Часть 9. Данные обещания

      Тем временем Хаганэ Стального Песка петлял то по барханам, то по раскаленной каменистой пустоши, спасаясь от преследовавших его шиноби Суны.       Нет, в нем пока никто не признал сына покойного Первого, но вот на поимку шиноби, устроившего дебош в приграничном борделе и убившего там девушку, выделили целый отряд поиска и преследования, который шел теперь за ним по пятам.       А ведь это при том, что никто еще не знал, кто такой Хаганэ и какой силой он обладает!       Но, памятуя о последних случившихся с ним событиях, молодой мужчина теперь опасался использовать свои способности направо и налево. Во-первых, он не хотел, чтобы о его появлении в Стране Ветра раньше времени доложили нынешнему повелителю Сунакагуре. Во-вторых, Хаганэ, с одной стороны, ненавидя своего дядю Шамона за то, что тот изгнал его вместе с матерью обратно в Страну Земли, с другой стороны, совсем не хотел с ним драться, да и вообще не знал, что и кому сказать, явившись в Суну.       Хаганэ был осведомлен о тяжелой болезни Второго Казекаге через искуснейших шпионов Ооноки, а также о том, что на дипломатическом поприще представляющие Страну Ветра переговорщики деревни Скрытого Песка не добились успеха. Назревала большая война, а лидер песчаных шиноби был слаб и не способен больше удерживать их в подчинении. Поэтому Хаганэ должен был действовать как можно скорее. Не зря же он столько лет постигал азы искусства ниндзя и управления в родной деревне матери! Но молодой человек все же не чувствовал себя готовым…       — Я убью своего дя… Второго без всякого сожаления! — бормотал Хаганэ Стального Песка сквозь зубы, тем не менее, удирая от своих преследователей на высокой скорости. Его способности сенсора подсказывали: их не менее десяти, и они вооружены не только сюрикенами и кунаями. Как минимум один из них имел запасы чакры, выдающие в нем умельца уровня джоунина, и еще пара-тройка, наверное, была чуунинами своих команд.       Даже в таком скромном составе при должном умении и владении мастерством ниндзюцу эти шиноби являлись грозной силой. Тем более, если все команды работали достаточно слажено, то Хаганэ даже с его кеккей генкаем могло не поздоровиться. Такая группа могла нанести ему довольно серьезные ранения и сильно измотать, прежде чем железный песок стер бы их в кровавую кашу, а вот уже биться с Казекаге в таком состоянии не сулило Хаганэ ничего хорошего!       Поэтому необходимо было как можно быстрее расправиться с преследователями, пока они его вконец не загнали, а потом в буквальном смысле слова лететь в Сунакагуре. Если шпионы старого хрена Ооноки не врали, то Второй Казекаге должен был объявить своего наследника уже на этой неделе! И весь вопрос в том, успеет ли Хаганэ заявить о своих в общем-то законных правах на место Каге до тех пор, пока преемнику не поклялись в верности простые шиноби! Иначе не избежать серьезного кровопролития, а такие потери на фоне назревающей войны с другими Великими Странами, да еще и без заключения союзов, могли поставить вопрос о безопасности самой Страны Ветра. По словам этого молодого выскочки Орочимару из Конохи нынешний Даймё Ветра не очень-то жаловал Суну и всеми силами пытался снизить влияние шиноби на политику, чтобы единолично иметь контроль над богатыми торговыми путями через Великую Пустыню и Великую Степь, которые исконно охраняли шиноби Песка, имея с этого основной доход, капающий в казну деревни.       Так что проблемы у Хаганэ были нешуточные и без того, что за ним охотились как за убийцей, пусть и по неосторожности. Если он поторопится или помедлит, то упустит свой шанс, и тогда ему одна дорога…              — Ооох… — Хаганэ так увлекся своими мыслями, что даже не заметил, как ноги сами принесли его к краю пропасти.       Пропасти, наполненной огнем.       И не успевший вовремя затормозить в беге мужчина… провалился туда!

***

      Чиё, как всегда, вернулась в дом поздно ночью. Обессиленная и озлобленная, она бросила суму со свитками прямо на пороге.       — Я дома! — крикнула женщина, совершенно забыв, что в Суне давным-давно объявили время сна.       Ожидаемо, ей никто не отозвался.              — Эбизо наверняка опять ушел в дом к своей молодой жене, — недовольно проворчала Чиё, пнув ногой наметенную влетевшим через щели в дверном проеме ветром кучку песка. — Проклятье, быть может, зря я не позволила ей жить с нами. Здесь бы хоть кто-нибудь убирался!       Она прошла через коридор в главную комнату и со вздохом опустилась на резную софу, стоявшую немного подальше от обитого зеленым бархатом гостевого дивана.       — У меня был тяжелый день: эта Цунаде из Конохи… внучка Первого Хокаге, чтоб ему… Хотя... Хаширама и Тобирама были неплохими предводителями. С ними хотя бы можно было сначала вволю подраться, а после договориться. Нужно снова менять состав бомб с ядовитым газом, от действия недавно использовавшегося Коноха уже нашла противоядие. Золотоволосая ведьма разгадывает все мои химические формулы… что ж! Похоже, у нее тоже нет семьи, как и у меня. Но она хотя бы молода. Еще успеет выйти замуж и нарожать кучу детей. Тогда у нее точно не будет времени на всякие глупости!       При последних словах Чиё мерзко хихикнула, но на душе немного потеплело. Быть может, настанут когда-нибудь и такие времена, когда куноичи будут только тренировать своих многочисленных отпрысков, а не гибнуть в очередном противостоянии между Великими деревнями, так и не познав радости ни от мужа, ни от собственного дома, ни от выросших детей.       — А где Сасори? — неприятное чувство кольнуло Чиё в область сердца, и она, совершенно забыв и о припорошенном мелкой пылью ковре, и о собственных делах, бросилась наверх.       Открыв дверь нараспашку, Чиё поначалу выдохнула.       Сасори был в своей комнате. Он уже спал.       Но, приглядевшись, женщина пришла в ужас и едва удержалась от крика.       Сасори спал в обнимку со своими родителями, которых покрепче подтянул к себе… с помощью внезапно возникших из кончиков его пальцев нитей чакры!

***

      Сасори действительно наконец-то смог заснуть без глодавшего его все это время чувства боли и одиночества.       Господин Второй оказался прав — творчество действительно успокаивало, если можно было так назвать то чувство бесконечной сосредоточенности на каком-то объекте, которое я впервые испытал еще мальчиком. Дети, в силу своего возраста и слабого развития внимания и воли, обычно не могут долго заниматься каким-либо делом, в особенности, сложной и кропотливой работой. Обработка дерева вручную, лишь при помощи пилы, рубанка да стамески, требует также значительных физических и моральных усилий. Поэтому господин Шамон помог мне сделать первый шаг.       Во сне перед глазами Сасори пролетали события минувшего очень трудного, но в то же время очень интересного дня…       Вот господин Второй подвел его к небеленой темной стене в полумраке узкого кривого коридора, уходящего куда-то вглубь. С помощью печатей он снял барьер и открыл искусно отлитым из металла ключом вмурованную в стену дверь, которую невозможно было отыскать человеку непосвященному…       Яркий свет множества никогда до этого невиданных электрических ламп подобно внезапно взошедшему солнцу едва не ослепил мальчика. Но то, что открылось внутри, поразило его еще больше.       Идеальный порядок. Стерильная чистота. Каждый предмет — на своем месте.       Это было совершенно не похоже на вечный бардак на столе отца.        — Мой господин, мне вообще можно сюда войти? — робко спросил мальчик, показывая внутрь и, по старой детской привычке, цепляясь за чужую одежду и пытаясь снять обувь с одной ноги другой ногой, противно шлепая по выложенному простой квадратной мозаикой полу.       — Нет нужды разуваться, — остановил его Казекаге. — Когда я работаю, здесь становится довольно грязно. Думаю, ты просто по привычке сравнил мою скромную мастерскую с медицинским комплексом твоей дражайшей бабушки.       — Угу, — буркнул Сасори, почти сразу же подбегая к столу и сильным мотанием вихрастой головы отказываясь от предложенных сладостей. — Господин, а Вы… можете помочь мне создать свою боевую марионетку?       — Боевую марионетку? — эхом переспросил его Казекаге, но не ответил.        Шамон громко хлопнул в ладоши. Стол раздвинулся, а изнутри выдвинулся другой столик, поменьше. Столик подъехал к Сасори, и перед мальчиком появился… настоящий набор инструментов, только идеально приспособленных для детской руки.       — Стамеска…фуганок….даже коловорот есть! А это — деготь из земляного масла? — Сасори с нескрываемым оживлением рассматривал разложенное перед ним добро. Сейчас он выглядел обычным ребенком, который радовался и восхищался новому, как все нормальные дети.       — Это теперь твое. Очень рад познакомиться со своим новым подмастерьем! — Второй Казекаге протянул мальчику свою широкую мозолистую руку, сухую и немного пахнущую сандаловым мылом.       Сасори замялся, но потом, робко улыбнувшись, осторожно пожал руку нового наставника, а Шамон про себя отметил, что улыбка мальчика очень напоминает ему улыбку старшего брата, Ретто. Однако, как только тот стал Первым Казекаге, именно такая скромная, тихая улыбка почему-то навсегда исчезла с его волевого, но мягкого профиля.       — У тебя все получится, — осторожно, но ободряюще похлопал его по плечу Шамон.       — А когда я смогу приступить к изготовлению своей марионетки? — Сасори интересовало только одно.       — Ах, мальчишеская нетерпеливость! Да хоть… хоть сейчас, — Шамон все-таки сдался под этим натиском. — Детали я тебе дам. Но первоначально нужно будет нарисовать чертеж той марионетки, которую ты хочешь собрать…       — Я буду делать две марионетки! — показав два пальчика, с жаром ответил Сасори.       — Так уж и две?! А сможешь?       — Смогу!       — Но ты ведь их до этого никогда не делал, мальчик, — Шамон честно хотел осадить его пыл, но в ответ услышал то, что меньше всего ожидал услышать.       — Зато я прекрасно знаю, как устроены живые существа. Животные. И люди.       Сасори точно знал, о чем говорил. Ведь ни одна ящерка, ни одна змея, ни один жучок, единожды попав в его поле зрения, не оставался неисследованным. Никем не направленная естественная любознательность мальчика и проявлялась вполне естественным образом. Сасори всегда носил с собой остро заточенный обломок куная. Родители не возражали — улицы скрытой деревни никогда не были безопасным местом. Но мальчик использовал его не для того, чтобы отбиваться от хулиганов или, наоборот, отнимать чужое. Нет, с помощью этого обломка Сасори аккуратно ковырялся в тушках прибитых им же мелких животных, однажды разделал даже найденного вместе с Комуши под камнем довольно большого скорпиона, в итоге с сожалением осознав, что ему досталась только линялая шкура. И если многие уроки своей бабушки Сасори воспринимал как довольно скучные, то вот в операционную его тянуло со страшной силой. И как же было весело, когда занятая операцией, Чиё вздрагивала от знакомого надоедливого вопроса:       « — Баба, а что это?!»       И если уж Сасори попадал к операционному столу, то его невозможно было выгнать оттуда никакими пинками. И никакие «Песок тебе на голову, я же не пироги тут режу!» не имели никакого эффекта! Но случалось это только тогда, когда у Сасори было настроение прошмыгнуть в больницу, увязавшись вслед за суровой бабушкой. Все же, наблюдать ему было не так интересно. А вот делать самому — да.       — Надо же! — удивился Шамон, отойдя в сторону, где за занавесом на крюках висели разнокалиберные детали марионеток: головы, туловища, ноги и руки.       Все детали были созданы из разных пород дерева, бревна для некоторых из них были привезены Шамону в дар из очень далеких мест мира шиноби. Но все эти детали он сделал сам. Шамон никогда и никого не допускал к своему рабочему месту и процессу изготовления. Сасори был первым. Потому что был его внучатым, даже правнучатым племянником.       — Да, это так, мой господин, — Сасори продолжал с любопытством рассматривать инструменты. — Я уже почти придумал штуку, которая бы позволила бабушке Комуши снова ходить, но она как раз умерла.       — Какой ты добрый мальчик, — Шамон уже подобрал для Сасори необходимые детали и, сгребя их в охапку, погрузил на клацающую сотней механических ножек везде «ходившую» за ним собачкой Мукадэ. — Можешь звать меня дедушкой Шамоном, ладно? Ты ведь знаешь, что мы с тобой родственники? Твой прадедушка Ретто был моим родным братом.       — Какой прадедушка? Это дедушка моего отца? Но у отца не было папы. Никогда не было. Вы что-то путаете, мой господин, — честно ответил Сасори.       — Ядовитая змея! — вдруг выругался Шамон, одной рукой схватившись за голову, а другой облокотившись о верстак. — Она даже ничего не сказала ему о том, что мы — его родня!       — Дедушка, с Вами все в порядке? — Сасори подбежал к нему и машинально положил руки на поясницу, во многом, чтобы поддержать. Он закрыл глаза и попытался просканировать состояние системы чакр Казекаге, но был вынужден резко открыть их, потому как понял, что за последнее время состояние Повелителя Скрытого Песка стало только хуже.       — Ничего-ничего, я сейчас выйду, выпью кое-что и потом боль отступит. А ты пока вот… можешь заняться тем, чем хочешь. Только для начала нарисуй мелом на обсидиановой плите рядом то, что ты хочешь собрать. Пальцы для марионеток и прочие мелкие детали найдешь в полочках в столе.       И Шамон, пошатываясь, вышел из мастерской, оставив Сасори наедине с кучей деревянных деталей и поникшей в отсутствии кукловода марионетки Мукадэ.       Казекаге прошел по потайному ходу, остановился, потом достал из-за пазухи небольшой пузырек с порошком и уже приготовился принять его, потому что голова болела просто невыносимо, как вдруг перед ним в потоке песка возник один из доверенных представителей АНБУ.       — У меня есть важная информация для моего господина, — бедный АНБУ разве что не распластался по земле, что Шамон счел очень плохим знаком.       — Говори.       — Срочное донесение от вашей племянницы. Госпожа Белого Песка сейчас сражается с превосходящими силами клана Учиха, которые снова вторглись на наши земли. На сей раз их цель — разработки по управлению чакры биджу.       Шамон нахмурился.       — Учихи могут управлять биджу и без наших скромных изысканий. Скорее, они пытаются уничтожить то, что мы сумели получить. Их истинная цель — поимка и контроль джинчуурики Шукаку. Думаю, они ждали, когда мы начнем обучение джинчуурики использованию своих способностей у самых границ. Там местность дает им преимущество. Кто передал информацию?       — Младший сын Госпожи, Раса. Если бы не его уши, Учихи бы застали химэ Песка и джинчуурики врасплох.       — У этого мальчишки еще и быстрые ноги, — заметил Шамон. — Жаль, что ни у одного из многочисленных сыновей моей любимой племянницы нет выдающихся способностей по управлению чакрой. А ведь у нее очень приятные и благочестивые дети.       — Есть еще кое-что, — внезапно шиноби из АНБУ понизил голос. И тут Шамон напрягся по-настоящему. Он даже забыл о своей гудевшей как раскаленный горн голове, потому что по этому едва заметному изменению в интонации понял, что произошло что-то очень важное для него самого.       — Довольно. Я неважно себя чувствую, — вдруг совсем по-свойски произнес он. — Помоги мне дойти до мастерской.       — Хорошо, мой господин. — Тут представитель АНБУ поднялся и, внезапно почти обняв Казекаге и взвалив на себя его грузную тушу, потащил его прочь, в темноту.       Далее человек АНБУ, которого Шамон незаметно прикармливал долгие годы через разного вида благодействия его семье, как будто бы случайно наклонившись к уху своего Каге, прошептал:       — В Страну Ветра был направлен человек, который называет себя сыном Первого и законным наследником. И он владеет силой Железного Песка.       Шамон даже не шелохнулся в ответ, но сразу понял, о ком идет речь и к чему такая секретность. Скорее всего, его давнего осведомителя завтра же найдут задушенным в каком-нибудь дальнем колодце, поэтому надо скорее отдать приказ о том, чтобы знающие люди вывели его семью вон из Скрытой деревни. АНБУ всегда были независимой и беспристрастной организацией, которая имела свои собственные интересы, далеко не всегда совпадающие с интересами деревни вообще и ее Каге в частности.       Скорее всего, все уважаемые семьи Суны уже получили это хорошее известие. И не сегодня, так завтра они начнут действовать. Быть может, начали уже сейчас...       А Сасори тем временем уже почти закончил рисунок обоих марионеток. Вернувшийся Второй Казекаге похвалил его и призвал работать дальше в том же духе, а сам, прихватив с собой Мукадэ, занялся на противоположном конце стола ее починкой…       Так незаметно пролетел день. И, хотя Шамон разрешил Сасори отвлекать его от работы и обращаться, если мальчику будет что-то непонятно или он не сможет соединить какую-нибудь из деталей, но для Сасори, который с детства наблюдал за сборкой часовых механизмов, собрать воедино корпус и конечности марионетки из готовых деталей не составило большого труда.       В полке с красками мальчик нашел еще и два искусственных парика, видимо, припрятанных туда Шамоном на случай, если поблекнет цвет волос у какой-нибудь из его любимых механических танцовщиц. Оба парика были из светлого конского волоса, но Сасори обрезал один из них и покрасил в красный цвет, другой же оставил как есть, лишь немного подровняв челку с помощью ножниц. Глаза и губы марионеток Сасори аккуратно подвел тонкой кистью. Самой сложной частью работы было собрать пальцы на руках и приделать подвижный рот, но Сасори справился и с этой задачей, немного покряхтев, но разобравшись, как и что вставляется в какие пазы.       К концу дня обе марионетки были готовы. Довольный, Сасори показал подошедшему к нему и едва не поперхнувшемуся от удивления Казекаге, свои первые творения.       — На память о маме и папе. Пусть живут вечно хотя бы так, — печально проговорил мальчик, опустив голову.       — Они всегда будут жить в твоем сердце, — печально и понимающе произнес в ответ Шамон, поднимая одну из марионеток и проверяя правильность соединений ее суставов. — И все равно всегда будут с тобой. Поздравляю Вас, юный подмастерье! Вы прекрасно справились и собрали свои первые марионетки. Но они еще не являются боевыми, потому что в них не заложено оружие. Но о том, как снаряжать боевые куклы, мы с тобой поговорим как-нибудь потом, мой дорогой Сасори! А теперь возвращайся домой к своей бабушке.       — Я могу забрать их с собой? — спросил Сасори, уже снимая с себя маленький рабочий фартук и снова облачаясь в светлый балахон.       — Забирай. Понимаю, как они дороги твоему сердцу. Извини, я не смогу тебя проводить — у меня возникли неотложные дела.       Шамон помог Сасори запечатать марионетки в свиток и проводил до выхода.       Там его уже поджидали Комуши, который все-таки не ушел, а также Карура, Яшамару, Пакура и присматривающая за ними девочка-служанка Ними. Баки, как всегда, наблюдал за компанией с крыши дома, примыкавшего к постройкам мастерских.       — Пошли, Комуши, — даже не поздоровавшись с новыми друзьями, Сасори кивнул ему, и верный друг, прихватив с собой последнюю из оставшихся лепешек для Сасори, двинулся прочь, оставив на темнеющей улице Каруру, Яшамару и Пакуру. Ними, махнув рукой на непослушных хозяйских детей, тоже двинула домой. Вслед за ней поскакал по крышам и Баки.       — Что это он о себе возомнил? — громко возмутилась Карура, даже не думая о том, что Сасори мог услышать ее. — Думает, что раз Второй стал его сенсеем, то можно теперь не замечать нас?!       — Я слышал от наших родителей, что Казекаге-сама хочет сделать Сасори своим наследником, — объяснил ей Яшамару, а потом добавил:       — Так что нам придется относиться к нему с уважением.       — А ты что скажешь, Пакура? Чего рот разинула, а?! — Карура подскочила к подруге, которая просто стояла и смотрела вслед завернувшим за поворот узкой улочки Сасори и Комуши. Сильный ветер растрепал ее неровно остриженные светлые волосы, когда Карура взмахнула руками прямо перед ее лицом.       — Сасори… — только и вымолвила Пакура в ответ на вопрос. Ее мысли сейчас были далеко от них, но рядом с тем, чьим умом она бесконечно восхищалась уже тогда, когда она всего лишь постоянно слышала от Комуши, что Сасори сделал то, Сасори придумал это...       — Фу, влюбилась, — Карура отвернулась от подруги с презрительным выражением лица. И чего только эта нескладная девочка нашла в угрюмом, вечно надутом словно бурдюк, Сасори?!       — Привет, Раса! — вдруг поздоровался с кем-то Яшамару.       Карура тоже обернулась. Тот мальчик, который взял печенье из ее рук. Неужели???       — Карура-мазила! — вдруг зычно заорал кто-то из круглых окон стоящего рядом дома. — Карура-мазила — чуть мастерские не разворотила!       Вся красная от стыда и гнева за то, что кто-то заметил, как она неудачно потренировалась, Карура уже хотела было взлететь по стене наверх и, забравшись в окно на третьем этаже, наказать обидчика, как вдруг…       — Еще раз повторишь это, и я спущу тебя вниз! — Карура обернулась на голос и увидела стоявшего немного подальше от них Расу.       — Бе-бе-бе… — из окна высунулась чья-то голова, замотанная в бордовый шелковый тюрбан, но тут же дико заорала и шмыгнула назад. А ткань тюрбана полетела на землю и приземлилась у ног Каруры. Она снова взглянула на Расу, который быстро намотал успешно пущенное джохьё или ловчую веревку с дротиком на конце, на руку, и бегом побежал в ту же сторону, куда ушли Сасори и Комуши.       — Возьми на память, — подмигнули ей напоследок, и Карура, все еще не веря, что она его снова увидела, нагнулась и подняла шелковую бордовую ткань.       « Этот цвет стал символом нашего знакомства.       Его благородные и, в то же время, пылающие краски, стали сиянием, которое озарило наши души.       Пусть бордово-алый принесет мне и тебе удачу.       И никакая злая рука, никакой недобрый глаз пусть будет не в силах разрушить то, что связано этим алым полотном…»       Я помню те слова, что были произнесены тобой в день свадьбы, Карура. Что ж, ты всегда была достойным противником. Спи же теперь спокойно, сквозь толщу песков чувствуя то, что бордово-алое знамя вашей любви все так же сияет над Сунакагуре…»

***

      Глядя на сладко посапывающего в объятиях родителей Сасори, Чиё не могла поверить своим глазам.       « — Что… что это такое? Как… как это возможно вообще? Неужели мальчик сам сделал настолько совершенных марионеток, что даже я поначалу не смогла отличить их от живых невестки и сына?! Неужели это проклятый Шамон, чтоб ему пусто было, совсем свихнулся на своих куклах и убедил моего дорогого Сасори сделать копии родных отца и матери?! Но… все же как? Как Сасори так быстро смог овладеть управлением куклами с помощью нитей чакры, как он вообще смог применить эту технику, я же ее ему никогда не показывала?! Честно говоря, когда Шамон рассказал о том, что Сасори может искусно управлять чакрой, я вообще в это не поверила. Но сейчас я уже начинаю сомневаться в своем мнении. Ведь настоящие кукловоды и славятся способностью к тонким манипуляциям со своей чакрой. Но как же я могла проглядеть? Получается, я вообще смотрела не в ту сторону, до этого считая, что внук и правнук Первого Казекаге должны были унаследовать его силы. Его, а не… мои?! Ведь Сасори — и мой внук тоже. Получается, что его способностями является не предрасположенность к стихии Ветра и Земли, не таинственный и так упорно ожидаемый мной кеккей генкай магнетизма, а предрасположенность к ирьениндзюцу? Но так не бывает, это не наследуется, наследуется лишь мощь и глубина точек чакры на ладонях и кончиках пальцев, но не…       Духи Песка, не в этом дело!»       — Дело в его совершенном аналитическом уме! — взгляд Чиё упал на лежавшие рядом с кроватью свитки, в которых детской рукой были коряво рассчитаны… порции яда, которые следовало добавлять в чай Казекаге!       « — А если Сасори уже начал претворять в жизнь свой опасный план? Нет, надо отдать ему должное, мальчик все рассчитал, ну а что если кто-нибудь узнает? Духи Песка! Подозрение падет не на него, а на нас!»       — Надо срочно сообщить Эбизо, — Чиё змеей выскользнула из комнаты, бормоча себе под нос, и суетливо начала искать свой бессменный шарф, потому что за окном свистел и бился в стены сильный ветер. — Пусть слезает со своей жены и поможет мне что-нибудь придумать, если не хочет, чтобы семья Красного Песка была казнена в полном составе!

***

      Под ногами Хаганэ Железного Песка, едва успевшего уцепиться за какой-то кривой корень некогда росшего здесь одинокого дерева, разверзлась огненная бездна.       Бедняга попытался призвать свою технику, но впервые за все время она не сработала. И лишь некоторое время спустя Хаганэ понял, почему.       То место, куда он ненароком свалился, было одним из самых странных мест в Великой Пустыне. Это была газовая яма, пробитая железным метеоритом, некогда упавшим на Страну Ветра во время одной из «дружеских» посиделок Хаширамы-сана и Мадары-сана. И уж то ли друзья так крепко погудели тогда, то ли это вышло по чистой случайности, но красный глаз Мадары низвел сюда с неба один из пролетавших мимо планеты метеоритов. Железо в нем расплавилось и смешалось с окрестной горной породой, образуя магнитную аномалию, которая и мешала применить силу магнетизма. Однако это знание никак не помогло Хаганэ выбраться.       Язык газового факела внезапно вспыхнул рядом и разом спалил половину свесившихся вниз длинных волос Хаганэ. Почувствовав паленый запах, мужчина заплакал, но руки не разжал, хотя и умом понимал, что никакой надежды выбраться у него не было.       — Простите меня, — обливаясь слезами, просил Хаганэ, — Я не хотел убивать эту девушку. Это все Ооноки виноват, что не дал мне жениться! Сколько раз я просил его об этом! Но он все время ворчал, чтобы я женился на своих, песчаных. Да и откуда я знал, что мой железный песок настолько неуправляем? Неужели так и закончится моя жизнь, даже не успев начаться…       Хаганэ плакал. Он не знал, что его преследователи давно покинули его, здраво рассудив, что он уже давным-давно если не сварился заживо, то точно задохнулся. Но его отнесло не в самую глубину, где собирался газ, а в сторону. Но выбраться отсюда все равно было возможно только если иметь под рукой хотя бы веревку.       — Если бы я выжил, то я стал бы хорошим предводителем Песка, — продолжал ныть от бессилия Хаганэ. — Я бы постарался стать таким, как Великий Хаширама. Если бы я мог, я бы сейчас… Но я не могу, как Хаширама…       Уставшие за довольно длительное время напряжения пальцы Хаганэ разжались, и падающий в пропасть бедняга на автомате выставил руки и, от безысходности вообразив, что он может управлять мокутоном, выдавил из себя некогда прочитанное и искаженное его обезумевшим от страха разумом:       — Мокутон: Техника Великой Лозы!       При этом перед глазами Хаганэ возникла виноградная лоза, столь же совершенная как гибкий стан девушки, с сочными и мягкими плодами, словно налитые девичьи груди, которые обещают столько же наслаждения и пьянят так же, как и сладкое вино.       Но вырвавшиеся из его рук древесные руки из виноградных стеблей вытянули ошалевшего от нахлынувших эмоций Хаганэ обратно на поверхность!       — Спасибо! — придя в себя на твердой растрескавшейся земле отвесил поклон в неизвестность Хаганэ и, покраснев, почесал в опаленной голове:       — Наверное, даже перед смертью не перестану любить девчонок и вино.

***

      — Как хорошо, что вы сами ко мне пришли! — Шамон открыл дверь в одном шелковом халате, из-под которого выпирал представительный живот, хотя в целом Второй Казекаге был еще подтянут, несмотря на свою болезнь. Опираясь на трость, он пригласил дрожавшую больше от страха, чем от холодного ночного ветра Чиё и крайне недовольного тем, что его оторвали от более приятных занятий, Эбизо в свой скромный дом.       — Давно надо было обсудить это дело, тем более, что вы с такими хорошими новостями. — Шамон выглядел повеселевшим, Чиё даже подумала, не завелась ли у него женщина после стольких-то лет, но странный беспорядок по всему дому заставил эти мысли покинуть ее голову. Обычно Шамон был тем еще чистюлей, но сейчас, кажется, болезнь окончательно взяла вверх над его мозгами. — Налить вам чего? Или подать сладостей?       Чиё глянула на Эбизо. Неужели Казекаге уже все понял? Но Эбизо сделал ей едва заметный знак рукой, мол, подождем, что он скажет.       — Мой господин, я бы хотела извиниться перед Вами за Сасори, — поспешила пасть ниц Чиё. — Простите, что я не смогла… мы никоим образом не причастны…       И тут слезы хлынули из глаз обычно всегда спокойной и до этого момента стойко выдерживавшей все женщины.       — Не извиняйся, дорогая моя сноха, не извиняйся. Съешь вон лучше кусочек персика, чтобы слова не застревали в горле. Ведь уже через несколько дней я объявлю Сасори своим преемником и будущим Третьим Казекаге. Такой хороший мальчик. Жаль, что мы с ним так ни разу еще не попили чаю, а я так хотел угостить его сладостями. Я ведь приготовил для него целую тарелку орешков в меду и виноградном соке. Сасори же любит такое, правда?!       Огромный груз свалился с плеч Чиё, и она едва не лишилась чувств. Значит, Сасори не успел привести в действие свой коварный план по отравлению Казекаге! Ах, что он любит?! Да какое кому дело, что любит этот маленький злой дух! Он, как и его дражайший дед, чтоб его могила была теснее, чем зазор в кирпичах стен Суны, любит прежде всего себя, совершенно не снисходя до заботы обо всех остальных!       — Эй, Чиё! Я с тобой разговариваю! — наклонившись к все еще склонившейся у его ног женщине, гаркнул Казекаге. — Сядь уже рядом, что ли, как в былые времена, когда мы были одной семьей. И если бы тогда этот сученыш, мой племянник, не спятил в самое неподходящее время, то и оставались бы ей как прежде.       Руки Эбизо заботливо подхватили уже совершенно опустошенную Чиё и аккуратно подсадили на широкий диван, покрытый пледом с золотой вышивкой руки покойной жены Второго.       — Я назначу регентами при малолетнем наследнике тебя и Эбизо. И вы вдвоем будете представлять интересы Сунакагуре перед Даймё Страны Ветра и среди других Скрытых деревень. Все необходимые документы, печати, архив… все перейдет в ваши заботливые руки. Вы долгие годы верой и правдой служили семье Казекаге, поэтому считаю такую позицию оправданной.       — Мы не подведем, господин, — Чиё едва нашла в себе силы улыбнуться и, встав, поклониться Казекаге. У нее, кажется, подскочило давление, но, впервые за много дней, по причине приятного события.       Надо же, она все-таки победила! Она выполнила свою клятву, и теперь семья Красного Песка — исконные жители Великой Пустыни — наконец-то вернули себе власть, незаконно отнятую у них Первым Казекаге. И из всех многочисленных отпрысков своего отца сделала это именно она, Чиё!       Девочка, которую некогда собственная семья просто запихнула в паланкин и отдала сыну предводителя более сильных пришлых чужаков, владеющих силами Песка и Ветра, дабы избежать кровопролития.