** 10 **

      Открывать глаза было мучительно больно. В них словно песка насыпали. Драко и не стал пытаться открыть их непременно вот сейчас. Прислушался к миру, к своему телу. В голове шумело чуть сильнее, чем «снаружи», но руки-ноги-прочее ощущались вполне целыми.       — Ты очнулся, — прозвучал голос Грейнджер. Очень спокойный, надо сказать. — Самое время уточнить, почему не сообщил о своём состоянии. Малфой, не понимаю, чем ты думал, вроде взрослый. То, что местами невидимый, не отменяет прочую физиологию, с которой у тебя всё прекрасно.       Она говорила довольно сухо, потому Драко не сразу сообразил, на что она намекала. «Физиология» у него прекрасная. Ну да, сам недавно радовался.       — Даже голова не кружилась, — выдавил он осторожно. Не хотел своими же словами спровоцировать приступ боли. — Грейнджер, я просто упал, без предупреждения. Это всё, что знаю.       — Было похоже на обморок из-за слабости. Такое случается при недоедании и особенно без воды. Я ела и пила, у меня с собой небольшой запас был. А ты?       — А я дурак, — признал Драко, чтобы она замолчала.       — У меня вода тоже закончилась, — сообщила Грейнджер. — Есть немного виски, но его тебе точно нельзя.       Драко рискнул чуть приоткрыть один глаз. Крохотной щели хватило, чтобы убедиться — Грейнджер использовала одну из найденных свечей.       — Это третья, — безэмоциональным тоном произнесла Грейнджер. — Не могла позволить себе потерять тебя. А сейчас мне хочется привязать тебя и пометить место, где оставила, чтобы потушить свечу и пойти искать воду.       Между тем шум в голове стихал, вместе с ним пропадала сухость в глазах. Драко вполне мог открыть их, если не делать резких движений.       — Я вспомнил нескольких из того списка. Мы точно встречались раньше, — сказал он, зная, что эта информация отвлечёт Грейнджер. Умолчал, при каких обстоятельствах свёл знакомство с теми немногими, кого смог узнать. Тут хвалиться было нечем, и полученное им проклятье казалось уже закономерным последствием. — Все они пользовались услугами частной компании, в которой я работаю, — кратко обрисовал он подробности. И добавил: — Но большая часть людей мне не знакома. Или не запомнил их.       Грейнджер вздохнула.       — Надо найти воду. Если бы мы могли прямо сейчас выбраться отсюда… Но мы не можем. Потому нужна вода. А тут даже роса не выпадает, несмотря на влажность.       — Давенпорт. Он покупал старую фабрику, у маглов. Не помню, что он потом с нею сделал. Но помню, что очень хотел её приобрести как можно быстрее. Разумеется, заплатив минимум.       Драко прислушался, как отреагирует Грейнджер. Видеть её он мог с трудом. Грейнджер сидела мрачной и решительной тенью, Драко не мог припомнить, когда ещё она внушала ему такое же опасение.       — Кларенс. Тоже обращался за помощью, — с надеждой задобрить продолжил Драко. — Крайне неприятный тип. Как волшебник слабоват. Но достаточно богат, чтобы оплатить услуги… э… сопровождения сделки.       Он снова покосился на Грейнджер, продолжавшую молчать.       — Бигсли. Этот тоже знаком. Он, помнится, не ладил с Давенпортом. К нам пришёл как раз из-за той покупки магловской фабрики. С Давенпортом он спорить не собирался, но пример того показался ему достаточной рекомендацией. Если нужны подробности сделки, то я, разумеется, постараюсь припомнить. Хотя тайна клиента и всё такое.       И снова Грейнджер промолчала. Хотя свеча ведь таяла, а с ней и отпущенное им время. Неужели она зажжёт четвёртую?!       — Ирен Дональди. Она тоже…       — Достаточно. Малфой, твои сведения неоценимы и наверняка помогут расплести клубок взаимосвязей. И можешь не подбирать расплывчатые термины, контора, в которой ты работаешь, давно известна. К вам не пришли только потому, что вы умудряетесь не выйти за границы закона. Того же Давенпорта в первую очередь проверили на предмет недавних действий и сделок. Так что про фабрику нам известно.       — И что теперь, запишешь меня в негодяи?       Драко даже приподнялся на локте, благо чувствовал себя получше.       Гермиона опалила его нечитаемым взглядом. Драко уловил дёрнувшийся уголок губ, проступившую на виске венку.       — Прости, — выдохнул он, сам того не ожидая.       — Это не должно меня касаться. Так что тебе не за что просить прощения.       Насколько Драко Малфой являлся «негодяем», её и правда не должно было волновать, они далеко не друзья. Две ночи рядом создали иллюзию близости, но как поступил бы сам Драко, не окажись он под проклятьем? Если бы он не нуждался настолько в помощи, что он бы чувствовал и делал? Всё его тёплое отношение к Грейнджер проросло сорняком через плиты высокомерного равнодушия как раз из-за временной слабости. Неожиданной и недопустимой слабости, которая, судя по всему, высушила его мозги!       Драко сел и огляделся, экономя движения. Ожидал, что голова закружится, живот подведёт, руки задрожат — или какие там симптомы острого недоедания и обезвоживания? Но у него только в ушах немного шумело. Ни есть, ни пить он не хотел.       — Я нормально себя чувствую, так что пойду с тобой, — заявил он. — Потушим свечку и продолжим.       — Нормально? — переспросила Грейнджер. Драко послышались сомнение и неудовольствие в её голосе. Но у него ведь в ушах шумело, так что не до оттенков.       — Нормально. — И на случай, если Грейнджер подумала, что у него с головой всё плохо, добавил: — Выбирать нам не приходится.       Грейнджер молча положила руку ему на плечо и задула свечу. Когда она поднялась и направилась медленно к выходу, Драко последовал за ней, готовый в любой момент коснуться плеча или схватить за руку. Чтобы она знала, где он.       — В этом доме ничего нет. Идём в следующий. Будешь падать, падай на меня, пожалуйста. Не уверена в природе твоей невидимости, потому не знаю, услышу ли, если заденешь что-нибудь громкое. Это очень странное проклятье, не понимаю, почему и слышать нельзя. Не так уж и похоже на призраков.       Улица встретила их всё тем же унылым пейзажем. Не понять, который час дня, как близко ночь.       — Я становлюсь призраком, — произнёс Драко, чтобы самому услышать, как звучит. — Вполне возможно, что в этом есть смысл, и дней через восемь я стану им окончательно. Умру от обезвоживания, например, раз не чувствую жажды. Грейнджер! Тебе бы это услышать! Надеюсь, что придёшь к тем же выводам, — закончил он грустно.       — Свечи, свечи, свечи, — между тем бормотала Грейнджер. — Что же такого в свете свечей именно? Свет фонарика такого эффекта не давал. Живое пламя? Было бы слишком просто.       Она резко остановилась и развернулась. Драко почти влетел в неё, она наверняка ощутила плотное движение воздуха. Но не шелохнулась, погружённая в раздумья, которые непременно выльются в действия.       — Костёр!       Драко вдёрнул бровь, любуясь решительным выражением лица.       — Хотя… Боюсь, спалю эту деревню до тла. С точки зрения расследования стоило узнать про эту деревню, но сама по себе она — ловушка. А я в неё попалась. Деревня не рассчитана на простых людей или волшебников, только на попавших под проклятье, потому тут ничего нет, ни воды, ни еды, ни обитателей, ни животных. И сколько ни думаю, в ней не меняется ото дня ко дню ничего. Вот как были эти лужи, так и остались… Лужи, — вдруг протянула она задумчиво.       Драко машинально уставился на грязь под ногами. У него, конечно, мелькала мысль, что вода вот она, буквально везде, но представлялась та большая лужа на окраине, в которую он почти наступил. И вообще-то это был настолько крайний вариант, что не казался возможным. И теперь, когда про лужу озвучила Грейнджер, всё в организме Драко взбунтовалось — не верилось, что ситуация дошла до этого.       — Что там в той записке было… Там тоже свечи упоминались…       Грейнджер остановилась и раскрыла сумку. Ловко извлекла из папки записку Давенпорта. Драко сунул руку в карман, где недавно лежала своя такая же.       — Да будут твои дни короче горения чёрной свечи, — зачитала Грейнджер. — Чёрная свеча? А где она горит? У кого? Или это метафорически?       Драко тоже зачитал строку, которая его задевала:       — Ищи помощи и знания, если сообразишь, где и как. А эта вот точно похожа на издёвку. Если все попадают в эту пустую деревню, то только мне повезло встретить тебя, Грейнджер.       Естественно, говорил Драко опять для себя, хотя глаз не отводил от лица Грейнджер. Мерещилось, что сможет разобрать, о чём она думает и что собирается сделать. А ещё очень хотелось, чтобы она услышала его ментально, что ли. Чтобы как-то его соображения передались ей, подтолкнули думать в том же ключе, что и он.       — Когда некого будет обмануть и некого будет заставить работать за тебя, — прочитала Грейнджер. — Если все из списка условно виновны в эксплуатации других, а мы подозреваем, что владельцы попавших к нам записок могут оказаться как раз преступниками, проклявшими других… То получается, надо искать «невиновных» среди них? Обманутых? Как же неудобно, что не могу сразу тебя расспросить! У вас по части ловкого обмана много специалистов в конторе.       — Не так уж всё и безобразно, — пробормотал Драко, уязвлённый таким представлением места его работы. Да, они помогали заключать выгодные сделки между волшебниками и маглами, между волшебниками разной силы и сообразительности. Но никогда не прибегали к волшебству! Только убеждение и грамотный подбор аргументов! И знала бы Грейнджер, сколько всего он преодолел, чтобы… Хотя нет, это лишнее. Если она и предпочитает не вспоминать, как он называл её в школе, вряд ли совсем забыла. А было ли ему стыдно за то слово, которое больше не употреблял даже в мыслях? Почему-то казалось, что нет. Разве что немного неловко.       — Мне срочно надо в Лондон! — заявила Грейнджер.       Драко вздрогнул. Он, конечно, смотрел неотрывно на неё, но пропустил момент, когда её мысли от списка подозреваемых свернули к географии. Но он был с ней полностью согласен, ему тоже отчаянно хотелось в Лондон, там вода не из луж и свечей полно всяких.