** 8 **

      Грейнджер его не видела, но точно ощущала тяжёлое дыхание на своей щеке. Или шее. Сам Драко старался не прижиматься к Грейнджер, расположившись максимально невинно. То есть не давил на мягкие округлости. Он понимал, что спать так не получится, придётся расслабиться, что точно приведёт к тесному контакту. Но пока Грейнджер не заснула, он постарается продержаться.       Он не ждал ответа на свой вопрос, открыта ли она для отношений. Грейнджер его не слышала без свечи. Но её слова он услышал.       — Знаешь, есть вероятность, что не все проклятые погибли. Я увидела тебя, когда зажгла свечу. Поэтому думаю, что есть способ увидеть кого-нибудь ещё. Мне кажется, что мы тут не одни.       — Мы одни, Грейнджер, — ответил Драко, прекрасно понимая, кого она имела в виду и отлично помня, что она его не слышит. — Лучше спи, Грейнджер. Постараюсь, чтобы никакой другой проклятый к тебе не приставал.       — Я чувствую, что ты мне что-то говоришь, — удивила его Грейнджер. — Мы вполне можем общаться, надо только определиться с системой знаков.       «Просто усни», — взмолился в мыслях Драко. Он зря вспоминал вчерашние поцелуи, думая, что мыслями всё и обойдётся. Хотя, конечно, здоровые реакции организма радуют.       Но, видимо, Грейнджер не спалось.       — Первую ночь я провела в другом доме. Там было жутко, что-то постоянно скрипело, шуршало. В этом доме гораздо спокойнее. О! Я не могу вспомнить точный адрес, куда приехала! Это значит, что на той записке тоже было заклинание. А я его не почувствовала и даже не заподозрила.       — Чему вас там только в Министерстве Магии учат, — пробурчал Драко. — Особенно от тебя не ожидал, после всех твоих приключений.       — Мне нравится, что ты мне отвечаешь, хотя я не слышу. Есть вероятность, что на этом месте стоит мощное заклятье, из-за которого я не помню точный адрес.       — Но мы хотя бы в Англии? — Драко легонько подул в сторону Грейнджер. Просто так, балуясь.       — Завтра надо будет проверить, можно ли уйти за границу деревни. Ты вроде сказал, что вернулся. Я тоже доходила пару раз до края и вдруг решала, что мне надо обратно. Хотя я много домов обошла и не нашла в них ничего полезного. Можно будет идти и вспоминать, кто из списка жертв тебе знаком. Ты так же сказал, что видел меня, когда только появился в деревне, но я тебя не увидела. Это означает, что дневного света недостаточно, чтобы обойти проблему твоей невидимости. В домике всё время сумрачно, так что света могло не хватить.       — Даже на тень? — поддержал разговор Драко. Но идея его зацепила.       — Вчера было пасмурно. Впрочем, позавчера тоже. Ладно, яркий солнечный свет мы не сможем ни проверить, ни использовать.       Она завозилась, задевая Драко. Может быть, так же устала неподвижно лежать, чтобы нечаянно не коснуться, где не следовало. А может, так увлеклась расследованием, что сон от неё сбежал.       Драко молча пережидал копошения Грейнджер, опасаясь и одновременно желая её прикосновений. Как много она поймёт, если случайно прижмётся теснее? Не выдаёт ли его напряжённое дыхание?       — Вторая гипотеза касается пламени свечи. Вообще свечи это частый атрибут всяких магических практик, во многих религиях. О! А что если мы столкнулись не с традиционной магической практикой? Тогда нам буквально не на что будет опереться в исследованиях.       — Исследованиях?! — возмутился Драко. И пусть она его не слышит. Она его сейчас почувствует, потому что и в нём проснулись эмоции. Неугомонная Грейнджер должна была просто уснуть и не доставлять проблем им обоим, не провоцировать эти самые проблемы.       Но то, что она никому не изменяла с ним, грело. Будто Драко Малфой не такой уж негодяй, как про него думали некоторые.       — Надо будет поискать в домах свечи. Я этого не делала, потому что не знала, что они понадобятся. Ещё костёр разведём, у меня есть спички. Можно попробовать сделать факелы. Знаешь, — она развернула к нему лицо, чуть не задев его нос, — это смотрится ужасно, когда я вижу тебя частями. Мне будет спокойнее, когда смогу увидеть тебя целиком.       Драко задержал дыхание, чтобы не уткнуться лбом в Грейнджер. Вот уж правда в темноте все кошки серы. Если вспомнить, что он успел про неё подумать за прошедшие сутки с небольшим, то ему должно было стать стыдно. Или неловко. Или неприятно. Грейнджер должна была казаться неприятной. Но до утра они практически на равных, только осязание доступно (особенно, если Грейнджер угомонится и замолчит). До утра все их чувства будто не им принадлежат.       — Мне жаль, что ты оказался среди попавших под проклятье. Но я рада, что именно с тобой из всех проклятых встретилась тут.       Драко не стал отвечать на это странное признание. В принципе, он думал примерно так же. Встреть он тут любого другого «исследователя», сомневался бы в каждом слове и действии. А Грейнджер он, как оказалось, доверял. Знал её возможности — и потому доверял.       Приятно, что и для неё всё сложилось ровно так же: Драко Малфой не изгой.       — И хорошо бы узнать, что пламя свечи так действует не только с тобой, а сработает и с другими. Что этих других ещё можно спасти. Это было бы огромным облегчением.       Драко подумал, что и ему такой исход подарил бы надежду. Но он подозревал, что Грейнджер до сих пор не связала поцелуй с невидимкой и Драко, которого не видела без свечи. Сложно было решить, повезло ему с этим или нет. Хотя, может быть, что в первом доме, где заночевала Грейнджер, скрипело и шипело не из-за ветхости постройки.       — С едой тоже надо что-то решать. У меня есть печенье, но нужна вода. Я пока не решилась использовать местную. А придётся.       — Спи уже, — шепнул Драко. Он до сих пор толком не ощущал голода или жажды. Он и уставшим себя не чувствовал. Хотя все прочие реакции присутствовали. Это стресс так подействовал, решил Драко, а значит, это временно. И как только Грейнджер разберётся с водой, он будет её пить. И съест, что дадут.       Грейнджер зевнула.       Драко насторожился, прислушиваясь. Когда она уснёт наконец, от тоже позволит себе расслабиться.       — Вчера тут определённо кто-то был, кого мне не удалось увидеть. Показаться мне не могло, это исключено. Всё было так… э-э-э… — снова заговорила Грейнджер. — То есть, я хочу сказать… Конечно, доказательств у меня нет… Я…       Драко понял, что придётся признаться. Сделать это он мог только одним способом, что совсем не вызывало отвращения. Хотя был риск оказаться изгнанным из спального мешка и из домика заодно.       Положив руку на живот Грейнджер и мягко надавив, Драко дотянулся до виска и прижался губами. Медленно провёл ими вниз, изучая, в висок ли действительно попал, — и случайно поймал короткий вздох.       Дальше он уже не планировал, как именно внушит Грейнджер, что никого рядом с ней не было прошлой ночью, что это был он, а не неведомая тень.       Она лишь чуть приоткрыла рот — он не стал ждать, выясняя, ради громких возмущений или поддаваясь его ласке. Он скользнул языком вглубь, не спеша, но и не медля. Он не спрашивал, а можно ли ему и дальше целовать, он хотел целовать — чем и занимался.       Грейнджер поймала его руку на своём животе и по ней пробралась до плеча. Едва её пальцы нащупали шею, Драко подался к Грейнджер, наваливаясь и чуть придавливая. В спальном мешке вдруг стало немного просторнее. И жарче.       Драко уместил колено между ног Грейнджер, найдя точку опоры. И удовлетворённо застонал, когда Грейнджер обвила его ногу своей.       Футболка Грейнджер задралась, будто бы сама. Мелькнула мысль, что зря он не снял свитер, не замёрз бы, а теперь тот мешал, а уже не стянуть — не хотелось разрывать объятия. Грейнджер могла на время потерять голову, но когда разберётся, что к чему, отреагирует непредсказуемо. Не как обычные девчонки, побывавшие в его постели и вроде даже выдержавшие недолгие отношения с ним. Он спровоцировал её дважды, пользуясь её неведением. В третий раз так не получится.       Грейнджер впуталась пальцами в волосы Драко, обхватив затылок. Драко сразу расслабил шею, позволив Грейнджер повернуть его голову в удобную для неё сторону. Поцелуй перешёл из глубокого в серию затяжных. В висках пульсировал ритм, в котором качало всё тело. И то, что спиной, локтями, пятками Драко постоянно натыкался на подвижную преграду, словно подталкивало его к Грейнджер.       К мягкой, отзывчивой Грейнджер.       «Гермиона», — осмелился назвать её по имени. В личном имени всегда есть что-то интимное, сближающее и выделяющее. Грейнджер это та, с которой он воевал в стенах Хогвартса. Та, чьи газетные снимки в компании рыжего Уизли с брезгливостью отбрасывал от себя. В общем, с Грейнджер у них было достаточно общих моментов.       С Гермионой — этот первый.       Драко выпутал руку из перепутанных одежд. Тяжело дыша, он потянул молнию спальника, впуская свежий воздух. Мысль снять свитер натолкнулась на другую, что толку в этом не будет, потому что продолжать начатое не стоило, это слишком безответственно.       В практически полной темноте Драко развернулся к Гермионе, безошибочно угадав её по дыханию, прижался лицом.       — Вчера тоже был я. Прости, наверное?       Она не услышит его слов. Но она достаточно сообразительная, чтобы сопоставить нехитрые факты и получить правильные выводы.       Он ждал, когда она что-нибудь скажет. Ошибиться ведь невозможно!       Гермиона Грейнджер молчала.