь, сбоят приборы. Магловские штучки всякие, — пояснила она, хотя Драко успел распробовать некоторые достижения техники, которыми маглы пользовались повсеместно, и знал и ценил многие из них. — Моя магия тоже сбоит, даже простенькое не получается.       — Сбоит магия или совсем отсутствует? То есть ты больше совсем не чувствуешь внутри себя магии?       — Чувствую, — удивилась Грейнджер. — Просто она… не работает. Как будто вытекает в пустоту и там растворяется.       У Драко было не так. Из него всю эту магию выкачали, оставив ту самую пустоту, которую нечем было заполнить.       — Я очнулся уже здесь, в деревне. Стоял на дороге на окраине, и это первое, что помню. Потом нашёл записку, извещающую о проклятье, не поверил, попробовал колдовать, не получилось. А потом заметил тебя. Ты меня проигнорировала, и я отправился в другую сторону. Но если допустить, что я тут оказался из-за проклятья, то что тебя сюда занесло? У тебя точно нет такой записки?       Драко предполагал, что Грейнджер никто не проклинал. Возможно, с её неугомонным всезнайством это и не требовалось — сама везде влезет.       — Записка была, — протянула Грейнджер, — но не такая.       Драко не стал это комментировать. Даже не усмехнулся, выдавая свои недавние мысли.       — Я не приняла её во внимание, потому что источник её был неясен. Но сохранила. Там был адрес этой деревни и ещё пара слов, которые не позволили выкинуть записку. Только я не могу её теперь найти. И слова точно вспомнить не могу.       — Тебя заманили? — уточнил Драко, сверяя версии.       — Меня заманили, — опустила голову Грейнджер. — Я это позволила.       Драко подбирал слова, чтобы посочувствовать, впрочем, не совсем искренне. Грейнджер его опередила:       — Но мне повезло, я нашла тебя. Это очень большой шаг к разгадке!       — Рад за тебя, — опешил Драко.       — Я покажу тебе список жертв. Поскольку ты единственная жертва, с которой можно поговорить, то вполне возможно, что чьи-то имена покажутся тебе знакомыми.       Она залезла в папку и извлекла оттуда несколько листков. Драко не успел вглядеться, что там было написано, его смутило, что список не уместился хотя бы на паре страничек.       — Вот, — разложила перед ним списки Грейнджер. — Тут с пометками краткими. Вдруг что-то из дополнительной информации поможет вспомнить. — Драко притянул к себе первый лист. И тут же отпустил его, услышав слова Грейнджер: — Так странно, пока ты касаешься чего-то за кругом света от свечи, оно пропадает для меня. И появляется снова, едва ты отпускаешь.       Они оба посмотрели на свечку, от которой осталась половина.       — Грейнджер, — позвал Драко. — У тебя же есть запас свечей?       Не то чтобы Драко нуждался, чтобы Грейнджер его видела, но так было как-то… привычнее? Он никуда от неё не уйдёт, они смогут переписываться, он будет похлопывать её по плечу, но это всё равно что стать привидением. И вот то, что для него подобная перспектива вполне реальна, не устраивало.       — Нет, — просто ответила Грейнджер. — На длительное проживание без удобств и света я не рассчитывала. Если бы я слышала твой голос без свечи, я бы её потушила.       — Не хочешь меня видеть?       — Не хочу потерять возможность тебя видеть.       Драко смутился под её прямым взглядом. И задул свечу.       Он видел, как дрогнули плечи Грейнджер. Заметил, что ей стоило усилий остаться на месте и не кинуться нащупывать руку Драко.       Он открыл рот, чтобы успокоить её — и закрыл. Не услышит.       Драко сам накрыл руку Грейнджер своей и сжал, удерживая на месте. Хотел бы как-то дать ей знать, что просмотрит списки при этом тусклом свете, незачем на это тратить свечу. И отчего-то хотел, чтобы она оставалась рядом, как будто если она уйдёт в тот же туалет, он её больше не увидит.       Последнее соображение смутило Драко. И туалет на задворках дворика — не то место, которое хочется увидеть повторно, и мысль, что он может видеть Грейнджер везде, где захочет, а она — только со свечкой его узрит… Интересно даже, что про всё это думала сама Грейнджер? Хотя, может, это только в его голове связались воедино пошлое и невидимое.       Он поспешил вчитаться в список жертв, выгнав из головы посторонние мысли. Только рука Грейнджер так и осталась под его ладонью, тёплая, хрупкая, надёжная. Может, она и права, вместе у них куда больше шансов и это действительно везение.              Свеча зажглась снова, когда даже на улице читать стало невозможно.       Несколько имён показались Драко определённо знакомыми, но он не спешил обнадёживать Грейнджер раньше, чем обдумает и припомнит существенные подробности. Свечку зажгли, чтобы устроиться на ночлег.       Драко заглянул в термос и удивился, увидев его пустым. Что ж, наверное, это Грейнджер пообедала.       Грейнджер в это время смотрела на спальник, который у неё был один и одноместный.       — Не понимаю, о чём ты задумалась, свеча тает, — строго произнёс Драко. — Ложись уже.       — А ты? — посмотрела на него Грейнджер.       Он пожал плечами. Надеясь, что ей не придёт в голову спросить, как он провёл прошлую ночь.       — Ты скоро перестанешь меня видеть, зачем об этом волноваться? Или у тебя есть предложение?       Драко присел на лавочку рядом со спальным мешком, прекрасно зная, какая его часть оказалась в недосягаемости для света от свечи, а стало быть и для взгляда Грейнджер. Но она его могла слышать.       — Мне остаться рядом? — подмигнув, предложил он. Но Грейнджер задумалась над его словами, и вместо неё смутился он.       — Может быть, это хорошая идея, — протянула Грейнджер, оценивающе смотря на Драко.       — Ты серьёзно? — возмутился он. — Обнимать твой спальник или пустишь внутрь?       — Надо подумать, — ответила она. — Но я серьёзно. Возможно, если переложить спальник на стол, который шире двух сдвинутых лавок, мы смогли бы уместиться очень даже с комфортом.       Драко невольно посмотрел на стол. Он и так собирался на нём спать, опять используя пальто Грейнджер. Но это был бы вполне целомудренный сон.       А в спальнике вместе с худой Грейнджер, а он и это успел прикинуть, было бы теплее. Тем более что предстоящая ночь не последняя в этом потерянном месте, то есть стремление к максимально возможному комфорту оправдано.       — Я ведь могу и согласиться, — предупредил Драко. — И даже буду настаивать на тепле и удобствах, — намекнул он аккуратно.       К счастью, Грейнджер смутилась. Не сильно, но заметно и даже очаровательно.       — Думаю, что переживу соседство с тобой, если ты о спальнике. Я действительно не вижу иного способа разместиться обоим одинаково удобно.       — Грейнджер, это неприлично! — зашёл с другой стороны Драко. Он осознавал, почему совесть (откуда она у него?!) не позволяла согласиться: из-за поцелуев прошлой ночью, которые, кажется, Грейнджер не приписала ему. — Ты же замужем!       — С чего ты взял? — удивилась она в ответ. И добавила, помолчав: — Мы не женаты с Роном, если ты об этом. И больше вообще не считаемся парой.       — Однако, — растерял аргументы Драко.       — Я вообще ни с кем не встречаюсь, — зачем-то пояснила Грейнджер.       И Драко усмехнулся:       — Замужем за работой. Понял! Тогда тебе не повредит тесное соседство с мужским телом.       — Это было лишнее замечание, — отреагировала Грейнджер спокойно, раскладывая спальник на освобождённом столе. Своё пальто она подложила под изголовье, а кофту сбросила в сумку вслед за папкой.       Драко стянул пальто, наблюдая, как Грейнджер разувалась, выравнивала обувь и залезала в спальник. Она подвинулась к краю, оставив достаточно места для Драко.       — Туши свечу и ложись.       Со свечой Драко справился мгновенно. Залезть в темноте в спальник было сложнее. Но и когда он устроился, навозившись и натолкавшись, единственной мыслью, рвавшейся наружу, было:       — Так ты, получается, открыта для отношений?