Часть 13

      Только не это. Ко всем бедам прибавилась ещё и влюбленность Торпа. У них ведь такие замечательные отношения: между ними страсть и они не лезут в душу друг друга. Уэнсдей даже размышляла не довериться ли юноше, особенно учитывая то, что они с Фестером были явно знакомы. Да, после того как Белла её предала доверять другим было бы глупостью, тем более, что на страже стояли шпионы Гейтсов. Поэтому девушка и воздержалась от откровенности, пока ей не нужно рисковать и она надеялась на то, что её записка достигнет своего адресата, дядя примчится и поможет ей. Если нет, брюнетке придется искать другие пути.       Конечно, подобраться к бумагам Винсента будет труднее. Аддамс могла бы стать если не любовницей, то время от времени посещать постель старшего Торпа, так ей было бы легче в поисках и получить доступ к тайникам Торпов, где хранятся ценные документы. Сейчас ревнивый художник и близко не подпустит её к своему отцу. С одной стороны это утомительно. Его ревность и любовь совершенно ненужные, эти чувства только мешают. Раньше она бы посмеялась над подобным или отнеслась с пренебрежением, могла даже послать подобного горе-кавалера. Сейчас же это признание вызвало у неё странные эмоции. Вначале Уэнсдей просто испугалась, внутри неё что-то замерло и зашевелилось. Ведь раньше она считала, что юноша испытывает к ней лишь страсть, максимум начал привязываться к ней. Но любовь? Нет, это уже слишком.       Девушка вспомнила своих родителей и сумасшествие их любви. Мортиша и Гомес были центром друг друга, единым организмом. Казалось, они родились вместе, как Изида и Осирис, хотя не были родственниками, почти никогда не расставались, поглощены друг другом. Все остальные, в том числе и дети были просто приложениям к их идеальной жизни. Они даже умерли в один день, как это бывает в отвратительных любовных историях. Имея подобный пример Аддамс, конечно же не желала для себя подобного. Она мечтала совершенно о другой жизни, о свободе. Да, в её судьбе случился неожиданный поворот, который укрепил решимости не заводить семью и отношения. Любовь и привязанность это слабость, которую враги могут использовать против тебя, глупые чувства и эмоции мешают принимать верные решения, правильно действовать и выбирать. Конечно же, она ответила Ксавье отказом.       Однако, почему на душе так плохо, как будто бы она вновь оказалась в особняке Гейтсов? Почему ей больно видеть грусть на лице у парня, почему хочется обнять и успокоить его? Аддамс даже убежала в свою спальню, оставив любовника в недоумении. Проклятье, кажется она начала привязываться к нему. Хладнокровная и бездушная Уэнсдей начала проявлять привязанность. Нет, это невозможно, она не могла совершить настолько катастрофическую и не логическую ошибку. Они с братом находятся на острие ножа, любое неверное движение и они обречены. Чувства для неё действительно не роскошь, а помеха. Даже позже, когда девушка станет свободной, она не собиралась выходить замуж. Максимум завести любовника. Но любовь — это уже слишком.       От переживаний её отвлекла находка, которая обнаружилась на следующий день на её кровати. Небольшой тканевый узелок, где виднелись багровые пятна, лежал возле подушки. Скрипнув зубами, брюнетка развязала его. Там находилась прядь черных волос, вырванная чуть не с корнем, на волосках засохли комки крови. Также возле окровавленных волос была записка: «Тик-так, Аддамс, время идёт. Пока ты развлекаешься, твой брат все ближе к смерти. Советую поторопиться, иначе он долго не продержится, а также не действовать необдуманно, иначе в следующий раз это будет другая часть тела.». Машинально Уэнсдей скомкала послание и спрятала вместе со свёртком. Потом она тайно сожжёт его, однако сейчас этот эпизод добавил ей размышлений. Не то, чтобы девушка не ожидала чего-то подобного. Времени с момента, когда она попала сюда прошло не так много, но и не так мало. Узнали шпионы о её поисках или нет, однако, на всякий случай, решили прибавить стимул, вдруг в объятиях молодого Торпа она забыла о своей миссии, ведь если посмотреть со стороны, Аддамс буквально растаяла от чувств.       Ещё одна причина держать себя в руках и не поддаваться этому сумасшествию. На кону жизнь близкого ей человека, одного из последних членов её семьи и рисковать ею ради удовлетворения своей похоти или непонятных, сомнительных чувств. Она вспомнила мгновения проведенные с ним. Даже когда секс заканчивался, они лежали в объятия друг друга. Уэнсдей не любила объятия, точнее она вообще не была тактильной, но пристрастилась к телу этого сумасшедшего художника. Почему сумасшедшего? Потому что ему нравится Аддамс. Она любила прижиматься к нему, в его объятиях было как-то спокойно и тепло. В такие моменты, казалось, не было пережитого ужаса, а сама девушка была свободна. Несмотря на то, что у нее была своя комната, в последнее время она ночевала только с ним. Сам Торп пытался если не днём, то ночью уделять максимум ей внимание. Он был осторожным и старался не давить на нее. Они старались разговаривать на нейтральные темы и обсуждать личные увлечения. В эти мгновения ей казалось, что она счастлива и это ужасно. Нет, Аддамс не должна уподобляться своим родителям и забывать о миссии, о брате. На карту поставлено слишком многое.       Вспоминая о своей семье, Уэнсдей вспомнила и о их связи с семейством Торп, точнее о том, что она ничего по-настоящему не знала. Черноволосая сильно удивилась, когда узнала, что юноша отличный стрелок и владеет навыками самообороны. Этому его научил один из папиных друзей. Мужчина занимался «особенными заданиями», держался инкогнито, поэтому почти никто не знал о нем почти ничего. Винсент называл его просто «друг», Ксавье «дядюшка». У мужчины были специфические навыки и чувство юмора. Он не раз рассказывал, не все конечно, о своих делах. Например, показывал, как смешно выпячивает глаза очередная жертва, перед тем, как умереть. Или как побеждал оппонентов с помощью хитрости. Даже детская подножка может стать оружием, если уметь ее правильно применять.       Подобные слова, а также найденные бумаги, зародили подозрения в голове у Аддамс. Она уже слышала их от своего родственника, который многому ее обучил. И это был дядя Фестер. Он любил, чтобы его называли «дядюшкой», имел специфические навыки, часто пропадал, наедине с любимой племянницей также рассказывал очень интересные истории, правда, часто без подробностей. Девушка даже немного приревновала, правда не могла понять кого к кому. Ведь раньше она считала, что является единственной любимицей дяди, его лучшей ученицей. Фестер любил ее, по-своему баловал, обучал. Дарил ей нужные подарки, не смотрел на пол. Он был ее любимым родственником. К рохле Пагсли дядя был более снисходительным.       И тут оказывается, что Уэнсдей не единственная его любимица. Он также тренирует и младшего Торпа, делиться своими историями, тот называет его «дядюшка»… А ещё Фестер неплохо знает Ксавье, они близки. Она ощутила обиду, понимая, что ведёт себя, как маленький ребенок. Ну, был у него подопечный о котором никто не знал, и что? Несмотря на свой, казалось бы, открытый характер и широкую душу, у Фестера есть свои тайны и тараканы в голове. Мужчина многое умалчивает и она об этом знает. Так почему же ей настолько больно и обидно? Аж до слёз. Но Аддамс выше мелких эмоций, выше ревности. Она обязательно расспросит «дорогого дядюшку» и даст ему хороший нагоняй для профилактики. Как и художнику.       Этим утром ей не хотелось не только вставать, но и отпускать любовника. Смеясь, Ксавье старался вырваться из цепких объятий. Ему тоже не хотелось покидать теплую постель и привлекательную любовницу, однако его ждали дела. Когда в ход пошло обнажение соблазнительного тела, он плюнул на все и полез назад. Началось бурное выяснение отношений, причем девушка решила оседлать этого жеребца и скакать на нем до упаду. Жеребец был только за, поэтому бешеные скачки продлились долго. После подобного бедный Ксавье буквально выполз из спальни с одеждой в зубах и переодевался в своем кабинете. Этот суккуб скоро выпьет из него все соки. А она размышляя, побрела к себе, где и нашла этот свёрток.       Хорошо ещё, что это только волосы, девушка ожидала палец или ухо. Хотя, в следующий раз может быть и такое. Намек ясен, во-первых, ей необходимо торопиться, а, во-вторых, попытка передать весть не прошла мимо них. Кстати, очень оперативно сработали или от неё подобный ход ожидали? В любом случае, необходимо быть осторожнее, а также действовать в ближайшее время, иначе Пагсли будут присылать по кусочкам. Главное, чтобы нижнюю часть не трогали, род Аддамс необходимо продлить, желательно не один раз. Найти девушку не проблема, а если парень заартачиться, она лично будет контролировать весь процесс. И нет, ей не стыдно. Стыдно будет перед предками Аддамс на том свете если их род так глупо прервется.       И всё-таки жаль будет так просто бросать Ксавье. Ей с ним хорошо, пусть это и медленно перерастает в ужасную зависимость. Одна её сторона кричала о то, что необходимо полностью разорвать с ним все связи и избавиться от всего этого, а вторая искушала бросать понемногу. Он манил её сводит телом и умом, Торп оказался занимательной личностью одновременно похож и не похож на остальных. Его попытки доминировать забавляли девушку, а небольшая игра интриговала. Хотелось узнать о нем больше, а ещё интересно как он будет себя вести с ней, когда она станет свободной. Попытается доминировать или станет её рабом… Рабом… Было бы неплохо посадить его на цепь и держать у себя… Брюнетка чуть не до крови закусила себя за губу, пытаясь привести себя в чувство. Только этого ей не хватает, уподобляться своим родителям.       Уэнсдей сделала вид, что пошла в библиотеку за новой книгой, сама же собиралась сходить в разведку и рассмотреть все возможные способы проникновения в спальню старшего Торпа. В крайнем случае можно соблазнить мужчину, но, во-первых, это слишком жестоко по отношению к Ксавье и вызывает у неё брезгливость, а, во-вторых, и сам ревнивец может наломать дров. Отправив Беллу подальше она спокойно отправилась на разведку, пытаясь вести себя естественно и не привлекать внимание. По пути она встретила Тайлера, который буквально выбежал из крыла, где находилась спальня Винсента. Он её не заметил, зато сама Аддамс увидела как вслед ему из-за угла осторожно посмотрела Бьянка, пришлось даже прислониться к стене, чтобы соперница её не увидела. А это уже интересно… Неужели двух Торпов ей мало или же это от одиночества, так как основной любовник уехал? Зачесалось.       Девушка хмыкнула и собиралась продолжить свой путь, как тут из кабинета Ксавье послышались странные нехарактерные для этого места звуки. Кажется там была драка или что-то подобное. Это ей напомнило дом, тогда также отец и дядя Фестер дрались на дуэли. Она замерла на секунду, вспоминая любимое занятие дорогих ей мужчин. Они любили соревноваться с детства, уже сбились со счета и не знали, кто ведёт, но им было все равно. Когда они брали шпаги в руки, то весь остальной мир больше не существовал для них. Были лишь они и их дуэль. Причем в ход шли не только шпаги, когда мужчины разгорячились, они бросались всем, что попадало под руку, пытались хитрить и мухлевать.       Уэнсдей и Пагсли любили не только наблюдать, но и делать ставки, а также время от времени они и сами принимали участие. Гомес был более ловким, а Фестер хитрее. С братом не было так интересно сражаться, он быстро сдавался. А вот с отцом и дядей даже очень. Пусть Гомес время от времени поддавался, а Фестер любил устраивать сюрпризы, они многому ее научили. Ностальгия… Больше этого не будет. Как и не будет много другого. Эмоции вновь угрожали затопить ее темную душу. Она закусила губу, чтобы успокоиться. Нет, нельзя поддаваться эмоциям, нужно держать себя в руках, иначе Аддамс рискует потерять и тех членов семьи, что остались. Она не может этого допустить.       Девушка решила не врываться в кабинет, а осторожно посмотреть и если будет нужна помощь, то вмешаться. Однако, когда она посмотрела внутрь, то обомлела. В кабинете царил хаос. Стулья были перевёрнуты, стол опасно наклонился, повсюду валялись бумаги и книги… Посреди всего этого великолепия схлестнулись в дуэли на шпагах Фестер и Ксавье. Мужчина хихикал и наступал на парня, который яростно защищался. Их глаза блестели, они оба взмокли, зато были счастливы. Длинные волосы юноши растрепались и липли к телу. Он выглядел очень сексуально, его рубашка была наполовину расстёгнута, обнажая бледную грудь, а рукава рубашки закатаны до локтя. В ее фантазии уже снимались штаны… Она прогнала непрошенные фантазии и обратила внимание на дядю. Он был в своей потрёпанной одежде, его лысина блестела в свете лучей солнца, а знакомая щербатая улыбка согревала душу. На секунду Уэнсдей показалось, что она вернулась домой, девушка была готова войти внутрь, однако сдержала себя и решила послушать. — Вижу ты сегодня сильно вдохновлён, мой юный ученик. — Фестер довольно уселся на один из перевёрнутых стульев. — Да, есть такое. — Торп весь светился. — Меня вчера и сегодня так вымотали, буквально высосали все силы… Я еле восстановился. — Вы же, вроде, расстались с Бьянкой. — Она меня бросила ради отца и сейчас крутить хвостом перед всеми, кто носит штаны. Наш надсмотрщик уже который раз задирает ей юбку. — И ты позволять этому происходить в своем доме? Оскорблять своего отца? — Отец не маленький, сам разберётся. — Ладно… Но ведь ты заменил её не правда ли? — Да, у меня сейчас новый интерес. Она… Она такая… Ты не представляешь… — Ты говоришь, как мой брат. Он очень любит свою жену… Любил… Они были буквально единым целым, сходили с ума от любви. — Да, кажется, я тоже схожу с ума. — Знаешь, я им так завидовал. Ведь они нашли друг друга… Но я старался жить и радоваться вместе с ними. — Что-то с ними случилось? — Их убили… Именно поэтому я и приехал сюда. — тяжело вздохнул мужчина и переменился в лице. — Мне нужна ваша с Винсентом помощь. — Конечно, все что угодно, ты ведь столько для нас сделал… Кроме того, ты, дядюшка, почти что член нашей семьи. Мы поможем тебе. — Спасибо. — И все же, как это случилось? — Я тогда уехал по делам. Возвращаюсь, а на месте нашего особняка руины, валяются трупы, в том числе и мой брат с женой. Некоторые наши работники смогли спастись, они и рассказали, что это сделали наши враги. — Гейтсы? — Да, они. К сожалению, у меня нет прямых улик против них, тем более у них в плену другие наши работники, а также мои племянники. Они подослали своих убийц и ко мне, каких-то дилетантов, я с ними легко справился, но, думаю, у них в особняке охрана более надёжная и одному освободить моих родных мне не под силу. — Сволочи. На нашу помощь ты в любом случае можешь рассчитывать. — Спасибо. В своих племянниках я уверен, они сильные и справятся. Но нам нужно действовать осторожно, чтобы не вызвать подозрения, иначе они могут пострадать. Эти мрази не перед чем не остановятся, чтобы отомстить нашей семье. Удивительно, что они не убили детей сразу же, скорее всего закрыли у себя и пытают. Мой информатор доложил, что они живы, но в каком они состоянии и где точно находится не знает… Не могу поверить, что мы с Гомесом настолько облажались и допустили ошибку. Наша система безопасности казалась идеальной. — Думаю, без крота не обошлось. Возможно, у вас был предатель и не один. — Да, у меня есть несколько вариантов, кто это может быть… Но донесения также исключали нападения… Честно говоря, я до сих пор шокирован и не могу поверить в произошедшее… — Не волнуйся, дядюшка, мы начнем подготовку, к тому же скоро прибудет отец и присоединиться к нам. Гейтсы заплатят за все, что натворили. Мы освободим ваших родных. — Если ты сумеешь оторваться от своего нового увлечения. — Дядюшка!.. — Она такая горячая? — Очень. В постели мы буквально сгораем от страсти. Я постоянно хочу ее. — Страсть это неплохо… Но это только страсть или нечто большее? — Честно, я не знаю. Меня тянет к ней, я схожу с ума. У нее есть какая-то тайна… Я не спрашиваю пока ни о чем, боюсь ее потерять… Я запутался… — А что она чувствует к тебе? — Не знаю. Кажется, она тоже ко мне неравнодушна. Но что конкретно она ко мне чувствует, я не могу сказать. — Ничего. Познакомь нас и добрый дядюшка во всем разберётся… Не волнуйся, соблазнять ее я не буду.