Глава 62

— ​Что... ​что ​ты ​здесь ​делаешь? ​ ​Его ​голос ​оказался ​невероятно ​хриплым, ​а ​горло ​болело, ​словно ​он ​кричал ​часами ​без ​передышки. ​Обдумав ​ситуацию, ​Эйлор ​понял, ​что, ​скорее ​всего, ​так ​оно ​и ​было. ​ ​Уголки ​губ ​наследницы ​Золотого ​Зуба ​едва ​заметно ​приподнялись, ​когда ​она ​убрала ​ткань ​со ​лба ​Эйлора, ​дабы ​окунуть ​её ​в ​ведро ​с ​водой, ​выжать ​и ​снова ​положить, ​теперь ​уже ​прохладной, ​на ​лоб. ​ ​— ​Слушала ​ваши ​крики. ​ ​Сумеречный ​Дракон ​наконец ​начал ​обретать ​контроль ​над ​дыханием ​и ​собственным ​разумом, ​изгоняя ​ужасы, ​что ​только ​что ​пережил. ​ ​— ​Забавно. ​ ​Алисанна ​пожала ​плечами. ​ ​— ​Не ​особо. ​ ​Она ​провела ​тканью ​по ​его ​обнажённой ​груди, ​пытаясь ​охладить ​Дракона. ​Он ​Таргариен, ​— ​жар ​не ​беспокоил ​его, ​в ​отличие ​от ​большинства ​людей, ​— ​но ​прикосновения ​всё ​равно ​были ​приятны. ​ ​— ​Гонец ​призвал ​меня ​позаботиться ​об ​отце ​после ​того, ​как ​ваша ​конница ​наткнулась ​на ​какие-то ​ямы ​и ​колья. ​На ​самом ​деле, ​как ​мне ​кажется, ​это ​очередная ​попытка ​расположить ​меня ​к ​вам, ​учитывая, ​что ​у ​него ​всего ​лишь ​несколько ​синяков, ​которые ​уже ​зажили ​к ​моему ​прибытию. ​ ​Эйлор ​фыркнул, ​попутно ​чувствуя, ​как ​его ​уставшее ​и ​ноющее ​тело ​расслабляется ​под ​лёгкими ​прикосновениями ​её ​ладони ​с ​тканью. ​ ​— ​Я ​сказал ​ему, ​что ​если ​он ​снова ​заставит ​тебя ​что-либо ​делать ​против ​твоей ​воли, ​то ​я ​убью ​его. ​ ​Её ​улыбка ​стала ​шире. ​ ​— ​Да, ​он ​сообщил ​мне. ​Думаю, ​он ​поверил ​в ​серьёзность ​ваших ​намерений. ​ ​— ​Правильно, ​потому ​что ​я ​был ​серьёзен. ​ ​— ​О. ​Что ​же, ​я ​благодарна ​вам ​за ​заботу ​о ​моих ​желаниях ​и ​благочестии. ​ ​После ​того, ​как ​она ​в ​очередной ​раз ​выжала ​ткань, ​Алисанна ​вернула ​её ​на ​лоб ​Эйлора. ​ ​— ​Мне ​придётся ​попросить ​вас ​оставить ​голову ​отца ​на ​плечах, ​если ​можно. ​Возможно, ​мой ​отец ​и ​обладает ​непревзойдённым ​политическим ​честолюбием, ​но ​он ​лучше ​большинства ​лордов. ​К ​тому ​же, ​я ​здесь ​по ​собственной ​воле, ​а ​не ​по ​настоянию ​отца. ​ ​Когда ​Эйлор ​приподнял ​бровь, ​Алисанна ​отвела ​взгляд ​от ​ткани ​и ​уставилась ​прямо ​ему ​в ​фиолетовые ​глаза. ​Он ​с ​удивлением ​отметил, ​что ​её ​собственные ​глаза... ​поразительно ​красивого ​тёмно-карего ​цвета. ​ ​— ​Вы ​очень ​громко ​кричали, ​Ваша ​милость. ​Очень ​долго. ​Ваша ​дорнийская ​спутница, ​та, ​что ​с ​принцем ​Оберином, ​могла ​вынести ​это ​лишь ​до ​определённой ​степени, ​какой ​бы ​твёрдой ​она ​ни ​казалась. ​ ​Волна ​смущения ​пронеслась ​по ​принцу, ​и ​он ​невольно ​застонал. ​ ​— ​Просто ​отлично... ​ничего ​не ​воодушевляет ​воинов ​так, ​как ​командир, ​что ​орёт ​будто ​ребёнок. ​ ​Она ​вернула ​ткань ​к ​его ​груди, ​периодически ​чередуя ​с ​головой; ​вновь ​твёрдо ​направлена ​на ​свою ​работу. ​ ​— ​Я ​не ​знаю ​ни ​одного ​ребёнка, ​способного ​так ​кричать, ​принц ​Эйлор. ​На ​счёт ​мужчин ​не ​беспокоитесь. ​Они ​все ​ушли ​осаждать ​Утёс ​Кастерли, ​а ​мы ​сейчас ​за ​пределами ​Ланниспорта. ​— ​Она ​ненадолго ​побледнела. ​— ​Или ​того, ​что ​от ​него ​осталось. ​ ​Эйлор ​вгляделся ​ей ​в ​глаза, ​заставляя ​вновь ​встретиться ​с ​ним ​взглядом, ​что ​она ​в ​конце ​концов ​и ​сделала. ​ ​— ​Я ​предупреждал, ​что ​не ​святой. ​ ​Алисанна ​кивнула. ​ ​— ​Предупреждали. ​И ​я ​говорила ​вам, ​что ​вы ​не ​демон. ​ ​— ​Скажи ​это ​Ланниспорту. ​ ​Её ​тон ​был ​не ​менее ​упрям, ​чем ​у ​самого ​Эйлора. ​ ​— ​Скажу. ​Расскажу ​десяткам ​тысяч ​ни ​в ​чём ​не ​повинных, ​что ​вы ​эвакуировали, ​хотя ​могли ​сжечь ​дотла. ​ ​Впервые ​с ​юных ​лет ​Эйлор ​Таргариен ​вынужден ​был ​отвести ​взгляд, ​повернув ​голову ​в ​другую ​сторону. ​ ​— ​Не ​приписывай ​мне ​благие ​намерения. ​Я ​сделал ​это ​не ​по ​доброте ​душевной. ​ ​— ​Понимаю, ​вы ​сделали ​это ​ради ​Элии ​Мартелл. ​— ​Голова ​Эйлора ​резко ​повернулась ​обратно, ​а ​его ​фиолетовые ​глаза ​опасно ​вспыхнули. ​Алисанна ​же ​спокойно ​смотрела ​в ​ответ, ​без ​капли ​страха. ​— ​Вы ​говорили ​о ​ней ​во ​сне. ​О ​короле ​Рейгаре, ​о ​некоем ​Ренфреде, ​Бейлмоне, ​Брандоне ​и ​Талане. ​Но ​больше ​всего ​— ​об ​Элии. ​Мужчина ​не ​чувствует ​такую ​боль ​из-за ​жены ​брата, ​если... ​ ​Эйлор ​отвернулся ​вновь, ​сжав ​челюсти. ​Его ​разум ​прояснился ​впервые ​после ​Королевской ​Гавани, ​и ​сейчас ​целиком ​и ​полностью ​принадлежал ​ему. ​Увы, ​это ​не ​доставляло ​ни ​капли ​облегчения. ​ ​— ​Я ​только ​что ​уничтожил ​город, ​полный ​мужчин, ​которые ​лишь ​выполняли ​приказы ​своих ​лордов. ​Лишил ​домов ​тысячи ​невинных. ​Сделал ​это, ​думая, ​что ​отомщу ​за ​женщину, ​которую ​люблю. ​Но ​на ​самом ​деле ​просто ​пятнаю ​её ​память. ​Элия ​не ​пожелала ​бы ​этого, ​ничего ​из ​произошедшего. ​Я ​начал ​стирать ​с ​лица ​земли ​целый ​великий ​Род ​ради ​женщины, ​которая ​умоляла ​бы ​меня ​о ​противоположном, ​будь ​она ​жива. ​ ​— ​Вы ​сожалеете? ​ ​Эйлор ​хмыкнул. ​ ​— ​Нет. ​Это ​война. ​Они ​пытались ​уничтожить ​Дом ​Таргариенов, ​и ​они ​будут ​страдать ​за ​это, ​они ​обязаны ​заплатить, ​заплатить ​цену ​кровью, ​ещё ​большую, ​чем ​уже ​была ​заплачена. ​Но ​я ​не ​должен ​был ​делать ​это ​во ​имя ​Элии, ​используя ​её ​смерть ​как ​предлог, ​чтобы ​утолить ​собственную ​жажду ​крови. ​ ​Маленькая ​рука ​Алисанны ​аккуратно ​потянулась ​вперёд, ​дабы ​нежно ​взять ​его ​за ​подбородок, ​безмолвно ​прося ​повернуть ​голову ​обратно. ​Он ​с ​неохотой ​подчинился, ​хотя ​и ​не ​встретился ​с ​ней ​взглядом. ​ ​— ​Не ​должен ​был. ​Я ​не ​думаю, ​что ​королева ​Элия ​хотела ​бы ​этого. ​Я ​никогда ​не ​встречала ​эту ​женщину, ​но ​судя ​по ​рассказам ​вашей ​дорнийской ​подруги, ​она ​была ​по-настоящему ​прекрасна. ​ ​— ​Чистая ​правда. ​ ​Её ​рука ​не ​двигалась, ​и ​она ​снова ​слегка ​потянула ​его, ​как ​бы ​умоляя ​посмотреть ​на ​неё. ​ ​— ​Посмотри ​на ​меня, ​Эйлор. ​ ​С ​дрожащим, ​раздражённым ​вздохом ​он ​подчинился. ​Алисанна ​сидела ​близко, ​очень ​близко, ​её ​лицо ​было ​в ​каких-то ​дюймах ​от ​его ​собственного. ​В ​её ​голосе ​звучала ​искренняя ​убеждённость, ​когда ​она ​заговорила ​вновь: ​ ​— ​Ты ​позволил ​тысячам ​ненавистных ​тебе ​людей ​уйти ​свободными, ​потому ​что ​знал ​— ​это ​то, ​чего ​она ​хотела ​бы. ​Ты ​оставил ​ребёнка ​на ​троне, ​хотя ​мог ​занять ​его ​сам, ​и ​никто ​бы ​и ​слова ​не ​сказал ​против. ​Не ​потому, ​что ​у ​тебя ​нет ​амбиций, ​и ​не ​потому, ​что ​так ​лучше ​для ​королевства, ​хотя, ​по ​правде, ​так ​оно ​и ​есть. ​А ​потому, ​что ​любишь ​того ​ребёнка, ​как ​своего ​собственного, ​пусть ​это ​и ​не ​так. ​ ​Эйлор ​прервал ​её. ​ ​— ​Откуда ​ты ​знаешь? ​ ​Девушка ​сердито ​посмотрела ​на ​него ​за ​то, ​что ​прервал, ​и ​в ​голосе ​её ​промелькнуло ​раздражение: ​ ​— ​Потому ​что ​король ​Эйгон ​всё ​ещё ​жив, ​потому ​что ​ты ​постоянно ​говорил ​о ​нём ​и ​Рейнис ​в ​тот ​вечер ​в ​Зубце. ​И ​потому ​что ​я, ​блять, ​не ​дура. ​ ​Дракон ​из ​Сумеречного ​не ​смог ​сдержать ​лёгкую ​улыбку, ​несмотря ​на ​всё ​случившееся. ​ ​— ​Справедливо. ​ ​Алисанна ​Леффорд ​продолжила, ​всё ​ещё ​хмурясь: ​ ​— ​Как ​я ​уже ​пыталась ​сказать, ​ты ​почтил ​Элию ​Мартелл ​больше, ​чем ​думаешь. ​Ты ​был ​с ​ней ​при ​жизни, ​когда ​вывез ​её ​и ​детей ​из ​города. ​И ​остался ​с ​ней ​после ​смерти, ​защищая ​этих ​детей ​и ​стараясь ​создать ​королевство, ​где ​они ​смогут ​процветать ​и ​расти. ​ ​Она ​кивнула ​через ​плечо, ​на ​то, ​что, ​как ​Эйлор ​мог ​только ​предположить, ​было ​Ланниспортом ​по ​ту ​сторону ​шатра, ​хотя ​он ​понятия ​не ​имел, ​где ​находится, ​поскольку ​это ​был ​не ​его ​шатёр. ​ ​— ​То, ​что ​произошло ​там, ​часть ​твоего ​плана. ​Дерзну ​предположить, ​что ​пройдут ​десятилетия, ​прежде ​чем ​кто-то ​ещё ​осмелится ​восстать ​против ​Таргариенов. ​Всё, ​что ​ты ​сделал ​— ​во ​благо ​её ​детей. ​А ​это ​почтит ​её ​память ​больше, ​чем ​что-либо ​другое. ​ ​Эйлор ​смотрел ​на ​юную ​девушку, ​пока ​та ​ещё ​какое-то ​время ​сверлила ​его ​взглядом, ​прежде ​чем ​вернуться ​к ​прерванному ​занятию ​— ​намачиванию, ​выжиманию ​и ​проведению ​тканью ​по ​его ​телу. ​ ​— ​Знаешь. ​— ​Медленно ​произнёс ​он ​спустя ​долгое ​мгновение. ​— ​Ты ​очень ​властная ​женщина. ​ ​— ​Ты ​далеко ​не ​первый ​мужчина, ​сказавший ​мне ​это. ​ ​— ​В ​тебе ​нет ​страха ​даже ​перед ​человеком, ​что ​только ​что ​уничтожил ​целый ​город. ​ ​Алисанна ​фыркнула ​и ​ещё ​раз ​сердито ​посмотрела ​на ​него. ​ ​— ​Черт ​возьми, ​конечно ​же ​нет. ​И ​тебе ​лучше ​запомнить ​это, ​прежде ​чем ​ты ​опять ​начнёшь ​нести ​всякую ​чушь ​о ​том, ​какой ​ты ​ужасный, ​потому ​что ​иначе ​я ​тебе ​врежу. ​Это ​быстро ​надоедает, ​принц ​Эйлор. ​ ​Сумеречный ​Дракон ​тихо ​рассмеялся, ​хотя ​его ​мысли ​были ​сосредоточены ​на ​том, ​что ​она ​сказала ​ранее. ​Элия ​ушла, ​и ​вся ​кровь ​Ланнистеров ​её ​не ​вернёт. ​Он ​не ​жалел ​о ​приказе ​насчёт ​Ланниспорта ​— ​это ​послужит ​маяком ​для ​остального ​Вестероса, ​показывая, ​что ​Таргариенам ​и ​без ​драконов ​под ​силу ​полностью ​уничтожить ​противника. ​Но ​та ​бессмысленная ​резня, ​к ​которой ​он ​так ​стремился... ​это ​безумие. ​Тайвин ​должен ​умереть, ​в ​этом ​нет ​сомнений. ​Но ​большая ​часть ​его ​семьи ​так ​же ​невиновна ​в ​её ​смерти, ​как ​и ​сам ​Эйлор. ​Элия ​не ​пожелала ​бы ​их ​заклания, ​и, ​пусть ​сам ​Сумеречный ​Дракон ​никогда ​не ​сможет ​сжать ​её ​в ​объятиях, ​как ​отчаянно ​мечтал, ​он ​всё ​ещё ​может ​почтить ​её ​убеждения. ​ ​Эйрис, ​в ​свою ​очередь, ​пожелал ​бы ​их ​смерти. ​ ​Он ​— ​не ​Эйрис. ​Он ​всё ​сделает, ​лишь ​бы ​не ​стать ​копией ​Безумного ​Короля. ​ ​Ничто ​не ​способно ​изменить ​прошлое, ​он ​это ​понимал. ​Старки ​погибли ​по ​вине ​его ​отца ​и ​бездействия ​самого ​Эйлора, ​и ​никакие ​попытки ​спасти ​их ​во ​снах ​этого ​не ​изменят. ​Рейгар ​тоже ​сыграл ​в ​этом ​немалую ​роль, ​как ​и ​Лианна ​Старк. ​Но ​именно ​Эйрис ​является ​ключевой ​фигурой. ​Он ​развязал ​клубок ​безумия, ​каскад ​смерти ​и ​разрушения, ​что ​с ​каждым ​днём ​лишь ​набирал ​силу. ​И ​если ​Эйлор ​хотел ​почтить ​Элию, ​если ​хотел ​защитить ​её ​детей ​— ​он ​не ​мог ​позволить ​себе ​стать ​преемником ​отца ​в ​худшем ​смысле ​этого ​слова. ​ ​Сумеречный ​Дракон ​ждал, ​когда ​его ​тёмная ​сторона, ​— ​часть ​Эйриса, ​— ​вновь ​заявит ​о ​себе, ​скажет, ​что ​он ​должен ​убить ​всех ​Ланнистеров, ​дабы ​отомстить. ​Но ​этого ​так ​и ​не ​произошло. ​Она ​исчезла ​вместе ​с ​воплями ​горящего ​Ланниспорта. ​ ​И ​Эйлор ​Таргариен ​обрёл ​свободу.