Часть 12

      Этот идиот за неё просто волновался, поэтому и такая реакция. А она думала, что он будет вновь возмущаться по поводу её ног. Смешно, ведь на скачках Уэнсдей любому даст сто очков вперёд. Да, она даже без седла ездила однажды. Чуть себе все не отбила, кое-что натерла, но ничего. А любимый жеребец отца её несколько раз сбрасывал. У неё рука была сломана, однако девушка ни разу не испугалась и осталась живой. В особняке Аддамс уже привыкли её выходкам, а Торпу следует запастись сердечными каплями… Ну, или ей держать себя в узде пока не закончится её миссия, что было трудно, истинный характер то и дело прорывался, было трудно оставаться покорной наложницей.       Неожиданно, даже слишком, он несколько лет шлёпнул её хорошенько по попе и быстро отстранился, пока Аддамс пыталась сообразить, что же парень только что сделал. Невольно почесав пострадавшую филейную часть, она возмущённо надула губки. Что за мальчишеские забавы? Ничего умнее подумать он не мог? Ещё и довольно ухмыляется. Кого-нибудь другого, кто осмелился это сделать черноволосая уже давно убила бы. Этому наглецу юная садистка решила пока спустить, но запомнила… Потом будет страшная месть, которую тот запомнит надолго… А пока они скакали на лошадях наперегонки, правда, была ничья, целовались до посинения и просто лежали на траве. Это было настолько мило и романтично, что могло бы для неё быть отвратительным, если бы не удивительное ощущение беззаботности. Небольшая иллюзия свободы.       Они резвились почти до обеда, как дикие жеребята. Ксавье пообещал в следующий раз предоставить ей шикарного чёрного коня недавно приобретённого его отцом. Тот немного строптивый и любит кусаться, так что они явно подружатся. У неё загорелись глаза, хоть одного жеребца она укротит. Или не одного. Ведь этот жеребец тоже не против, когда девушка на нём прыгает. Вернулась пара довольной и уставшей. Конечно, не до конца, ведь пара так и не занялась сексом, только целовались и ласкали друг друга. Торп запутался в многочисленных юбках, вначале горел желанием таки добраться, однако плюнул и решил оставить на потом, в кровати надёжнее, хоть брюнетка немного ворчала. Ей хотелось поиграть с ним именно на лугу или в лесу, а то в доме, особенно в спальне, уже скучно. Обидно, что юноша поленился и не добрался до желаемого. Возможно, перед тем, как она покинет особняк, ей удастся ещё немного поиграть с ним в интересных местах.       За обедом они почти не обращали внимание на хмурую Бьянку, которая буквально сверлила их взглядом, особенно, Аддамс, что напротив почти улыбалась. Уэнсдей демонстративно сидела поближе к любовнику зля соперницу, часто касалась его и сыпала намёками. Краем глаза она смотрела на Бьянку, которая готова была взорваться, но продолжала есть, хотя несколько раз чуть не подавилась. Художник вначале ей подыграл, однако позже пожалел бывшую любовницу и остановил текущую, отчего первая посмотрела на него с надеждой, а потом была разочарована, когда он проигнорировал её. Ксавье вернулся к своим делам после обеда, а девушки должны были разобраться по своим делам, однако Бьянка или решила отомстить за обед, или просто взять реванш, поэтому нагло заявилась к сопернице в спальню.       Уэнсдей была готова в любой достать ножа и перерезать нахалке горло, но это слишком поспешное решение. Торпы, как минимум, будут недовольны, а как максимум, не простят ей убийство Бьянки, пусть чернокожая часто злила младшего. И все же она своя, очень дорога им, в отличии от новенькой. Да, брюнетка и сама дразнила соперницу, провоцировала её, но часто Бьянка нападала на неё первой. В любом случае, сначала необходимо попытаться решить вопрос мирным путём. Или бескровным. Или хотя бы без убийств. Выдворить эту девицу можно всегда. Конечно, у девушки прямо чесались руки схватить эту нахалку за короткие волосы и пинком выбросить отсюда. Тем более, что судя по выражению лица Бьянки разговор планируется неприятный. — Вижу, он балует тебя и многое позволяет, назло мне. — чернокожая постаралась держать самодовольную улыбку, но у неё это плохо получалось. — Зато тебя игнорирует и ты уже который день сидишь без подарка. Бедная. — Аддамс даже не пыталась прикрыть глумливые нотки в голосе, так её бесила эта девица, которая нагло расположилась в её любимом кресле. — Уверена, когда вернётся старший Торп, он осыплет тебя подарками. — Думаешь, попала в сказку и добрый Ксавье будет носить тебя на руках и баловать? Как бы не так. Он не такой хороший и наивный, как тебе кажется. — Не сомневаюсь. — Нет, ты даже не подозреваешь насколько. Думаешь, он такой бедный и несчастный, ведь я, такая плохая, бросила своего хозяина и перешла к его отцу. Сознаюсь, что сделала выбор с прагматической точки зрения, ведь скоро Ксавье жениться и официально не сможет содержать наложницу, разве что прятать её от жены. Наверное, ты слышала об Энид Синклер? Они знакомы давно, пусть он не любит её, но будет уважать. Так что тебе мало что светит. — Я знаю. — спокойно ответила девушка, чем ещё больше разозлила соперницу. — Тебе не будут дарить подарки и любить. Более того, он будет делиться тобой с друзьями и союзниками, как это делал со мной. Ты должна будешь спать со всеми на кого он укажет, даже одновременно с несколькими. Например, Ксавье, со своим другом Аяксом одновременно имели меня в киску и анал. Я спала с Винсентом и раньше, ещё когда была наложницей Ксавье и он не был против. Также у них обоих были и другие девушки. Мы с тобой всего лишь куски мяса для удовлетворения их похоти, не более. Запомни, бледная поганка, когда придет Винсент, тебя в первую же ночь пошлют к нему в постель. Он любит все новое и необычное. — злорадствовала Бьянка. — Закончила? — брюнетка спокойно села во второе кресло и бросив на неё презрительный взгляд. — Думаешь, я этого не понимаю? Мы с тобой всего лишь рабыни, что нам прикажет хозяин, то мы и будем делать. — Правда? Ты будешь покорно расставлять ноги перед тем, кем укажут? Я думала, что у тебя больше достоинства. — И это говоришь мне ты, Бьянка? Ведь именно ты это и делаешь. Молча раздвигаешь ноги. Меня купили для этого, почему я должна сопротивляться? Чтобы меня отправили в поле? А так я смогу развлечься и получить выгоду.       Возможно, чернокожая ещё что-то хотела сказать, однако не стала. Она резко поднялась и быстро убежала, отступая. Уэнсдей невозмутимо проводила её взглядом. Наверняка, Бьянка наябедничает бывшему любовнику, ну и пусть. Честно говоря, брюнетка не верила словам соперницы или частично верила. В принципе, даже если это и правда, то ничего необычного здесь нет. Они рабыни, тем более для удовлетворения похоти. Зачем держать целый гарем, если можно обойтись одной или двумя? Дорогим гостям или представителям элиты не всегда зайдут обычные рабыни и служанки. Это же не жена, которая к тому же обязана рожать наследника от мужа, поэтому ничего плохого нет в том, чтобы поделиться.       Правда, словам Бьянки противоречит поведение художника. Он явно обиделся на бывшую любовницу за то, что она бросила парень ради его ж отца. Возможно, девушка действительно спала со старшим Торпом за спиной или тот все прекрасно знал, а сейчас мстит и игнорирует её намеки из-за удару по самолюбию. Аддамс могла бы её расспросить, но банально не хотелось влипать в пародию на дешёвый роман. Неужели Бьянка надеялась, что выслушав все это брюнетка с криками побежит к хозяину или от него, плача и крича о своей нежной и ранимой душе. Смешно. Да, ей нужно спокойно поговорить с юношей, обсудить новую информацию, чтобы не было неожиданностей или чтобы опередить соперницу, пока та не вывернула разговор в свою пользу.       Напугала ежа голой задницей. Вряд ли друзья и гости Торпов хуже чем Гейтсы. Да, и Винсент, судя по поведению той же чернокожей, неплохой любовник. В крайнем случае, можно закрыть глаза, представить Ксавье и отработать. Не то, чтобы ей хотелось заниматься сексом с другими. Девушка всё ещё не любила когда её касаются другие. Служанку можно потерпеть, Ксавье тоже, к нему она привыкла. А вот с остальными это представляло проблему. Уэнсдей надеялась, что к тому моменту, когда парень начнет делиться ею с остальными, в том числе и со своим отцом, она найдет способ освободить брата и убежит отсюда. Даже если позже ей придется торговать своим телом, это будет только её решение.       Также девушка засомневалась в словах соперницы из-за поведения Торпа. Ведь тот буквально пришел в ярость, при одной мысли, что кто-то увидит щиколотку его любовницы. Даже не обнаженную! Смешно, однако, судя по его поведению, он явно не шутил. Его бы эмоции, да в правильное русло. Она представила, как он целует её обнаженную щиколотку, как со злостью разрывает на ней одежду, бросает на кровать и трахает, пока они не выбьются из сил. Пусть покажет ей все свои стороны, особенно темные, Аддамс только за. Возможно, она даже позволит ему себя отшлепать, когда он это сделал сегодня, ей понравилось. Правда, спускать такое поведение, а тем более собственную неудовлетворённость девушка не собиралась. Она отомстит, обязательно отомстит.       Чтобы хоть немного отвлечься и расслабиться Уэнсдей взяла нагло украденную книгу из библиотеки Торпа, где описывались приключения бравого героя (ужасно скучно ни одной по-настоящему кровавой сцены, только пафосные речи и вынимание шпаги каждый второй абзац). Этот томик был спрятан в ящике стола Винсента, поэтому она решила, что это будет занимательное чтиво. На второй странице садистка мечтала разрезать герою горло, а на третьей чуть не уснула. Пришлось читать чуть не по диагонали, пытаясь найти хоть что-то, возможно, какой-то шифр или хотя бы эротику, но когда герой попросил у возлюбленной поцеловать край её платка, злосчастная книга чуть не вылетела из окна. Неужели старший Торп такое читает? Вроде, как у Ксавье все в порядке со вкусом. Хотя, если вспомнить Бьянку…       Краем глаза девушка заметила служанку, которая несла на подносе кофейник с чашкой, хотя никто её об этом не просил. В принципе, черноволосая не возражала, ей сейчас требовался кофе, чтобы унять раздражение после идиотской книги. К тому же необходимо узнать, получилось ли у Беллы передать записку, хотя то, что там и написано не так уж и важно. Важнее совсем другое, а именно сможет ли она получить надёжного союзника? А также расспросить о Бьянке, а то уж слишком противоречивая информация получается. Аддамс отметила, что служанка слегка напугана и растеряна, её взгляд слишком подозрительно бегал и вообще она была похожа на провинившуюся собаку. Неужели не получилось? Или вычислили? Или Белла предала её? — Как все прошло? — неловко спросила служанка, наливая горячий кофе. — Вы с мистером Ксавье катались на лошадях? — А разве до тебя не дошли слухи? — удивилась Уэнсдей, принимая чашку. — Уверена нам уже сто раз все кости перемыли. — Да, но я хочу узнать правду. А то говорят, что вы украли коня и чуть не голой на нем скакали. — с жаром рассказывала Белла. — Ещё и в мужском седле. — Ничего себе. Я, конечно, знала, что сплетни всегда преувеличивают, но не до такой же степени. У меня всего лишь было видно щиколотки прикрытые бриджами. Но, да, я сидела в седле по мужски. — Уэнсдей закатила глаза чувствуя раздражение. — Не понимаю, какая им разница, даже если бы я была голой. — Так интересно же. Говорят, что мистер Торп был из-за этого очень зол. А потом вернулся доволен. — А я — наоборот. — пробормотала брюнетка, делая глоток. — Как там мое поручение? — Всё в порядке. — неловко ответила служанка, отводя взгляд. — Я передала записку моему брату и он обещал отнести её в нужное место. — Отлично. — кивнула девушка. — Вас никто не заметил, не подслушал? Тебе по пути никто не встретился, ничего не расспрашивал? — Неееет… — Белла изо всех сил пыталась сохранить спокойствие, но на слове «расспрашивал» содрогнулась, её плечи поникли. — Надеюсь, ты случайно не увидела, что там было написано. — Нет, как я могу. К тому же я не умею читать. — Отлично. — Уэнсдей сделала вид, что поверила ей, хотя судя по реакции служанки, её допрашивали, возможно, ознакомились с содержанием записки, интересно, кто же это был. — Если будут ещё подобные поручения… — было очевидно, что подобные слова даются ей с трудом, а значит кто-то решил использовать Беллу против её госпожи. — Я помогу вам. — Посмотрим… Ко мне после обеда пришла Бьянка и рассказала кое-что интересное по поводу их отношений с Ксавье, а также предупредила меня. Оказывается, сын и отец Торпы любят делиться своими наложницами как друг с другом, так и со своими гостями. И что меня тоже ожидает подобная участь. — Она так сказала? — немного растерялась Белла, а выражение глаз у неё было точь в точь, как у кота, что наделал лужу. — Да. Это правда? — По поводу вас я не знаю. Да, раньше, хоть и не часто бывало такое. И не только с ней. Но она стерва, потому что спала и спит со всеми даже без веление хозяина. Крутит мужиками, как пожелает. Мистер Ксавье делал для неё всё, а она демонстративно перешла от него к мастеру Винсенту и стала его постоянной любовницей. Как будто бы мистер Ксавье был её недостоин. А сейчас портит ему жизнь. — Понятно.       Она бы ещё поспорила кто кому портит жизнь. Они оба друг друга стоят. Зато образ страдающего юноши, которого подло бросила возлюбленная разбился вдребезги. Наоборот, он сам же подкладывал любовницу под других, а сейчас ей назло делает пакости только потому что она выбрала жизнь, где у неё будет шанс не быть брошенной. Это хорошо, ибо её тошнило от подобного образа. Такое поведение говорит о том, что художник всего лишь человек со своими недостатками, дитя своего времени и воспитания. Кто-то другой может возмутиться и побежать выяснять отношения… Да, брюнетка обязательно узнает и его версию, хотя он и попытается себя отбелить и выставить бывшую любовницу стервой.       В принципе, так оно и есть, жалеть или оправдывать Бьянку Аддамс не собиралась. Многие живут ещё хуже и вряд ли личную рабыню хозяина отдают всем подряд, не говоря уже о том, чтобы плохо с ней обращаться, поэтому можно и немного потерпеть. Белла ненавидит Бьянку из-за её гордыни и положения, поэтому и пытается очернить, хотя можно и не стараться, наложница Торпа и так с этим справляется. Пока служанка не ненавидит Уэнсдей, ведь та неплохо к ней относится, не капризничает, не ругает, пусть и не хвалит, общается без высокомерия. Однако, надолго ли её хватит. Понятно, что наивная девочка завидует любовнице главного хозяина и не прочь занять её место. А как скоро она начнет ненавидеть и завидовать наложнице молодого хозяина, который хороший любовник и щедрый господин? Не пожелает ли такой же участи себе?       По дороге её явно кто-то перехватил и допрашивал. Скорее всего девушке пришлось раскрыть правду и отдать записку, в чем брюнетка её не обвиняла. Своя ведь шкура дороже, к тому же Уэнсдей ей не заплатила и ничего не обещала. Это была больше проверка, чем настоящие поручение и она теперь знает, что служанке нельзя доверять. Более того, необходимо быть с девчонкой внимательной, ведь в любой момент она может пойти против неё. Отличное напоминание, а то Аддамс совсем расслабилась и забылась. К тому же ей необходимо найти того, кто выманил у Беллы записку. Это кто-то из шпионов Гейтс или верные люди Торпа? Если вторые, то ничего с ними нет никаких проблем, можно притвориться, что она просто заскучала по дому, а к любовнику побоялась обратиться. С первыми хуже, любое подозрение и Пагсли убьют.       Этим вечером Уэнсдей двигала бедрами в так мелодии. Монеты на одежде и металлические украшения звенели, добавляя гармонию в звучание инструментов. Над черной вуалью блестели темные глаза, которые выказывали страсть не меньше, чем тело, что изгибалось в полумраке комнаты. Контраст белой кожи и черной ткани выделялся ещё больше. Как заворожённый, Ксавье не отрываясь смотрел на нее, еле сдерживаясь, чтобы не прикоснуться к желаемому. Какая же она прекрасная. Девушка не подходила к нему, танцуя возле кровати, почти под самым носом у парня, ещё больше соблазняя его. Чертовка.       Под полупрозрачной блузой вздымалась аппетитная грудь, которую так и хотелось взять в ладони. У нее идеальные выпуклости, как раз подходят для его рук. Как же приятно их держать и не только держать. Стройные ножки незаметно и грациозно передвигались по комнате и двигались в танце. Она была похожа на пламя свечи. Понемногу черноволосая начала приближаться к нему. Между ними буквально пробегали искры и все вокруг воспламенялись. Как только Аддамс оказалась в поле досягаемости, он резко схватил ее и повалил на кровать. Они безумно целовались снимая, почти срывая одежду друг с друга.       Двое обнаженных тел сплетались в причудливом танце любви. Страстные поцелуи, жаркие объятия… Очередная украденная ночь. Ещё чуть-чуть, немного… Побег от реальности, их невесомый и призрачный мир… Художник то набрасывался на нее, как голодный зверь, то нежно ласкал, растягивая мгновения. Это самая изощрённая пытка на свете, а он может искусственным мучителем. Не зря родители так подсели на подобное удовольствие, оно действительно сводит с ума. И Уэнсдей сходила с ума вместе со своим любовником, отыгрывая за сегодняшнюю неудовлетворённость. Мелодия давно утихла, однако их стоны продолжали разрывать тишину. Кровать равномерно скрипела, а языки время от времени сплетались вместе. Эти минуты удовольствия принадлежат лишь им.       Даже когда все завершилось и они лежали в объятия друг друга. Уэнсдей не любила объятия, точнее она вообще не была тактильной, но пристрастилась к телу этого сумасшедшего художника. Почему сумасшедшего? Потому что ему нравится Аддамс. Она любила прижиматься к нему, в его объятиях было как-то спокойно и тепло. В такие моменты, казалось, не было пережитого ужаса, а сама девушка была свободна. Несмотря на то, что у нее была своя комната, в последнее время она ночевала только с ним. Сам Торп пытался если не днём, то ночью уделять максимум ей внимание. Он был осторожным и старался не давить на нее. Они старались разговаривать на нейтральные темы и обсуждать личные увлечения. Правда, сегодня девушка решила рассказать о разговоре с Бьянкой и уточнить расшириться ли со временем список её обязанностей, а также любовников. — Сегодня после обеда у меня состоялся познавательный разговор с Бьянкой. — Она тебе угрожала? — темноволосая почувствовала, как напрягся Торп. — Не волнуйся, это все пустые разговоры. — Не совсем. — Уэнсдей старалась придать своему голосу спокойствие, хотя и ощущала странное волнение. — Бьянка рассказала мне о ваших отношениях. Например, то, что ей приходилось спать не только с вами, но и с вашим отцом, друзьями и гостями. Вы прекрасно об этом знали и даже… хм… поощряли подобное поведение. — Вот!.. — Ксавье резко сел, чем воспользовалась девушка, выскользнув из его объятий. — Я все понимаю, поэтому и хотела уточнить все аспекты моих обязанностях. Например, как часто это будет, кому и когда конкретно я буду оказывать услуги, чтобы знать заранее и не попасть в неприятную ситуацию, а то вдруг я откажу не тому. — Ты с ума сошла! — было очевидно, что парень сильно разозлился. — Если я увижу тебя с… кем-то… Он умрет в страшных муках, а ты… Никто кроме меня не имеет право тебя трогать. — Даже ваш отец? — И он в том числе. С Бьянкой немного другая ситуация. Она родилась свободной и её продала мать, потому что девочка выросла и начала привлекать внимание отчима. Вначале Бьянка была служанкой, но решила, что достойна большего. Её обучила одна из наложниц отца, у него раньше их было много, правда, долго они не задерживались в этом статусе. Он их или дарил, или перепродавал, или находил им другую работу, когда они ему надоедали. Одну, правда, он отпустил и выдал замуж. После обучения отец хотел взять её к себе, но на то время мы с ней нашли общий язык и даже подружились, поэтому я и попросил её себе, а он не отказал. Нам было хорошо вместе, а потом как-то всё… — Она вам надоела. — Можно и так сказать. Хотя, признаюсь большой страсти я к ней не испытывал. Это больше была дружба и она казалась такой удобной. Да, я знал, что время от времени отец зовёт её к себе. Я хотел заступиться за Бьянку, но она убедила меня, что все в порядке и она не против. — он тяжело вздохнул. — Знаю, убогое оправдание, ведь она рабыня. Но мне казалось, что Бьянка действительно всем довольна. Однажды мы с моим другом Аяксом напились и занялись сексом втроём, пригласив Бьянку. Мы тогда отодрали её во все щели. Нам всем очень понравилось, поэтому мы повторяли эту ночь не раз. Она хотела проделать подобное со мной и моим отцом, но я отказался, это было уже слишком. И, да, мы с отцом просили её несколько переспать с некоторыми нашими знакомыми. Она соглашалась если мужчина ей понравился. Мы никогда не настаивали. Знаешь, с одной стороны я понимаю, почему она бросила меня и перешла к моему отцу. — Вы ведь женитесь. — Женюсь. Как любой мужчина моего положения я обязан жениться с выгодой. Чувства и любовь для нас слишком большая роскошь, я не могу себе этого позволить. Энид неплохая, мы с ней ладим и она не была бы против моих небольших увлечений, если бы я не слишком выпячивал своих любовниц и не беспокоил её больше чем чем для зачатия наследника. — Женские чувства странная вещь, никогда нельзя знать как на самом деле будет вести себя ваша жена. Говорить можно одно, а как все будет на самом деле, покажет время. — Ты права, малышка. Когда я покупал тебя, то думал отомстить Бьянке, опередить отца… Хотя, кому я лгу? Когда я увидел тебя, то загорелся страстью. Ещё ни одна женщина не вызывала у меня такое желание. Я буквально сошёл с ума и продолжаю сходить. Кажется, я влюбляюсь в тебя, Уэнсдей. — А вот этого не нужно. — в груди у неё всё похолодало из-за его признания. — Чувства слишком опасная и непредсказуемая вещь, их сложно контролировать. Неизвестно, что случится если пойти у них на поводу. — Значит ты не чувствуешь ко мне ничего? — от его взгляда ей стало не по себе. — Вы мне нравитесь как человек и как мужчина. Но чувства и привязанность для меня не просто большая роскошь. Это вопрос выживания. Не могу позвонить себе их. — Аддамс вдруг неожиданно для себя разоткровенничалась. — Обещаю, что смогу защитить тебя, Уэнсдей. Ты только скажи. — с жаром уверял её юноша, наклонившись и прислонив свой лоб к её. — Никогда не обещайте то, чего не сумеет исполнить, Ксавье. Сейчас я принадлежу вам и вы думаете, что любите меня, но со временем все может измениться. Страсть угасает, чувства изменяются. Бьянка тому подтверждение. — Ты — не она и обстоятельства у нас другие. — Обстоятельства бывают разные, но конец всегда один. Любовь никого не делает счастливым, она приносит одни страдания. Я буду вашей любовницей, другом, если пожелаете, но не просите меня о большем.