Часть 10. Два преемника

      Форпосты шиноби Суны, расположенные у восточных границ страны Ветра, в ту ночь озабоченно перемигивались сигнальными огнями.       Что-то потревожило разведчиков, перебежками перемещающихся вдоль границ и напряженно выслушивающих ночную пустоту.       Что-то, обладающее такой сильной чакрой, что сравниться с ней не могли даже самые сильные шиноби враждующих с Суной скрытых деревень.       Мало того, что совсем недавно от Госпожи семьи Белого Песка, дочери Первого, пришли тревожные известия о нападении крупного отряда клана Учиха с целью захвата джинчуурики, которое ей с большим трудом удалось отбить, и теперь все стояли на ушах, закономерно ожидая приказа Казекаге об укреплении границ со Страной Рек и даже ее возможного захвата, если вдруг выяснится, что это нападение совершено с благословения ее представителей власти. Так еще теперь и эта странная угроза, которую никак не могли идентифицировать сенсоры!       Командир разведывательного отряда, суровый мужик с окладистой черной бородой на пол-лица, пожевав губами и еще раз взглянув на корявые писульки сенсоров главной приграничной крепости, злобно зыркнул в темный угол и, ожидаемо, не увидя там ничего интересного, решил препоручить это дело людям более умным и знаменитым. Он подошел к столу и, достав из походного короба чистый свиток, стилус и чернильницу, положил эти письменные принадлежности на большой валун, служивший вместо стола, и уже через мгновение начал быстро, убористо и максимально подробно описывать сложившуюся непонятную ситуацию. Позже, подойдя к висевшей на спускавшемся с потолка железном крюке корзине и вытащив оттуда темно-оливковую змею, прикормленную мышами из хозяйского амбара семьи Красного Песка, шиноби с помощью особой печати поместил свиток внутрь змеи и осторожно выпустил ее из корзины в пустынную ночь.       Если повезет, то черная мамба прибудет прямо к завтраку Главы Совета Сунакагуре, и он успеет прочитать письмо и придумать, чем помочь, еще до заседания Большого Совета. Потому что вместе со следующим заседанием, по слухам, принесенным из деревни сменившимся недавно разведывательным отрядом кукловодов, намечается какое-то большое событие. Наверное, Лысый Господин все-таки решился жениться во второй раз, не иначе! А вообще давно пора! Ведь все его ровесники-шиноби уже давным-давно на заслуженном покое и занимаются тренировкой правнуков!       Командир хмыкнул, но потом снова недовольно посмотрел в сторону. На сей раз, в противоположный угол. Там, под верблюжьим одеялом спал вповалку его отряд прикрытия — три девочки, лишь одна из которых недавно с большим трудом получила звание чуунина. Если им внезапно придется столкнуться с таинственным врагом, то надежды будут только на него да на два отряда кукловодов, вставших лагерем неподалеку…

***

      Хаганэ Стального Песка все еще никак не мог поверить в свое чудесное спасение. Он несколько раз пытался встать, но всякий раз падал из-за дрожи в коленях, а потом ползал на карачках, не решаясь подняться. Позади него бушевало море пламени из горящего газа, плюясь огненными гейзерами, высвобождающимися из недр земли. После одного из таких выбросов вдруг как будто что-то прошептало Хаганэ, что он надышался этими ядовитыми газами и отравлен, и если он сейчас же не покинет это проклятое место, то не выберется отсюда уже никогда.       Едва поднявшись и призвав свой железный песок, который принял форму железного щита, Хаганэ изо всех сил бросился прочь от ямы, прикрывая себя от воздействия жара и ядовитого дыма. За это время он много раз поклялся себе, что больше никогда, никогда не будет столь неосторожным, что попадется в настолько очевидную и нелепую ловушку!       Хаганэ был уже довольно далеко от газовой ямы, когда его легкие, а вместе с ними и сознание, прочистились настолько, что он понял, что за ним уже больше нет никакой погони, да и впрочем никто ведь пока так и не узнал, что он, законный наследник, теперь уже в Стране Ветра!       Но самым замечательным, конечно, было то, что у Хаганэ, которого, впрочем, снабдили неплохим оружием в виде никогда не опробованном им призыва змеи из Пещер Рьючи, за душой больше не было ни шиша! Ни причитающихся ему из наследства матери денег, ни небольшого, но подобающего наследнику Казекаге отряда из шиноби, ни рекомендательного письма местному феодальному лорду, с которым еще предстоит налаживать отношения… Проклятье, у Хаганэ не было даже запасных кальсон, поэтому пришлось напялить на себя женские кружевные панталоны, когда он бежал из дома терпимости! Но кое-что мужчина все-таки не поленился и собрал с собой в дорогу, как положено.       Из бережно хранимой на поясе сумы на раскаленный после полудня песок полетели свитки: свиток с запасом воды и провианта, свиток с несколькими лекарственными средствами. По крайней мере, взять с собой это у Хаганэ хватило ума. Несколько свитков, в которых были заготовлены дымовые бомбы, тоже свалились в общую небогатую кучу. А защиту и нападение должен был обеспечивать железный песок, который у Хаганэ был запечатан… в крови! Его покойная мать потратила много времени и применила все свои обширные знания дочери Первого Тсучикаге, чтобы провернуть этот фокус. С помощью особой печати на животе она смогла обеспечить высвобождение железа из крови и превращение его в железные песчинки путем взаимодействия с окружающей мальчика Стихией Земли, в использовании которой она была лучшей среди куноичи Камня. Тенкецу у пупка ребенка были использованы в качестве портала, а огромные запасы чакры и кеккей генкай магнетизма, унаследованные от Первого Казекаге, позволяли маленькому Хаганэ уже в детстве генерировать огромное количество собственного железа! Но был у этого способа и один существенный недостаток — слишком сильная связь железного песка с эмоциональным состоянием самого Хаганэ, потому что железо формировалось из его собственной крови, в которой содержалось не только железо, связанное с гемоглобином, но и все гормоны. Следовательно, владение такой техникой требовало от носителя огромного самоконтроля, которому он так и не научился.       Слишком эмоциональный, слишком вспыльчивый, слишком мнительный Хаганэ хотя и обладал огромной силой Железного Песка, способного стереть в порошок все живое и неживое в радиусе нескольких километров, все же кое-чего пока умел недостаточно хорошо: держать себя в руках для него подчас было непосильным делом. И пока он оставался в Скрытом Камне, сила постоянно приглядывающего за ним и чутко улавливающего смену его настроения опытного ниндзя Ооноки Обеих Скал удерживала и направляла его. Но теперь, когда Ооноки принял решение о том, что Хаганэ стал достаточно взрослым для того, чтобы вернуть себе законные права, наследник Первого возвратился на родину своего великого отца.       Вот только как теперь жить, а главное — как победить такого опытнейшего и искуснейшего кукловода, как Второй Казекаге — Хаганэ пока еще даже не представлял себе и в самых смелых мечтах. Да, он, как и все его ровесники, проводил все свободное время, усердно тренируясь на полигонах Скрытого Камня, но ни миссии, ни экзамены на звание чуунина, ни прочие способы получения боевого опыта вне миссий в окрестностях Ивакагуре ему не были доступны. Ооноки совершенно обоснованно опасался не только провала его прекрасного плана посадить на место Каге чужой деревни своего человека, но и скандала, который бы вышел, если бы вдруг вскрылось, что он скрывает у себя опальную семью.       Однако пособничество Конохи, тоже заинтересованной в зависимом от нее лидере Суны, а также молчаливое согласие Ооноки на эту совместную авантюру вселяло в Хаганэ какую-никакую надежду. Как и вести о том, что самому дяде Шамону осталось уже недолго и, как знать, может к тому времени, как он сам доберется до Деревни Скрытого Песка, Хаганэ попадет прямиком на пышные похороны.       Конечно, формированием из Железного Песка практически любой конструкции Хаганэ владел виртуозно, пока находился в спокойном состоянии. И если с применением собственной силы при должном старании особых проблем у него бы не возникло, то вот с призывными животными, да и вообще с животными мужчине еще не доводилось иметь дела. Даже к так любимым в Скрытом Камне лошадям Ооноки его категорически не подпускал, здраво опасаясь, что если железный песок Хаганэ выйдет из-под контроля, то никакие силы земные и небесные не смогут отбить проблемного сродника от обозленных шиноби Скрытого Камня. Придется выгнать его из деревни, и тогда столь любовно выпестованному еще давным-давно стратегическому раскладу придет конец! Поэтому в последние годы вся жизнь Хаганэ в Ивакагуре проходила под наблюдением приставленного к нему специального отряда АНБУ Камня, а сам он был скорее узником и обузой в чужой деревне, которого, соответственно не любили и сторонились.       Мотнув лохматой головой, чтобы прогнать вон неприятные воспоминания, Хаганэ глубоко вдохнул, набрав в легкие побольше воздуха, чтобы запустить в организме процесс генерации большого количества железа на случай, если он не сумеет договориться со своим призывом, и раскрыл тот самый свиток, что дал ему Орочимару-сан…

***

      — Неужели мы дожили и до этого дня, Эбизо? — Чиё до сих пор не могла поверить в то, что старый лысый недоверчивый хрен Шамон наконец-то согласился передать власть в приличные руки.       Уважаемые Брат и Сестра Красного Песка сидели в рабочем кабинете Чиё и корпели над необходимыми документами, позволяющими Сасори легитимно принять власть. Оставалось уже немного времени до того благословенного дня, когда Совет Сунакагуре официально изберет Сасори новым Казекаге! И пока власть будет в руках Чиё и Эбизо Красного Песка, деревне не о чем беспокоиться. Но…       Тут Чиё вздрогнула и буквально встала со своего места за столом, едва не опрокинув стоявшую перед ней полную чернильницу на документы и слегка напугав Эбизо.       — Дожили-то дожили, однако… — неожиданно начала она.       — Что такое, старшая сестра? — Эбизо тоже оторвался от своего письма.       — Братишка, я боюсь, — почти прошептала Чиё. — Этот взгляд… Сасори совершенно не похож на своего отца. Он слишком самостоятельный для своего возраста. Представляешь, он сказал, что сам сделал собственные куклы! Ты вообще видел их, Эбизо?!       Сорвавшийся голос Чиё был плохим знаком.       — Боишься, что со временем он попробует отнять у тебя возможность управлять им? — голос младшего брата был, как и всегда, спокоен, но в нем чувствовалась скрытая обида.       — Я уже не могу ничего сделать с его характером! — злобно прошипела Чиё. — А ты даже никак не хочешь помочь мне в этом!       — Так вот же… Я же помогаю тебе, сестренка, — Эбизо обескураженно показал на разложенные вокруг него книги и свитки.       Чиё поджала губы и собралась еще что-то сказать, как вдруг из коридора послышались чьи-то голоса. Недовольная, она набросила на плечи традиционную суновскую белую накидку и вышла в коридор. Голоса теперь доносились из кухни.       — О-о-о! Еще и орехи из Страны Огня прикупили! Эбизо их обожает! Их можно тоже добавить для вкуса в сладкую патоку, а еще щепотку мускатного ореха и бадьяна, и получится вообще загляденье, правда, тетушка Хаю?!       — И не говори, Амами. Однако, такое ощущение, что в этом доме давно не зажигали огня в очаге. Где же тут что-нибудь для растопки?!       — Ага, и очаг-то совсем не приспособлен для выпечки! Не понимаю, госпожа Чиё все покупает у разносчиков, что ли? В этом доме, кажется, нет даже каменного угля из Ивы. А еще считаются одной из самых богатых семей в деревне!..       — Да будет вам известно, что я готовлю на газу! — громкий голос Чиё, с силой пихнувшей стоявший рядом газовый баллон и застывшей в дверном проеме в боевой стойке, характерной для бывалых кукловодов, с раскинутыми руками и растопыренными пальцами, заставил обеих женщин оторваться от мисок с мукой и сахаром и баночек со специями, разложенных на столе. — Вам чего надо на моей кухне, клуши?! У вас для этого есть свои дома!       Одна из двух так некстати зашедших в гости женщин, невысокого роста и лицом очень похожая на саму Чиё, но намного моложе, как-то сразу ретировалась в дальний угол и уже оттуда, легко поклонившись, начала оправдываться.       — Не ругайся, старшая сестра. Наша сноха Амами узнала о радостной новости и поделилась ей со мной. — Хаю снова поклонилась сестре и примиряюще улыбнулась. — Какая радостная весть после такой великой печали! Наш мальчик Сасори…       И тут она кивнула в сторону стола, за которым сидел сам Сасори и что-то рисовал на большом белом листе бумаги.       — Это такая радость, — со слезами на глазах прошептала Хаю, но потом, шмыгнув носом, серьезно посмотрела на хозяйку дома, — Но это и большая ответственность, Чиё! Мальчику сейчас будет очень тяжело, особенно когда о его новом статусе узнают его товарищи по играм. Мы решили как-то помочь маленькому наследнику сохранить добрые отношения и прежние связи. Амами предложила приготовить любимые сладости Сасори и позвать сюда несколько его близких друзей, чтобы отметить столь важное событие в его жизни. Важно, чтобы теперь прежние товарищи не отдалились от мальчика. Чтобы они понимали, что тот Сасори, с котором они вместе жили, играли и тренировались, никуда не делся от них, и титул наследника Казекаге…       — Довольно заниматься ерундой! — резко прервала ее монолог Чиё. — Я вас не приглашала, поэтому прошу уйти. Мы с Эбизо сейчас очень заняты. Нужно уладить много бумажных вопросов до следующего заседания Совета Суны.       — Но Чиё-сама, если позволите… — подала вдруг голос Амами, которая до этого как ни в чем не бывало продолжала замешивать тесто. — Я просто хочу напомнить Вам, что это и дом моего мужа Эбизо тоже! И это значит, что я тоже имею право приглашать сюда гостей!       Чиё скучающим взглядом окинула Амами и изрекла:       — Дорогуша, тебе напомнить, что это я выбрала тебя для Эбизо, если ты вдруг позабыла об этом? Но советую тебе впредь не забывать, что женщин у Эбизо может быть, конечно, много…       Чиё обернулась и предостерегающе посмотрела на Эбизо, который вслед за ней зашел на кухню и собирался было уже открыть рот, чтобы защитить не только жену, но и свое право хозяина этого дома, и договорила:       — Но вот старшая сестра, которая обладает необходимыми ему знаниями и умениями, у него одна!       Рот Эбизо громко захлопнулся. Не сказав ни слова, он, к великому изумлению своей молодой жены, развернулся и покинул кухню, предоставив женщинам самим решать свой спор.       — Хорошо, — Амами отошла из-за стола и, применив технику Скручивания Полотна, собрала в свою скатерть всю готовку и, кивнув Хаю, а потом, улыбнувшись Сасори и позвав его к себе в гости в послеобеденное время, пропала в шуншине из обрывков скрученных ниток.       — Хаю, ты тоже с ней? — посмотрела Чиё в тот угол, где стояла ее сестренка. Но вместо Хаю перед ней оказалась, хлопая искусственными глазами, ее грубая кукольная копия размерами не более детской игрушки, которую Чиё, подойдя, с раздражением пнула, и она рассыпалась кучей деревянных опилок. Ее младшая сестра, в отличие от всех детей господина Красного Песка, сама делала куклы из дерева и ткани, правда, получались они не такими большими, грозными и функциональными, как у мастеров-мужчин. Зато все как один лицом были похожи на нее саму!       — Да и пусть катятся! — фыркнула в ответ Чиё и отправилась вон из кухни, даже не посмотрев на рисовавшего за столом Сасори, который не то, что не обратил внимания на разгоревшийся из-за него спор, но даже и не изменил своей скособоченной из-за увлеченного рисования позы.       Выходя, Чиё столкнулась в дверях носом к носу с женой господина Шакутона, которая пришла не одна, а со своей внучкой Пакурой. Девочка тащила перед собой огромный серебряный поднос, на котором Чиё заметила фисташковое печенье, нугу с орехами разных видов, несколько видов конфет, сухофрукты с миндалем в сахаре, цукаты из разных фруктов, орешки в виноградном соке, халву крупными кусками и так любимые Сасори козинаки. От такого изобилия даже у не испытывавшей ни в чем недостатка Чиё глаза полезли на лоб, но, взглянув на бедную Пакуру с темными кругами под глазами и обожженными от долгого применения техники Жара пальцами, женщина поняла, что именно бедная девочка все прошедшие дни трудилась над этим великолепием. И при любом другом раскладе Чиё бы искренне пожалела Пакуру, но, когда ее взгляд встретился с наглым и настырным взглядом жены Шакутон-самы, Чиё не выдержала и вместо традиционного приветствия только недовольно буркнула «чё пришли?».       — Как это ты нам не рада, дорогая Чиё-сама?! — жена Шакутона даже додумалась преклонить перед ней одно колено, прекрасно понимая, с кем теперь имеет дело. — Ну же, Пакура, иди скорее, угощай будущего Третьего Казекаге своими вкусняшками, только убери с подноса, если найдешь чего горелого!       Бедная Пакура, едва передвигая ноги, подошла к Сасори, который все так же даже не думал отвлекаться от своего занятия рисованием.       — Примите… Сасори-сама, — с поклоном протянула она поднос на вытянутых и дрожащих от напряжения руках. Удрученная тем, что Сасори не обращает на нее никакого внимания, девочка наклонилась еще ниже, да так, что у нее закружилась голова.       Пакура бы точно упала и притом опрокинула бы весь поднос, если бы… нити чакры не удержали ее!       — Какая неловкая, — тихо прошептала подбежавшая к ней на помощь бабушка, — Ничего-ничего, со временем научишься. И ковры у них тут надо бы лучше чистить, а то песок так и въелся.       При этом госпожа Шакутон недовольно зыркнула в сторону ошалевшей от таких заявлений в своем собственном доме Чиё, у которой, наверное, впервые в жизни лицо раскраснелось одновременно от чувств как стыда, так и гнева. Однако госпожа Красного Песка довольно быстро пришла в себя, с достоинством парировав удар.       — Ну что возьмешь с бывшей служанки? Как была прислугой, так ей и осталась, сколько бы не раздвигай ноги перед господином! — ответила ей Чиё, нимало не стесняясь находящихся рядом детей.       — Зато моя внучка будет женой Казекаге! Пошли отсюда, Пакура! Все равно не все в этом мире подвластно этой ядовитой змее, которую семья Казекаге когда-то пригрела на своей груди! Господин Сасори сам сделал свой выбор, и когда настанет время, то Пакура станет госпожой в его доме!!!       Последние слова бабка Пакуры крикнула так, что у стоявшей рядом Чиё едва не заложило в ушах. Госпожа Шакутон схватила Пакуру за руку и потащила ее вон из дома Красного Песка.       — Когда настанет время, твоя Пакура издохнет на чужбине в канаве! — крикнула ей вслед Чиё, нервы которой тоже не выдержали накала ситуации.       На крик Чиё прибежал до этого ушедший дальше заполнять документы в ее рабочем кабинете Эбизо. Теперь гнев Чиё обрушился уже на него.       — Превратил дом в проходной двор! — бросила она ему. — Скажи охране, чтобы впредь никого не пускали за ворота до моего личного распоряжения!       — Чиё? — брат вдруг схватил ее за руки. — Хватит, сестра. Ты уже переигрываешь!       — Еще и ты будешь мне указывать, что делать?! — Чиё развернулась и дала Эбизо легкую пощечину. — Иди и заполняй бумаги, к завтрашнему дню все должно быть готово!       Эбизо-сама, как всегда, не стал спорить со старшей сестрой. Он уже привык молчать и во всем соглашаться с ней, хотя порой крутой характер Чиё выводил из себя и его самого. Но… но без силы и подвязок Чиё среди кукловодов и ирьенинов Суны, а также без ее оригинального и проницательного взгляда на самые сложные проблемы Эбизо бы долго не пробыл Главой Совета, тем более в таком молодом возрасте, когда так не хватает опыта. Чиё была старше его почти на десять лет, но выглядела куда лучше, видно, тоже применяя на себе какие-то медицинские техники по сохранению молодости. Эбизо же пользователем чакры был посредственным, зато обладал необходимым чутьем и тактом, которые так нужны для успешной карьеры политика. Его умение находить баланс сил и мнений во время самых серьезных споров за круглым столом Совета, а также лавировать между желаниями сначала Первого, а затем и Второго Казекаге, которые славились крутым нравом, и интересами уважаемых семей, сделали ему славу одного из крупнейших аналитиков во всем мире шиноби! И лишь глава клана Нара Конохи мог сравниться с ним в искусстве просчитывания сложных многоходовок!       Уходя, Эбизо украдкой посмотрел на Сасори. Надо же! Мальчик даже не шелохнулся, несмотря на завязавшуюся вокруг него возню! Эбизо прикинул, призвав весь свой опыт общения с разными людьми, какой шиноби и Казекаге из него может получиться, но в голову не пришло ничего хорошего. Если такой и станет Казекаге, то ему точно не будет дело до мыслей и чувств окружающих. А это — не самые лучшие качества для любого предводителя. Впрочем, Эбизо, как оно частенько бывало, ничего не мог поделать со своим знанием. Ему оставалось только занять позицию наблюдателя и смотреть, во что все это в конце концов выльется.       Когда Эбизо ушел, Чиё осторожно подошла к Сасори.       — Сасори, хочешь взглянуть на церемониальные одежды, в которых ты войдешь в Большой Зал резиденции Казекаге?       — Для начала, — Сасори все-таки изволил оторваться от рисунка, — ответь мне, бабушка, на один вопрос.       Чиё нахмурила брови. Она сразу почувствовала в его тоне какой-то подвох.       — Почему ты ушла от семьи Казекаге? — одновременно безучастный, но вместе с тем внимательный взгляд Сасори, казалось, подмечал дрожание мельчайших мускулов ее лица. — Потому что мой дедушка не выдержал твоего неуважения к нему?       В этот момент Чиё почувствовала себя так, будто бы техника Первого Казекаге — Большие песчаные похороны — настигла ее даже несмотря на его давно истлевшее в могиле тело.       Не сказав больше ни слова, она отошла от Сасори и, моментально придя в себя, вышла вон из кухни и отправилась дальше подготавливать бумаги для предстоящей инаугурации.       Сасори же вернулся к своему рисунку. Первоначально он рисовал эскиз новой марионетки, но, посмотрев на стоящий прямо перед ним расписной поднос со сладостями, оставленный Пакурой, вдруг совсем по-детстки улыбнулся, протянул руку, подцепил нитями чакры самую горелую печеньку и с наслаждением отправил ее в рот целиком, облизав крошки даже с испачканных угольным карандашом пальцев.       — Нет, Пакура, — вдруг четко сказал он. — Не ты будешь каждый день чистить ковры от песка и пыли. Это и еще многое другое будут делать машины. Когда придет время.       И Сасори, перевернув лист, на оборотной стороне быстрыми штрихами нарисовал в проекции простой прибор, засасывающий пыль и песок в специальный мешок, который мог бы использовать любой шиноби Суны, обладающий Стихией Магнетизма, Земли, Ветра или даже Полотна.

***

      Итак, Хаганэ распечатал свиток.       Раздался громкий хлопок, и только среагировавший быстрее него самого железный песок, вставший перед ним стеной, спас мужчину от набросившегося на него пущенной стрелой огромного змея!       Змей этот очень напоминал рогатую гадюку, которую использовали заклинатели на своих представлениях, еще молодым запихивая бедное животное в бутылку с узким горлышком и раскармливая мышами, чтобы в дальнейшем бедолага не могла выбраться из сосуда целиком. И, все же вылезая пусть и наполовину, такая змея была вынуждена следовать движениям дудки, стремясь отомстить хотя бы ей. Хаганэ как-то видел такую в бродячем шапито, на самом деле являвшемся шалманом кукловодов под прикрытием, однако в Великих Странах предпочитали закрывать на это глаза, потому как блеск летящих в деревянную бочку золотых монет заставлял разум кукольников тем быстрее забывать о задании, тем больше становилось денег в их нехитром коробке! Кроме того, в Камне да и не только немного жалели этих бедолаг, недоползших даже до звания чуунина и вынужденных зарабатывать на кусок хлеба для своих семей даже таким жалким способом. Сунакагуре всегда считалась нищей деревней, а ее Казекаге — самым скупым и несправедливым Каге в деле оплаты миссий среди остальных пяти.       Такие невеселые мысли заставили Хаганэ упасть на раскаленную, припорошенную мелким песком землю и, съежившись, закрыться в железный Шар Абсолютной Защиты.       — ЗА ЖОПУ УКУШУ! — зубы змея лязгнули о металл, но Хаганэ четко услышал эту гневную реплику своего призыва и про себя тихо проклял хитровыделанного Орочимару-сана. — КТО ПОСМЕЛ ПОТРЕВОЖИТЬ МЕНЯ, ВЕЛИКОГО ГАРАГУ?!!!!!!       — Это я, твой хозяин, — пискнул в ответ Хаганэ, машинально пытаясь закопаться поглубже, разрывая ногтями спрессованную насмерть глиняную корку поверхности. — И-и вообще… ты теперь должен подчиняться мне!       — ХА-ХА-ХА! — Массивный хвост змеиного чудовища ударил по металлическому шару, скрывавшему Хаганэ, с такой силой, что крепчайшая сталь пошла трещинами. — НЕ СМЕШИ МЕНЯ! НЕ РОДИЛСЯ ЕЩЕ ТОТ ЧЕЛОВЕК, КТО БУДЕТ НАДО МНОЙ ХОЗЯИНОМ! НО ЛАДНО! ГОВОРИ, ЧТО У ТЕБЯ КО МНЕ ЗА ДЕЛО, РАЗ УЖ ПРИЗВАЛ МЕНЯ ИЗ ПЕЩЕР РЬЮЧИ?!!!       — Мне надо победить одного очень нехорошего человека, — к Хаганэ потихоньку начала возвращаться утерянная уверенность. — Он нехорошо поступил со мной.       — ТОЛЬКО С ТОБОЙ?       Хаганэ задумался, а потом ответил, кажется, понимая, как он сможет уговорить гигантскую змеюку помочь ему.       — Со мной и с моей матерью тоже. Он выгнал нас из дома после смерти отца, а моего старшего брата сделал своим заложником и заключил в отдаленном месте. — Хаганэ не врал. — В конце концов мы вынуждены были укрыться у дальнего родственника матери, но он тоже обошелся со мной гнусно: обращался, словно с пленником, а потом и вовсе выкинул вон, всучив мне в качестве наследства только этот свиток.       Вот тут уже Хаганэ начал придумывать только в путь, почувствовав, что попытки нападения прекратились, потому что его очень внимательно слушают.       — Ну я и раскрыл свиток, думая, что там припасы или еще чего… Распечатал своей кровью по ошибке…       Нервный пот прошиб Хаганэ от осознания того, как же он отвратительно лжет, но другой идеи остановить напавший на него призыв у него не было. Кроме того, как только первый испуг прошел, внутри мужчины начал нарастать гнев.       «Чертов Орочимару! Видимо, он таким образом хотел ликвидировать наследника Суны! А дурень дядя Ооноки ему поверил! Найду — песком порву его поганый лживый рот!»       — КАКАЯ ПЕЧАЛЬНАЯ У ТЕБЯ СУДЬБА. ПРЯМО КАК У МЕНЯ.       Гарага произнес это с таким пониманием дела, что Хаганэ даже стало жалко эту противную змеюку. Он убрал железный щит и на четвереньках выполз навстречу огромному змею. Тот лежал поотдаль, свернувшись калачиком и спрятав голову внутрь своих гигантских колец.       — Эй, Гарага? Гарага?!       Но змей не отзывался. По всему его удрученному виду уже было ясно, что он не хочет говорить с Хаганэ.       — Эй? — Почему-то Хаганэ стало стыдно из-за того, что он пусть и немного, но обманул доверчивое призывное животное. — Ты чего, расстроился?       Мужчина подошел к змею и совершенно спокойно дотронулся до его прохладного чешуйчатого бока.       — ГРУСТНО. МАМУ ВСПОМНИЛ. ДЕВЯТЬСОТ ЯИЦ У НЕЕ БЫЛО. А ОСТАЛСЯ ТОЛЬКО Я ОДИН.       — Сочувствую, — искренне ответил ему Хаганэ. — Моя мама тоже умерла очень рано. Когда я был еще маленьким. Но, — тут рука Хаганэ осторожно переместилась по жесткой режущей руки чешуе поближе к голове гигантской рептилии, — перед смертью она научила меня одной вещи. Хочешь, сделаю тебе шар темари на счастье, а?       Гарага в ответ только тяжело вздохнул и покрепче свернулся в кольца, закрыв глаза и спрятав голову внутрь круга колец от все нарастающего полуденного зноя.       А Хаганэ устроился рядом, в тени гиганта, и достал из-за пазухи деревянную коробочку. Он открыл ее и вытащил оттуда разноцветные нитки. Оторвав темный рукав уже разорванной в нескольких местах потрепанной формы Скрытого Камня, он свернул его в комок и, закрепив светлую нить, стал медленно наматывать ее вокруг ветоши.       Хаганэ наматывал и наматывал нить. Он еще не знал, что в это время где-то рядом девочки-генины готовят вечернюю чечевичную похлебку и отряд кукловодов, удовольствовавшихся лишь питательными шариками из риса и сыра, играет в домино из козьих костей. А еще дальше, в Сунакагуре, словно черным грифом на добычу падает вечер, зажигаются свечи и лампы с земляным маслом в домах побогаче и лучины в домах победнее. А самые бедные окраины и вовсе погружаются во тьму. Яркий электрический свет горит всю ночь только в мастерской Второго Казекаге, который торопится скорее починить свое верное оружие — марионетку-многоножку Мукадэ. А через несколько улиц, во втором доме Эбизо Красного Песка, Амами, Хаю и еще несколько дальних родственниц ждут прихода Сасори с приготовленным угощением для вечерних посиделок с чаем. Но мальчика все нет и нет.       Сам Сасори упорно тренируется на том одиноком пустыре у мастерских, который еще недавно чуть не разнесла Карура своей Стихией Ветра. Все остальные поступившие в этом году в Академию шиноби дети и подростки уже покинули улицы. Ушел даже верный Комуши, который до последнего луча солнца стоял и, разинув рот, смотрел на то, как ловко двигаются две марионетки, послушные еще детским пальчикам Сасори. Но самого Сасори не устраивают собственные навыки. Слишком медленно и слишком предсказуемо двигаются еще его куклы. Не так, как легко взлетал прямо со стен на крышу и далее, с балкона на балкон, его отец, попутно кидая кунаи точно в деревянные тарелки, подкидываемые в воздух не отстававшей от него самого матерью. Они ведь всегда все делали вместе — работали вместе, готовили еду вместе, тренировали совместно и умерли, в конечно счете, тоже в один день. Нет, это…       — Всего лишь жалкие куклы, — шепчет Сасори, отпуская нити чакры, и обе марионетки с грохотом падают на быстро остывающий песок. По его щекам текут слезы. Плакать уже можно, ведь его никто уже здесь не увидит и не найдет. Да и кто станет искать его, будь он хоть трижды наследником Казекаге? Людям Суны нужно от него все, что угодно. Только никому нет дела до его сердца. Впрочем, Сасори, на самом-то деле, тоже на них наплевать.       Сасори обладает навыками хорошего сенсора, но сейчас он слишком взволнован, чтобы почувствовать, что на другом конце полигона, в такой же полной темноте, зарывшись руками в песок и беззвучно рыдая, аккуратно, но последовательно тренирует свои техники Жара Пакура. Тренирует, несмотря на обожженные от готовки ладони и жгущие на ночном ветру ссадины на лице, потому что бабушка Шакутон опять избила ее, посчитав недостаточными старания девочки по угождению своему нареченному Сасори. Но Пакура не намерена сдаваться и отказываться от своей мечты. Она станет сильнейшей куноичи Скрытого Песка, и Третий Казекаге Сасори сам придет к бабке просить ее руки. А Пакура будет каждый день молить всех известных и неизвестных ей духов, чтобы это произошло как можно скорее после достижения ей совершеннолетия. Но для начала она обязательно достигнет уровня джоунина. И пусть только попробует кто-нибудь заставить такую уважаемую женщину мыть полы!..       Когда Хаганэ закончил вышивать шар темари незатейливой вышивкой из красных и синих ниток, уже почти стемнело.       — Пусть это обрадует твое сердце, мудрый Гарага. — Он подошел к своему призыву и повесил шарик на нитке на один из рогов демона-змея. — Я старался для тебя.       — ЛАСКОВЫЙ ТЫ ЧЕЛОВЕК, ХАГАНЭ, — вдруг отозвался Гарага, открыв один глаз и внимательно рассматривая вышитый талисман. — ТАК И БЫТЬ, ПОМОГУ ТЕБЕ. А ТЕПЕРЬ ЗАБИРАЙСЯ ВНУТРЬ МОИХ КОЛЕЦ И СПИ СПОКОЙНО И В ТЕПЛЕ ДО САМОГО УТРА.       Хаганэ так и поступил. Уже засыпая, ему показалось, что где-то вдалеке играет костяная флейта. Под звуки этой простой, но такой успокаивающей и умиротворяющей, гармонично вписывающейся в окружающий унылый ландшафт мелодии Хаганэ заснул, положив голову прямо на могучие кольца Великой Рогатой Гадюки.       Тем временем, в Суне, бабуля Чиё с волнением в сердце почти прибежала к полигону, где тренировался Сасори. Тот сидел, обняв обе куклы, и очертания трех силуэтов уже невозможно было различить во тьме. Во мраке ночи чакра Сасори казалась ярким факелом, светившим холодным, будто бы искусственным светом. Чиё, тщетно уговаривая себя, что ей все это только кажется, осторожно подошла к заснувшему наполовину зарывшись в прогретый за день песок Сасори и, запечатав в свиток его многострадальные и уже крепко побитые за тренировку куклы, подняла мальчика на руки и понесла домой. Спать.