Часть 11

      Уэнсдей замерла под столом почти не дыша. Если её найду, то ей будет нелегко объяснить, как она тут оказалась. Девушка понимала, что её загнали в угол. Если Галпин начнет здесь поиски, то может найти неожиданную посетительницу. Потом он позовет Ксавье и ей конец. Это не то место, куда может так просто попасть рабыня. Только те, у кого есть доступ, доверенные лица могут здесь находится. Даже убирают в этом месте под наблюдением. Однако, как объяснить ее присутствие здесь и сейчас в этом кабинете?.. Хотя, стоп… Минуту… Почему здесь находится и сам Тайлер? Да, он один из надсмотрщиков, но не настолько доверенный. По кредиту мере, как ей известно. Он просто один из прислуги рангом выше. Если в самом невероятном сценарии младший Торп мог попросить ее кое-что принести ему из кабинета отца, как свою фаворитку, то простой надсмотрщик над рабами тут точно не может находиться. Тем более в отсутствии главного хозяина.       Но, вдруг, Тайлер всё-таки здесь по поручению. У него даже ключи есть, в отличии от той же Аддамс. Младший Торп ни за что не подтвердит её алиби и начнет докапываться. Поэтому ей необходимо сделать так, чтобы надсмотрщик её не обнаружил. Или не увидел. Укрытие девушки не было таким уж и надёжным, она спряталась почти не раздумывая, у неё на это не было времени. Ещё немного и он увидит её. К счастью, он скользнув взглядом по столу, где лежали документы, которые она достала и не успела убрать, резко развернулся и ушел, закрыв дверь. На секунду Уэнсдей показалось, что он заметил её, она была готова избавиться от него или, хотя бы, вырубить, но нет… Обошлось… А ведь опасность была так близко. Она вновь потеряла бдительность и была на грани разоблачения. Только в этот раз если бы девушка попалась, все могло окончиться плохо.       Торп, возможно, пока, очарован ею, однако, у него уже давно закралось к ней немало подозрений. Подобную таинственность он может находить милой, только если у него появиться что-то больше, чем подозрения, её ждёт допрос. Гейтсы тут же узнают с помощью своих людей и избавятся от доказательства их преступления. Тогда девушка может говорить, что угодно, но без Пагсли в плену, ей никто не поверит. Она размышляла над тем, чтобы обратиться с помощью к Торпам. Ведь, как оказалось, они сотрудничали с её семьёй больше, чем отец и дядя ей рассказывали, если верить тем документам, которые ей попались на глаза. Это одновременно было подозрительно и обидно, ведь родственники никогда по-настоящему ей не доверяли.       Гомес обучал их с Пагсли вести дел и девушка в этом преуспела больше. Конечно, она понимала, что даже в их семье со свободными взглядами, женщину все равно не считают равной мужчине, хотя Уэнсдей и Мортиша демонстрировали незаурядные способности. Но все же Уэнсдей казалось, что её воспринимают серьёзнее и больше доверяют. Дядя Фестер вспоминал Торпа лишь вскользь, как будто бы эта информация не имеет большого значения. А, как оказалось, имеет. После того как Тайлер ушел, она ещё некоторое время тихо просидела, а потом вылезла и привела в порядок бумаги на столе. На данный момент лучше прекратить поиски и вернуться в свою комнату, вдруг надзиратель вернётся.       Они с Тайлером почти не пересекались, Белла о нем почти ничего не говорила, поэтому Аддамс не знала, как вести себя с ним. На первый взгляд он казался милым и весёлым, но нельзя доверять первому впечатлению. В любом случае ей сейчас не до «симпатяжки Тайлера», как его называли служанки, которые противно хихикали при нем. Она тем же способом вернулась в свою комнату, быстро разделась и сделала вид, что спит. Правда, перед этим чуть не упала вниз, когда вылезла в окно. Проклятье… Вновь девушка непростительно расклеилась и позволила себе лишнее волнение. С тех пор, как она попала в плен, брюнетка сама на себя не похожа. Раньше она была сдержанной и спокойной, никому не кланялась, смотрела на остальных с высока. Сейчас ей приходится обслуживать очередного мужлана, пусть он и доставляет ей удовольствие, исполнять идиотское и самоубийственное задание от Гейтсов, дружить со своей служанкой.       Кем она стала? Почему позволяет топтать себя? Да, в доме Торпов девушку не унижают и относятся неплохо для её статуса. Именно поэтому она смогла преодолеть свой страх и отвращение, которое ей внушили в доме Гейтс и стать любовницей Ксавье. Хотя, Аддамс даже сама себе удивлялась этому контрасту. То она испытывала отвращение к любому контакту и ненавидела все, что связано с сексом, то терпела объятья парня и сама была готова сорвать с него одежду. Бред какой-то. Скоро Уэнсдей будет вести себя подобно своим родителям… Нет, этого не будет… Она не станет такой, как они. Это всего лишь страсть, не более. Желание доказать себе, что Аддамс сильная и её не сломить. Она не любит юношу, любовницей которого ей пришлось стать. В некотором роде благодарна, однако это не любовь. Уэнсдей Аддамс не способна на это пошлое и отвратительное чувство. Да, и художник её не любит, только желает.       Сон никак не шел, сердце всё ещё громко стучало. Ей так было обидно, что родные не считали девушку равной себе и достойной. Особенно дядя, которому она так доверяла и на которого пыталась походить. Он многому её обучал, брал с собой в путешествие… Только теперь она поняла, что знания, которые Фестер ей дал неполные и не смогли ей помочь. Что условия были недостаточно жёсткими и брюнетке было тяжело. Что пытки бывают страшнее, чем ей казалось… Она ненавидит себя за то, что оказалась настолько слабой и неподготовленной. Ненавидит за ограниченный кругозор. И ненавидит родных за то, что они ограничивали её. Ненависть это тоже слабость. Как и то, что она здесь лежит и жалеет себя. Бедная несчастная… Никто её не готовил… А сама она подумать не могла? Сидела дома ровно на попе, что-то там вякала вместо того, чтобы действовать. Дура ты, Уэнсдей. Так и не научилась пользоваться мозгами.       Родственники жили идиотскими представлениями о том, что она женщин, а значит слабое существо и берегли её. Думали, что все это блажь, что девочка вырастет, влюбиться и станет такой, как её мать. Любящей женой и матерью… Возможно, им необходимо было пережить подобное, чтобы стать сильнее. Пагсли сидит в плену, его мучают пытками сильнее, чем сестра, которая его жалеет. Жив ли он? Или Гейтсы его убили? Луиза говорила, что с ним все в относительном порядке, но сколько в этом было правды? Да, и тогда перед поездкой к Торпам, Уэнсдей видела брата или ей показалось? Возможно, она зря здесь лезет из кожи вон, а спасать то некого…       Несмотря на свою злобу, черноволосая всё же решила связаться с дядей и решить с ним этот вопрос. Но и полностью надеяться на него нельзя. Раз до этого времени мужчина с его связями, к тому же связью с Торпа и ещё не нашел любимую племянницу, то он или ненадежный или его уже нет в живых и эта сучка Лорел права. Проклятье… Только не опускать руки… Только не терять голову… У неё есть миссия — спасти свою семью, пусть и самой семьи почти не осталось. Аддамс понемногу уснула, дав себе слово справиться самостоятельно. Она не заметила, как в замочную скважину подсмотрел надсмотрщик с которым она чуть не столкнулась. Он ухмыльнулся, глядя на мирно спящую девушку. Пусть малютка пробегает, добывает документ и портит Торпам жизнь. А он будет незаметно ей помогать…       Несмотря на то, что Уэнсдей недолго проспал, она неплохо отдохнула. Белла, как обычно, щебеча вошла в комнату и начала искать в шкафу подходящее платье для наложницы молодого хозяина. Недавно юноша раскошелился и новой фаворитке заказал полный гардероб. Конечно, брюнетка выбрала то, что ей подходит, правда не все любимого черного цвета. Ей же соблазнять Ксавье, а не хоронить. Пока он нужен ей живым. И способным на постельные подвиги. Хоть какой-то бонус в этой неприятной ситуации. Зато как отреагировала Бьянка… Чуть не взорвалась и была готова задушить соперницу собственными руками. А когда увидела подаренное ожерелье, то побила все вазы, которые попались ей под руку. Художник довольно ухмылялся, мстя своей бывшей. Невольно брюнетка почувствовала укол ревности и самолюбия. В глубине души ей хотелось, чтобы он делал ей подарки по другой причине… Однако, тут же оборвала неуместное желание… Месть — это святое, в её жизни нет места пошлым чувствам. Пусть мстит сколько пожелает.       Она поднялась с постели и после утренних процедур и лёгкого завтрака, начала одеваться. Служанка довольно и загадочно улыбаясь, подала ей костюм для верховой езды. Интересно… Наверное, Торп что-то задумал. Девушка вспомнила свои конные прогулки, вот ещё за чем она скучала не менее чем за кофе, который черноволосая теперь может употреблять сколько её душе угодно. Пусть это будет ненавистная ей скачка в дамском седле, но она сможет прокатиться. Ветер будет обветривать ей лицо, конь гарцевать и вонять. Художник замучает её своими правилами и нравоучениями, а Бьянка отпустит кучу колкостей. Как эта темнолицая ещё не решилась всерьез отравить соперницу? Аддамс хотелось бы попробовать яд, возможно, соперница предложит ей что-то новенькое. — Белла, скажи, а ты здесь одна? — вдруг спросила её Уэнсдей. — Где находится твоя семья? — Мама на кухне, младший брат в конюшне вместе с отцом, а вот старшую сестру продали Синклерам, она вышла замуж за лакея и там служит молодой мисс. А что? — удивилась внезапному интересу служанка. — Ничего… Просто я скучаю за своим… — театрально вздохнула девушка, краем глаза посматривая на болтливую дурочку. — У меня остался только старший брат… Я добровольно продала себя в рабство, чтобы помочь ему. У нас были очень большие долги… — О! — захлопали глазками Белла. — Да, такое бывает. — Тем более, что меня обещали продать в хороший дом, поэтому он и согласился. Брат очень волнуется за меня и я хотела бы передать ему весть, что со мной все в порядке. Прошу, помоги мне. — Аддамс изобразила отчаяние, схватила её за руки и с мольбой посмотрела ей в глаза. — Может, вам лучше обратиться к мистеру Ксавье? — растерялась Белла. — Он хороший и поможет вам. — Не думаю, что он сможет понять чувства рабыни… И всю ситуацию… А вот ты сможешь понять и помочь… Прошу тебя, Белла, для меня это очень важно. — давила на неё брюнетка не моргая смотря ей в глаза, у девушки это прекрасно получается. — Я… — Если ты мне поможешь, я сделаю для тебя все, что пожелаешь… У меня пока мало что есть, но в будущем я смогу получить больше. Я ведь очень нравлюсь Ксавье. — Да, он буквально обожает вас. Возможно, даже больше, чем Бьянку. — в этом Уэнсдей сомневалась. — Правда, он помолвлен с другой… С мисс Энид Синклер, ей прислуживает моя сестра. — У законных жён часто то голова болит, то они беременны. Особенно если это договорной брак. А бедному мужу необходимо расслабляться. — О, да. — Тебе ничего не нужно делать, только положить записку в расщелину дерева, которое растет несколько часов езды отсюда. Попроси своего брата, возможно он поможет. — Хорошо, я спрошу его…       Уэнсдей скрыла хитрый блеск глаз и крошечную существующую улыбку. Даже если служанка и расскажет об их разговоре хозяину или кому-нибудь другому ничего страшного в этом не будет. Ну, затосковала девушка по родному дяде, хотела послать ему весть о том, что с ней все в порядке, а хозяина не желала беспокоить. В записке ничего компрометирующего не будет, так несколько слов. Даже Бьянка ничего не сможет ей предъявить. Проблема будет если об этом узнает кто-нибудь из шпионов Гейтсов. Именно поэтому девушка и выбрала Беллу, так её семья долго живёт у Торпов и меньше вероятность, что она работает на врага. Вряд ли они или их покровители намного раньше заслали эту семью сюда. Можно купить или сыграть на ненависти, однако, это стоит больших денег и Белла кажется вполне довольна своей судьбой. Если только не шантаж.       Да, Аддамс сильно рискует, но бездействовать тоже нельзя. Она старалась не вспоминать о судьбе Луизы. Жалость и раскаяние очень плохие чувства, они мешают двигаться дальше. На всякий случай девушка нацарапала на небольшом клочке бумаги: «Торп относится ко мне хорошо. Скучаю по тебе, брат, надеюсь, соседи относятся к тебе хорошо.». Также незаметно написала вторую. Передала записку служанке, а вторую спрятала в рукав. Посмотрев в зеркало, девушка в тёмно-серой амазонке выглядит отлично. Строгая, но соблазнительная. Об этом тоже подумал юноша, который встретил её внизу. Он был в восхищении, буквально пожирал её глазами. И мысленно раздевал, хотя до этого ещё необходимо потерпеть. Она спиной ощущала взгляд Бьянки полный ненависти. Чтобы закрепить результат, Уэнсдей подошла к молодому Торпу, слегка обняла его и поцеловала. Он страстно ответил и даже схватил за бедра, однако ему пришлось отстраниться. — Малышка, я бы с радостью раздел и трахнул тебя прямо здесь и сейчас, но у меня есть для тебя сюрприз. — он нежно улыбаясь провел пальцем по её нижней губе. — Надеюсь, сюрприз того стоит. — она пыталась выглядеть спокойно, хотя сердце стучало от нетерпения. — Иначе, я буду сильно разочарована и мои дни станут, ну, очень критическими… Особенно после того, как вы вновь назвали меня малышкой. — За что я только заплатил? У меня такое ощущение, что это я твой раб, а не наоборот. — Если бы это было так, вы бы у меня сейчас лежали привязанным к кровати. — Ты, издеваешься… Мы так из дома никогда не выберемся. — Жаль, я хотела прогуляться. Мне надоело сидеть в особняке безвылазно, даже если мы проводим время в постели. — Ладно, секс откладывается, но идея со связыванием мне понравилась. Позже сможем реализовать твою идею, готов быть покорным рабом…       Художник даже себе не представляет, что означает оказаться в её власти. Если он попадет в её руки беспомощный и беззащитный, то никогда не сможет выбраться. Она будет истязать его, использует на нем множество пыток и будет трахать до тех пор, пока у него член не отвалиться. Она отогнала от себя соблазнительные мысли. Действительно, если они увлекутся, то плакала её прогулка или что там за сюрприз хотел сделать ей Торп? Кроме того нельзя поддаваться несбыточным мечтам. Уэнсдей не маленькая девочка, обязана понимать, что он никогда не будет принадлежать ей. Она не может выкрасть его и запереть в своем подвале. Слишком большая разница в их положении. Даже когда старшие Аддамс были живы, а девушка свободной, парень все ещё был недосягаемой целью. Когда она станет свободной и вернёт свое положение, то найдет себе доступного любовника, с которым сможет делать все, что пожелает.       Ксавье поправил ленту, которая скрепляла на затылке его длинные волосы и повел свою спутницу вниз к лугу, который примыкал к лесу. Темно-зеленый костюм для верховой езды обтягивал его худощавую фигуру. Аддамс видела тела и покрасивее что в одежде, что без, однако ни одно из них не вызывало у неё такие эмоции. Раньше ей хотелось только изощрённо пытать и мучить, в отношении Ксавье, кроме этого списка, ещё и заниматься сексом. В его взгляде она увидела отражение своих желаний. Схватить, запереть и не отпускать… Идиотизм… Это слабость и глупость. Но пока ей выгодно идти этим путём. Она следовала за ним в предвкушении. Из особняка темноволосая выходила редко и в сопровождении. Ей скучно нельзя нормально погулять и действовать. Увидев пару лошадей Уэнсдей не сдержала небольшой улыбки. Если бы она не была занята поисками расписки Крэкстона, то давно забралась в конюшню и вряд ли её кто-нибудь остановил. — Уэнсдей, ты как-то упоминала, что любишь кататься на лошади, вот я решил освободить немного времени и покататься вместе. — обрадовался он, увидев реакцию своей любовницы. — Да, только мне больше нравится сидеть в мужском седле. — проворчала девушка скорее для виду, ведь сейчас её устроило и дамское седло, лишь бы прокатиться. — Извини, я не знал. — юноша даже не смутился, только пожал плечами. — Правда, я плохо себе представляю как такое возможно… Юбка же не прикрывает ноги. — У меня под юбкой бриджи и сапоги, так что ничего страшного. — фыркнула она. — Я же не голая… Хотя, голой вы меня уже видели, поэтому, Ксавье, не нужно строить из себя святого. — Да, но тебя увидят другие… Например, Роу. — Торп указал на конюха, который держал повод лошадей. — Или другие… — И что? — брюнетка невозмутимо посмотрела на территорию возле поместья, где хоть и не было много народа, но постоянно кто-то ходил. — Как будто бы они никогда не видели женских ног. Да, ещё и прикрытых. Здесь и голые ноги можно увидеть. — Но эти ноги принадлежат мне! И я не позволю, чтобы их видел кто-нибудь другой. — художник начал злиться и выглядел так… привлекательно… — Кроме вас на мои ноги всем наплевать.       Пока Торп начинал закипать, она подобрала юбку, подошла к коню, который предназначался ему, выхватила из рук растерянного конюха поводок, резво вскочила в седло и неспешно поскакала. Было немного неудобно, так как вся экипировка была подстроена под молодого хозяина, а тот намного выше неё. Её ноги не доставали до стремян, юбка немного мешала, а конь оказался чуть резвым, однако это была небольшая иллюзия свободы… Акт её неповиновения… На секунду девушке захотелось поехать домой, наплевав на всё. Пусть Гейтсы ищут свой документ, художник любовницу, а Пагсли сам освобождается и возрождает род Аддамс. Возможно, ему уже давно сумел помочь дядя Фестер и сейчас они вместе без неё строят свои планы…       Конечно, же нет, они бы так не сделали. Они бы не бросили её. И она не должна бросать их. Уэнсдей быстрее поскакала к большому поросшему мхом валуну, который виднелся недалеко возле начала леса. Несмотря на то, что это была територии семьи Торп, они с дядей как-то раз заезжали сюда тайно и здесь обитал ворон, которого приручил Фестер. Этих птиц у него было много, буквально целая стая, разбросанная по всей стране и за её пределами. Мужчина часто отправлял вести родным именно с помощью воронов и также можно с ним связаться. В последний момент, вспомнив Луизу и собственную глупость, Аддамс поменяла записку на другую, где без конкретики говорилось, что с ней все хорошо. Второй раз девушка не решила рискнуть, по крайней мере, пока не убедиться в лояльность Беллы.       Черноволосая остановила коня, соскочила на землю, подобрав юбку и подошла к валуну, где сидел крупный ворон и пристально смотрел на невысокую девицу. Кажется, он её узнал, громко каркнул, взлетел и сел ей на голову. Она поморщилась, сняла с себя птицу, привязала к лапке записку и отпустила. Ворон полетел, а Уэнсдей смотрела ему вслед пока не услышала топот копыт за спиной. Обернувшись, она увидела юношу, который прискакал на сером коне. Гнедой конь на котором прискакала девушка спокойно щипал травку ни на что не обращая внимания. Она с удовлетворением смотрела на то, как он злиться. Ещё немного и у него поедет пар с ушей. Обычно хмурая Аддамс вновь еле сдержала улыбку, настолько художник выглядит забавно. Она не отреагировала когда он спрыгнул, подбегал к ней и схватил за руки. — Ты!.. Ты что себе думаешь!.. Уэнсдей, ты ведь могла упасть!.. Убиться, покалечиться!.. — кричал Торп, тряся её. — Я часто так ездила. Правда, было немного неудобно, поскольку экипировка не подогнана под меня, но… — брюнетка не понимала, почему он так ведёт себя, все же хорошо. — Дура!.. — Сам дурак. — Ты невероятная! — вдруг расхохотался он и прижал её к себе. — Кажется, я начинаю влюбиться в тебя. — Не нужно. — пробормотала она. — Да, это кажется, глупостью… — парень наклонился и поцеловал её макушку. — Но чувства нельзя контролировать. — Идиотизм. — Аддамс прижалась к нему плотнее, пытаясь игнорировать странное чувство нежности, которое расплывалось у неё в груди. — Ладно, можешь сидеть в обычном седле и показывать ноги. Но только здесь. Если тебя увидит кто-то чужой, я собственными руками вырву ему глаза. — Собственник.