Часть 5. Обязанности ниндзя-медика

      Чиё едва удалось сохранить самообладание перед лицом неизбежного. Как же так! Скрывать столько лет, чтобы всё открылось в один-единственный миг?! Невозможно! Немыслимо! Но самое плохое во всей этой истории было то, что на неё сейчас уставились не только опешившие от этого заявления Шакутон-сама и его жена, но и сам внук. Впервые Сасори смотрел на свою бабушку с таким любопытством — раньше ей тяжело было чем-либо заинтересовать его, если только заставлять!       Да и вообще отношения Сасори и Чиё были совершенно не такими, как у бабушки и внука. Она почти постоянно невольно чувствовала какую-то опасность, исходящую от него. Это было, как ей теперь казалось, почти такое же давно и благополучно забытое чувство, которое она испытывала еще молодой. Точно так же её бывший муж смотрел на неё: такой же пустой и даже скучающий взгляд. Но это было так ровно до того самого момента, пока он не приближался к ней, еще молодой девчонке, улыбающейся ему как своей самой первой и чистой любви и с поклоном подающей кувшин и кусок полотна в ожидании ответного уважительного отношения. Внимания. Ласки. Какого-то нежного и глупого шёпота на ушко или чего там ещё могла ожидать юная девушка в свои восемнадцать?!       Но он с невозмутимым видом отшвыривал и кувшин, и полотенце. И еду, что она ему подавала. И походную сумку с кунаями. Выбрасывал корзину с чистым бельем для их общей супружеской постели, чтобы без никаких эмоций, почти не дыша, сбить ее с ног и завалить прямо на земляном полу…       Поначалу Чиё свято думала, что оно так и нужно. Что это нормально. Что так у всех — твой приходит после миссии и в первую очередь ему нужна ты и пожёстче. Но через месяц после такого житья, когда на ней уже не было живого места от синяков, ссадин и укусов, когда она едва могла садиться от такого ужасного обращения… Чиё поняла, что что-то здесь не так. И когда она случайно рассказала о происходящем своей молодой свекрови, которая тоже при случае могла наградить ее тычком, то даже та выпучила глаза, потому что до этого свято верила, что все эти раны были получены Чиё на миссиях. Она-то и рассказала обо всем Первому и Шамону, и Чиё получила развод.       И вот теперь, уже будучи уважаемой Чиё-баа-сама, женщина, встретившись глазами со взглядом своего внука, снова узнала тот же самый непроницаемый взгляд хладнокровного садиста.       «Чёртов муженёк, вечно мучиться ему в своей могиле!»       Нет, конечно, сейчас она ничего не расскажет. Сасори еще слишком мал для этого. Всему свое время…       — Нам помнится, что ты, уважаемая Чиё, говорила что-то о том, что Сасори приходится родственником Великому Казекаге? — осторожно, будто не веря собственным сказанным словам, всё же вернулся к теме старейшина Шакутон, а стоявшая позади него жена поддакнула и недоверчиво посмотрела на Чиё. — Да? — с аналогичным удивлением, которое крайне трудно было изобразить из-за своей обычной сдержанности, посмотрела на обоих Чиё, а потом сделала вид, будто бы её рука тянется к свитку с Белой техникой, который она всегда носила с собой на поясе в затейливо обрамленной тубе. Муж и жена Шакутон едва заметно изменились в лице и чуть ли не одновременно хлопнули глазами от осознания того, что сейчас прикоснулись к чужой тщательно охраняемой тайне.       — Ну-у, мне помнится, что ты некогда состояла в браке с сыном Первого, — вновь начал гнуть свое дед Шакутон, по рукам которого тоже заструилась чакра. Все-таки старейшина был тоже не из робкого десятка. — Наверняка, что и семя наследника Казекаге в тебе тоже было! — от осознания очевидного он едва не погрозил пальцем обманщице…       — Бабушка, а как в тебя могло попасть семя наследника Казекаге? — подал свой голос любознательный Сасори, про которого почему-то все забыли. — Просто так ведь не могло, верно? Для этого нужен какой-то специальный инстру…       — Кушай хорошо! — бабка Шакутон буквально затолкнула в рот Сасори одно из горелых кунжутовых печений Пакуры, которая уже успела убежать вместе со всеми в сад через заднюю дверь. — Кушай и не болтай лишнего!       Чиё же невозмутимо отвернулась от уважаемой пожилой пары и подошла к Сасори. Она крепко взяла внука за руку и затем, громко ответив чете Шакутон словами «было, да не взошло!» и скомандовав «пошли, Сасори!», отплыла в своих широких белых одеждах вон из уважаемого дома.       — Мало того, что разведённая женщина, так еще и обманщица! — прошипела ей вслед супруга старейшины.       Чиё тоже не осталась в долгу.       — Зато не служанка, отравившая свою госпожу, чтобы занять ее место! — холодно отчеканила она, быстро обернувшись назад.       Чиё покинула владения старейшины Шакутона с гордо поднятой головой и легкой улыбкой на лице, хотя внутри неё уже все тряслось. Тревога теперь уже никогда не отпустит ее, потому что если не Шакутон, то кто-нибудь ещё рано или поздно обязательно донесет об этом Второму Казекаге. И тогда даже сами духи Песка не знают, как отреагирует на это Шамон, который в последнее время активно искал преемника на свой пост из близких к линии Казекаге семей. Сын Чиё точно не согласится лезть во власть, а Сасори еще слишком мал для неё. Но и регентами семью Красного Песка Шамон не сделает ни за что и никогда! Потому что знает, что первое же, что сделают она и ее брат Эбизо — выгонят вон всех пришедших некогда с Первым кочевников, сотворив разом такое количество нукенинов, что это пошатнет безопасность внутри самой Страны Ветра. Пусть так! Чиё было плевать на это — оставшиеся в Суне, укрывшись за ее высокими стенами и применив орудия и свои техники, быстро бы перебили всех изгнанников, но Шамон слыл среди народа Ветра достаточно благородным шиноби, чтобы не допустить гражданской войны в деревне Скрытого Песка. Тем более при нынешнем положении дел, когда вот-вот грозила разразиться новая война между Скрытыми деревнями и вечно болящая голова Шамона была занята государственными делами как никогда.       — Господину Второму сейчас не до старых историй, — попыталась успокоить себя Чиё, пробубнив это себе под нос. Они с Сасори уже почти дошли до дома семьи Акасуна, когда перед ними в облаке мельчайших капель тумана возник Эбизо-сама.       — Сестра, — легко поклонился он ей, — Казекаге только что получил секретное послание о том, что несколько наших разведывательных отрядов попали в засаду.       — Раненые есть? — буднично осведомилась Чиё. — И сколько попало в плен?       — По переданным данным почти все наши ниндзя получили обширные ожоги, а также потеряли много крови из-за попавших в них сюрикенов и сенбонов. Без сомнения, это был передовой отряд клана Учиха, — уверенным голосом опытного аналитика ответил Эбизо. — Налицо их тактика.       — Мне выдвигаться?              — Да, нужна твоя помощь как опытного ирьенина.       — Считай, что я уже там, братишка, — весело подмигнула ему Чиё. — А в помощники возьму с собой Сасори. Он ведь уже хорошо умеет обрабатывать и перевязывать раны.       — Бабушка, а это будет самая настоящая миссия? Не тренировочная? — Сасори нервно дернул бабушку за края ее одежд, потому что не мог поверить своим ушам.       — Конечно нет, — буркнула Чиё куда-то в сторону. В другое время она бы ни за что не взяла с собой Сасори, но сейчас, когда политической оппозиции в лице четы Шакутон случайно открылась такая неудобная правда, а родители внука на миссии, кроме неё, его просто некому будет защитить. На Эбизо надежды было мало. Он скорее выдаст Сасори Совету по приказу Казекаге. На мужчин вообще нельзя ни в чём полагаться: интуитивно для них всегда более прав тот, у кого силы больше. Кроме того, они, как уже не раз убедилась Чиё, совершенно не в состоянии контролировать собственные инстинкты, так что нельзя доверять им никакие серьезные дела!       — Бабушка, а это опасно?       Сказать малолетнему внуку, что сейчас в любой момент может начаться большая война между Великими странами она не решилась. Пока всё ещё могло закончиться миром, и ее сын и невестка должны были поспособствовать этому. Поэтому Чиё постаралась ответить как можно спокойнее и достаточно расплывчато.       — Не более, чем всё остальное в нашей жизни, Сасори.       Будь Чиё моложе, то, наверное, наоборот, с нетерпением ждала бы того момента, когда сможет проявить все свои таланты и навыки в хорошем бою. Некогда, будучи еще совсем юной, она грезила сразиться с самим Тобирамой и победить его. Никому не нравились альбиносы, но мечтательная девчушка находила Второго Хокаге более чем привлекательным зрелым мужчиной. Увидев его единожды, пусть и почти мельком, во время одной из разведывательных миссий в Страну Огня, Чиё поняла, что она встретила свой идеал умного, сдержанного и талантливого человека.       — Что ты думаешь о сущности Воли? — всего одна фраза, брошенная Тобирамой-сама молодой девчонке в составе небольшой делегации Скрытого Песка, перевернула ее сердце.       — Что эта сущность едина для всех шиноби, хотя и понимает ее каждый по-разному, господин Великий Хокаге, — пав ниц, ответила Чиё.       — Верно.       Она оставалась в такой позе до тех пор, пока недавно ставший Казекаге Шамон тихонько не пнул ее, оповещая о том, что светлый лик Белого Каге, как негласно именовали Тобираму в Сунакагуре, удалился прочь»       Слова господина Тобирамы вдохновляли Чиё еще многие годы, и даже в самые темные и тяжелые времена это спокойное утвердительное высказывание Великого Каге Конохи согревало ее сердце и вдохновляло ее для битвы. Но не теперь. Теперь сердце уже считавшейся почтенной старейшиной Чиё наполнял страх. Ведь если война все-таки начнется, и ее сын и невестка погибнут, то на нее так или иначе лягут все заботы о маленьком Сасори, взгляд которого иногда пугал ее до липкого пота на висках.       Но… в любом случае Чиё просто не может не выполнить свой долг. Во-первых, перед Суной и Страной Ветра, которую она, как и любой другой шиноби Песка, поклялась защищать до самой смерти. Во-вторых, перед Сасори, которого она обязана защитить любой ценой. И не только потому, что он — наследник правящей семьи. А просто за то, что его курносый облупленный носик так славно и спокойно сопит во сне, когда его кудрявая пламенно-рыжая головушка прижимается к ее старому располневшему боку.       Чиё снова взглянула на Сасори. Он все так же смотрел на неё своим недетским, проницательным взглядом, будто бы видел свою грешную бабку насквозь.       Женщина цыкнула на него. Она вновь увидела в мальчике черты своего покойного мужа.       «Да, мне нравились мужчины! Настоящие, которых действительно можно называть «данна». К которым, несмотря на возраст и от рождения седые волосы, разливающиеся чистым серебром по крепким обнаженным плечам в свете яркой луны, пробираешься в купальню сквозь элитную охрану и обманывая прячущегося под половицами АНБУ. Чтобы, прикрытой только своими черными как душная песчаная ночь волосами, упасть на колени перед своим идеалом и, обняв уже его сбитые на миссиях колени, целовать внутреннюю сторону бедер, поднимаясь все выше и выше по тонкой бледной коже — такой тонкой, жемчужно-белой и чистой, что ни одна пряха в Песке не способна соткать такого полотна!.. Да, я любила бы его именно так! Но не тебя, будь ты трижды проклят, хотя и сын Казе... духи Песка, это ж внук мой, Сасори!»       Чиё едва не хлопнула себя по лбу. Проклятье, о чем она вообще думает?! На нее возложена ответственная миссия по спасению раненых, ее сын сейчас, наверное, уже ведет переговоры, рискуя жизнью и пытаясь оттянуть неизбежное. Но этот взгляд. Эти глаза ребенка, в которых она уже успела разглядеть отблеск грядущего безумия. Они одновременно пугали и завораживали ее!       — Пошли уже! — сердито сказала она Сасори. — Заглянем в мою лабораторию. Нужно собрать все необходимое и выдвигаться немедленно.       — Бабушка, а как ты думаешь — мы успеем? — неуверенная интонация Сасори и небольшое дрожание в голосе напомнила Чиё о том, что он всё-таки еще ребенок.       — Может, не будешь брать его с собой? — точно так же неуверенно спросил всё еще стоявший рядом Эбизо.       — Ещё чего! А кто мне будет помогать с обработкой и перевязкой ран? — рыкнула на брата по своему обыкновению Чиё. Даже глава Совета Сунакагуре не смел перечить ей. Как и не рискнул бы никто из уважаемых джоунинов Песка. И даже если бы самому Казекаге вдруг вздумалось бы наказать ее, то он бы получил такой отпор, от которого бы потом долго не мог оправиться! Однако у Чиё был сын и внук, и она обязана была защищать еще и их интересы, поэтому приходилось делать вид, что она внимает каждому слову сильных этого мира.

***

      Чиё вела за руку Сасори практически до самого небольшого здания, находившегося совсем рядом с резиденцией Казекаге и поэтому как будто прячущегося в её тени. Здесь у неё находились собственная мастерская и лаборатория. А еще библиотека на более чем две с половиной тысячи книг и свитков по биологии и медицине, собранных со всей Страны Ветра. Просторная операционная удобно расположилась на крыше под стеклянным куполом, украшенным изнутри крошечными линзами, которые, несмотря на меняющееся за день положение солнца на небосводе, создавали внутри всегда одинаковую освещенность помещения. И если в других скрытых деревнях огромное внимание уделялось именно ирьениндзюцу и манипуляциям с чакрой, в Скрытом Песке отдавали предпочтения более материалистическим способам лечения. Например, сама Чиё уже почти двадцать лет собирала не только информацию о различных запечатывающих техниках, но и записи о свойствах минералов и трав. Но она не ограничивалась простым описанием свойств, а заносила данные в специальные каталоги, в которых было легко и удобно ориентироваться, а потом и находить нужную информацию. Что же касается дзюцу медика, то за годы изучения разных техник и тренировок Чиё сумела настолько хорошо овладеть сосредоточением огромных объемов чакры в своих руках, причем безо всякого ее предварительного накопления и удерживающих артефактов, что само по себе было уже из ряда вон выходящим явлением в мире шиноби. Ее уверенные руки не только ловко управлялись с марионетками с помощью энергетических нитей, но и умели передавать собственную жизненную силу пациенту, как и запечатывать практически всякое нематериальное зло, предполагая в перспективе даже наложение печати джинчуурики.       Чиё взглянула на семенившего рядом с ней внука и усмехнулась. Тот шел за ней, вздымая своей одеждой наметенные ветром за день на обочине песчаные кучки, словно распиннывающий барханы биджу.       Хорошо хоть с Шукаку теперь нет проблем — его носитель еще довольно молод и даже выходит из своего храма куда чаще, чем покойный Бунпуку. Но вот состояние здоровья нынешнего Казекаге оставляло желать лучшего. Чиё даже не хотела думать о том, сколько ему ещё осталось. Опухоль уже ослепила и оглушила его. Казекаге Шамон облысел, у него страшно шелушилась кожа головы, рисунок на которой он теперь вообще не смывал. И этот призыв праматери… как последняя капля. Последний шанс Шамона узнать, можно ли ему на что-то вообще надеяться. Конечно же, он боялся. Чиё тоже боялась. Но, будучи одним из лучших ирьенинов Суны, она повидала достаточно болезней и смертей, чтобы научиться не подавать вида, когда всё совсем плохо.       — Сасори, — остановившись, чтобы достать из висевшего у неё на поясе потайного мешочка резной оловянный ключ от своих владений, спросила бабуля Чиё, — а какую специализацию среди шиноби ты бы хотел выбрать после окончания Академии?       — Ну я в неё так-то еще не поступил, но… — тут Сасори опустил свои чайные глазки, засмущавшись. — А вообще мне это не так важно. Главное…главное… Знаешь, бабушка, что главное? Главное — это заниматься любимым делом, вот что!       — Что? — Чиё от удивления даже оставила ключ торчать в двери. — Сасори? Кто тебе сказал такую ерунду?!       — Я знал, что тебе не понравятся мои слова, бабушка, — легонько шмыгнув носом, опустил голову Сасори.       — Посмотри на меня, — мягкая, но в то же время тяжелая рука бабушки легла ему на плечо. — Посмотри мне прямо в глаза, Сасори, потому что я не люблю повторять дважды и не люблю, когда меня заставляют это делать.       Сасори невозмутимо посмотрел на бабулю. На мгновение мальчику показалось, что в ее глазах мелькнул какой-то резкий страх, словно у верхового животного, напуганного подошедшим к нему незнакомцем.       — Сасори, главным для тебя должно быть служение на благо собственной скрытой деревне, — спокойно продолжила Чиё, все еще не отпуская его плечо. — Жизнь шиноби тяжела и полна потерь и трудностей. Пусть даже если это, например, жизнь ирьенина, основная миссия которого — лечение раненых и больных.       — Я понял, бабушка. Долг перед деревней превыше всего, как говорит дедушка Эбизо.       — Умница, — похлопала Чиё внука по плечу, а потом повернулась к двери и, со щелчком открыв ее, жестом пригласила внука пройти вместе с ней внутрь, в темноту.       Миновав два узких темных коридора и поднявшись по винтовой лестнице на второй этаж, Сасори будто бы очутился в каком-то ином мире. Словно пришедший из царства сказок и снов, этот мир завораживал своей нереальностью. Под куполом крыши, выложенном тысячей крошечных линз и зеркал, располагалась идеально чистая, почти пустая комната, которую бабушка назвала «операционной». Сейчас она не работала по прямому назначению, так как все манипуляции Чиё-баа-сама проводила в больнице Суны, но кровать-кушетка, а также высокий операционный стол с кровостоками по бокам и два странных прибора с кучей трубочек и монитором рядом ясно говорили о том, что здесь некогда спасали чьи-то жизни.       — Бабушка? — Сасори позвал ее и показал рукой на стол, на котором увидел небольшие потертости, похожие на следы от кожаного ремня, которым обычно привязывали скот или преступников. — Бабушка, а как можно разрезать кого-то, чтобы, например, удалить кривой отросток у него из живота, как у Комуши? И чтобы он не заорал? Бабушка, — он потянул ее за рукав. — Бабушка, это же ты делала тогда операцию Комуши. Скажи, он сильно кричал?       — Да отцепись ты! — едва не отряхнула его как севшую на одежду голодную саранчу Чиё, тем временем быстро сгребая все самое необходимое из металлического шкафа. — Не видишь, чем я занята?!       — Комуши было больно? — глаза Сасори налились, будто переспелые черешни, заставив бабушку мгновенно сменить гнев на милость.       — Ну что ты, сладкий, — Чиё повернулась к нему погладила внука по щеке. — Конечно же нет. Я дала ему макового настоя, и он просто заснул. И ничего не почувствовал.       — Уфф, — выдохнул Сасори, отойдя от нее ненадолго. Но потом его глаза снова загорелись, и он начал бегать вокруг, рассматривая и то, и это, мешаясь бабушке, которая на сей раз искала свитки со специальными техниками для усиления способностей по регенерации кожных покровов. — Бабушка, а, бабушка? А неужели ты дала Комуши тот самый отвар из красного мака, черная серединка которого похожа на перекусившего ящерицей черного тарантула?       — Песок тебе в рот… Да, да, Сасори!.. Да где же этот свиток?.. Песок в рот Эбизо, зачем он вообще их у меня берет?! — Чиё буквально расшвыривала свитки из открытого потайного шкафчика, потому что необходимого ей свитка с фуинами регенерации не было на привычном месте. — Наверное, я забыла его в больнице.       — Бабушка, а, бабушка…       — Хватит! — Чиё быстро собрала все необходимые принадлежности в походную суму. — Пора выдвигаться, Сасори. Иначе раненые долго не протянут.       Чиё-баа-сама расстелила прямо на своем бессменном операционном столе один из больших свитков, на котором были начертаны столь древние символы, что из них невозможно было даже сложить ни одного понятного слова. Применив несколько только ей известных комбинаций ручных печатей, Чиё громко хлопнула в ладоши. Из центра свитка повалил густой белый дым, вскоре ставший больше похожим на синее пламя. Еще несколько печатей, и Чиё вместе с Сасори оказались в центре синего круга из чистой чакры.       Чакра ширилась и росла как огромный мыльный пузырь, образуя вокруг женщины и мальчика тонкую, непрозрачную пленку барьера. Краем глаза удерживающая его под контролем Чиё видела, как был удивлен Сасори, когда они оказались полностью внутри голубоватой сферы из чакры, лишь казавшейся прозрачной. Чиё сложила руки вместе и сосредоточилась. Сейчас ей нужно было представить то место, куда они должны были прибыть, во всех деталях. В мире, где обитают только духи всех стихий, нельзя долго задерживаться. Иначе ни один из божков в храме биджу не сможет вытащить их оттуда, куда их может занести ненароком. А по словам мудреца Бунпуку, который с помощью силы Шукаку и использования этой техники мог забираться вообще практически куда угодно, занести их могло даже в миры, в которых нет воздуха или царит абсолютная темнота! Однако же на сей раз все произошло за считанные мгновения, на которые у Чиё выбило из легких воздух. После короткой потери сознания она и Сасори вновь смогли глубоко вздохнуть, оказавшись в каком-то залитом водой овражке у самой границы Страны Огня.       Чиё долго прокашливалась, однако, к ее крайнему удивлению, внук как будто бы воспринял такое перемещение как нечто само собой разумеющееся. Она вновь взглянула на Сасори — в его глазах не было ни восторга, ни испуга. Лишь только неподдельный интерес. И от этого оценивающе-скучающего взгляда под кожей будто бы закопошились тысячи озлобленных термитов!       — Нужно найти раненых, Сасори, — сказала, схватив мальчика за руку и покрепче подхватив походную суму ирьенина, Чиё-баа-сама. — И побыстрее! Давай-давай, наследничек! Возможно, что их время сейчас уже на исходе.       Среди редко поросших кустов акации, усыпанных поздними мелкими цветами вперемешку с недозрелыми стручками, то тут, то там были раскиданы красные пятна. Подойдя поближе, маленький Сасори не выдержал и тихо заплакал. Он так надеялся, что не узнает никого среди этих обгоревших, но еще шевелившихся тел, но его слезы скатывались по еще круглым детским щекам не из-за этого. Он непроизвольно заплакал от ужасающего горелого запаха, уже про себя зарекаясь есть любой вид мяса на всю оставшуюся жизнь…       — Результат воздействия Стихии Огня Учих, — спокойно объяснила подошедшая к Сасори привычная ко всему Чиё-баа-сама.       Она опустилась на корточки перед первым раненым и вытянула вперед свои руки, засветившиеся синим огнем сосредоточенной в них чакры.       — Обожжено почти все тело, но внутренние органы в более-менее удовлетворительном состоянии. Нужно перевязать его, смазав регенерирующей мазью как можно скорее!       — Бабушка, — Сасори осторожно подошел к ней с брошенной рядом в спешке походной сумкой ирьенина как раз в тот момент, когда раненый внезапно громко закричал от боли при попытке Чиё снять с него оплавленный походной защитный жилет. — Бабушка, скажи, ему очень больно?       — Сейчас не будет. Но нужно сначала понять, что с остальными. — Чиё, казалось, совсем не трогали чужие страдания. Она осторожно привстала и вытянула руки.       К удивлению Сасори, из кончиков пальцев бабушки вырвались сотни едва видимых лучей-нитей, которые в буквальном смысле коснулись каждого из лежащих тел.       — Из двенадцати пятеро убиты, семь ранены. Пять из них ранены тяжело: ток чакры почти не чувствуется. Если не оказать им помочь в течение часа — они умрут! Но сначала их всех нужно осмотреть. И обезболить — в этом ты прав, Сасори. — открыв до этого закрытые в сосредоточении глаза, Чиё строго взглянула на нервно дергающего рукава своей хламиды внука. — Помнишь, чему я тебя учила?       — Я уже провел… первичный осмотр, — невероятно спокойно ответил Сасори, изо всех сил стараясь не хлюпать носом, не мять свою одежду и правильно подобрать слова. Все как учила бабушка в те редкие дни, когда у нее выпадало времечко посидеть с единственным внуком. — Они обычно охраняли наш квартал… и у них есть еще много ран в животе.       — У троих проникающие ранения в живот от сюрикенов и кунаев, — прошептала Чиё, повернув голову к механической птице, внутри головки которой беспрестанно щелкало, записывая донесение в Песок на катушку магнитной ленты. Ей было совсем не до того, кем некогда были эти ниндзя в Суне, потому что сейчас она думала прежде всего о том, чтобы не дать им умереть. — Получены еще до полудня. Техника Консервации Тела сработала — половине раненых удалось выжить. Конец записи. Отправитель: Чиё Красного Песка. Получатель: Эбизо Красного Песка. Отправить.       Чиё замолчала. Она сняла птицу со своего плеча, несколько раз провернула ключ завода на ее спине, потом сложила печать сосредоточения, передавая ей свою чакру и… механическая канарейка взмыла в воздух и исчезла в облаке искр, подобно внезапно сверкнувшей молнии.       — Бабушка…       Взгляд Чиё вновь встретился с немигающим взглядом внука. Но даже надрывные постанывания, раздававшиеся вокруг, пугали ее намного меньше.       — Идем сначала к тем троим, у которых ранения в брюшной…       Сасори оставалось только покрепче обмотать рот и нос шарфом и послушно поплестись к первому исполосованному и обожженному страдальцу. Тот стискивал зубы до боли, разбрызгивая слезы и изо всех сил старался не закричать, чтобы не обнаружить себя и свою помощь для врага. Чиё наклонилась над раненым и, жестом запретив ему говорить, сунула в рот зажжённую самокрутку.       У мужчины хватило сил на то, чтобы сделать несколько затяжек, а потом его вдруг перестало корежить, и раненый спокойно вытянулся с блаженной улыбкой — нереальной маской, застывшей на его загорелом лице.       — Он же не умер, бабушка? — Сасори положил руку на покрытый бисеринками пота лоб раненого.       — Он в мире снов, где царство алых лишь цветов, — рифмой из старой песни холодно и издевательски ответила Чиё-баа-сама, уже очищая раны второго шиноби, лежащего рядом. — Достань из сумы полотенце и протри его раны спиртом. А потом начни зашивать. Помнишь, я тебе показывала, как аккуратно зашивать разорванный край одежды? Вот-вот… Так и здесь.       — Прямо как ткань?       — А это и есть ткань, песок тебе на голову! — огрызнулась Чиё, в это время изо всех сил пытаясь аккуратно вытащить у лежавшего перед ней шиноби застрявший в боку сюрикен. Она не смогла сделать это быстро, и теперь кровь небольшими толчками изливалась из небольшой, но глубокой раны, оставленной острием. Если она не поторопится, то вся кровь вытечет, и никакое ирьениндзюцу тут уже ничем не поможет!       — Песок в их распроклятые красные глаза! — Чиё пришлось лезть пальцами в рану и нитями чакры пережимать поврежденную артерию. Закончив с этим, она обернулась, чтобы посмотреть как справляется её внук, которому она поручила зашивать раны.       Сасори старался изо всех сил, но игла постоянная соскальзывала у него то из пальцев, то с нитки. Однако самому мальчику было не до страха, из-за которого у многих бы в этой ситуации затряслись руки. Он просто не смог правильно наложить повязку, чтобы остановить кровь, и теперь тоже переживал, что пока он справится с этим, дядя Тэйко просто умрет. Однако подошедшая бабушка вовремя помогла внуку остановить кровь, на сей раз уже просто воспользовавшись целительной силой чакры.       Чиё заметила, что шил мальчик предельно внимательно и аккуратно, но притупившийся с возрастом слух не смог уловить то, что как будто бы безэмоционально работающий иголкой Сасори повторял следующие слова, как обычно повторял свои мантры пришлый Бунпуку:       — Ткань. Это порванная ткань. Это только порванная ткань…       — Закончил? — недоверчиво спросила Чиё. — Мы не можем тут долго сидеть над каждым, Сасори! — грозно зашептала она.       — Бабушка… кажется, все! — Сасори тяжело вздохнул и в последний раз вытянул нить из тела.       — Хорошо, — похвалила его работу Чиё. — Но вот остальным мы уже ничем не поможем. Они слишком слабы. Им мы можем только облегчить страдания.       — Бабушка?..       И тут, словно в подтверждение ее слов, один из раненых забился и затрепыхался как в припадке. Глаза его вылезли из орбит, а из горла вырвался крик…       Нити чакры Чиё мгновенно задушили несчастного, бившегося в предсмертной агонии. Она проделывала это уже не раз, но каждый раз чувствовала, как ее сердце рвется на части от осознания того, что она и в этот раз была вынуждена пожертвовать менее ценной жизнью умирающего перед более ценными жизнями еще имевшими шансы на выздоровление его товарищей.       — Бабушка? — голос Сасори вдруг вернул ее к реальности. — Бабушка, ты что, убила его, что ли?       Чиё постаралась как можно спокойнее посмотреть на Сасори. Она уже готовилась сказать «да», предполагая все тот же безучастный, не способный выражать даже малую толику жалости взгляд, как вдруг… на нее посмотрели круглые от осознания случившегося глаза маленькой Чиё, которой только что сказали, что ее мать умерла, разрешившись от необычно долгой беременности маленьким Эбизо.       — Бабушка, ну что же ты… А вдруг его можно было спасти? — всхлипнул Сасори. — Я сейчас же еще раз проверю состояние остальных!       Чиё не успела даже рта раскрыть для предупреждения, как Сасори ринулся из скрывавших их кустов акации на открытое пространство, где желтела земля кустиками редких трав.       Где-то на задворках сознания она поняла, что их обнаружили, но даже тогда, когда шквал огненного шара ринулся в сторону Сасори, она не смогла заставить себя поднять руку, чтобы нитями чакры утянуть внука под свою защиту. Чиё словно окаменела от быстроты и ужаса происходящего. За те несколько мгновений, что отделяли бегущего Сасори от огненной бури, она могла бы хотя бы попытаться спасти, хотя бы…       — Сасори… — сдавленный крик вырвался из груди невольно упавшей на колени Чиё, когда возникшая в песчаном вихре огромная марионетка Мукадэ закрыла его в своей огромной деревянно-костяной утробе, а из ее чрева вырвалась Стихия Воды, выпущенная из резервуаров внутри головы огромной куклы по мановению нитей чакры Второго Казекаге!       Не теряя времени, Чиё вытащила из-за пазухи свиток и, распечатав его, призвала Спектакль из Десяти Марионеток покойного мастера Чикамацу. Возникшим перед ней шиноби из клана Учиха оставалось жить считанные мгновения, потому что Техника Запечатывания Трех Драгоценностей была одной из тех техник, что не поддавались копированию и анализу…       Покончив с Учиха, Чиё подбежала к возникшему буквально из ниоткуда Второму. Она поспешила пасть на одно колено перед своим Каге, но расправившийся с оставшимися шиноби передового отряда Конохи при помощи техник своей гигантской марионетки Шамон не хотел даже смотреть в ее сторону.       — Зачем ты это сделала? — бросил Казекаге куда-то вниз с высоты головы своей искусственной многоножки. — Зачем скрывала правду, Чиё?!       Услышав его слова, Чиё обмерла. У нее натуральным образом затряслись поджилки, потому что она прекрасно понимала, что даже если сейчас и вступит в самоубийственное в общем-то противостояние с Казекаге, то ее внук, Сасори, сидящий сейчас у него на коленях, практически гарантированно лишится жизни. А этого Чиё допустить никак не могла. При таком раскладе у нее оставался только один выход — когда тот опустится на землю, буквально на брюхе подползти к опухшим от варикоза ногам Второго, чтобы, облобызав их, вымолить прощение и жизнь для своего сына и внука.       — Впрочем, я уже послал за своим племянником. — строгий голос Казекаге вернул Чиё в сознание. — Хочет он того или нет, я соберу Совет в расширенном составе и объявлю его своим преемником по праву крови. А защиту его интересов как сильнейшие и опытнейшие ниндзя будете осуществлять ты и Эбизо.       — Но мой сын не владеет ни одним серьезным ниндзюцу, — попыталось было возразить Чиё, прекрасно понимая, что если Казекаге назначит преемника просто исходя из родства, не имеющегося силы и необученного, то простые шиноби это так не оставят и поднимут бунт, по результатам которого семью Красного Песка в одночасье сметут с такого желанного высокого места. И хорошо, если кто-то из уважаемой семьи останется в живых!       — Ни одним ниндзюцу, клянусь всеми духами Песка! — Чиё буквально что не набрала в рот окружающей сухой земли, пока сказала это.       — Зато наверняка смогут владеть его дети, — резонно заметил Шамон. — Казекаге дозволена любая женщина деревни, так что как только кто-нибудь из его детей обнаружит задатки сильного ниндзя, то твой сын сможет вернуться в тишь своей мастерской. Так что советую тебе мягко уговорить его принять власть, пока ее ему предлагают. Иначе я сделаю это насильно!       Напуганная Чиё рефлекторно подняла голову на грубый окрик, чего известный ей довольно сдержанный Шамон никогда до этого не позволял себе.       — Потому что я должен позаботиться о том, чтобы в деревне Скрытого Песка был порядок и она оставалась сильной даже после моей смерти.