** 12 **

      Драко просыпался тяжело. Странное чувство, что такое уже было, угнетало. Глаза не тянуло открывать вовсе, но он слышал своё дыхание, ощущал, что может пошевелиться, — и потому просто лежал, не желая тратить силы.       Он был слаб. Драко признавал это так спокойно, что впору начать переживать: неужели начался переход на сторону теней, необратимый и неизбежный? Он был наполовину привидением для Гермионы, а теперь станет самым настоящим призраком. Или просто исчезнет?       Интересное проклятье. Будь он здоров и полон сил, постарался бы узнать о нём побольше. Может быть, вовсе не обязательно отправлять жертву в несуществующую деревню, достаточно, чтобы бесплотность не осознавалась самой жертвой, а живые не знали, что надо зажечь свечу. Определённую свечу. И пусть такая жертва слоняется по своему же дому, не в силах выбраться за его пределы. Хм, проклясть можно и не того, на кого зол, а кого-то из его дорогих и близких, тогда «жертва» будет мучиться поисками спасения…       И о чём он только думает?!       Дверь в дом открылась, впустив поток воздуха, долетевшего до Драко.       — Я была права, — с порога заявила Грейнджер. — В этой деревне каждый день это один и тот же день. Надпись исчезла, как и следы нашего пребывания в домах. Кстати, у меня ещё пять свечей. Лежали ровно там же. Не возвращается в прошлое только тот дом, в котором мы ночуем. Мы мешаем. Любопытное исполнение. Если подзадержаться, то можно накопить свечей. Разумеется, делать этого не стоит.       Она остановилась возле стола, и на лоб Драко легла рука, почти сразу попав, куда надо.       — Тянет уточнить, ты и сейчас не чувствуешь голода, жажды и что тебе плохо, но ответ уже не имеет значения. Нам надо выбираться отсюда. Сколько ни размышляю об этом, надо пересечь границу деревни. Последняя строка письма намекает, что выбраться возможно. Не думаю, что это издёвка, всё остальное автор проклятья пишет довольно прямолинейно. И раз он надеется, что не встретитесь, значит, встреча возможна.       Драко промолчал. Даже для себя не хотелось произносить что-нибудь вслух. Он не сдался, нет. Он…       Гермиона зажгла свечу, и поток сумбурных мыслей остановился.       — Выглядишь паршиво, — констатировала Гермиона.       Драко прикрыл глаза, соглашаясь. И потому, что не хотел представать перед Гермионой Грейнджер настолько слабым.       — Воды не нашла. Встать сможешь?       «Даже если не могу, встану», — сцепил зубы Драко, концентрируясь.       Сначала приподнялся на локтях, шевельнул ногами. Гермиона поспешно откинула верхнюю часть спального мешка, не спеша подхватывать Драко и спускать со стола. Им обоим стоило здраво оценить, насколько он ослабел.       — Дорога это самый очевидный путь из деревни. Потому я в него не верю. Если бы деревню проектировала я, то уйти по дороге было бы сложнее всего. И мы оба уже доходили до края и возвращались. Пусть тогда перед нами не стояла задача выбраться отсюда, но если бы можно было уйти, я бы точно зашла дальше.       — Тогда… Куда… — Язык ворочался с трудом. Этого Драко не ожидал. Он думал, что просто ослаб.       — К скалам и морю, — произнесла Гермиона. И словно пахнуло солёной свежестью, настолько уверенно она это сказала.       Когда Драко встал на ноги, уже одетый и обутый, Гермиона быстро скатала спальник и спрятала в сумку. Драко видел, что Гермионе тяжело таскать сумку с собой, он снова задумался, сколько же та весила и как с такой сумкой Гермиона добиралась до деревни. Как она вообще сюда попала, этого Драко не мог вспомнить. Вроде был такой разговор, но… Не запомнил?       — Хочется бросить тут половину вещей, — словно отвечая на его мысли, сказала Гермиона. — Из всех пропавших заклинаний этого жаль больше всего. И мне бы сразу догадаться, что само по себе заклинание не слетает вдруг. Но я не сообразила. Я бы многое выложила, — поймала она взгляд Драко, — если бы была уверена, что не вернёмся.       Драко кивнул. И посмотрел на свечку.       — Пусть горит, — тут же отреагировала Гермиона. — Мне так спокойнее.              Гермиона несла свечу, но Драко всё равно держал руку на её плече. Ей спокойнее со свечой, а ему — касаясь Гермионы.       Пальцы ощущали плотную шершавую шерсть пальто, и это радовало. Значит, он не полностью утратил связь с миром и телом.       Гермиона свернула с улицы, не дойдя до её конца один дом. Крайний деревенский двор словно расплывался там, где и деревня заканчивалась. Это могло только казаться Драко, но он услышал, как хмыкнула Гермиона, посмотрев туда же.       Она поправила на себе пальто, проверила карманы — не выпуская из рук свечи. Драко только тогда и заметил, как странно Гермиона выглядит в пальто. Она словно располнела в самых неожиданных местах. И не везде этим местам соответствовали карманы.       — Что-то случилось? — хрипло произнёс он, пересохшее горло противилось каждому звуку.       — Это на всякий случай. Просто на всякий случай. Пойдём.       Они пошагали по дорожке, ведущей к дому, будто туда и собирались. Смешно притворяться, думая, что за ними следит неведомая сила, та самая, которая отобрала их силы. Но оба шли сосредоточенные и только возле дома свернули, отправившись в обход.       — Дома так похожи, что мне кажется, будто я тут ночевала в первую ночь. Этого не может быть, тот дом не был крайним. И всё-таки, — передёрнула она плечами, — жутко, насколько тут всё кошмарное.       Задний двор повторял тот, на котором пару дней назад гулял Драко, даже вонючий туалет присутствовал. Гермиона поморщилась, но прошла мимо. Чуть вздёрнула голову если только. Но стоило Драко запнуться о что-то, как она мгновенно остановилась и подхватила его, впрочем, заехав чувствительно сумкой.       Драко беззвучно охнул.       — Соберись, — почему-то шёпотом сказала Гермиона. — Нам остаётся самая важная часть пути.       Выпрямившись, Драко как можно убедительнее посмотрел на Гермиону. Он справится, он должен. Он не погубит её вместе с собой. И он выживет, чтобы дать показания, ответит на все вопросы, на которые сможет. И обязательно извинится за… За что-нибудь. Наверняка же где-нибудь провинился и не заметил.       Но вскоре Драко сообразил, что их продвижение замедлилось, и не он тому причиной. Гермиона кусала губу, хмурилась. Шагала вперёд — и словно вязла в воздухе, ставшем вдруг похожим на желе.       — Так я и думала, — сказала она с самым усталым видом.       «Паршиво выглядишь», — сказал бы Драко, но не за чем было тратить силы на ерунду.       Гермиона вытащила из кармана следующую свечу, намереваясь сменить догорающую.       — Может… Не надо? — сжал её плечо Драко. Это была уже третья. Свечи в том доме обновятся только к утру, а до него сложно будет дожить.       Гермиона задумчиво посмотрела на Драко.       — У меня нет выбора. Не представляю, как выбраться отсюда без тебя. Вернуться обратно и узнать, что тебя ищут, считают пропавшим. И при этом я просто оставила тебя тут. Потому что не увидела без свечи.       Но пока она говорила, свеча, которую она поднесла к огарку, выскользнула из дрогнувших пальцев. А следом и огарок шлёпнулся в грязь к ногам.       Вязкая грязь не поглотила свечу и огарок, только пламя погасло. Последнее не было проблемой, ведь у Гермионы оставались запасные свечи и спички. Просто упавшая в грязь свеча словно намекала, что у них ничего не получится.       Они присели одновременно: Гермиона, вздохнув, и Драко, расстроенный из-за Гермионы. Их пальцы столкнулись в грязи, и прежде, чем кому-то одному досталась свеча, Гермиона пожала пальцы Драко. Он тоже задержал, не спешил выпускать тонкую руку той, которая, и не видя его, спасала.       Драко уступил свечу Гермионе. Не потому, что спички были у неё. Не потому, что сам ослаб и мог выронить свечу снова. Вместе со свечой он доверял Гермионе себя. Но Гермиона решила иначе.       — Подержи. И если ты морщишься из-за грязи, пользуясь тем, что я тебя не вижу, то прекрати. Никогда тебя не красили эти гримасы.       Уголок губ Драко дёрнулся. Полноценной улыбки не получилось, но настроение поднялось.       Он послушно держал свечу, готовый поднести её к пламени, как только то вспыхнет.       — Вот как раз и свеча чёрная, — пробормотала Гермиона. — И наверняка теперь совсем вонючая.       Свеча вспыхнула неохотно. Потрещала колючими искрами, сообщая, что неблагодарные людишки совсем совесть потеряли.       — Я снова тебя вижу, — улыбалась Гермиона поверх коптящего огня. — Пойдём, мы не везде попробовали пройти.       Драко медленно встал, следя за огоньком и боясь, что грязи налипло так много, что тот погаснет, захлебнувшись. Гермиона подхватила его под локоть, направляя к видневшемуся очень условно морю. Скорее, там была туманная полоса на горизонте, отчерченная резко заканчивающимися скалами. Будто кому-то надоело рисовать дольше и он наметил несколькими штрихами дальнейший мир.       — Не скажу, что любительница плавать, особенно осенью, но я так хочу к морю, — протянула Гермиона мечтательно, всё ещё улыбаясь.       «Это истерика», — решил Драко. Он такое у себя уже наблюдал: когда «принимать» действительность надоедает и бороться не хватает сил, тянет шутить и улыбаться. На прощанье.       Он смотрел на Гермиону, заново изучая тонкие черты и непокорные волосы, которые без должного ухода снова топорщились и лезли везде раньше самой Гермионы. Карие глаза, в которых светились ум и забота.       Он смотрел на Гермиону, потому не заметил, что они ушли от того места, где уронили свечу, и теперь под ногами вместо расхлябанной почвы был камень. Шагать стало удобнее, потому что ноги не проваливались в грязи, и неудобнее одновременно, ведь по скалам никто ровную дорогу не прокладывал.       Он смотрел на Гермиону, потому увидел, как расширились её глаза, когда её вдруг потянуло на него и вбок.       Он обхватил её, удерживая. Но уже и его самого тянуло куда-то, а из-под ног выворачивалась земля. Вздыбливалась, грозя перемолоть хрупкие человеческие тела, посмевшие нарушить границу.       — Драко! — дёрнулась Гермиона, сбросив сумку и потянув его к горизонту, в котором он не успел узнать море.       Твердь окончательно ушла из-под ног. И лишь ощущение прижавшегося тела Гермионы скрашивало ощущение полёта. В море. Они падали в море. Опасно близко к скалам. Тоже выход, если так подумать.