** 13 **

      Его дёрнуло. Перед глазами мелькнула Гермиона, успевшая достать волшебную палочку. А затем Драко скрутило, вывернуло и закружило, пересобирая внутренности заново.       И выплюнуло уже… в Лондоне?       Драко подташнивало. Хотя он точно знал, что ему нечем. Просто к прочим неприятным ощущением добавилось вот это чувство выворачивания наизнанку, окончательно добивающее нервы и гордость.       Гермиона Грейнджер умудрилась трансгрессировать в прыжке со скалы и перенести их обоих в Лондон, целыми. А Драко Малфой смог только не отключиться в процессе.       — Получилось, — выдохнула Гермиона над головой Драко. Её дыхание задело слипшуюся прядь волос, сдвинув её на глаз. Сил убрать колющую прядь у Драко не нашлось, потому он прикрыл глаза, но сжал вроде бы руку Гермионы, показывая, что жив и слышит.       А она продолжила говорить, за что Драко был благодарен отдельно:       — Шанс был, но я не была уверена. И всё-таки получилось. И даже свеча не погасла. — Руку Драко, которую он не чувствовал до этого, обхватила ладошка Гермионы. — Даже ещё не вся истаяла. Мы рядом с больницей Святого Мунго, слышишь, Драко? Вход тут, за углом. Нам надо встать и совсем немного пройти. Совсем немного. — И тут её голос дрогнул, подпустив какие-то жалобные, несвойственные Гермионе писклявые нотки.       «Истерика», — машинально подумал Драко. И это придало сил. Последний рывок, прежде чем опытные целители за него возьмутся, он сможет сделать.       Произнести хоть звук у него не получилось. Но он почти сам встал, тут же оперевшись на кирпичную стену. Гермиона двигалась куда бодрее — и суетливее, на взгляд Драко. Она поправляла на них пальто, счищала грязь руками, хотя её палочка торчала из кармана, такая привлекательная и обнадёживающая. Волшебная палочка это символ того, на что способен Драко, это признак реального возвращения в мир, которому он принадлежал. А Гермиона могла и не знать мелких бытовых заклинаний или опасаться, что и правда спалит что-нибудь от избытка чувств.       — Пойдём. Мы всё равно выглядим подозрительно, но уже близко к больнице, так что на нас не обратят внимания. Драко! Мы почти спасены!       Она так мило объединила их в одно целое, будто у неё сердце разорвётся, если целителям не удастся победить проклятье, что Драко на мгновенье обрадовался. Но потом вдруг вспомнил футболку, которую Гермиона надела вместо колючей кофты, и надпись на ней. «Общество защиты…» — каких-то очередных несчастных и угнетённых, надо полагать. Гермиона Грейнджер, кажется, всю жизнь занималась защитой и спасением, почувствовать себя одним из её «подзащитных» — так себе удовольствие. Может, она и с Роном Уизли начала встречаться, пожалев неуклюжего верзилу. А расстались они, когда…       Гермиона потянула Драко, отделяя от стены. Пристроилась сбоку, поддерживая за локоть и талию. И повлекла его вперёд, к выходу из грязного проулка, туда, где должна оказаться витрина универмага «Чист и Лозоход лимитед» с уродливым манекеном в зелёном фартучке.       Обыденная жизнь большого города, полная звуков и движения, отозвалась щемящей болью в груди. Драко Малфой мог пропасть, и это никак не повлияло бы на огромный «муравейник», в котором он, как сам считал, был не последним человеком. Несколькими минутами раньше Драко летел на скалы, а теперь идёт, едва перебирая ногами, к грязной витрине, малоотличимый от остальных.       Сквозь стекло Драко уже падал. Огонёк чёрной от грязи свечи дрожал, верно передавая его состояние. Что там было в записке про свечу? Успеют ли целители…       

      ***

      За два месяца пребывания в стенах больницы святого Мунго Драко утомился от постоянно зажжённых свечей — белых, чёрных, фиолетовых и самых обыкновенных.        — Вашей жизни уже ничто не угрожает, — пообещали ему целители. И он им верил. Приобретённая после проклятья способность быть невидимым без свечей жизни и правда не угрожала. Так, досадная особенность, которую, между прочим, даже можно конвертировать в преимущество. К изменившемуся цвету волос привыкнуть было сложнее.       Драко уже намекали, что он мог бы пригодиться таким вот «особенным» много где. Драко не соглашался. Он выстраивал свою жизнь, выбрав для себя комфортное и не самое броское место, на котором он мог реализовать другие свои таланты и при этом не становиться завсегдатаем колонки сплетен в газетах. Он стремился к тихой жизни, лишённой неприятных сюрпризов и наполненной незначительным, но постоянным успехом. Ему везло ровно в той степени, в которой он прикладывал усилия. Его это полностью устраивало.       — К вам посетитель, — сообщила голова, просунувшаяся в приоткрытую дверь. — Пустить?       Дверь почти сразу немного прикрылась, не позволяя рассмотреть говорящую голову.       — Пусти, — хмуро отозвался Драко. Он помнил своё обещание содействовать расследованию и придерживался его, хотя почему-то к нему приходили «навестить» не только следователи.       Если и сейчас окажется какой-то ушлый «я знаю, как сделать вашу жизнь лучше», Драко просто выгонит его.       Дверь открылась снова спустя долгих десять минут. И вошла Гермиона Грейнджер.       — Привет, — сказала она, остановившись у двери.       Драко сел в кровати, хотя до этого прекрасно валялся, равнодушный к предстоящему визиту. Губы его дрогнули, прежде чем смогли произнести:       — Гермиона?       — Я слишком задержалась, да? — робко спросила она, не шевельнувшись навстречу.       Драко заморгал, рассматривая хрупкость силуэта, замечая круги под глазами и сероватость кожи. Не похоже, что Грейнджер была полна сил и здоровья.       — Полагаю, у тебя дел было побольше моего, — произнёс он ровно. — Пройдёшь? Или тебе надо спешить?       Гермиона кивнула. Дошла до кровати Драко, подвинула стул. И лишь капельку поколебалась, прежде чем села.       — Паршиво выглядишь, — вырвалось у Драко. Он не успел толком смутиться, что начал разговор с фамильярной грубости, как следом вырвалось настоящее: — Рад тебя видеть.       Гермиона фыркнула.       — Рад видеть, что паршиво выгляжу? — Она всё-таки улыбнулась. — Ну, если тебе от этого станет легче…       — Я рад видеть тебя, — повторил Драко серьёзно. — И от этого мне и правда легче. Немного.       Гермиона явно смутилась. Опустила взгляд, который до этого бродил по лицу и пижаме Драко. Сжала ручку сумочки на коленях. Если бы не бесконечное метание огоньков свечей, наставленных вокруг Драко, он бы сказал, что Гермиона слегка порозовела.       Молчание повисло между ними, напряжённо-уютное. Драко хотел бы и дальше молчать рядом с Гермионой, но опасался, что причина её визита окажется слишком официальной, а он успеет размечтаться о… О лёгкой симпатии, пусть будет так.       — Расскажешь, куда тебя мотало после той деревеньки? — начал беседу Драко.       — Много куда, ты прав.       — Устала?       — Очень. — Гермиона осела на стуле, опираясь на спинку. Подняла голову. — Энтони Баскет действительно причастен к проклятьям. Хотя, как они сработают, он не представлял и не мог проверить. Его устраивало, что люди, волшебники то есть, пропадали. А с самим проклятьем ещё разбираемся, оно соединило в себе несколько древних, но его составитель определённо не понимал, что делает. Ему по сути просто повезло.       — А мне нет.       — А тебе нет, — согласилась Гермиона виновато. — Мы нашли трёх последних проклятых, их удалось излечить почти полностью. То есть они, конечно, не совсем здоровы, но…       — Я понял, — перебил её Драко. — Они не просвечивают, стоит погасить свечи. Гермиона, я знаю, что твоей вины нет, тут так сложились обстоятельства.       — Но трансгрессия…       — Этого никто не мог бы предугадать. Как и твоё появление в той деревне.       — Мы её нашли. На карте, имею в виду, — поспешила отчитаться Гермиона.       Драко кожей ощущал, как сильно она винит себя. Те трое, о которых она упомянула, тоже лечились тут, на пятом этаже, и выписались раньше. А его не выписывали из-за побочных эффектов трангрессирования: применение на нём этого заклинания странным образом сплелось с наложенным проклятьем, и теперь проклятье сняли, только осталось вернуть постоянные видимость, слышимость и платиновый блонд, который уж точно пострадал ни за что. Но это мелочи по сравнению с тем, какой конец ожидал Драко, если бы он не встретил Гермиону. Он был в этом уверен.       — Кстати, время в той деревне текло иначе тоже в результате ошибки в составлении проклятья, — продолжила Гермиона.       Драко кивнул. В этом ему тоже повезло. Для умирающего от обезвоживания он и правда чувствовал себя на редкость сносно.       — У тебя ко мне вопросы по делу? Его же не закрыли ещё?       — Не закрыли, — вздохнула Гермиона. Слишком виновато. — Но у меня вопросов нет. И в Африку в командировку полечу не я. Там тоже нашли следы и подсказки.       — Откажешься от такой возможности исследовать новое и интересное? — Драко удивился. Но больше его волновал вид Гермионы, на лице которой усталость проявлялась с каждой минутой всё сильнее.       — Я взяла отпуск, — тихо сказала она. — Это безответственно с моей стороны, но…       Драко сел прямо, приблизившись к Гермионе. Кроме невидимости, у него не было никаких отклонений, и силы к нему давно вернулись.       — Так ты поэтому пришла? Предупредить, что больше не участвуешь в расследовании?       Гермиона помедлила, прежде чем кивнуть.       Такой ответ не устроил Драко. Он предпочёл бы, чтобы она допрашивала его. Вставляла язвительные замечания по поводу «конторы». Он ждал, когда и она начнёт задавать вопросы, ведь с ним в той деревне была именно она, потому сможет спросить о том, о чём сам Драко забыл. Он ждал, а она не приходила даже узнать, выжил ли.       Поймав руку Гермионы, Драко спросил:       — Так ты больше не придёшь? Ты сбегаешь?       Бровь Гермионы взмыла ввысь, унесясь под уложенную волной прядь волос, скрывавшую часть лба. Но недоумевать Гермиона могла сколько угодно, Драко нужен был конкретный ответ.       — Ты сбегаешь… от меня?       — Я… О чём ты… Как… — запиналась Гермиона, пойманная его взглядом. Возможно, она настолько устала, что привычная сообразительность ей изменила. Это было только на руку Драко, истосковавшемуся от безделья за два месяца. Он был готов признаться в желании увидеться снова. И хотел узнать, что хотя бы это взаимно.       — Я… — начала Гермиона и осеклась, когда дверь в палату приоткрылась.       — К вам посетитель. Пустить? — всунулась всё та же осторожная голова.       — Нет! — рявкнул Драко. — У меня уже посетитель. Очень важный!       Гермиона вздрогнула. А дверь просто закрылась, оставив Драко наедине с Гермионой.       — Прости, — тихо сказал Драко. — Жду, когда же выпишут, но пока только посетители идут и идут. И не все из них из-за расследования. Я хочу ещё с тобой увидеться, — вдруг добавил Драко сокровенное.       — Не знала, что ты меня ждал, — ответила Гермиона. Её ресницы опустились, спрятав взгляд. А Драко подумал, что ему ведь только свечи потушить надо, и тогда он может идти на все четыре стороны. С Гермионой. За Гермионой. Куда угодно.       Но чтобы поцеловать её прямо сейчас и опытным путём установить, каким же будет её настоящий ответ, свечи тушить не требовалось. Поцеловать он мог.       И сделал.       И остался жив и доволен.